Три дня чудес

Утро не задалось ещё тогда, когда Леви ударился головой о люк, неаккуратно отодвинутый от отверстия в полу. Хотя, будет грубо сказать, что утро прям уж не задалось. Он как минимум проснулся в относительной безопасности, в относительном для октября тепле, позавтракал относительно вкусным пирогом, а потом начал чистить своё и без того относительно чистое ружьё. Ничего примечательного, но голова побаливала, из-за чего вся "относительность" утра клонилась к его относительной ужасности. А Марина так не считала. Она с самого утра потащила Леви на улицу, заставила обшарить с десяток открытых квартир в поиске нормального душа, а потом оставила его за дверью сторожить. Вышла только через двадцать минут, стоя с полотенцем в руках, а потом отдала помещение в пользование Леви. Горячей воды не было, холодная еле текла, поэтому пришлось мыться так, как приходилось мыться в полевых душевых. Быстро, сердито, давясь стонами от холода воды. И неудивительно, что Марина так быстро закончила, и пятнадцать минут из двадцати у неё шумели полотенце и её косметичка. Леви хоть и с трудом, но выполнил норму гигиены. Встал голыми ступнями на холодную плитку, поспешил одеться, даже не вытерев тело, и только потом смог функционировать, как нормальный человек. Обычно для того, чтобы проснуться, ему требовалось часа три, но Марина ему очень помогла своей гигиеной. Гигиена сама по себе была непривычной для Леви. На фронте душ был редкостью, мыться приходилось в реках и озёрах, а стриглись все как можно короче, чтобы не завелись вши, а грязные волосы не ощущались так отчётливо. Огромной редкостью солдат были целые и здоровые зубы, и он таковой обладал. Наверное, организм при экстремальных условиях вкачивал все ресурсы в самые важные составляющие человеческого организма, из-за чего и зрение у Леви было идеальным, и состояние ротовой полости сносным. Потому что руку можно отрубить, и это понесёт неудобства, связанные с боем, можно лишиться носа, и тогда ты не будешь слышать запахи, а лишиться глаз или зубов - настоящее испытание. Ты или калека, который не воюет и имеет особые условия проживания, или обуза, для которой надо печатать шрифт Браиля или толочь еду. Вышел он, орлиный глаз и острый зуб, продрогший до костей и с замёрзшим сердцем, пока Марина стояла в куртке, которую нашла в одном из шкафов в квартире. -Я тебе тоже нашла. -Сказала она, кивая в сторону стула, стоящего поодаль. -Спасибо. -Еле выдавил Леви, ощущая, как его зубы и язык дрожат, а челюсть прыгает с места на место. Только накинув куртку, пропахшую чьим-то табаком, застегнув ту и засунув руки в карманы, он смог немного прийти в себя. Это утро было холоднее, чем прошлое, и это точно было не к добру. Может быть, они не спокойно умрут во сне, только часы пробьют двенадцать ночи, а будут постепенно замерзать и обжигаться, опалённые луной? Наверное, это было бы худшим способом умереть. -Прохладно, не правда ли? -Будто читая мысли, вздохнула Марина и, порывшись по карманам своей сумки, выудила из той пачку сигарет. -Будешь? -Да, если можно. -Леви не хотел бы выпускать руки из карманов, чтобы взять сигару, потому что только отогрел их, но всё равно протянул ладонь. -Сегодня нам с тобой всё можно. -Задумчиво сказала она, зажимая одну сигарету между зубов и вкладывая другую в ладонь Леви. Чиркнула спичкой, поднесла огонь к концу и затянулась, а потом протянула её же к другой, тоже зажатой между зубов. От этого жеста Леви стало неприятно тяжело в лёгких и мутно в голове. Он постоял пару секунд, глядя в пустоту без единой мысли в голове, а потом вдохнул табачный дым во все лёгкие. Недавнее полу-прикосновение жаром отдавалось где-то на подбородке, и он задумался о том, была ли в Марины необходимость зажигать его сигарету своими руками. -В чём причина вседозволенности? -Леви курил, не вынимая рук из кармана, будто бы сново ему было двенадцать лет, и он ходил по улицам с шайкой таких же обалдуев. Конечно, курение таким образом выглядело непривлекательно, но это было неприятной необходимостью, когда воздух вокруг холодный, а твоя кожа ещё сырая. -У меня сегодня день рождения. -Марина, зажимая между пальцев сигарету, стряхивала пепел куда-то вниз. Она смотрел вдаль, а лицо её было напряжённым, будто бы она собирается умереть сразу после своего дня рождения. -Мне девятнадцать. -Извини, у меня нет для тебя подарка. -С каждой секундой, проведённой в тишине, Леви полнился сожалением и горечью, потому что Марина точно не заслуживала оказаться здесь в свой день рождения. -Но поздравляю. -Было бы гораздо подозрительнее, если бы он у тебя был. -Она улыбнулась и сделала новую затяжку, втягивая щёки. -И я правда рада, что провожу свой день рождения именно с тобой. Стало жарко и больно в одно мгновение, Леви затаил дыхание, позволяя пеплу осыпаться на куртку, а голова его переваривала всё услышанное, разбирая по звукам и грамматике. Было приятно и умильно слышать такое от девушки, которая правда нравилась, но он абсолютно не знал, как реагировать. -Спасибо. -Единственное, что удалось выдавить, потому что воздуха в лёгких не было. На пару минут воцарилось молчание, в котором слишком громким был стук сердца Леви и свист, с которым пар выходил из его ушей. Он был готов прямо сейчас сорваться с места и начать нарезать круги вокруг, например, того журнального столика в конце комнаты. Энергия, забранная холодным душем, но возвращённая неожиданно тёплыми словами, бушевала в животе, и становилось очень трудно находиться в одной позе несколько минут. Тем не менее, он даже не стряхивал пепел с сигареты и позволял тому осыпаться в карман куртки. -Покурили и хватит. -Марина вмазала окурок в стену, и тот скатился на пол. -Нечего нам с тобой лёгкие портить. Леви же предпочёл не спорить, хотя хотел выкурить и вторую, и третью, и ещё множество сигарет. Поэтому в последний раз затянулся и позволил окурку упасть на пол, чтобы втоптать его в паркет. -В церковь? -Уточнил он, отстраняясь от стены. -Да, в церковь. Путь был долгий и опасный. В этом городе всё было опасным в какой-то степени, но сейчас вся эта опасность возвелась в абсолют своей бешеной компиляцией. Только они ступили в переулок за торговым кварталом, так в них полетела бутылка, а из-за поворота выскочила вооружённая шайка отморозков. Они с Мариной бежали ровно два метра, пока под ноги не попалась одна из тех зелёных собак, заставляя полететь мордой в асфальт, а потом, еле встав, пробежали ещё десять метров, пока не увидели несущегося в их сторону клоуна со шприцом, и тут стало не смешно. Марина, конечно, святой человек, поэтому решила взять на себя самую главную проблему этого города - собаку, пока Леви петлял вокруг гаражных строений, отстреливая от себя всех четырёх остоёбов. Патронов хватило только на одного, но и это было триумфом, потому что был убит не какой-нибудь стрелок, а заводчанен с шлифовальным станком, из-за чего даже силы на бег появились. А Марина, ещё раз надо повторить, - святейший человек, поэтому вскоре уже сама бегала от уже троих головорезов, позволяя Леви перезарядиться, перевести дыхание, пока она пробегает пару кругов вокруг гаражей, но прибежали за ней уже четверо головорезов. На невероятной скорости для своего вида за стаей из Марины, стрелка, мужика с молотком для мяса и конченого клоуна, гнался отвратительного вида белый человек-улей, утыканный дырками и имеющий тело в два раза больше, чем у среднестатистического взрослого. И тут они с Мариной, как-то даже не сговариваясь, решили, что лучше займутся этим как-нибудь потом, и выбежали на лестницу к другой части города. Присели на ступеньки, выпили воды, услышали, как открывается крышка гроба, а потом и леденящий душу клоунский смех. Побежали снова. Пробежали самого гостеприимного человека Прехевиля - человека, стреляющего во всех с крыши машины, потом нашли сундук, решили открыть его, но как-то мысль об этом отпала, потому что впереди замаячила фигура в жёлтом. Не тот маг из поезда, конечно, потому что, в таком случае, у них с Мариной уже не было конечностей, но тоже кто-то иррационально опасный. Марина выдвинула предположение, что это - новый Бог или только возносящийся Бог, а Леви его фигура показлась смутно знакомой. Повтыкав в его спину и подпрыгнув от внезапного взгляда через плечо, они снова продолжили путь. И снова родной город порадовал гостеприимством. Огромное существо с синей шерстью в маске из оленьего черепа своим огромным копьём рубило патрульного на маленькие кусочки. Наверное, уже надо перестать удивляться. И вот, они стоят у церкви Алл-мера, от которой так и разит кровью и внутренностями. Гнилостный запах просачивается изнутри, и Леви воротит только от мысли о том, что может его издавать. Он запомнил это место светлым, как настоящую церковь Всевышнего, в которой добрые священники говорят о том, что надо любить мир. Сейчас же, окутанная туманом и зловонием, церковь походила на декорацию для кровопролитном сцены. Марина тяжело вздыхает. Она закидывает голову к небу и будто пытается что-то там выцепить, но быстро прекращает это дело. -Заходим? -Решает спросить Леви, хотя наперёд знает ответ. Марина ещё ни разу не засомневалась в своём решении. -Заходим. Пара шагов, она дёргает ручку, и двери почти сами по себе распахиваются. Наверное, учитывая высоту стен церкви, сквозняк в ней должен быть