свобода

«Любовь моя, но разве это не то, что ты хотел всю жизнь? Никогда не бойся меня. Это наш маленький порочный секрет» Подросток медленно переступает порог дома, который он ненавидит. Дом должен быть хранителем тепла, любви, но какого черта у него не так? Тут не безопасно. Сняв с себя куртку и кроссовки, мальчик отправился в комнату, прикрыв дверь он выдохнул от облегчения. Но раскрывшаяся дверь и звук металлической линейки разрезающей воздух не особо удивили Джейка. – Ты блядь где был? - спрашивает мать, хоть ей плевать где он был, лишь бы пристать к сыну и выплеснуть на него весь свой негатив. – Гулял. - отвечает он не повернувшись к ней лицом. Считает ненужным действием. – С кем? – С Хисыном. – Ты что пидорас? У тебя нет девочек в окружении? – Да даже если пидорас, тебе то какая разница? - собирался он было повернуться лицом к матери, как спустя мгновение Джеюн получил резкий удар линейкой по хребту. Боль пронизывает тело, резко и жутко, словно внутренняя тьма пронзает каждый нерв. Джейк сдавленно кричит, но это не смягчает приближающейся кары. – Мне спать надо, на работу завтра, а ты шляешься где то! — истерично воскликнула она, злобно смотря на сына с таким гневом, словно собиралась задушить его собственными руками. – Я тихо зашёл... — попытался он оправдаться, голос дрожал. – Нихуя подобного! — воскликнула она, и в порыве ярости, захлестнувшая ее волна негодования достигла пика. Руки мамаши дрогнули, а затем, с силой, которой она сама от себя не ожидала, она схватила железный сервант и повалила его на пол. Красочные лего игрушки с глухим стуком разлетелись на мелкие составляющие. Детальки разнообразной цветовой гаммы разлетелись по комнате, словно осколки разбитого стекла. Женщина разъярённо ушла в свою комнату, оставив дверь хлопнувшей, будто чтобы заглушить то, что только что произошло. Джейк ощущает резкое, обжигающее чувство, охватившее всю его спину. Это было не простое покалывание или жжение, а глубокая, интенсивная боль, которая, казалось, проникала до самых костей. Он с трудом, пытаясь контролировать каждый мускул, повернулся в сторону зеркала. Его тело было напряжено, а дыхание сбилось. Не в силах удержаться, он издал тихий, сдавленный всхлип. Боль была настолько сильной, что вырвалась наружу непроизвольно. Его пальцы, дрожавшие от шока и боли, медленно скользнули по поврежденным участкам спины. Он почувствовал под ними неравномерную, припухшую кожу. Ощущение было ужасным – горячим, болезненным и отёкшим. Полосы на его хребте были ярко-красными, контрастируя с бледной кожей. Подросток, пошатываясь, направился в ванную комнату. Там, закрыв дверь, сел на холодный кафель, пожал колени к груди и тихо заплакал — одиночество и страх разъедали его изнутри, а боль на спине напоминала о том, что дома он не в безопасности. Эта безопасность давно покинула стены, вместе с болезненным уходом близкого ему человека.  Она была для него спасением в этом аду. Запив таблетки обезболивающего «кетанов», парнишка очень тихо вышел из ванной и пришёл в свою комнату. Он боялся даже громко вздохнуть. Ощущая страх, что она вернётся вновь, парнишка аккуратно пододвинул трясущимися руками железную конструкцию серванта,  детальки лего очень тихо сдвинул рукой в угол. Слёзы, солёные и горячие, текли по щекам парня. Он инстинктивно схватил ближайшую подушку и с силой прижал её к лицу, пытаясь стереть этот поток влаги. Ткань подушки была мягкой, но прикосновение лишь усиливало ощущение мокрых дорожек на коже. Сделав несколько глубоких вдохов, он успокоился, хотя дрожь в руках ещё не прошла. Затем его взгляд упал на телефон, лежавший неподалёку. Он взял его, ощущая прохладу корпуса. Пальцы, всё ещё немного дрожащие, заскользили по экрану, пока он не нашёл нужный контакт – Хисын. Сердце забилось чаще, когда он открыл переписку, готовый, или, скорее, вынужденный, взглянуть на неё. Хихи: Ты дома? Ответь Я волнуюсь                                                                                                                              Да, я дома. Лег спать Мать ничего не сказала? Джейк? Она опять ударила?                                                                                                                                                             Да Ебаная шлюха, я ей все лицо разобью Оставив последнее сообщение без ответа, Джеюн повернулся на бок. Спина горела адским пламенем от ран — каждый миллиметр кожи протестовал. Мышцы свело судорогой, будто стальные канаты, сплетённые в тугой узел. Кое-как, преодолевая мучительную боль, он смял подушку и прижался к ней щекой. Нащупав более-менее терпимое положение, которое позволяло хоть немного отвлечься от пульсирующей агонии, он почувствовал, как тяжёлые веки предательски опускаются.  *** Меня мучают кошмары И что в них? Она *** Сознание Джейка было удивительной штукой — оно стирало плохие воспоминания. Даже если человек жестоко обошёлся с ним, обделался по полной, он не сможет долго на него злиться, и простит при первой возможности. Но сердце всё помнило в мельчайших деталях. 12 декабря 2018 года Джейк сидел на кровати, медленно надевал тёплые подштанники, чтобы дойти до школы. Его движения были сонными и неуклюжими — глаза слипались от недосыпа. На лежаке рядом тихо сопел пес — самая беззаботная и счастливая душа в этой комнате. Как же Джейк ему завидовал: не надо идти в школу, не надо бояться контрольных по географии, нет необходимости видеть глупых одноклассников. Внезапно дверь с громким хлопком распахнулась. Мать влетела в комнату, лицо её искажено яростью, губы мелко дрожали, словно на грани срыва. В два шага она оказалась рядом, её голос звучал как шипение змеи — наполненное злобой и презрением. – Ты брал мой телефон? — выпалила она, и взгляд её жёстко сковал Джейка, заставляя сердце биться чаще. – Да, ты же разрешила поиграть на нём... — тихо сказал он, едва слышно. В этот момент прилетела пощёчина – обжигающая, словно огненный кнут по щеке. Джейк заплакал, не в силах сдержать горькие слёзы, которые жгли глаза. Он не мог понять, что сделал не так. Всего лишь поиграл в игры на её телефоне. – Я тебе не разрешала, тварь ты такая, — рявкнула мать, голос дрожал от гнева. – Разрешала! — нашептал Джейк с треском в голосе, цепляясь за последние крупицы надежды, он точно помнил как мама дала разрешение, даже сама скачала нужные игры для сына. – Не ври скотина. - она хотела было нанести еще один удар, как ее руку перехватил дедушка. Высокий и суровый, появившись в дверях, перехватил её руку железным сжатием, и оттолкнул от ребёнка. Его глаза были полны гнева и власти. Бабушка вбежала за ним, стараясь усмирить разгорающуюся бурю. – Боже! Боже! Не надо, Минхо! — плакала она, в голосе тревога и страх. но дедушка сжал шкирку дочери, словно она щенок, который не там сходил в туалет. И в этот момент малыш почувствовал...радость? Радость от того, что дедушка защитил его? Нет. Вовсе нет. Радость от того, что матери плохо, что она боится. Он невольно улыбнулся уголком губ, а глаза засияли от нового ощущения. Ей впервые дали отпор. *** Нудные уроки математики не нравились никому, особо учитывая, что это предпрофиль перед государственными экзаменами. Подперев голову рукой Джеюн ручкой рисовал на полях различные геометрические фигуры, небрежно обводя их по несколько раз. Ногой он постукивал по полу. Хисын записывал все за преподавателем, он даже не смотрел на друга, словно если отведёт взгляд, учитель как на зло сотрёт решение сложного уравнения с доски. Ли Хисын - лучший друг Джеюна с первого класса. Он красив, но популярностью у девушек не обладал, да ему это и не надо было. Его волосы окрашены в бордовый цвет, глазки как у оленёнка, его приятная десневая смешанная улыбка приносит душе покой и неозвученные слова: я счастлив рядом с тобой. День начала их многолетней истории помнят оба парня ярко.  *** Солнечный луч пробивался сквозь пыльные окна классной комнаты, освещая мириады пылинок, танцующих в воздухе. Джейк, мальчишка с копной непослушных коричневых волос и вечно любопытными глазами, сидел за партой, усердно выводя буквы в своей тетради. Рядом с ним, чуть сгорбившись, углубился в рисование парень с копной черных, как смоль, волос – Хисын. Их дружба началась не с громкого смеха или игр на переменках. Она родилась в тишине, в обмене робкими взглядами, в невысказанном понимании. Джейк, всегда немного неуклюжий, однажды уронил свой пенал, рассыпав карандаши по всему полу. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Хисын, словно тень, оказался рядом. Его тонкие пальцы ловко собирали разноцветные карандаши, укладывая их обратно в пенал. Он даже не поднял глаз, но Джейк почувствовал тепло благодарности, исходящее от этого молчаливого жеста. С того дня их миры стали переплетаться. Джейк, заикаясь, осмеливался спрашивать Хисына о его рисунках, он в свою очередь, робко улыбнувшись, показывал свои творения. Они обнаружили, что оба любят старые комиксы о супергероях, их любимым мультиком было «Lego Ninjago», они говорили, что похожи на дуэт друзей из мультсериала: Джея и Коула, даже цвет волос совпадал с лего человечками. Но одно они знали точно - между ними никогда не будет спороров, их детская наивность могла заставить любого взрослого всплакнуть, а сердце сжаться от боли. Их дружба росла, как молодое дерево, постепенно, но уверенно, набирая силу. Вы скажете что это слишком просто, но что нужно шестилетним детям для счастья? Они вдвоём были правильными учениками, на