Женщина

      Хикаге почувствовал себя немного неуверенно, когда Нана попросила его помочь ей с прической. Преемница стояла к нему спиной, одетая, как это не часто бывает, не в свой геройский костюм, а в свободную футболку и спортивки.       Сейчас они были только вдвоем внутри небольшой изолированной области «Одного за всех». Ее создал Йоичи еще пару месяцев назад и тогда она была размером чуть больше шкафа, когда они оказались тут впервые. И хотя Первый уверял всех, что их силе просто нужно было время, чтобы расширить пространство, Хикаге подозревал, что это было сделано отнюдь не случайно.       Поскольку, очевидно, остальные заметили, что ему нравится Седьмая, намного раньше, чем он сам это понял, а подобная вынужденная близость с их единственной женщиной вынудила его сознаться ей и себе в этом. И, что удивительно, встретить с ее стороны взаимность.       Тем временем в настоящем Хикаге подошел к преемнице и сделал то, о чем в глубине души давно мечтал. Его пальцы вплелись в удивительно мягкий и шелковистый глянец ее черных волос. Он перебирал пряди в поисках заколок, шпилек или резинок (он сам не знал точно, при помощи чего женщина удерживает свой неизменный пучок), испытывая непривычное умиротворение.       Наконец ему удалось вытащить странного вида приспособление (он прислушивался к предчувствию, чтобы не причинить преемнице дискомфорт) и черные локоны рассыпались по ее плечам и спине, больше ничем не удерживаемые. Глянцевый водопад, который переливался разными оттенками черного в рассеянном свете Пустоты.       Женщина обернулась.       - Спасибо, Шиномори-с... Шиномори, – она чуть покраснела и улыбнулась.       - Я рад помочь, С... Нана, – так же, как и она, он споткнулся на имени.       После того вынужденного заточения и признания в чувствах, они согласились перейти на более личные и менее формальные обращения, но они оба все еще не привыкли к этому новому шагу в своих отношениях.       Хикаге испытывал смущение, но все же не мог оторвать взгляд от стоящей напротив него преемницы. Он впервые видел ее без неизменного пучка и это... неуловимо меняло ее лицо и в целом образ. Она выглядела менее собранной и более уязвимой. Женщина, а не воин.       Он почти не отдавал себе отчета в своих действиях, когда поднял руку и коснулся ее щеки, убирая спадающую на глаза прядь. Ее черные агаты наполнились теплом улыбки, когда она коснулась его руки своей, переплетая их пальцы.