грандиозным. Но в церкви их встречает не гуляющий сквозняк и эхо, а людские голоса. Леви не думает выйти из здания, и только мысль о лавках приходит в голову, и он, беря Марину за запястье, присаживается за одну из скамеек, пригибаясь. -Отец Домек... -Слышится тонкий женский голос. -Вы - отец Домек, да?... Лицо Марины удлиняется, только имя её отца произносится чуть громче. Но, вскоре, принимает исходное состояние, только брови хмурятся. -Ваша дочь... -Её лицо снова вытягивается, но теперь Леви зеркалит это выражение, тоже удивлённый. -Причина, по которой я здесь... -Тихий голос разносился по зданию эхом, и это не играли на руку. Наверное, Леви не хотел бы знать, о чём идёт речь. -Марина... Я здесь из-за Марины... Секундное молчание. -Чего ты там мямлишь?! Говори! -От басистого голоса закладывают уши. Да, это точно отец Домек. -Я здесь из-за Марины! -Становится в два раза больнее. Высокий голос режет уши сильнее, чем бас. -Этот человек умер для меня вместе со своей матерью и их поганым маленьким секретом... -Марина, до этого находившаяся в неком трансе, редко оживает и почти порывается встать, но Леви кладёт руки ей на плечи и тянет вниз, сжимая губы. Она настроена серьёзно, и переубедить её в невербальном и немом споре довольно сложно. Но, посопротивлявшись, она всё равно садится обратно, смотря в сторону, где, если бы не спинка скамейки, можно было бы наблюдать сцену. -Какая наглость. Какой бесчестный путь они выбрали... -Зажимая между зубов ноготь большого пальца, Марина хмурится и опускает голову. Леви точно не хочет слышать то, что сейчас скажет отец Домек, но не может и пошевелиться от страха. -В любом случае, Марина далеко. -Более спокойно произносит отец Домек. - Ты не найдешь её... -Он осекается. -Его здесь. Становится жарко и душно. Наверное, он не должен был этого слышать. Нет, он определённо точно не должен был это слышать. Если провести логическую связь, то можно понять, что тот секрет, на который намекала Марина, - именно то, что сейчас обсуждал отец Домек с неизвестной девушкой. И суть была даже не в том, какова настоящая личность Марины, а в том, что Леви это услышал не по своему желанию и даже не по желанию Марины. Он поджимает губы и медленно переводит взгляд на Марину. Она выглядит неживой, опустошённой, а взгляд её устремлён куда-то в пол. Пальцы дёргают край юбки, а ресницы дрожат, и Леви не хочет думать о том, что происходит в зале, но снова его мысли прерывают слова уже порядком надоевшим пискояво-истеричным голосом. -Вы - последняя стена между мной и ней.... И она придёт сюда. В любое время. -Слышатся два тяжёлых шага, хочется от нервов сгрызть своё горло. -Ваше исчезновение сделает её по-настоящему счастливой!Пока она не пришла, я должна сделать это! Марина снова меняется в лице. Она поднимает бровь и снова смотрит в спинку скамьи, а ногтями дёргает заусенец. -Что ты сказала? Ты сказала, она в Прехевиле?! -Уши закладывает от крика. -Вы доставили ей столько неудобств... Она бы тоже этого хотела... -О чём ты, к чёрту, вообще говоришь!? Слышатся тяжёлые шаги и шорох одежд. Леви окончательно перестает понимать, о чём речь. Вскрик, режущий мозг, и остаётся только догадываться о том, что происходит в зале. -Говори, ты, грязная ведьма! -Уберите руки, не трогайте меня! -Идиотка, ты ещё не знаешь, с кем связалась! -Я не- Два громких удара разлетаются по всей церкви. Леви переводит взгляд на Марину, и они на секунду пересекаются идентичными мыслями. -Ты совсем безмозглая? Что ты сказала о Марине?! -Ах! Четыре удара, свистящие в воздухе, снова разносятся по всей площади. Наверное, что-то острое. Отец Домек стонет, Марина резко встаёт, не оставляя возможности остановить себя, но это не требуется. -Ты... -Он падает на колени, и Леви встаёт из-за скамьи. -Грязная вавилонская шлюха... Он узнаёт эту тёмную тень, стоящую над отцом Домеком. Леви точно видел её, когда они с Мариной играли свою свадьбу, и ещё множество раз на периферии зрения! Но так же неожиданно, как дала о себе знать, фигура исчезает, расстворяясь в темноте и оставляя за собой только эхо быстрых шагов. Марина выходит из-за скамьи и не спеша подходит к своему отцу. Не решаясь вмешаться не в своё дело, Леви остаётся на месте и наблюдает за тем, как она склоняется над мужчиной, не присаживаясь. -Марина? -Он хрипит, а потом и вовсе закашливается. -Это ты? Ответа не следует. -Идиотка... На кой ты вернулась? -Отец Домек звучит обессиленно, он на пороге жизни и смерти, и Леви начинает правда испытывать к нему сострадание, слыша его не самые ласковые последние слова, обращённые к своей... Своему ребёнку. -Хотя, ты знаешь лучше. -Прежде чем снова закаляться, он с хрипом втягивает воздух в лёгкие. -Я отправил письмо... Ты должна была покончить с этим городом... Это должно было оборвать все концы... Дура. Он замолчал. В этот раз навсегда. Марина простояла над ним ещё пару секунд, пока его труп не начал деформироваться и кипеть. Казалось, что вместе с ним начнёт кипеть и разрушаться всё здание. Леви хотел выйти из-за скамьи и подойти к Марине, но смог только найти глазами её глаза. -Давай уйдём отсюда. Это место... -Она подобрала слова. -Угнетает. Нельзя было не послушаться как минимум из-за шока. В голове вертелись различные вариации событий, которые могут произойти, как только они дадут знать той психованной, что только что убежала в другую залу, о себе. -Да, давай. -Кивнул Леви и, обводя глазами помещение на наличие угрозы, прокрутился на месте. Помедлил секунду, ожидая действий Марины, а потом пошагал к выходу. Он больше не думал о том, что только что услышал, и теперь все мысли были заняты выживанием. Или это была только иллюзия занятости, чтобы не волноваться о том... Ну, много о чём. К примеру, о той девушке, помешанной на Марине, или о том, что Марина и Мариной то не является. О, нет, Леви подумает об этом как-нибудь в другой раз. Они шли в полной тишине, вслушиваясь в редкие выстрелы и крик ворон. И, как только Леви приложил небольшие усилия, он правда отключил мозг. Позволил телу выполнять всё, чему то было научено, а глазам мерить расстояние, необходимое для отстрела конечностей. Но на лестнице, только кольчужный мертвец с тесаками был обездвижен капканом, Марина остановилась. -Я не думаю, что идти через Аллею - правильное решение. -Она кивнула в сторону, из которой с разной громкостью и очерёдностью доносились выстрелы, жужжание пчёл и взмахи молота в воздухе. -Ты предлагаешь идти через канализацию? -Задумываясь о нахождении всех люков, Леви вспомнил, что самый ближний располагается за машиной со стрелком. Там, наверное, тоже не стоит идти. -Я предлагаю или остаться где-нибудь, пока они перестанут беситься, или пойти через лес. Пройти через лес было бы самым простым вариантом, если бы сразу за этим лесом было их убежище. Но до бункера им идти несколько кварталов, по которым может бродить остаток шайки разбойников, а в самом лесу может встретиться тот мужчина с луком, который, наверное, уже мог поменять свои приоритеты и отступить от пути пацифиста. Но, тем не менее, оставаться в старом городе ещё опаснее. Они с Мариной пробежали всю его часть так, что каждый из обожжённых знал об их существовании и о том, откуда они появятся. Мало того, прямо за воротами их ждал гражданин в свинной маске, и намерения его, кажется, были такие же, какие у всех в этом городе. -Или же сходить в поезд, проверить выживших... -Протянула Марина и, не дожидаясь ответа, развернулась на пятках и начала неспешно идти в сторону выхода из новой части города. -Там может быть опасно! -Леви, потупив с пару секунд, догнал её и взял за запястье, заставляя обратить на себя внимание. Он был готов идти через Аллею со всеми этими кончеными головорезами, лишь бы не возвращаться в поезд. Люди там были способны на что угодно, они не имели чёткого алгоритма или паттерна, которыми действовали монстры, и они были способны на обман и подлость, из-за чего вернуться было бы равно самоубийству. -Я тебя защищу. -Марина улыбнулась и прыгнула через две последние ступеньки, вставая напротив ворот в старый город. -Ну, удачи нам... -И, как только железная калитка распахнулась, сорвалась на бег. Старый город был абсолютно безлюден. Тот обожжённый в противогазе лежал на земле, схватившись за шею, а голый дровосек был без рук, головы и... Полового органа. Как это вообще могло произойти? Поезд, даже спустя десять минут поиска, был абсолютно пуст, а стрелок на другой стороне реки сам был застрелен. Лёгкие то и дело сжимало от невыносимой мёртвой тишины, в которой даже птицы не пели. Всё здесь было спокойно, и этим так ужасало. Марину это будто бы не напрягало. Она была просто рада оказаться в тишине, дышала полной грудью и не держала руки на изготовье. И, сидя в поезде с распахнутыми форточками и зажжённым светом, её лицо было спокойным и умиротворённым. А Леви ещё не отпустило произошедшее в церкви. Он не мог сосредоточиться ни на одной из своих мыслей, тряс ногой и вертелся из стороны в сторону, пытаясь заострить внимание на чём-то, что отвлекло бы от сказанных отцом Домеком слов. Каждый раз, понимая, что служитель точно знал о том, что происходит в городе, Леви чувствовал в голове гром. А потом вспоминал от его словах в адрес Марины, и голове становилось совсем плохо. Конечно, отец Домек и до этого не был авторитетным источником, который