уроках не болтали, домашнюю работу выполняли вовремя, правда младший учился чуть хуже. После уроков они ходили в ближайший магазинчик, и на гроши покупали разные химозные сладости, а потом весёлые шли к бабушке Хисына домой и играли в машинки, а если везло и по телевизору шла новая серия мультика, то этот день мгновенно становился самым лучшим. Если старшему отец дарил набор конструктора, то радость от сбора набора они разделяли на двоих. – Подай мне деталь в виде треугольника. – Эту? – Именно! - они чувствовали себя в такие моменты прорабами, словно если пропустят одну детальку, то постройка разрушится и лего человечки с питомцами погибнут. Их первая прогулка без взрослых была нечто особенным, глаза светились от счастья и серьёзности момента, когда в маленькие ручки положили ключ от входной двери, символизирующий новую степень свободы и ответственности. Джейк, с надутыми от сосредоточенности губами, с трепетом прижал ключ к груди, словно это была самая драгоценная вещица. Телефонов у них не было в семь лет, поэтому Хисын и другие ребята кричали в открытые окна на всю улицу, чтобы Джеюн выходил к ним. Джейк! Выходи! Бегу! Одноклассники перестали удивляться, как и взрослые, что они всегда вместе. Рядом с ними никогда не замечали кого-то лишнего, даже если и были попытки вторгнуться в их дуэт, они не увенчались успехом. Только Джейк и Хисын. Их пересадили в школе на уроке истории? Они слёзно будут умолять учителя, чтобы они вновь сидели вместе и клялись, что будут молчать. Но тихие смешки всю равно слетали с их уст от очередного смешного комментария Ли.  Джейку было не комфортно в присутствии людей? Старший мгновенно брал его за руку и уводил подальше, стараясь поддержать парнишку, более старший мальчик придумывал несмешные анекдоты на ходу, лишь бы паническая атака закончилась.  Один заболел и не придет в школу? Второй тоже не придет! Хисын болел часто из-за слабого иммунитета, а Джейку не хотелось идти в школу и все шесть уроков сидеть в одиночестве, а на перемене, как брошенный щеночек, стоять в коридоре у кабинета повторяя материал урока. Но мать не принимала никаких отговорок. Болит голова? И что, у нее тоже болит, но на работу она ходит. Несварение желудка? Сам виноват, нечего было жрать покупную еду. Дискомфорт в горле? Прополоскай горло, закинься таблетками и меньше болтай без дела. Походы домой к кому то в гости стали ежедневными. Они приходили к бабушке Ли домой, та кормила их, и каждый раз предлагала Шиму остаться у них с ночевкой. Пожилая женщина звонила бабушке другого и договаривалась. В один из дней наконец то ему разрешили, дети были полны нескончаемого счастья. Ночёвку они устроили как в американских подростковых фильмах: много вредной еды, куча настольных игр, и плюшевые подушки, чтобы построить баррикаду и пугать мимо проходящих родственников Хисына.  Джейк, мы напугали моего дядю, он сейчас нам поджопники даст, или будет читать лекцию! Тогда спрячемся под кроватью? Быстрей! Они посещали различные секции и кружки от школы. Это могло быть оригами, бассейн, правда Джейк не умел плавать, и Хисыну приходилось торчать с ним у бортиков, чтобы не бросать своего друга в одиночестве. На лепке из глины они задержались дольше, чем на других кружках.  Май 2016 года. Мальчишки сидели за последним столом и лепили фигурки морских обитателей. Хисын выбрал кита, а Джейк предпочёл остановиться на морской звезде. К ним подсел странный мальчик Уен - он был не из благополучной семьи, где отец не работал и сидел на шее своей пожилой матери, а мама была до жути странной, они приходила в школу и кричала на детей, просто так.  Хисын поморщился и отодвинулся. Он никогда не умел скрывать свои истинные эмоции, даже если хотел, у него ничего не получалось. Как и в этот раз. Он поджал губы, и прошептал лучшему другу на ухо: – Анлак, теперь с этой ходячей странностью сидеть. – Хи, не говори так про него, может быть он хороший, мне его жалко... – Тебе любой сброд жалко. - вы не подумайте что Хисын моральный урод, который призирает людей с трудной жизненной ситуацией.. Просто странное, непривычное чувство, которое грело все эти годы их дружбы душу, обожгло его как глубокая рана. Ревность. Она названным гостем поселилась в груди, горячая и внезапная. Старший отодвинулся на стуле немного в сторону, замыкаясь внутри.  Они разговаривали. Смеялись. Хисын видел как Джеюн ярко улыбается, раньше только он видел эту улыбку, от нее становилось тепло ранее, теперь стало как-то...пусто. Старший хотел высказать все что думает, добавить очередной язвительный комментарий, чтобы на него обратили внимание, но слова застряли в горле, словно кусок стекла режет все внутри. Ли казалось, что Шим вовсе забыл о его присутствии рядом, хотя их взгляды встречались.  