***

      Нана улыбнулась, глядя на стоящего напротив нее предшественника и испытывая давно забытую нежность. Она уже не ожидала, что снова будет ощущать подобное. После смерти того, кого любила, после своей смерти. Тем более она не думала, что эти чувства в ней пробудит человек, которого она никогда не знала при жизни, кто по времени рождения годился ей если не в дедушки, то в старшие дяди или отцы точно.       Однако именно встретив Хикаге, Нана впервые открыла для себя смысл фразы «как за каменной стеной». Рядом с ним она впервые за долгое время ощущала себя в безопасности, без необходимости искать способы избежать угрозы или перебороть ее.       Четвертый всегда был для нее опорой в трудные минуты страха и переживаний, а его негромкий бархатистый тембр проникал в самую глубину ее души, помогая вернуть утраченное равновесие, поддерживая и утешая. Его собственное спокойствие и уверенность заземляли.       Это казалось странным, но вместе с тем закономерным. Все за Одного методично и явно целенаправленно лишил ее самых близких и любимых людей, разбив обе половинки ее сердца на сотни и тысячи осколков. Сперва отняв ее мужа – ее опору и спутника жизни, а после и сына, заставив ее саму отказаться от него и наживую разорвать их узы и связи и оставив истекать кровью даже без физических ран.       «Один за всех» же напротив медленно, но не менее методично собирал ее по кусочкам, сначала подарив ей встречу с Тоши и возможность снова хотя бы отдаленно почувствовать себя не только наставником, но и матерью, а после смерти сведя ее с собственными предшественниками. С Хикаге, чье спокойствие, чуткость и терпение позволили ей снова полюбить.       Нана улыбнулась мягче, ощущая тепло пальцев мужчины в своих, и, подняв вторую руку, позволила себе коснуться неровных и несколько спутанных волос предшественника. Визуально те иногда напоминали ей ломкую солому, но она уже знала, что это во многом иллюзия.       Хотя по структуре они все еще оставались немного жесткими и отчасти колючими, будучи неоднократно рассеченными, ей нравилось ощущать их в те моменты, когда Четвертый обнимал ее, успокаивая и утешая. Легкое ощущение щекотки само по себе уже вызывало невольную улыбку и отвлекало от тяжелых мыслей и тревожащих страхов.       Они простояли так несколько мгновений, когда Хикаге опустил руку от ее волос, но не стал убирать пальцы, чуть сжав их вместо этого. Этот простой жест принятия и поддержки вызвал по телу Наны приятную и почти забытую волну тепла. Она подошла на шаг ближе и остановилась почти вплотную к предшественнику, глядя в его находящиеся чуть выше ее собственных глаза.       Ей нравился их цвет. Зеленые, как у Первого, они невольно ассоциировались с противоположностью Все за Одного, с чем-то мирным и добрым, однако их оттенок был не таким ярким и пронзительным, как у Йоичи-сана. Примесь серого пигмента делала цвет глаз Хикаге более приглушенным и успокаивающим. Да и в принципе ей импонировала эта странная противоречивость максимально тревожной причуды и почти исключительного спокойствия ее носителя.       Нана улыбнулась, рассматривая лицо предшественника, который не спешил отступить или установить дистанцию. Напротив, его рука немного неуверенно и отчасти неловко легла ей на талию, но она отнюдь не возражала, скользнув своей на его плечо.       Ее взгляд проследил уже знакомые во всех деталях шрамы на его лице, и она в который раз поразилась тому, насколько ровными те были. Даже странно, что она когда-то подумала, что эту травму ему нанес внешний источник. Но вместе с тем она была вдвойне рада тому, что та не повредила его глаз, затронув только его окрестности. Даже его веко было целым – сейчас, стоя так близко, она это ясно видела.       Взгляд Наны скользнул чуть ниже, когда она на миг задержала его на обветренных губах мужчины. Большую часть времени те казались словно высеченными из неизвестного материала, но она уже знала, что у Хикаге добрая и мягкая улыбка.       Она чуть покраснела и непроизвольно провела кончиком языка по своим собственным губам при воспоминании об этом. Внутри нее поднималось противоречивое, но от этого не менее сильное желание ощутить их прикосновение, и она рефлекторно чуть сжала пальцами поврежденную одежду предшественника.       Улыбка тронула губы Хикаге, когда Нана почувствовала, что его рука скользнула чуть выше по ее спине. Их глаза на мгновение встретились и передали согласие быстрее и надежнее слов. Он чуть наклонился, чтобы компенсировать разницу в росте, и накрыл ее губы своими.       На краткий миг Нана растерялась, словно это был ее первый в жизни поцелуй, но уже в следующий момент накапливавшиеся и еще даже не до конца осознанные чувства взяли верх. Она обняла предшественника за шею, чувствуя его сильные, но при этом осторожные руки на своей спине, которые обнимали ее в ответ.       Его поцелуй был почти аккуратным, а мягкость губ странно дополнялась легким покалыванием от контакта с потрескавшейся из-за постоянной жизни на воздухе кожей. Нана ощущала себя невесомой и только наличие пола под ногами убеждало ее в том, что летит она только в своих мыслях, а не из-за активировавшейся причуды.       Ее рука чуть приподнялась, вплетаясь в волосы предшественника, и едва ощутимо прижала его голову ближе, без слов прося о большем. К счастью, Хикаге понял ее, углубляя поцелуй. Его действия казались не вполне уверенными, но в них ощущалась забота и от этого Нана просто плавилась в его руках.       Ей так этого не хватало. Быть просто женщиной – любимой и оберегаемой. Не воином, держащим на своих плечах целый мир. Не примером для подражания и героем, на котором лежит ответственность за все и вся. А женщиной – той, кого любят, и кто готов любить в ответ.       От переполняющих ее чувств хотелось плакать и смеяться одновременно, но Нана просто прижалась ближе к мужчине рядом с ней, отдаваясь поцелую и той ласке, которой тот был наполнен. Она хотела, чтобы этот миг не заканчивался как можно дольше.