никогда-никогда не пустословил, и Леви хотел бы начать делить его слова на два, но упирался в нечётное число - в три буквы. Слово "его" делилось с остатком и вызывало трудности в понимании. Поэтому, набрав воздуха в легкие, Леви рискнул спросить о том, что его беспокоило. -Марина... -Только начал он, как тут же оказался перебит. -Я хотела тебе признаться ещё вчера вечером. -Она напряглась и села ровнее, кладя руки на колени. -Но мне не хватило духа, и я думала, что признаюсь, как только мы зайдём в церковь, но отец сделал это за меня. Устроил, блять, подарок на день рождения. -Переводя дух, Марина оглядела вагон и, стараясь не смотреть в глаза, подтупила взгляд где-то в груди Леви. -Поэтому, пожалуйста, не бери в голову то, что ты услышал. Леви и не брал, правда! Не мучился, составляя процент того, что отец Домек сказал правду, не ходил взад-вперёд напротив поезда, думая о том, какова вероятность того, что не заметил подлинную сущность человека, с которым провёл два дня, не отходя ни на метр, но и не мучился. Так, иногда украдкой думал о Марине, но не прям мучился. -Я и не брал. -Спустя пару секунд молчания, выдал Леви. -Ты говорила, что мужчин в вашем роду отдавали на служение, и, кажется, то, что ты переодеваешься в девушку обоснованно... -Он почесал затылок, не зная, что добавить. Но, как только словил на себе до сих пор обеспокоенный взгляд Марины, сразу же нашёл слова. -Мне не имеет значения то, кем ты была рождена. Ты мне нравишься, как человек, и это имеет такое маленькое значение в той ситуации, в которой мы находимся... Конец фразы не получилось сказать на достаточной громкости, чтобы Марина уловила смысл, но, кажется, она и без этого поняла. -Мне тоже кажется, что в том, с каким причинным местом я родилась, нет никакой разницы. В любом случае, надеюсь, что тебе не стало резко противно. И это заставило Леви задуматься по-настоящему. До этого его голову и не посещала мысль о том, что всё это время он бегал хвостиком и плакал на плече у мужчины, а не у девочки с милыми хвостиками. Он вспоминал о том, как разрыдался у Марины на плече, как отворачивался, когда она переодевалась в примерочной со сломанной шторой, а потом и о том, что женился на ней. В этом не было какого-то вселенского ужаса или желания набить Марине лицо, а только удивление и живой интерес к тому, что происходит внутри человека, вынужденного скрывать свою сущность. Но он мог прозвучать странно или грубо, расспрашивая в лоб о, наверное, не самой приятной теме, поэтому попытался использовать всю свою обходительность, лишь бы не обидеть. -А почему мне должно быть противно? -Леви уставился в потолок и даже не напрягал голосовые связки. -Это, наверное, своего рода гомосексуализм. -Дала Марина расплывчатый ответ и начала отодвигать все подлокотники со своего ряда кресел. -Но это ведь не гомосексуализм... -Пришлось приложить усилия, чтобы сформулировать в голове мысль. -Гомосексуалисты любят конкретно мужчин, чтобы, ну, всё указывало на принадлежность. А ты, вроде, живёшь, как женщина, одеваешься, звучишь... -Годы тренировок, и тебя не отличают от Лиды Бааровой. -Леви обвёл девушку, совершенно не похожую на Лиду Баарову, глазами, а потом встретился с ней же глазами. И только успел подумать о том, что Марина совсем не выглядит, как она, так его мысли прочитали. -Я к тому, что меня даже на женские оргии приглашали. -А-а... -Он снова подумал над своими словами, прежде чем сказать. -И как сложно было скрывать себя? -Но тут же понял собственную глупость. Марина и до этого говорила, что всё это - годы тренировок. Её с рождения переодевали в девушку, и, конечно, ей не пришлось привыкать в платьям и манерам. Но вопрос его поняли. -На самом деле, большие трудности возникают с адамовым яблоком. Юбки приходится носить длиннее, потому что ноги у меня прям мужские, а ещё бриться часто. Ничьи глаза ещё не созрели для девушки с бородой, это точно! -Кажется, эта тема не была для неё настолько болезненной, насколько предполагал Леви. Марина наоборот с задором рассказывала о сложностях её бытия, а не драматично сетовала на то, какое тяжёлое бремя выпало на мужчину из рода служителей церкви. -Но, прочем, мне нравится. Я собрала все преимущества жизни женщины и все преимущества жизни мужчины. -Заключила она и, закончив с заевшим последним подлокотником, прислонилась спиной к стене и вытянула ноги на кресла. -Преимущества? -Переспросил Леви, не до конца понимая, о чём речь. -Я могу не служить в армии, но и не рожать. Из-за своих способностей я имею образование и воспитание, и женское бремя домохозяйки не достаёт меня, но также я могу стать домохозяйкой, если захочу, и общество только одобрит это. Я могу надевать красивые женские наряды вместо мужских, но могу и стать мужчиной, поэтому мне только выгодно переодеваться в женщину. -Только сейчас, когда Марина ослабила завязки своей блузки на шее, Леви смог увидеть отчётливо торчащий кадык, и это показалось привлекательным в той же мере, что всё в Марине. -Прозвучит странно, если я скажу, что тебе идёт быть женщиной? -Он сжал в руке ткань куртки, теребя ту в руках. Это, наверное, самый странный комплимент, что он делал в своей жизни. -Не странно, потому что я и в правду очаровательная. Разговор не зашёл в тупик на исчерпывающей фразе, просто дал им с Мариной передышку, во время которой можно было осмыслить всё сказанное, несказанное и надуманное. Леви смотрел в окно, к которому приваливались ветки деревьев, и ему было спокойно. Немного холодно, конечно, но очень хорошо на душе, потому что прямо сейчас он был готов умереть, прожив пару дней нормальной жизни. Но понял, что даже после смерти не хочет разлучаться с Мариной, с её невыносимостью и неугомонностью, с лёгким отношением к жизни и своим проблемам. Наверное, если бы она позволила, то Леви хотел бы на ней жениться по-настоящему или хотя бы остаться друзьями. Он не хотел говорить об этом сейчас, -они сегодня и без того насытили свою жизнь событиями-, и было достаточно только присутствия Марины рядом, чтобы преисполниться силами и не бояться смерти. -Как думаешь, где нам остаться на вечер? -Она обнимала себя руками и смотрела на дверь. Нет, всё-таки эта её непоседливость и постоянное рвение получить проблемы доведёт Леви до гроба. -Там, где безопасно. -Где в этом городе безопасно? Пришлось задуматься. Если смотреть глобально, то безопасно в этом мире не было нигде. В каждое из мест с некоторой вероятностью мог нагрянуть катаклизм, могла быть сброшена новомодная бомба, испытанная где-то в Эдо, и ещё куча разных раскладов. А в Прехевиле весь свет клином сходился, поэтому казалось, что и катаклизм, и бомба, и захват военными, и расхождение литосферных плит могут произойти одновременно и с большим шансом. В любом случае, в каком ещё городе ходят полчища мутировавших злых мразей? Да, были несколько относительно безопасных мест, по типу того бункера или... Ладно, было одно место. Но даже с забаррикадированным входом, без света и в подполе Леви не мог почувствовать себя в безопасности. -Там, где нет никого. -Немного помолчав, выдал он. -Насколько я заметила, никого нет во всём старом городе. -С явным сарказмом сказала Марина и уставилась в окно. -Они могут прятаться в канализации, бункерах, в мэрии, в основном городе... -Накинул вариантов Леви и застучал пальцем по подлокотнику. С каждой секундой, проведённой в раздумьях, становилось страшнее. Что, если ночью на них нападут полчища обожжённых, потому что они не умерли до этого? Наверное, так и должны работать схемы, по которым был устроен фестиваль Термины. В этом замешаны божества, их приспешники, и очевидно, что смерть Леви и Марины уже давно предсказана. -Они все валяются трупами. Даже те носатые кольчужники пробиты ещё в гробах! -Она взмахнула руками, показывая всё своё поражение этим фактом. -Но их может быть ещё больше... Мы проверили не всю канализацию! -Паника уже подступала, заставляя вскочить с кресла и начать ходить из стороны в сторону. Нет, всё таки он не стал относиться проще к своей грядущей смерти. Теперь главной заботой стало то, как будет проходить процесс. Леви точно не хотел умереть, как те распятые на площади старого города. Наверное, лучшим способом было бы застрелиться самому или попросить Марину это сделать, но духа бы не хватило даже на то, чтобы взять ружьё в руки. -Успокойся. -Как-то угрожающе прозвучало из уст Марины. -Если на нас до сих пор не напали, значит, что никого в городе нет. -Нет, это только значит, что у жителей появился план...