Ему было обидно. Непонятно обидно. Как будто кто-то забрал самого любимого человека и он не знал, как его вернуть. Или проиграл в игре, хотя даже не знал, что это была игра. Парнишка отвернулся. Солнце светило в кабинет, но ему казалось все пасмурным. В голове непонятные мысли: почему так неприятно что Джейк болтает с кем то другим? Это же просто разговор, правда? Но почему тогда так больно? Их обещание в детстве никогда не ссориться было нарушено, как и не позволять никому разрушать их диады. В этой жизни не обойтись без словесной перепалки. Это могло быть из-за очередного подаренного набора лего для Хисына, просто так, ему не нужно было заслуживать подарок. А Шиму надо было. Всегда. Зарплата у бабушки была не большой, она отказывала себе во всем. Пойти в театр с подругами на выходных? Нет. Она купит внуку красивую машинку, лишь бы он был счастлив, пожилая женщина очень любила искреннюю улыбку внука, и его последующий поцелуй в щечку. Почему же мать не покупала ему игрушки? Она ссылалась на то, что это бесполезная трата денег, и лучше купить еду в дом. Она не пила, не курила. Зарплата у нее больше всех в семье. Тогда спросите почему она отказывала сыну в игрушках? Это был её протест. У неё в детстве не было такой роскоши. Своим поведением она говорила сыну: у меня не было этого, и ты обойдёшься.  Да-да, она вымещала злобу на родителей на своём чаде. Первая серьезная ссора была болезненной. Хисын утратил контроль над потоком слов, срывающихся с его уст. Он не видел проблемы в том, чтобы высказать то, о чем думает, в противовес Джеюну, который всегда подбирает слова, лишь бы ни с кем не ссориться. Джейк и Хисын, оба около десяти лет, были увлечены игрой в мячик во дворе. – Ты не против если к нам придет У ен? - Раньше Хисын мог лишь немного поморщиться, списать все на собственное воображение и постараться не думать об этом. Но сегодня это было иначе. Он чувствовал, как его самообладание рушится, как стены, которые он так долго возводил, трещат по швам. Его мысли метались, как птицы в клетке, пытаясь найти объяснение этому дикому, необузданному чувству. – Я не понимаю, что вы нашли друг в друге. - прозвучал голос Хисына, резкий и неожиданно громкий, нарушая легкую атмосферу. Он попытался взять свои слова обратно, но было поздно. Они уже вырвались, подгоняемые волной обиды и страха. Шим опешил. Он задержал мяч в руках. По началу он смотрел на друга с удивлением, а потом лёгким замешательством.  – Ты опять будешь с этим....уродцем болтать? А как же я! Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня игнорируют! - слова слетали с губ Хисына, одно за другими, без всякой паузы, без всякой цензуры. Это было прямо противоположно тому, как вел себя Джейк – всегда осторожный, всегда стремящийся избежать конфликта, подбирающий слова, чтобы никого не задеть. Хисын же сейчас потерял всякий контроль. Он говорил все, что думал, все, что накопилось в нем за долгие недели.  – Хи...это эгоистично.... – Ты всегда так говоришь! Ну конечно, у тебя же нет отца, чтобы научить хорошим манерам и быть мужиком, ты только и умеешь ныть, если что то идёт не по твоей воле! - Эти слова, сказанные Хисыном, возможно, неосознанно, в пылу гнева, ударили Джейка под дых. Младший отвернулся, спиной к старшему, и зарыдал. Ли стоял, растерянный, не зная, как реагировать. Он не хотел так сильно обидеть друга, но слова вылетели. Детская дружба впервые столкнулась с жёсткой реальностью неравенства и несправедливости. – Я...я не хотел. - по началу он не решительно положил ладонь между его лопаток, боясь, что его оттолкнул, но Шим просто не двигался. – Прости...я больше так не буду... В этот злополучный день два сердца надорвались, а ниточка между ними, ранее казалась канатом, а сейчас иссякла до тонкой швейной нити.  С годами их пути постепенно осыпались, образовав невидимую, но ощутимую пропасть. Переписки стали однотипными, короткие ответы и проигнорированные звонки. Хисын, некогда такой же открытый и любознательный, как Джейк, теперь казался потерянным в собственном мире. Он перестал разделять радость, которая могла бы зажечь огонь в глазах Джейка, не мог поддержать его бесконечный поток рассказов о новых увлечениях. Казалось, время проверяет их на прочность.  Но Джейк не сдавался. Он продолжал делиться. Даже когда старший молчал уходил в себя, младший видел в его глазах искру внимания, тихий отклик на свой энтузиазм. Этого было достаточно. Он научился ценить эти моменты, понимать, что не все чувства нуждаются в словах. Дружба трансформировалась, обрела новую форму, где тишина стала таким же ценным языком, как и прежде оживлённые беседы.  