***

      Хикаге чувствовал себя опьяненным. Он не так часто пил алкоголь в своей жизни, но нынешние ощущения, которые медленно захлестывали его с головой, ощущались похожими. Он чувствовал, что его контроль над собой слабеет, когда наконец позволил себе действительно поцеловать преемницу, но как ни странно это не вызывало тревоги, а в его голове не звенели предчувствия, как всегда бывало, когда он отпускал внимание к своему окружению.       Он понял, стоило ему только коснуться губ женщины, что это была черта, которая ранее его сдерживала. Ему не хотелось отпускать Нану, напротив, хотелось перестать сдерживать собственные чувства к ней, но он знал, что не может позволить себе этого. Он любил, да, и она сказала, что это взаимно, но все же… Он знал, что ее прошлая боль может стать преградой, преодолеть которую может оказаться намного сложнее, чем кажется.       Момент, когда он почувствовал руку преемницы на своих волосах, склоняющую его голову ниже, стал переломным. Хикаге никогда не был сильным эмпатом, но в этом жесте он ощутил всю сложную гамму чувств, которая переполняла женщину. Это было на уровне инстинктов, подобно предчувствию, и его тело отреагировало незамедлительно, даря преемнице ту любовь, которую он испытывал, чтобы с ее помощью исцелить старые раны, которые Все за Одного нанес ей при жизни.       Когда поцелуй распался (ведь ничто не длится вечно), Хикаге не отпустил Нану из своих объятий, просто не смог. Тот факт, что и она не отстранилась, вызвал у него на душе ощущение тепла, хотя к нему же примешалась тревога, когда он заметил слезы в агатовых глазах преемницы. Та тоже их почувствовала и приникла к его груди.       - Все хорошо, – едва слышно прошептала она. – Просто не отпускай меня.       Хикаге обнял женщину, зарываясь носом в ее черные локоны.       - Не отпущу, – пообещал он. – Пока ты не скажешь уйти.       Нана вздохнула, заметно расслабляясь в его руках. Несколько минут они простояли так. Хикаге по наитию продолжал поглаживать преемницу по спине одной рукой. Когда женщина подняла голову, он на миг увидел в ее глазах сложную гамму чувств, прежде чем уже она сама потянулась к его губам, инициируя новый поцелуй.       Хикаге поцеловал в ответ со всей нежностью, которую он испытывал, глядя на преемницу, ощущая, как в его голове снова ширится хмель, в котором ему наконец удалось опознать желание. Он хотел большего, хотел утопить эту женщину в своей ласке, хотел, чтобы она почувствовала ее не только через поцелуй. Чтобы она знала, как сильно она меняет его изнутри.       На миг поддавшись этой хмельной волне, Хикаге уже по собственной инициативе углубил поцелуй, лаская преемницу своим языком, а его руки скользнули по ее торсу, позволяя себе чуть более откровенные касания. Он почувствовал, как сбилось дыхание Наны, как ее тело ответило на этот бессловесный призыв. Тихий стон прорвался из глубины ее груди, когда она прижалась ближе, позволяя ему делать это.       На миг оторвавшись от ее губ, Хикаге встретился с ней взглядом. Он хотел знать, что может делать подобное, что женщина в его руках не против и сама хочет этого. Сейчас, пока он еще держит себя в руках и не зашел слишком далеко, чтобы это могло считаться посягательством на интимное пространство. Его встретили глаза, полные не меньшего хмеля, и немного неуверенная, но счастливая улыбка на припухших губах.       - Нана, я… - Хикаге не знал, что сказать, как спросить позволения на большее, но его прервал еще один краткий поцелуй.       - Не останавливайся, Шиномори, – шепот преемницы заставлял его тело покрываться мурашками. – Я не хочу, чтобы мы закончили, даже не начав. Поэтому, пожалуйста, продолжай. Я скажу, если захочу, чтобы ты остановился. Но и ты тоже можешь остановить меня, если тебе станет некомфортно.       Хикаге несколько мгновений смотрел в яркие и искренние глаза преемницы, давая ей возможность взять свои слова назад, но она только улыбалась, а потому он снова позволил себе вовлечь ее в поцелуй.       Его руки скользили по ее телу, периодически заползая под одежду и оглаживая кожу. Та не была идеально гладкой, он чувствовал под пальцами шрамы, которые ей оставили те, против кого она боролась при жизни. Он оторвался от губ преемницы и запечатлел еще один поцелуй на ее шее, чуть вынуждая ее запрокинуть голову и слыша новый негромкий стон, от которого все сильнее бил в голову хмель.