-Он резко остановился у сиденья, на котором были сложены их вещи, задумался, а потом вытащил с самого низа своё ружьё. Появилось желание выстрелить, лишь бы получить какую-то разрядку. -Нам надо... Леви не успел договорить, перебитый резко грубым тоном Марины. -Нам ничего не надо. -Она не кричала, лишь холодно смотрела снизу-вверх. -И мы не будем ничего зачищать и никого отстреливать. -Нам небезопасно оставаться здесь! -Стало душно и плохо, ладони вспотели и затряслись. Леви не хотел умирать, не хотел знать о том, что умрёт, и хотел сорвать все божественные планы, продлив свою жизнь хотя бы на час. -Они придут в любую минуту, эта тишина точно не к добру! Марина встала со своего сиденья и подошла, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. -Отдай ружьё, пожалуйста. -Пытаясь заглянуть в глаза, сказала она и протянула ладони так, чтобы ружьё могло лечь в них. -Мы можем пойти на улицу, если тебя это успокоит. -Нет-нет, не отдам... -Леви почувствовал себя ребёнком, когда прижимал к своей грудь ружьё и отходил назад. -Они придут, как я смогу обороняться? -Никто не придёт, Леви. Все в этом городе мертвы. -Невозмутимо подходя ближе, Марина не опускала руки. -Отдай ружьё. Мы в безопасности. -Тогда придёт то, что их всех убило! Оно убьёт и нас, это всё - задумка фестиваля, как ты не понимаешь? -Он отходил до тех пор, пока не почувствовал стену, но тогда уже начал вжиматься в неё. Марина остановилась в полуметре. -Мы можем уйти снова в бар, там безопаснее, только отдай, пожалуйста, ружьё. Это ударило его по рёбрам и подбросило вверх, заставляя удариться головой о потолок. Марина его совсем не слушала? Леви почувствовал себя ребёнком, когда старался не закричать от обиды и беспомощности. Ему стало холодно, хотя минуту назад было душно, а Марина, некогда самая близкая из всех людей, показалась чужой. Дело было совсем не в безопасности, а в том, что они умрут совсем скоро. Уже вечерело, и через пару часов вовсе наступит ночь, в которую они умрут самым невиданным образом. Он не хотел сказать, что хочет избежать свей смерти. Он просто не знал, куда деться в ожидании неизбежного и ужасного, поэтому ощущал отчётливую потребность в том, чтобы бежать и стрелять в воздух. Леви помолчал пару секунд, смотря в пол. -Не нужен мне никакой бар. -Выдал он, чувствуя на себе вопросительный взгляд Марины. -Мне страшно умирать, я не могу просто сидеть на месте и ждать... Разве ты не чувствуешь это? -Давай сядем? Ты устал. -Совершенно не пытаясь понять, она лишь выхватила из ослабших рук Леви ружьё. -Я не устал! -Резко выкрикнул Леви, поднимая голову. Теперь в голове крутилась только слепая ярость и обида от беспомощности. Он словно был один в своей дилемме, будто бы один чувствовал этот гнёт смерти и приближение чего-то внеземного, а Марина просто игнорировала событие планетарного масштаба. -Отдай ружьё! -Тише, парень... -Прозвучал голос из-за спины, как только он отстранился от двери, чтобы забрать оружие. И гнев сменился... Ладно, не сменился, просто его на время перекрыл испуг. Из-за проёма показалась высокая фигура, и Леви, вскрикивая, отпрыгнул назад, чуть не сбивая с ног Марину. В одно мгновение сменился целый спектр эмоций, не позволяющий взгляду сфокусироваться на человеке, вышедшем из тени, а потом появился запах табака. -Ты ещё кто?! -Марина отступила назад и прижала к себе ружьё. Леви уже убедился в том, что она умеет стрелять, но сейчас, когда она стоит в шоке, а человек подходит ближе, просто не мог положиться на её умение. Поэтому, быстро выхватив из несмелой хватки рук ружьё, он наставил то на неожиданного гостя, не утруждаясь в том, чтобы сместить центр тяжести или установить приклад правильно. Только сейчас, когда на незнакомца был направлен прицел, Леви смог разглядеть его, не утруждая себя разбору его "придержи коней, я не нападаю на тебя" или что он там кричал. Всем своим видом мужчина вселял недоверие. Идеально выглаженный костюм сидел на нём так, будто бы он не застревал на три дня в городе без базового водоснабжения или электричества. Лакированные туфли покрыты речной грязью, повязка на глазу, а слишком аккуратное и аристократичное лицо вселяет страх. Показалось, будто бы напротив стоит серийный убийца, орудующий десятилетиями. Может, так оно и есть. -Спокойнее, он ничего не делает. -Марина встала у его плеча и положила руку на дуло ружья, уводя то в сторону сидений. -Ничего не делаю. -Кивнул мужчина, поднимая ладони вверх. -А вы здесь что делали? Леви опустил ружьё вниз и наконец взглянул в глаза собеседника. В глаз. Неважно. -Остановились отдохнуть. -Только сейчас начало доходить то, насколько знакомым кажется его лицо. Будто бы кто-то похожий спал на на кресле рядом, когда поезд остановился в глуши. Он, наверное, тоже участник фестиваля. -Вы? -Тоже отдыхал. Если бы не ваши крики, то, может быть, мы не узнали друг о друге. -Извините. -И как спится в такой обстановке? -Подала голос Марина и оперлась бедром на сиденье. -Замечательно. Такие насыщенные сны снятся, что каждому увидеть пожелаю. Ладно, -Незнакомец хлопнул себя по карманам и подошёл ближе, протискиваясь в узкий проход между Мариной и сидениями. -я отлучусь покурить, если позволите. -И растворился в темноте тамбура без окон. У Леви разболелась голова. Человек вызывал странное доверие, хотя не было исключением то, что в окрестностях все мертвы от его рук. И всё таки он заставлял извилины мозга Леви усиленно шевелиться, обдумывая все варианты предательства или помощи, которую можно выкачать. Он даже не успел осмыслить сказанную фразу, когда мужчина уже улепётывал из вагона. А в голове был один вопрос. Как много он слышал? -Думаешь, он ещё адекватен? -Марина смотрела куда-то в тамбур, поворачиваясь грудной клеткой, но не телом. -Он подозрительный. -Леви выглядывал в окно, пытаясь разглядеть сцену курения, но увидел только кусок руки мужчины. -Здесь всё подозрительное. Но я бы хотела с ним познакомиться. И снова он остался позади, мучимый своей тугодумостью и непониманием, пока Марина вприпрыжку и очень весело выходила из вагона. Поэтому, бросив редкое для себя "блять", Леви тут же пошагал за ней. Кто знает, может, покурить мужчина вышел, чтобы встретиться со своими сообщниками и устроить облаву на неожиданных посетителей? Но, открыв дверь из тамбура и спрыгнув со ступенек, Леви не обнаружил ни вооружённых головорезов, ни захваченную в заложники Марину. Она смеялась, опираясь плечом на бок поезда, и мужчина не был настроен враждебно по отношению к ней. Леви не доверял своему предчувствию, и ему хотелось думать, что незнакомец этот - очень опасная персона, и думает он только о том, как бы пришить двух малолетних идиотов, позарившихся на его победу в фестивале Термины. Но как-то не получалось. Тело его, все изгибы и плоскости, вся энергия, исходящая от него, были успокаивающими и лишёнными жестокости. Сигарету мужчина держал расслабленно, таким же образом и закидывал голову во время смеха, и вооружённого Леви он не боялся. Хотелось подчиниться, расслабиться под давлением доверия, но это самое желание расслабиться заставляло насторожиться ещё больше. -О, Леви! -Марина махнула ему рукой, подзывая к месту, и он, помявшись секунду, подошёл. -Что думаешь насчёт того, чтобы выпить с нами? Пришлось сдерживать себя цепями, лишь бы не спросить, поехала ли крыша у Марины от очарования собеседника. Но потом Леви вспомнил, что они сделали в первую очередь после знакомства, и возмущение отпало. Интересно, это у них в Ватикане такая традиция? -Было бы славно. -Он опустил глаза вниз, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. -Замечательно. -Мужчина стряхнул пепел на траву, -Леви увидел это краем глаза, всё ещё избегая зрительного контакта-, и снова затянулся. -Надеюсь, у вас, дети, есть удостоверения личности. Леви остановил дыхание, но, наконец, его мыслительный процесс пошёл в нужное русло. Он начал думать, когда речь зашла об алкоголе. Сначала подумал, что собеседник его - порядочный и ответственный взрослый, а потом пришла мысль о том, что они находятся в разрушенном городе с сумасшедшими жителями, смерть они встретят через пару часов, а в мусорном баке они с Мариной недавно нашли шприц с морфием. И на контрасте это принципиальное "надеюсь, у вас есть удостоверение личности" звучало смешно. Леви, несмотря на возмущение и обилие своих мыслей, собирался просто перевели тему, но Марина была быстрее. -Зачем нам удостоверение личности? -Она звучала спокойно, но можно было интуитивно понять, что это - затишье перед бурей. -Без удостоверения личности не налью. Леви отчётливо услышал бурление, а затем и свист чайника. Казалось, что Марина взорвётся от обиды прямо сейчас, и таким образом кончат все оставшиеся участники фестиваля. -С каких пор это ты наливаешь?! -Я умею готовить коктейли, и это у меня получается очень хорошо. -Он затянулся и выдохнул, совсем не обращая внимания на Марину. -В чём смысл тогда предъявлять бармену удостоверение, если можно найти наркотики в мусорном баке?! -Я не запрещаю тебе употреблять. Но алкоголь всё равно не разолью. -Я и не просила! Ощущая себя между двух огней, Леви не мог долго наблюдать за спором двух очевидно заблуждающихся сторон. С одной стороны, просить удостоверение личности, когда в городе царит разруха - глупо, то же самое, что штрафовать за хранение оружия. А с другой стороны, яро отстаивать своё право выпивать, не имея доказательств совершеннолетия - абсурд и спор впустую. И хотелось уже покончить с руганью, но даже слово вставить было трудно. Поэтому мысли снова понесли его куда-то очень далеко. Леви снова задумался о фестивале и о том, что будет после него. Почему-то казалось, что, как только один из участников взойдёт на лунную башню, то все остальные испепелятся. И радиус поражения будет глобален, да настолько, что заденет даже далёкое Эдо, притягиваясь до противоположного полушария с и без того разрушенной Герникой. Событие планетарного масштаба, да? Возможно, что Бог Луны вовсе сам взорвётся. Но какой тогда смысл участия четырнадцати человек? Даже если участие конкретного количества так принципиально, то почему не взяли кого-то другого? В городе была