Иногда, когда Джейк чувствовал, что его слова начинают утомлять, или когда видел, что Хисын устал от мельтешения его мыслей, он клал ладонь на его губы. Это было не жестом подавления, а проявлением заботы, понимания. Молчание, окутывавшее их, стало их общим пространством, тихой гаванью, где они могли просто быть рядом, чувствуя связь, которая никуда не исчезала, а лишь углублялась. Они научились слышать друг друга в тишине, находить утешение в присутствии, а не в диалоге. Их дружба, закалённая временем и переменами, доказала свою прочность. Она выстояла, адаптировалась, став чем-то большим, чем просто обмен словами. Это была глубокая, незыблемая связь, построенная на взаимном уважении, понимании и той самой комфортной тишине, которая теперь была им обоим так дорога. Восприятие мира для них тоже исказилось. Хисын по убеждениям родителей придерживался очень консервативных взглядов на устройство семьи и роли мужчин и женщин. Для него традиционные ценности означали строгое разделение обязанностей по половому признаку: • Брак с женщиной — правильная и допустимая форма отношений. Любые отклонения он считал неприемлемыми. • Женщина — хранительница домашнего очага. Она должна полностью посвящать себя дому: готовить пищу, убирать, заботиться о детях и создавать уют. Её место — именно в доме, в семье. • Мужчина — кормилец семьи. Его задача — работать, обеспечивать финансовую стабильность и внешнее благополучие семьи. • Дети как естественное продолжение семьи. Они считаются неизбежным элементом традиционного уклада, закрепляющим фундамент семьи. Что касается секса, эта тема была для Хисына почти табу. Он не обсуждал её, избегал разговоров, проявляя отвращение или даже презрение. Секс в его понимании не был важной частью семейных отношений, скорее — физической необходимостью, о которой не принято говорить вслух. – Так и как ты хочешь детей? - подтрунивая над его странным ходом мыслей спрашивает Джейк, он с божьей помощью сдерживает хохот – Ты сказал хочешь детей, но не хочешь секса. А своей жене ты что будешь говорить? – Секс чисто ради оплодотворения, не более. А жена должна помалкивать, я буду главным в семье. – Это глупо. – Глупый ты. – И я тебя люблю. Если Ли так жёстко топит за традиционные ценности...почему его губы почти не отлипают от губ Шима после очередного выпитого градуса на квартире, пока родителей нет дома? Поцелуи, прикосновения, тепло другого тела, тихие стоны. Все это сводило с ума. Когда хотелось целоваться от алкоголя, они были рядом. Утром лишь отшучивались, не воспринимали это никогда всерьёз. Пока дозы алкоголя не становились меньше, а поцелуи все страстней и жадней. – Джейк... - шепчет старший между поцелуями. – Да? - ответ слетает с уст так же тихо. – Что мы творим... – Мне нравится... – Мне тоже... Поцелуй сладок и мучителен одновременно, приносит ощущение запретного, но невероятно желанного. Внутри них бушует вихрь эмоций, но вместе с этим — тихая радость. Обычно после такого Хисын вновь возвращал маску холодности. Хоть губы горели и требовали ещё. Словно это стала зависимость, как от лсд, хотя наркота даже не сравнится с красивыми пухлыми губами Джеюна. *** 13 июля 2023 года – Я не хочу гробить свою жизнь на нелюбимой профессии! Ты видела сколько лет учиться на врача? - Взгляд матери — как приговор, полный презрения к слабости и неповиновению – Ещё как пойдёшь! Ты обязан сдать экзамены, и поступить в медицинский университет. - В её словах нет места сомнениям или обсуждениям. Это приказ, ультиматум, единственный верный путь. – Не хочу! Я хочу пойти в театральный! - голос дрожит, но повышающийся кортизол с каждой секундой не позволяет просто так согласиться с родителем. – Твое мнение никого не ебет, ты делаешь что я скажу! Ты мой сын! - Лицо матери искажается гневом. Кулаки сжимаются, в глазах мелькает холодная ярость. Она не привыкла к возражениям, тем более от собственного ребенка. Эти слова — квинтэссенция ее мировоззрения. Она видит сына как инструмент для реализации собственных амбиций. Эмоции, желания сына для нее — ничто, пыль под ногами. Её власть абсолютна, и она намерена её продемонстрировать, растоптав любую попытку инакомыслия. – Твое мнение меня тоже не ебет! - вырвалось из уст Джейка. Нецензурная брань - как крик души, остановленный через секунду сильным ударом по губам. Удар был настолько внезапным и сильным, что колокольчиком отозвался в ушах Джейка — горечь боли и обида огнём разлились по телу. После насилия прошло не меньше трех часов. Губы сына опухли, напоминая последствия косметологической процедуры, но эта "красота" — результат жестокости. Следа синяка нет, просто явная припухлость, придающая лицу болезненный вид. Шим, сжавшись в позу эмбриона, обнимая себя холодными руками, тихо плачет.  