***

      Нана не сдержала стон, ощущая горячие, но вместе с тем все еще нежные губы на своей шее. Ее голова слегка кружилась и ей казалось, что только благодаря Шиномори она все еще может стоять на ногах. Его руки, ненавязчиво исследующие ее тело, заставляли ее одновременно покрываться мурашками и наполняться жаром, который волнами окатывал ее с каждым новым поцелуем, которыми мужчина начал покрывать ее горло, не скрытое одеждой.       Когда ей показалось, что она сейчас уже окончательно начнет падать, ее подхватили на руки и мгновение спустя она обнаружила, что ее положили на кровать, которая также была в этом пространстве. Нана усмехнулась и позволила себе ненавязчиво утянуть предшественника на нее следом за собой, не желая, чтобы тот закончил на этом и ушел.       К счастью, Четвертый явно разделял ее желание, а потому легко поддался. Она запустила свои руки ему в волосы, чувствуя, как тот перебирает ее собственные, оставляя очередной поцелуй на ее коже. Тепло и желание наполняли ее изнутри и словно убирали весь груз с ее плеч, позволяя вновь ощутить почти забытую легкость. Она первая не выдержала, начиная обнажать своего партнера и желая увидеть тело, которое было скрыто за скромным рубищем.       Шиномори позволил ей это, оставаясь только в потертых брюках и открывая свой торс, расчерченный шрамами от трещин и сражений. Его собственные руки стянули ее футболку, которая уже некоторое время казалась ей совершенно излишней, поскольку ей было очень жарко. Немного шершавые от старых мозолей пальцы коснулись ее груди, несильно потирая один из сосков, и Нана тихо охнула, ощущая настоящие разряды по всему телу, заставившие ее сжимать пальцами простынь.       Предшественник чуть улыбнулся своей неуловимой улыбкой и немного усилил давление на твердеющий в возбуждении бугорок, одновременно обводя пальцами другой руки старый шрам от ожога, а после и вовсе неожиданно обхватил поцелуем уже самостоятельно затвердевший второй сосок. Тело Наны непроизвольно выгнулось, откликаясь на ласку, а из груди вырвался очередной стон.       В ее голове уже почти не осталось мыслей, однако она точно не хотела, чтобы мужчина остановился и не заходил дальше. Ей нужно было прочувствовать этот опыт до самого конца. Она не знала, как, но чувствовала, что это поможет ей освободиться от того, что долгие годы разъедало ее разум и сердце, причиняя боль.       Улыбнувшись, Нана протянула руки к своему партнеру, чтобы в свою очередь подарить ему ласку.