куча жителей, которым лишь бы перегрызть друг другу глотки, а на фестиваль взяли приезжиж. -Вот и замечательно. -Подытожил мужчина, всё ещё не показывая раздражения или обиды. Леви слегка расстроился от того, что пропустил большую часть спора, но решил не придавать значения начальной стадии алкоголизма Марины и дурному нраву её собеседника. Отошёл на пару шагов в сторону, окинул взглядом две лачуги вдали, прокрутился на месте все 360 градусов, а потом прикрыл глаза. -Абсурдно же, что мне не могут налить в день моей смерти, да? Леви чуть не упал от испуга, когда Марина возникла за его плечом. Она всё время ходила бесшумно, но в моменты задумчивости это только напрягало. -Ты же можешь сама выпить. У нас есть алкоголь. -Заверил он, мысленно молясь о том, чтобы диалог продлился не долго. -Не хочу одна. Когда я пью одна, мне хочется бить людей. -Тогда, может, потерпим один день без спиртного? -Тогда, может, откажем себе во всех радостях жизни? -Она перевела дух, напоследок злобно зыркнула на мужчину, который того даже не заметил, а потом подошла к Леви. -Понимаешь, мне не столько хочется выпить, сколько принципиально переспорить его... -Так, будто бы они хранят таинство, говорила Марина. Наступило молчание, в ходе которого в голове крутилось множество мыслей, от "это она серьёзно?" до "да, неадекватный он какой-то", и Леви остановился где-то на середине. -А у "него"... -Выделил он интонацией местоимение. -Есть имя? -Даниэль. Даан. -Марина отвела взгляд в небо, а потом повернулась обратно. -Извини, ты не мог бы представиться моему другу? Сначала Леви не хотел смущаться, а потом прошло очень долгое время, в течение которого мужчина тушил сигарету, неспеша отлипал спиной от бока поезда, подходил и потягивался. И не смутиться было невозможно. -Что-ж... -Он обводил Леви почти оценивающим взглядом. -Моя мать назвала меня Дэниелем, но отец называл Дааном. Так что остаётся только гадать, какое имя настоящее. Названный Даан протянул руку с кольцом на безымянном пальце. Это была слишком маленькая деталь, чтобы её заметить, потому что кольцо было серебрянным и практически сливалась с мертвенно-бледной кожей, но она же и доставляла столько тоски. Его должна ждать жена дома, если не дети. -Леви. -Пришлось представиться чуть запоздало из-за замедленных думательных процессов. Но взгляд как фокусировался на кольце, так и размылиться не мог. И, спустя пару мгновений, Леви осознал, к чему привела его заторможенность. Даан, чуть склонив голову, повернул кистью руки так, что их с Леви кисти, завязанные в рукопожатии, были в горизонтальном положении. Его глаза... Глаз. Его глаз немного округлился, и это заставило Леви вспомнить, что он тоже женат. Замужем. Неважно. -Такой молодой, а уже семьянин? -Улыбался он, прерывая рукопожатие. Леви бросил взгляд на Марину, сжавшую губы в попытке не улыбаться, и кивнул. -Интересно. Кольцо очень знакомое... Наверное, у кого-то из знакомых такое же. Напомни-ка имя своей жены... Бросило в иррациональное волнение. Пользуясь моментом, в который Даан очень заинтересованно рассматривал кольцо, Леви дёрнул плечом и умоляюще посмотрел... А где Марина? Она резко возникла за спиной, и от испуга тело само переломилось и подбросилось. В голове зашумели оправдания и междометия, стало трепетно и ужасно в один момент. Будто в замедленной съёмке рука Марины перетянулась через его плечо, представляя на обозрение широкое серебрянное кольцо на безымянном пальце. И только сейчас, в самый неподходящий для этого момент, Леви соизволил рассмотреть это самое кольцо. Оказалось, что по краям каймой были выгравированы природные мотивы, а само кольцо было отшлифовано и покрыто смесью непонятного происхождения, из-за чего сияло на солнце ещё сильнее. А закончил Леви своё рассматривание доселе, видимо, незаметной вещицы, удивлённым лицом Даана. -Святые бляди... -Прошептал он, поднимая взгляд на Марину. -Ага. -Марина же только убрала руку обратно, выходя из-за плеча. Она встала рядом, скрещивая руки на груди, и только тогда Леви начал отходить от произошедшего. По непонятным причинам то, что он в браке с конкретно Мариной Домек было очень тяжело признать, не смутившись. Это можно было сравнить с признанием в том, что ты являлся музой Пикассо, пока вы жили в общежитии. -Как давно? -Даан выпрямил спину и скрыл улыбку с лица. -Довольно таки давно, да. -Слукавила Марина и повертела кольцо на пальце. От напряжения внутри всё начало закипать, леденеть и гореть мгновенно, и Леви показалось, что он сидит с ума. Одно лишь присутствие этих двух в радиусе километра действовало на психику хлеще психотропных. -Очаровательно. -А твоя жена? Внимание Марины переключилось на Даана и наоборот. Именно так Леви и хотел бы простоять, пока разговоры не затихнут, а на улице не стемнеет. Он искренне был рад тому, что на него не обращают внимания, потому что казалось, что ещё одного дружеского подкола или провокационного вопроса он не выдержит, и ответ на всё это дело будет давать холодных труп с глупым лицом. -... Осталась в городе, ждёт... -Слышал Леви отрывки диалога, отходя назад и снова принимаясь за оглядывание местности. Отошёл от разговорившихся на пару шагов, заглядывая в стороны тропинки от поезда, зациклил взгляд где-то между деревьев, а после сразу же ступил назад. Он точно увидел то, чего не должен был, и оно увидело его тоже. От этом свидетельствовали тяжёлые быстрые шаги и нечеловеческий рёв, будто бы из слоновьего хобота. За долю секунды, что представилась ему в возможности разглядеть сущность, Леви выхватил только ярко-жёлтый комбинезон, будто бы снятый с шахтёра. Эту часть можно было без труда увидеть из-за серых стволов осин. -Там... -Он приблизился к Даану с Мариной, настолько поглощённый желанием доложить и беспокойством, что даже не успел сформулировать мысль. -Что-то! -Что? -Мужчина спросил со скептицизмом, как будто ни разу не видел то, что скрывает этот город. Ладно, не скрывает. Если бы скрывал, то дровосек у входа в город не ходил бы в пальто. Только в пальто. Марина отошла на шаг, обескураженная новостью, уже хотела что-то сказать, но не смогла и слова вставить. Только лишь согнула руки в локтях, готовая встать в боевую стойку. -Монстр, огромный... -Леви попытался отдышаться за секунду, взял себя в руки и выпрямился. -Ты умеешь обращаться с оружием? -Я был на войне, умею... -Не успел Даан договорить, как в него, конечно, со всем уважением и без агрессии, полетела сумка. -Дробовик. Возьми дробовик. За те пару секунд в ожидании появления чудища, Леви позволил себе включить мозг, а не действовать по выверенной военной схеме. Он не мог представить, что скрывается в лесу, каковы его намерения и что произойдёт в случае поражения, но нутром чуял, что глядёт что-то ужасающее. Воображение дописывало неизвестному кучи навыков, четыре руки, три головы, в которые невозможно попасть, и бешеную силу, из-за которой по щелчку пальцев Земля сходит с орбиты. Но, как только руки, сжимающие винтовку, задрожали, он снова выключил мозг и навёл прицел на место, из-за которого должно было появиться существо. И оно появилось. Ужасное, огромное, но с всего двумя руками и одной головой. Слоновьей. Жёлтый костюм был перемазан кровью и маслом, а из руки торчала рукоять ножа. Существо точно ослабело и было ранено, но на ловкости его это никак не сказалось. Оба выстрела Леви с Дааном, не обсуждая, сделали в здоровую руку, пока Марина читала заклинание, закинув голову назад. Слоноголовый закричал, махнул рукой куда-то в левый край, никого не зацепив, а потом замотал головой в ярости. И тогда стало понятно, что бой идёт по плану. Ну, как бой. Эта минутная вспышка адреналина, которая закончилась тем, что Маринино заклинание неожиданно взорвало голову существа, оставив после себя только брызги крови на земле. -Алл-мер родный... -Прошептала Марина, подходя ближе и ударяя носком ботинка массивную лапу. -Что это за... -Невероятное создание. -Иронизировал Даан, тоже подходя ближе. -Стой... Ты не видела этот комбинезон до этого? Леви с трудом отошёл от битвы, обнимая винтовку и закидывая голову к заходящему Солнцу. До него снова доносились только обрывки разговора. -... Пошла искать запчасти для поезда... -... Я её видела, но не запомнила... -... Могло случиться с человеком?... Голоса становились всё громче, и каждое было наполнено ужасающим подтекстом, говорившим о безумии и бессмысленности. Почва начала входить из-под ног, голова закружилась, а запах полуразложившегося нечто только начинал бить в голову. Панический страх заставил взяться за голову и осесть на землю рядом с хоботом. Тот, оторванный и лежащий поодаль от тела, ещё дёргался. И почему-то в голове Леви всплыла картина конкретно человеческого тела на месте существа. Ему показалось, что суставы, мышцы и скелет у человека и монстра были идентичны, что даже мозг был один, но с огромными различиями в понимании мира. И сомнений, несмотря на отсутствие доказательств и какой-либо логической связи, не существовало перед шестым чувством. То, что лежало на траве, раскинув монструозные конечности, определённо когда-то было человеком. А его голова взорвалась, будто тыква. В горле стало сухо, Леви вспомнил сотни человек, кровь которых у него на руках. И понял, что снова убил, даже не желая того. -Леви? -Слышался голос Марины из-под воды, и под давлением жидкости