Она стоит над ним, скрестив руки на груди, взгляд прожигает на сквозь, словно она видит все его негативные мысли в ее сторону. Он резко замахивается для очередного удара, от чего мальчишка сотрясается и руками прикрывает голову.  Её тон язвительный, полный сарказма и жестокости. В её словах нет ни капли сочувствия, только злорадство и желание добить.  – А тебе идет. Может почаще пиздить тебя по губам? - Эти слова — удар под дых. Мать не только не защищает сына, но и наслаждается его страданиями, подстрекая к дальнейшему насилию. Её фраза — вершина цинизма, демонстрирующая полное отсутствие материнского инстинкта и её участие в психологическом давлении на сына. Рука так и висит в воздухе, словно лезвие гильотины. Она усмехнулась и медленно вышла из его комнаты, как бы говоря: мы не закончили. Веселье только началось.   И ты не можешь этому помешать. *** Настоящее время. – Пойдём сегодня курить? Я у отца украл сигарету. - тон Хисына полон радости и представления, как они будут стоять на их любимом балкончике многоэтажного дома и затягиваться табаком выговаривая свои проблемы накопившиеся за последнее время. – Только одну? – Ну извини, сколько смог. Меня мать и так обнюхивает теперь когда я прихожу домой! – Ладно, но я надеюсь ты не болеешь? Не хочу от тебя заразиться. А то как всегда горло болит у тебя. – Иди нахуй – На твой? С удовольствием. - посмеявшись, они собрали свои письменные принадлежности в рюкзак и вышли из кабинета. Они любили прогуливать уроки в последнее время, будто подростковый возраст открыл новые возможности, что в детстве были непозволительны. – Джейк-а, на физру сегодня пойдем? - друг посмотрел на него с глазами полными надежды на отрицательный ответ, они спокойно свалят со школы и пойдут к старшему играть в видеоигры на приставке, или в очередной раз закупятся вредной едой и будут разлагаться на кровати смотря не смешные видео в тик токе. – Ну да, думаешь почему я выгляжу как уебище. - старший осмотрел парня, он даже не заметил, что друг пришел не в школьной форме, а в спортивном костюме. – Да ты всегда так выглядишь. - шим усмехнулся. Такие подколы были для них базовой вещью, как для кого то умыться с утра. – Смотри, чтобы директор не словил тебя, будешь ему объяснять почему ты не в форме нашей многоуважаемой любимой школы. - произнёс Ли иронично, ему оставалось надуть губки и пустить слезу как в детских мультфильмах. Но на физру идти придется. *** Раздевалка полна парней, потных и вонючих. Они никогда не моются? Видимо для них гель для душа и лезвие для бритвы стоит очень дорого. В воздухе раздевалки висел стойкий запах пота, смешивающийся с одеколоном. Сдержав нарастающий приступ тошноты, подростки нашли свободный уголок. Проходя мимо шкафчиков, они наблюдали за другими парнями. Кто-то равнодушно бросал одежду на пол, кто-то размахивал полотенцем, пытаясь обсохнуть, а кто-то вообще не менял тренировочную форму. Всё это создавало атмосферу какого-то коллективного пренебрежения к себе. – В хлеву и то лучше пахнет. - Хисын не удержался от очередного комментария на всю раздевалку, да, ему было всю равно что его сейчас могут смело ударить, он не против очередной словесной перепалки или драки с кем-то из одноклассников. Джеюн снял с себя толстовку, в которой было слишком жарко, футболка под ней задралась, обнажая вчерашние раны. Взор Ли невольно зацепился за тонкие и чёткие линии на чужой спине. Никаких сомнений от кого это. Это был почерк человека с комплексом Наполеона и железным кулаком. Парнишка сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Лёгкий свист пронёсся по рядам одноклассников. – Шим, какую девку трахал вчера? — гулкая пощёчина, раскатистый хохот, напоминающий хрюканье, но куда проще признаться, что он с кем-то переспал, нежели в том, что это было на самом деле. – Да так… не с нашей школы — уклончивый ответ, будто он и не слушал, будто его не задели эти слова, задетые за живое, задетые за честь. Но с такими моральными уродами лучше не связываться, если они узнают малейшую деталь настоящей картины - каждая собака в их городе будет знать о матери подростка и его тяжёлой ситуации дома. Что ж тут говорить, эти «друзья» раскрывают секреты друг друга без особого коллебания. Так про Бом Сока ходит слух, что его мама женщина лёгкого поведения, отец наркоман выносящий вещи из дома или соседних квартир, которые вполне можно продать за дозу запрещённых веществ. Или же тихий мальчик Кай со смешанными корнями американца и корейца - про него ходят слухи, что он никогда не моется и у него вообще нет дома, а все из-за того, что он один раз пришел со странным запахом. Школа - ваш второй дом! Тогда у Джеюна вообще нет дома. Никакого. Громкий школьный звонок вывел подростка из своих раздумий, другие парни поспешили покинуть раздевалку и уйти