***

      Хикаге ощущал себя совершенно нехарактерно для себя опьяненным, лежа в одной постели с женщиной, которая смогла пробудить в нем любовь. Он чувствовал смутно знакомое тянущее напряжение в области паха и понимал, что по животному возбужден от желания заявить свои права на партнершу, но он не был до конца уверен, что она была согласна дойти до подобного, а потому он пока ограничивал свои действия только лаской.       В первый момент Хикаге колебался прикоснуться к обнаженной груди преемницы, но все же позволил себе небольшую игру с ее соском, который оказался ближе. Вид того, как дрожит в уже не сдерживаемом напряжении ее тело, как в ее распахнувшихся глазах словно взрываются фейерверки, красноречивее всех слов подсказал ему, что его действия одобряются его партнершей.       Хикаге улыбнулся, усиливая давление и желая вызвать у женщины еще более яркую реакцию. Ему хотелось знать, что он способен на это. Это было что-то на уровне инстинктов, но он уже не сдерживал их, позволяя им отчасти управлять собой. Его губы обхватили второй сосок уже без колебаний. Стон Наны, последовавший в ответ на его действия, был музыкой для его ушей.       Его язык уверенно, но при этом нежно ласкал сосок, который ощутимо твердел, откликаясь на его действия, когда Хикаге ощутил на своем торсе руки женщины. На краткий миг он беспокоился, что та оттолкнет его, но этого не произошло. Напротив, ее пальцы скользили по его коже и груди, поглаживая и тоже по-своему лаская. Не отвлекаться на нарастающее в теле напряжение становилось все сложнее.       Ощутив, что ладонь преемницы соскользнула ниже, касаясь сквозь ткань сосредоточия его возбуждения, Хикаге сам не сумел подавить стон. Бросив короткий взгляд на лицо Наны, он увидел на нем только чуть лукавую, но при этом радостную улыбку. Стало очевидно, что последний жест с ее стороны отнюдь не был неловкой случайностью. Она намеренно дразнила и в какой-то мере провоцировала его двигаться дальше.       - Ты… уверена? – Хикаге не мог не спросить прямо, понимая, что его разум сейчас затуманен желанием, и он воспринимает реальность неадекватно.       Женщина рядом с ним улыбнулась, проводя пальцами по его спутавшимся волосам.       - Определенно, – ответила она. – Я хочу ощутить всего тебя.       По лицу Хикаге сама собой расползлась улыбка, когда он вновь накрыл губы преемницы поцелуем, ощущая ее под своим телом и ее руки в своих волосах. Однако продолжалось это недолго, поскольку он отстранился от нее и коснулся рукой повязок на ее свободных штанах. Он замер лишь на миг, глядя в глаза женщины и давая шанс остановить его, прежде чем начать снимать с нее последнюю одежду, чтобы обнажить самую интимную и личную часть ее тела.       Убрав ненужную более одежду, Хикаге несколько мгновений рассматривал преемницу, которая теперь была полностью обнажена. Ее сильное тело, хранившее на коже явные следы пережитого насилия и сражений, все еще оставалось изящным и нежным. Он потратил несколько минут, проводя руками по его изгибам, изучая и помечая легкими поцелуями, заставляя кожу женщины покрываться мурашками.       Особое внимание он уделил ранее скрытым под оставшейся одеждой ногам преемницы и несколько долгих секунд слегка дразнил ее возбуждение, очерчивая линии в непосредственной близости от ее интимной зоны, но не заходя дальше этого. Подобная тактика принесла свои плоды.       Нана издала стон, когда его пальцы вновь скользнули по внутренней части ее бедра и наконец дотронулись до ее сокровенных мест, становясь мокрыми от того, как сильно она желала того же, что и он. Слабый вскрик сорвался с ее губ, когда он одним движением проник во влагалище, поглаживая и лаская ее изнутри.       Внутри преемницы было влажно и тепло, а вид ее чуть дрожащего тела, краснеющих щек и хмельных агатовых глаз вместе со стонами и сжимающимися вокруг пальцев мышцами окончательно лишил его возможности остановиться. Хикаге начал снимать остатки собственной одежды.

***

      Нана испытала целый тайфун чувств, ощутив внутри себя первое, пока еще пробное и дразнящее проникновение предшественника. Его пальцы вошли в ее влагалище так уверенно, но вместе с тем так нежно. Ощущение чужого присутствия внутри себя, сбитое от стонов дыхание и тихое хлюпанье смазки сводили с ума мыслями о том, что это только начало.       Сквозь полуприкрытые веки она наблюдала за тем, как Четвертый убирает последний барьер между ними в виде остатков собственной одежды. Ее взгляд зацепился за уже готовый войти в нее член мужчины. Нана улыбнулась и позволила себе коснуться его, чтобы Четвертый испытал те же непередаваемые эмоции, что и она. Те самые, которые окончательно отключают ограничения и оставляют только желание войти в своего партнера.       Ее пальцы ласково, но вместе с тем дразняще огладили головку члена и приласкали уздечку, прежде чем пройтись по всей его длине и уделить внимание источникам его семени. Новый стон Хикаге стал для нее хорошей наградой, учитывая внешнюю стойкость этого мужчины. Тот не остался в долгу, снова проникая пальцами внутрь ее влагалища и вынуждая разрываться от собственного усилившегося желания.       Они играли так еще пару минут, но затем Хикаге твердой рукой уложил ее на спину, занимая позицию над ней. Его волосы окончательно запутались, а обычно невозмутимое лицо раскраснелось от возбуждения. Нана улыбнулась, когда предшественник приставил головку своего члена к створкам ее влагалища, собираясь войти внутрь и наполнить ее до отказа.       Их взгляды на миг встретились, и он начал движение. Она издала стон, выгибаясь в спине и ощущая каждый миллиметр наполняющего ее мужчины, который медленно проникал все глубже и глубже внутрь ее тела. Она почувствовала, как ее с головой накрывает счастье от того, что она больше не одна, что рядом есть тот, кто ее любит и ценит. Не как война, как женщину.