голову было невозможно поднять. -Ты чего? -Голова закружилась? -Спрашивал Даан, поддевая носком ботинка бок слоноголового. -Да, видок преотвратнейший... -Нормально. -Леви чуть помедлил с ответом, возобновляя мыслительные процессы. Но сейчас его ничто не могло остановить или помешать. Он погряз в пыли и крови собственного мозга, и выбираться не хотел, пока не объяснит себе, как его жизнь стала такой. Как он снова допустил чью-то смерть, даже во время самообороны. Они втроём могли связать чудище, спрятаться, не вступать а бой или придумать ещё что-нибудь! Внутри монстра всё равно находился человек, и с ним можно было договориться, не прибегая к насилию. И всё по вине Леви, потому что он мог предложить спрятаться в поезде или спастись бегством, но, вместо этого, вручил Даану оружие и встал по стойке. Необдуманные и откровенно глупые решения снова заставляют его жалеть. -И как давно она в этом облике? -Марина подошла к Даану и присела рядом, беря в руки на вид жёсткую руку монстра и откидывая её. -Ну, ушла она за запчастями ещё утром понедельника, и в поезд не возвращалась... -Он, в свою очередь, безо всякого отвращения смотрел на то, как Марина мнёт в ладонях конечность существа, осматривая. А после и вовсе сел рядом, тоже принимаясь во всю осматривать эту невероятную конструкцию мышц и сухожилий. -А куда конкретно она ушла? Леви, только заслышав намёк на какое-либо место, оживился и прислушался к диалогу. Зная Марину, любое упоминание даже самого пустынного места могло стать источником её интереса и мгновенного желания прогуляться. На дерево ей залезть надо было, в приют сбегать, а потом и в церковь. Презабавнейший досуг, учитывая полчища монстров. -В то направление. -Кивнув головой влево, Даан незамедлительно вернулся к делу. -Я бы проверила то место. И сейчас пришло чёткая уверенность в том, что Леви не отвертится и не откажет. Идти неизвестно куда, имея риск быть распятым, четвертованным или скормленным свиньям было проще, чем ждать этого самого исхода жизни. -Интересно. -Даан хоть и оставил тон загадочности, но тоже согласился. -Я бы тоже предпочёл. Леви подумал пару секунд, запустил руку в волосы, кинул взгляд в сторону леса, куда указывал Даан, но заговорил, хотя желания не имел. -А когда идём? -Он надеялся быть неуслышанным из-за своего тихого голоса, но надежды его разбились о внимательность Марины. -Думаю, что сейчас. -Сейчас? -Даан резко встал и хлопнул себя по карману. -Перекурю, и пойдём, идёт? В голове всплыл прошлый перекур мужчины, который был... Минут пятнадцать назад? Он приехал сюда по важным делам или курить три дня напролёт? Леви еле сдержался, чтобы не поморщиться. С давних пор табак вызывал у него отвращение, хотя, когда Марина курила около него, как-то не было заметно. Возможно из-за того, что курила она в момент, когда голова была занята мыслями о холоде, но её элегантное прикуривание и в правду казалось чем-то симпатичным. И Леви позволил себе стрельнуть у неё сигарету, что было совсем удивительно. Не в первой, но удивительно. Его жизнь была неразрывно связана с курением. Отец курил постоянно, пепельница была всегда забита окурками, а в стены впитывался мерзейший запах табака. И мать тоже курила, но чуть тише и реже, посадив маленького Леви себе на колени и раскачиваясь из стороны в сторону. В приюте тоже все курили, но теперь баловались этим дети. Все знали, но никто не говорил, потому что внутри школьного двора была чёткая система покупки сигарет и спичек, и она была выгода обеим сторонам. Леви мог подмести двор своего одноклассника вместо него, чтобы получить две сигареты. Тогда это было небывалой роскошью, и одна сигарета могла храниться неделями и прикуриваться несколько раз разными людьми. Самое главное в этом деле было не подавать признаков курения. Запах, две палочки, поломанные пополам, мятные леденцы или кусок шершавого камня могли быть вещественными доказательствами, и подвал приюта был камерой смертника. На фронте курили только те, у кого были на это деньги или покровительство. Рядовой солдат мог быть пойман с сигаретой очень редко, и чаще предпочитал нюхательный табак или наркотики, но высшие чины всегда были снабжены парой-другой кубинских сигар, которые прикуриваются несколько раз не из-за дефицита, а из-за особенностей крутки. И курение Даана хоть и не делало его ужасным человеком, но заставляло задуматься. Даже приятный запах его сигарет не сглаживал ситуацию, в которой оказался Леви с его отвращением. Было приятнее, когда курила Марина. Она опирала ногу на стену, обнимала себя одной рукой, а другой придерживала тонкую сигарету, иногда постукивая, чтобы стряхнуть пепел. Тонкие пальцы держали сигарету на самом своём конце, и выглядело это изящно. Ясное дело, что Леви не догадался о её биологическом поле. Разве мужчина может быть таким привлекательным? Да, Даан тоже симпатичный, насколько таковым может быть взрослый мужчина. Он ухоженный, курит не как дворовая шпана, а как джентельмен, а жесты его не сквозят какой-то нахальностью и излишней мужественностью. Но это не то. -Нож огромный. -Прервала молчание Марина, глядя в небо. -В смысле? -Даан переступил через обезглавленный труп того самого дровосека в пальто, беспристрастно оглядывая его шею. -У того монстра в руке был огромный нож. Люди такими не едят. Для сдирания шкур и разделки мяса не подходит. -Возможно, он им ел... -Леви тоже задумался, и в порыве раздумий не заметил, как открыл рот. -Ещё лучше. -Марина отозвалась со скептицизмом, но краем глаза можно было заметить её улыбку. -Да, возможно, что он был разумен. Или она. -Сворачивая шею назад, Даан не мог оторвать глаз от тела. -Скорее она. Или, возможно, та леди, что пошла за запчастями, пыталась с ней сражаться. -Марина тоже повернулась назад, но не на труп. Взгляд её был прикован к чёрном козлу позади, жующему траву. Леви тоже повернулся вслед за ней. Он почувствовал необъяснимое родство с этим безмозглым животным, которое не реагировало ни на мертвеца, ни на трёх людей, прошедших рядом. -Или её ели, разрезая ножом... Теория, что человек стал монстром, очень неправдоподобная. -Резко останавливаясь, Даан вытянул руки по обе стороны и отклонился назад, упираясь ногами в землю. Это заставило Леви повернуться обратно, и перед его глазами предстал фиолетовый язык лошади. Мёртвой. Они втроём чуть не осквернили труп бедной лошади. -Обойдем... -Да, обойдём... -Марина убрала прядь волос за ухо и отвела взгляд. Потом они пополнили поляну ещё большим количеством мертвецов, не сумев уйти от двух собак, а затем встали прямо напротив люка. Огромного такого, ограждённого забором, но совершенно ненужного посреди леса. В лесу бункеры строятся на случай войны, обстрела, а война и обстрел в Прехевиле наступили меньше года назад. А бункеры строятся не один год, и даже не два. Тем не менее, Леви никогда его не замечал, сколько бы не находился в лесу в детстве. -Клянусь, раньше его здесь не было! -Марина, только завидев крышку, подбежала к тому. -Рядом стоит машина армии Бремена, они, должно быть, использовали его... -Не успел Даан договорить, как встал на месте и повернулся снова к машине. Смотрел пристально несколько секунд, оглядел сидения, нахмурился, потёр переносицу, а потом продолжил. -С нами ехал солдат бременский... Вы помните? Леви сразу отсёк вариант того, что он что-то запомнил из поезда. Он проснулся раньше всех, схватил сумку и тут же рванул к реке, не понимая, куда деться от паники. Когда держишь в зубах винтовку, прокрадываясь, как мышь, по глупому деревянному покрытию поезда, которое ещё и скрипит, мозг занят чем-то другим. Поэтому он лишь помотал головой и обернулся на Марину, ожидая её реакции. -Блондин такой, да? -Да, он. -Помню. Мутный такой, убежал, как только я проснулась. -Она немного поморщилась, видимо, вспоминая что-то, но скоро убрала это выражение лица. -А ты его спросить хочешь, для чего предназначен этот бункер? -Возможно. Если он не мёртв. -Ага, так он тебе и расскажет, во всех... Как только Марина набрала всю интонацию, с которой хотела договориться фразу, явно не хвалебную, она резко обернулась назад к люку и нахмурилась. Снова повернулась обратно, приложила палец к губам, поочерёдно серьёзно глядя в глаза Леви и глаз Даана, а потом, тихо ступая по траве, подошла ближе. Леви сразу скосил глаза а прицел винтовки, ориентируясь на место, где появился рука возможно враждебного существа. Без слов было понятно, что Марина что-то услышала из бункера, и от нервов хотелось скорее узнать, что там. Конечно, теплилась надежда, что вылезет оттуда какой-нибудь бременский солдат, заплутавший в поисках воинской части, но вероятность встретить кого-то относительно безопасного, как тот самый бременский солдат, была крайне мала. Отступая назад для лучшего прицела, Леви кидает мимолётный взгляд на Даана, вспоминая, что дробовик остался лежать у поезда, но решает, что и скальпеля в его руке должно хватить. Если не хватит, то они всегда могут убежать. Вдруг крышка люка приоткрывается на пару сантиметров, тут же захлопываясь. И хотелось бы выдохнуть с облегчением, потому что, вроде бы, по ту сторону кто-то слабый, но тут же эти мысли отбрасываются в сторону. Слабый? Да, вероятно, но это не значит, что невозможно ему проиграть. Те кожаные зонтики тоже выглядели слабыми, и уложить их было просто, но кусали они