на улицу, молодой парень было хотел последовать за ними, как Хисын схватил его за руку. – Почему ты сразу не сказал? - постарался он сказать с гневом, но голос предательски дрожал от нахлынувших эмоций из-за матери парня. – Я боялся... – Кого? Меня? - ответа не последовало. Громко выругавшись в опустевшей раздевалке, старший резко усадил младшего на скамейку и рывком взял свой рюкзак с пола. - повернись спиной. - шим кивнул, как испуганный щеночек, и повернулся к нему спиной задирая футболку вверх. И тогда Хисын увидел все: множество тонких ран болезненного вида, дыхание перехватило, а слезы поступили в уголках глаз. Быстро рукавом убрав слезы боли, Ли достал из рюкзака перекись водорода и ватные диски. Он всегда носил с собой небольшую аптечку на случай незначительной травмы. Открыв флакон, он смочил небольшой кусочек ватки. Его пальцы слегка дрожали - он боялся причинить боль. Аккуратно прикоснувшись к его спине, мальчик начал обрабатывать порезы, каждое движение - предельно бережное, Хисын старался не дышать слишком громко. Подросток заскулил от боли, и прогнулся в спине. Старший тут же остановился и испуганно погладил его по волосам. – Очень больно... – Прости...прости... - прошептал он дрожащим голосом, что делать дальше? Раны надо обработать, но слышать стоны боли разрывающие сердце невыносимо. Неожиданно для себя Ли поцеловал шею Джеюна. Его губы коснулись кожи так нежно, будто боялся оставить след. Поцелуй был легким, как шепот. Следующий поцелуй был в висок. – Сейчас закончу... - новый поцелуй в плечо, – все...все... - бормотал он снова и снова, как мантру. Болезненный поцелуй в ранку, губами он почувствовал припухлость кожи. Младший тихо стонет, Хи замирает, а потом еще новый поцелуй, более решительный. Он усадил парнишку на свои колени, руки спереди сцепил в замок, а к спине не прикасался никаким образом. – Это моя вина. Я...я должен был оставить тебя с ночевкой. Я должен был уговорить тебя...я ненавижу себя...Если бы не я, она бы не оставила тебе эти шрамы... - голос дрожит от ненависти к себе, единственная горячая слеза оседает на плече подростка помладше и стекает к ранам. В ответ молчание. Джейк сейчас не тут, взор расфокусировался на плитке пола, а мысли во вчерашнем вечере. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Взмах. Удар. Кровь. Это моя вина Нет, Хисын. Это не твоя вина. - сквозь шум в ушах от резкого перепада артериального давления пробормотал подросток. *** Для Джейка ориентация человека не значила ничего. У него не было отвращения к людям с однополыми отношениями, он наоборот восхищался девушками, которые любят других девушек, это же и работало в сторону парней. Впервые о своей ориентации он задумался, когда познакомился с милым парнем по имени Чонвон на сайте для написания рассказов романтического жанра. Джеюн писал работы по довольно известному фандому на тот момент и его работы стали заходить читателям, и пусть они были с ошибками и глупым сюжетом, подросток старался от сего сердца.  В начале своего авторского пути писанина была просто о любви, поцелуях, но с новым этапом жизни - половым созреванием в голове вспыхивали разнообразные вопросы о сексе.  Какого это? Какие это ощущения? Шиму было так чертовски интересно, что он читал в интернете женские форумы, как дамы описывали свой первый раз и давали советы. Как губка подросток впитывал всю информацию в себя. Он открыл для себя порно. Его любимым жанром стало не что то обычное. «нежный секс» или « бдсм» его не интересовали , ему нравилась категория «анал». Не понятно почему. Он смотрел на красивую студийную картинку: девушка миловидной внешности лежит на диване прогнувшись в пояснице, а парень трахает ее. Не занимается сексом. А трахает. Надо показать Хисыну Зайдя в квартиру младшего, старший сбросил с себя уличную одежду и быстро побрел к мягкой кровати, он плюхнулся на нее и выдохнул от облегчения. Уроки позади, можно отдыхать. Пока никого не было дома, Джеюн взял планшет и лег к Хисыну на кровать. – Посмотрим порно? – Это еще зачем? – Ну просто! Хочу посмотреть с тобой. - он видит как друг скривил недовольную морду. – Один разок! – Ладно, включай. - и через минуту, громкий женский стон раздался из динамиков. Ли отвёл взгляд и поморщился, он никогда до этого дня не смотрел порнографию. А особенно, где девчонку трахают в анал. Изредко он возвращал взгляд на экран, и ему это понравилось? Взор зацепился за видео внизу: два молодых паренька лежат на кровати. Не спрашивая приятеля, Хисын включил нижнее видео.  – Просто любопытно. - сказал он с холодным голосом, а внутри все бушевало. Это ненормально. Два мужика не могут быть вместе. Но тогда почему он сейчас включил гейское порно? Почему он целуется с Джейком? Мысли не выходили из головы, а только питались лишь от одного присутствия Шима рядом.  