***

      Хикаге испытывал животный кайф, ощущая, как тугие стенки женщины под ним сжимают его член, который он ввел в ее влагалище уже больше, чем на половину. Стон преемницы только сильнее разжигал желание войти в нее полностью, сделать ее окончательно своей.       Он любил ее и сейчас, глядя на ее раскрасневшееся лицо и разметавшиеся по постели черные волосы, слушая ее прерывистое дыхание пополам со стонами, он понимал, что, возможно, впервые счастлив и даже в чем-то спокоен. Все же с его причудой он всегда жил от угрозы до угрозы, а его тело и разум всегда были начеку. Даже во сне. Но в эту минуту для него в мире существовала только женщина перед ним.       - Я люблю тебя, – выдохнул он, войдя в нее до конца и слыша в ответ протяжный стон.       Ее руки мягко коснулись его лица, когда она поймала его взгляд и улыбнулась.       - Я тоже.       Хикаге коротко поцеловал преемницу в губы, начиная двигаться внутри ее тела. Он прислушивался к предчувствию, желая подобрать тот темп и угол, чтобы доставить ей удовольствие, а не причинить боль.       Ее рваное дыхание и стоны смешались с его собственными, когда женщина сменила позу, стараясь вобрать его как можно глубже, а ее руки сжимали его плечи все сильнее с каждым его толчком.

***

      Нана задыхалась, не имея возможности и желания восстановить дыхание. Член предшественника доставал до самых глубин ее тела. При каждом вхождении она ощущала, как тот упирается ей почти в самую матку.       Эти ощущения были на грани болезненных, но вместе с тем наполняли ее яркими, незамутненными эмоциями. Она чувствовала себя более живой, чем за последние годы, и не хотела, чтобы Хикаге останавливался.       Вместе с тем Нана ощущала, как внутри нее скручивается в тугой комок напряжение. Знакомые судороги приближающегося оргазма сковывали нижнюю половину ее тела, пока по ее коже прокатывались попеременно волны жара и холода.       Новый еще более глубокий толчок стал спусковым крючком, запуская фейерверк перед закатившимися глазами Наны, пока ее мышцы судорожно сокращались под воздействием накрывшего ее оргазма. Из ее горла вырвался протяжный стон, выдавая наслаждение моментом.

***

      Хикаге чувствовал, как начали усиленно сокращаться стенки влагалища, обхватывая его член, когда тело преемницы начало подрагивать. Он был уверен в том, что это не вызвано никаким представляющим опасность приступом, поскольку его предчувствие молчало, а потому не стал останавливаться.       Протяжный стон, полный животного удовольствия, вырвавшийся из груди женщины несколько толчков спустя, снял возможные сомнения относительно причин приступа. Ее тело, очевидно, выплескивало излишки возбуждения, которое наконец ударило через край, отключая Нану от всего мира.       Судороги, прошедшиеся по всему ее телу, заставили сильнее сжаться стенки ее влагалища, практически сдавливая член Хикаге в горячих тисках. Эти ощущения были в разы острее тех, когда женщина играла с ним. Его собственное возбуждение начало приближаться к своему пику, готовясь излиться внутрь преемницы.       На миг он заколебался, не зная, может ли закончить так или должен отступить, когда женщина слегка обхватила его своими ногами, не давая отстраниться. Черные агаты ее глаз, слегка замутненные негой удовольствия, источали согласие. Хикаге улыбнулся, отбрасывая ненужную более сдержанность, и сжал преемницу в объятьях, наполняя ее изнутри.

***

      Нана испытывала давно забытое тихое счастье, находясь в объятьях любящего ее человека, мужчины, и ощущая внутри себя тепло его семени, которое продолжало наполнять ее. У нее слегка кружилась голова от остаточного возбуждения, а тело ощущалось одновременно уставшим и легким после пережитого оргазма, но она улыбалась спокойнее и искреннее, чем за последнее время.       - Люблю тебя, – тихо прошептала она, приникнув к обнаженной груди предшественника, которую в обилии покрывали шрамы и трещины.       Хикаге выскользнул из нее и лег рядом. Его серо-зеленые глаза смотрели в ее собственные, когда он обнял ее вновь.       - Я тоже, – негромко произнес он. – Я тоже.