больно. Только крышка закрывается, как в неё поступает два несильных удара. А после, через пару секунд, она уже полностью распахивается, скрипя и кряхтя. А, нет, кряхтела не крышка. Дистрофичного телосложения фигура, наваливаясь всем телом, толкает крышку вверх, чтобы скоро, только та оказывается на земле, лечь на неё и застонать. Леви узнаёт её не сразу, потому что фокус при прицеливании идёт на конкретную конечность. Поэтому убирает прицел и уже полностью оглядывает нечто человеческого вида. Истощённая, худая и расцарапанная различными символами, из которых различимо только клеймо Гро-Горота, девушка жадно втягивает воздух, утыкаясь лбом в свои руки. А руки у неё в крови, и неудивительно, потому что именно она была в церкви, и именно она держала нож над грудью отца Домека. Марина подходит первой к трепыхающейся фигуре, явно выдавая своё присутствие хрустом листвы. Она стоит прямо у головы, резко остановившейся, как и всё тело, от дрожи. Фигура же взвизгивает своим неприятным голосом, закидывает голову наверх и жмётся спиной к стенке отверстия, из которого только вылезла. -Марина! Это не то, что ты... -Начинает она верещать, но оказывается перебитой. -О чём ты вообще думаешь? -Резко перебивает Марина, и почему-то Леви кажется, что сейчас они м Дааном могут опустить оружие и дать Марине самой разобраться. Она, может, и отзывалась нелестно о своём отце, признавалась, что ненавидела его, но тот всё равно был её отцом. -Ты вообще в своём уме?! Фигура, только что поняв всю унизительность своего положения, вылезает полностью из люка, еле опираясь на руки. Сидит, свесив ноги в отверстие, трясётся. -Я сделала это ради нас! Разве ты не понимаешь? Без него твоя жизнь будет лучше! Даан медленно поворачивает голову в сторону Леви, приподнимая бровь, и Леви подходит ближе к нему почти бесшумно, хотя, кажется, фигуру ничто не беспокоит, кроме Марины. -Марина потом сама объяснит или ты можешь это сделать? -Тихо говорит он, верят в руке скальпель. -Почему ты решаешь, что лучше для меня?! Я тебя даже не знаю! -...Она нам обоим, наверное, объяснит... -Я знаю тебя! Я видела тебя настоящую, я знаю, что тебе нужно! Есть мир, который нас не осудит! Леви снова сфокусировался на диалоге Марины и, судя по всему, её поклонницы, не отходя от Даана. Приподнял ружьё на изготовку, нахмурился от непонимания... -Я всё ещё тебя не знаю... -Вздохнула Марина и потёрла виски пальцами. -Что?! -Опешила тень и замотала головой, берясь за ту руками. -Ты не узнаёшь меня?! Это же я - Самари! Мы с тобой делили так много ночей в Ватикане, мы были так близки... -О чём ты говоришь? -Она уже набрала воздуха в лёгкие, хотела продолжить возмущение, но, кажется, тень тоже не договорила. -... Я видела, как ты проводишь утром часы, чтобы твой макияж был идеален. Видела, как ты ласкаешь себя... Как ты каждую ночь просыпаешься, чтобы дочитать книгу, на которой уснула! Я видела тебя настоящую, мы делили с тобой столько мыслей. -Какого?... -Я знаю, ты хотела убить своего отца! Я читала его мысли, он был ужасным человеком, ты была ему совершенно безразлично, и я убила его! -Это только моё дело. Ты - посторонний для меня человек, и тебе не должно быть никакого дела до моего отца. -Что ты такое говоришь?... Мы не посторонние, Марина, мы... Она, подтянув к себе ноги, сжалась и стиснуть руки на своей голове, будто пытаясь раздавить. Крик разнёсся по лесу несколько раз подряд, нечеловеческий и полный ужаса. Тело её начало деформироваться, кости вылезали из кожного покрова, а куски мяса отлетали от разных частей тела, заменяясь другими. Марина отошла на несколько шагов назад и подняла руки, полная решимости. Но тело создания не прекращало рост, и Леви уже не думал оставить месть на одну лишь Марину, поэтому начал прицеливаться прямо в шею тому, что творило само себя на остатках человека. Только превращение было завершено, Даан начал бесшумно подходить ближе, сжимая в руке скальпель. А Леви не мог отвести взгляд от плачущего нечто, чей крик разносился по округе. При жизни та, кем она была, совершила ужасный поступок. Отец Домек заслуживал смерти, как минимум потому, что от его рук полегли сотни жителей старого города, но это не стирает крови с рук девушки. Только что-то всё равно ныло на подсознании, разливая тяжесть по конечностям, от которой руки не могли поднять винтовку. -Излучаю... -Хрипело существо, дёргая пальцами, и на закате, когда её серую кожу подсвечивало красное солнце, она и в правду излучала сияние. Марина отбежала назад и подняла одну руку в воздух, нашёптывая заклинание. Она находилась в десяти метрах от них с Дааном, из-за чего волнительно было не за свою шкуру и конечности, а за Маринины, ведь она стояла так близко к монстру, что её могли взять в охват эти тонкие руки. Не успел Даан подойти, а Леви направить прицел на голову, как торс существа сковали четыре цепи, появившиеся из самого неба, и, прицепившись крюками за тугую плоть, разорвали на несколько частей туловище. Картина стояла ужасающая. Конечности существа разбросались по земле и шевелились, перебирая воздух и сокращая мышцы. Голова тоже была жива, шепча еле разберимое "сияние", а глаза то закатывались, то перебегали с одного края на другой. И выглядело поле их сражения, залитое красным солнцем, ужасающе приторно. Внутренности, куски плоти и обрывки платья бывшего человека были развешаны то на заборе, то на деревьях, то заброшены на капот машины. Марина тоже была ужасающая, вся в нездорово тёмной крови и совершенно яростная. Она зарылась пальцами в волосы на висках, сдавила те и зажмурилась. -Леви, подай водки. -Прохрипела она, и Леви не мог не послушаться. Залез в полупустую сумку рукой и, на ходу открывая ту, подбежал к Марине. -Да, спасибо... Пока она залпом выпивала четверть литра сорокаградусной разгонки, Леви обернулся на Даана. Он, в той же степени покрытый кровью, курил и смотрел на самый большой кусок тела существа, прикатившийся ему под ноги. -Нам, возможно, надо отмыться. -Рассудил Даан, стряхивая пепел вниз. -Мы утром находили дом с рабочим душем. Но одежду надо поискать, есть пара магазинов в центре города... -Леви дождался, пока Марина опустошит бутылку, и забрал в неё бутылку, кинув ту в сумку. -Если у аллеи не бегают эти головорезы... Алл-мер, какая гадость... -Её лицо скривилось, и это можно было понять. Водка - довольно мерзкое поило, даже если пить, чтобы не сойти с ума. И вот, они снова здесь. Бар был таким же, как и утром, даже новых следов не было. Но Марину, кажется, это совсем не заботило. Она, тряся мокрыми волосами и обнимая себя, сразу же забежала в подпол и упала на кровать, заматываясь в одеяло. Даан, конечно, тоже так сделал, но более нерасторопно и манерно, лишь бы не показать, что ледяной душ и холодный ветер на улице выбили из него остатки живого. И Леви тоже последовал из примеру, спустившись вниз. -Как же я ненавижу это место... -Слышалось откуда-то из-под одеяла, под которое спряталась Марина. Пришлось умолчать о намерении пойти в соседнее здание в поиске чистой одежды, потому что казалось, что это добьёт её, и придётся тащить за собой кокон из одеяла. -Гостеприимное место. -Коротко отозвался Даан, стаскивая плед с кровати и наматывая тот на свои плечи. -Ты ещё не застал трупов у аллеи, когда они были живы и полны сил... -Она скрутилась в позу эмбриона и задёргалась, будто бы в конвульсиях. -Блять, ну и холодрыга же! Согреться бы скорее! -Холодновато... -Поддержал голос с соседней койки. Только голос, потому что даже очертаний Даана не было видно в комке одеяла. И у Леви, спустя пару секунд рассматривания стенки, созрела мысль. Он никогда ни о ком не заботился, не носил чаю в постель и не целовал в лоб на ночь, но почему-то сейчас он чувствовал, что обязан залезть в шкаф и взять покрывала, снятые со всех четырёх постелей Мариной во время уборки, и накрыть ими её. И Даана. И он начал действовать. Встал с кресла, на котором сидел, обняв винтовку, подошёл к шкафу и распахнул его. Оглядел. Помимо стопки покрывал на полках лежали самодельные гранаты, куча металлолома и коробок спичек, но ничего из этого не привлекло внимания, поэтому Леви последовал своему плану. Сначала под горячую руку попал Даан, потому что лежал ближе, а потом и Марина. А потом они практически в унисон застонали о том, какой он хороший. На самом деле, такая резкая смена погоды, что в один день светит солнце и греет душу, а в другой день ты не можешь выйти без куртки, была слишком неестественной для Прехевиля. Леви прожил в городе до тринадцати лет, и погода никогда не была такой... Импульсивно дёргающейся. И Прехевиль из-за своего расположения всегда переходил между сезонами плавно, а перепады температур были низкими. Но сегодня же было ощущение, будто бы наступила зима, и утром, пока они с Мариной искали водопровод, пар шёл изо рта. И вот итог - две ледышки на койках. -Леви. -Марина прервала его раздумья, заставив почти выронить винтовку. -А у тебя как с намёками? -Какими намёками? -Потупив с пару секунд, ответил он. -Никакими. -Из-под одеяла послышался вздох. -Спокойной ночи. -Спокойной. Леви уставился в книжный шкаф. Проанализировал всё прошедшее за день, но не зацепился ни за один отдалённый намёк Марины на что-то. Он правда пытался вспомнить, что он упустил, но мозг будто бы был дуршлагом, пропускающим информацию! Единственное, за что можно было зацепиться - сегодняшний день рождения Марины, но они говорили об этом меньше пяти минут, и ничего из из диалога не могло быть намёком. Даже будучи три дня женатым, -или всё-таки замужем? -, Леви прочувствовал на себе эти аспекты брака, о котором слагают анекдоты и присказки. Про бабу, что на скаку лошадь остановит, про женские намёки и бытовой матриархат... Про Марину. И хотелось остаться с ней в браке, надеясь, что это - не их глупость по молодости, а правда что-то настоящее. Дружба, отношения, да хоть любовь! Эти три дня может и были бездарной игрой в искренность, но Леви правда был бы рад, если бы это продолжилось и на небесах, если они существуют. Быть с Мариной, слушать её голос, ощущать её присутствие было высшей наградой за всю бездарную жизнь, что прожил Леви. Чувствуя, как тяжесть мира подходит к глазам, он медленно поднялся из кресла и полодил на своё место винтовку. Оглядел комнату, которая в свете лампочки казалась тёплой и уютной, а потом вышел из подвала. Запер дверь в бар, как обычно уложив поперёк кучу оставшейся мебели, сел за барную стойку и обнял голову руками. Он понимал, что, если заплачет, то Марина услышит и придёт. Не хотел, чтобы она снова это видела, но, задумавшись, осознал, что, если она не услышит и не придёт, будет ещё хуже. Леви просто не мог сидеть спокойно, понимая, что Марина этой ночью умрёт. Он тоже умрёт, как и Даан, и это было страшно. Но вдвойне страшно будет, если он проснётся утром и обнаружит бездыханные тела. Зажимая свой потенциал рукой и кусая ребро ладони, Леви правда чувствовал, что умирает. Что-то зловещее гуляло у него внутри, падало и вставало в ритм сердца, но это было плацебо. Он убеждал себя и брал в руку нож, лежащий в баре, чтобы перестать думать раз и навсегда, но каждый раз бросал тот на стол. Пока не послышались шаги по лестнице, а люк не открылся. До сих пор не сменивший одежду Даан встал в полный рост и закрыл люк. Он подходил медленно, потом зашёл за бар и захлопнул дверцу за собой. -Думаешь тоже коктейля выпить? -В его руках была торба для смешивания напитков, а на столе бармена уже стояли несколько бутылок спиртного. Леви, не глядя в глаза собеседника, сразу понял, что Даан здесь по той же причине, что и он. -Пожалуй. Любой бы не помешал. Пара минут прошла без каких либо слов, и тишина прерывалась только стуком металлических шариков в торбе. Леви не переставал плакать, только намного тише и без того размаха. Но каждая мысль о Марине, и её смерти и её жизни, была пагубной и заставляла срываться на новую волну рыдания. Только рюмка, скользнувшая по поверхности стойки, отвлекла от мыслей. -Не можешь смириться? -Прервал его акт жалости к себе Даан. Он сам не выглядел так, будто бы смирился со смертью, но был гораздо спокойнее. -Ты будто бы смирился. -Помолчав, выдавил из себя Леви. Даан усмехнулся не горько, когда задевают за живое, а будто бы правда саркастично. -Меня ничего не держит. А вот у тебя есть жена. В голове начали вертеться разного рода догадки о том, почему он сказал именно это. У Даана было всё; жена, знатная фамилия с приставкой "фон", образование. Казалось, что он не считает это всё важным или тем, что можно потерять и не оправиться. -У тебя она тоже есть. На пару секунд повисла тишина, и Даан перестал протирать внутреннюю часть стакана, подтупив взгляд. Сначала он немного приоткрыл рот, порывался сказать что-то, но через секунду выдал иное. -Она умерла. И я здесь из-за неё. Леви удивился, расстроился, но виду не подал, болтая стакан с напитком в руке. -Вот как. -А ты здесь из-за чего? -Бежал с фронта. -Без зазрения совести признался он. На самом деле, если бы он не убежал, то или его убили бы, или он убил бы себя сам. Сложившаяся ситуация, конечно, не лучше, но умирает он не под пытками и не в окопе от инфекции. -Смело. Я бы так не смог. Далее разговор не клеился. Леви был немногословный, а Даан был тактичным, из-за чего они хотели спросить, хотели рассказать или поделиться эмоциями, но не могли, поэтому в полной тишине пили. Часы бара показывали половину двенадцатого, когда Леви начал готовиться к смерти. Он убрал грязные стаканы, открыл проход к двери от баррикад, открыл саму дверь и вышел на улицу. Сидел на ступенях, смотрел на торговый квартал и иногда вниз, пока не заметил шевеление внизу. Крышка люка отодвинулась, и из отверстия показалосб белое полотно. Марина медленно и лениво выбиралась из подвала, подтягивая за собой платье, а потом тоже села на лестницу, накрывая и голову тоже одеялом. -Тебе не холодно? -Её голос хрипел, и Леви правда заметил в ней признаки мужского. -Нет. А ты чего не спишь? -Не могу уснуть, сколько не лежу. -Она поёрзала на месте, завалилась на бок и положила свою голову на плечо Леви. Интимность момента прерывала надвигающаяся смерть. -Даан тоже уснуть не может. Глупо, правда? Мы втроём стараемся не шуметь, чтобы не разбудить никого, хотя никто не спит. Казалось, что, если он заговорит, то это будет крик, плач измождения или откровенная мольба о смерти. Рядом с Мариной было невозможно быть таким, как раньше, и это создавало в голове настоящий шторм. Перекрёстный обстрел, от которого Леви валился с ног и закрывал затылок руками, лишь бы не попасть под пули. Настоящий диссонанс, потому что ему не удавалось проявлять свои эмоции многие года своей жизни, но три его последних дня были самыми яркими. -А вообще, мне уже не верится, что мы умрём. -Она, вытащив руку из-под одеяла, перехватила ей торс Леви и резко потянула вниз, заставляя лечь на спину. Безвольной куклой он упал, уставившись в беззвёздное небо. -Видишь, какая спокойная ночь? Ни звука. Камень холодил спину и раскатывался по всему телу, не позволяя пошевелиться. Или это Маринины объятия? -Но я рада буду умереть твоей женой. -Лицо как-то само вытянулось от признания, а кровь, некогда притекающая к ногам, резко прилилась к щекам. -Даже если с небольшим подвохом. Ну, это уже так, мелочи. -Она хихикнула и положила голову на грудь Леви. В голове забилась тревога, больше похожая на колокола церкви, и стало вообще не до смерти. Марина лежала на нём и говорила, что рада быть его женой. Умереть. Но это не меняет сути, да? -Я... -Он закашлялся. -Тоже. Ну, рад. -Чудо. Так странно осознавать, что единственный человек, которому ты полностью доверился, этот тот, с кем ты умрёшь через пару часов. -Меньше. -Через час? -Марина прищурилась, пытаясь прикинуть время их конца. А Леви выходил на улицу десять, минут назад, когда часы показывали без двадцати полночь. -Десять минут. -Алл-мер Святейший... -Вздохнула она. И было уже плевать, когда и как умереть. Леви уже просто хотел отдохнуть от тревоги, от этого мира и всего, что его преследовало с самого детства. Руки Марины тряслись, отдавая дрожью куда-то в ребра. Она в принципе тряслась, но, если руки у неё так прыгали от холода, то нога, наверное, от стресса, отбивая каблуком ровный ритм по ступеньке. Тяжело сглатывая и поднимая голову вверх, она выдохнула. -У нас с тобой совсем мало времени. Надо сделать что-то напоследок, чтобы не умереть совсем уж зелёными. Подавив зевок, Леви посмотрел вниз и подтупил взгляд на секунду. -Я бы хотел доспать те десять минут которые мне отведены. -Он откинул голову назад, не заметил ни одной звезды и почти заплакал от досады. Раньше звёзды в Прехевиле были видны целыми пачками, даже созвездиями. А сейчас от этих дирижаблей, пыли и бомб всё небо затянуто. Погибать в Прехевиле было просто, спокойно. Это было даже проще, чем заснуть, потому что ощущалось невероятное родство с этим местом. Оно подарило смерть роднейшему человеку, заставило с малых лет учиться выживать в нелогичном взрослом мире, но оно было родное, заученное. А в баре внизу Леви наливали бесплатно, зная, что он из приюта. Жест заботы и солидарности, который скоро повторил Даан. Интересно, он тоже умрёт? Когда Леви засыпал, он не думал ни о чём, только сжимал руку на груди, переплетая их с Мариной пальцы. Из Прехевиля они ехали странным набором. Леви с Мариной - в свадебном одеянии, а Даан в кожаном плаще, похожем на форму Бременской армии. Возвращались втроём, молча и не до конца понимая, почему живы. Но самым главным было то, что они именно живы. Живы, не прокляты, а правда обладают своей волей, могут существовать, как это подобает любому, кто не был участником фестиваля Термины. Рассвет, который они с Мариной встретили на лестнице, было необыкновенный. Небо было залито холодной синевой, несмотря на то, что Солнце уже вставало, и картина создавалась сюрреалистичная, и ощущения были подабащие. Они уже нагрели своими телами камень, и за ночь замёрзнуть, кутаясь в ватное одеяло, куртку и, признаться честно, друг в друга, было сложно. Но лицо и руки холодило Солнце, противясь своей природе. Даан тогда то же вышел на улицу, закуривая, и невозмутимо предложил вернуться к поезду. Он не выглядел удивлённым или обрадованным, просто было уставший от, вероятно, бессонной ночи. По пути только выдвинул предположение, что кто-то сорвал планы Перкеле, но внимания не заострил. Докурив сигарету десятую за утро, ступил, наконец, в поезд и чуть не упал. Поезд, доселе не имевший машиниста за управлением, тронулся и повёз их дальше Прехевиля. А Леви думал только о том, как восстановить документы и жениться на Марине по-настоящему. Если эти три дня сделали их настоящими.