Я не люблю парней, я не люблю парней, я не люблю парней.  Эти четыре слова стали его мантрой в присутствии Джеюна, но с каждым днем становилось смешно от собственной никчёмности, и невозможности признать одно. Он пиздец как любит Джейка *** Чонвон по началу просто читал работы Джеюна, не интересуясь личностью автора, но потом ему чертовски, словно жизненно необходимо, понадобилось пообщаться с Джейком в переписке. Он оставлял комментарии и сладко нахваливал его работы, подростку нравилось, что у него появился читатель, который через секунду после опубликованной части погружается в новую историю и оставляет комментарии. Я посоветовал своим друзья вашу работу! Ох, как же я переживаю за их отношения, надеюсь концовка хорошая! Жду продолжение, ваши работы самые лучшие!  Они обменялись социальными сетями. Со временем их общение становилось все более интенсивным, виртуальное пространство заполнялось их личными переживаниями и мечтами. Джейк, в свою очередь, открывал Чонвону свои уязвимые места, делился страхами и сомнениями, которые раньше держал глубоко внутри. Ян, почувствовав эту искренность, отвечал взаимностью, его слова становились ещё более открытыми и доверительными. Они начали проводить больше времени вместе, пусть и в онлайн-режиме. Совместные просмотры фильмов, игры, обсуждение книг - все эти мелочи сплачивали их, создавая свою, особую реальность. Ян чувствовал, что впервые встретил человека, который его по настоящему понимает, и это чувство было опьяняющим. Их переписка достигла того уровня, когда слова обрели дополнительный вес пропитанные нежностью и растущей привязанностью. Джейк, казалось, находил в Чонвоне то, чего ему самому не хватало: искренность и непринуждённость. Он делился своими мыслями о музыке, о мечтах, о жизни, которая казалась ему такой сложной и непонятной. Он делился тем, что было стыдно рассказать Хисыну. Чонвон же, младший и более наивный, с восторгом слушал его, находя утешение и вдохновение в словах старшего. В то время как Ли бы сказал: ты слишком много мечтаешь, жизнь не такая красочная.  Их переписки стали настоящим убежищем от внешнего мира, где они могли быть самими собой, никого не боясь и не стесняясь. Неловкая тишина повисла в воздухе после их первого видеозвонка. Чонвон, до этого момента привыкший к анонимности текстовых сообщений, вдруг почувствовал непривычную робость, глядя в глаза Джейка, пусть и через экран. Он увидел в них искреннюю доброту и, что удивительно, неподдельный интерес. Не тот, что проявлялся в навязчивых вопросах, а тот, что обещал настоящее понимание. Джейк заметив смущение младшего, мягко улыбнулся, его голос звучал успокаивающе, когда он начал рассказывать о своем дне, о своих увлечениях, о чем-то совсем обычном, стараясь развеять появившееся напряжение. Они начали планировать встречу. Идея, казавшаяся когда-то несбыточной, теперь обретала реальные очертания. Волнение Чонвона смешивалось с трепетом и предвкушением. Он представлял, как это будет - увидеть Джейка вживую, услышать его голос без искажений, почувствовать его присутствие, обняться и вдохнуть ароматный одеколон. Казалось, что их общение, начавшееся с неловких, порой странных вопросов, выросло во что-то куда более значимое, что-то, что могло изменить их жизни. Джейк понял одну вещь. Он влюбился. А Хисын... Хотел разнести все к чертям собачьим. Это было знакомое, проклятое ощущение, которое скручивало его нутро и заставляло тело действовать помимо воли. Его брови сами собой сдвинулись к переносице, образуя глубокие, мрачные складки. Костяшки пальцев на сжатых кулаках побелели, а затем начали издавать тихий, но отчётливый хруст, словно ломались мелкие кости. Мысль, чтобы вдарить кому-нибудь или разбить что-то пульсировала в висках. Какого хуя опять кто то ошивается рядом с Джейком?  Хотелось на прогулке выхватить телефон Шима и разбить его о стену. Поцелуи прекратились, да даже дружеских объятий не было. Это убивало.  Хисын скучал до безумия. Как отвыкнуть от того, что так нравится, и ты не готов с этим прощаться?  Я думаю мне нравится Чонвон, не как друг.  Эти слова прозвучали в голове, как приговор. Сердце на секунду замерло, будто остановилось, а затем с бешеной скоростью забилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. Земля действительно будто ушла из-под ног, оставляя его парить в пустоте, где реальность смешалась с невозможным.  Как это? — этот вопрос бился в висках. Как он мог испытывать такие чувства? Как это могло случиться? Он опять теряет его. Это понимание обрушилось с новой силой. Нет, не теряет, он никогда и не имел его по-настоящему. Их дружба была хрупким мостом, который сейчас грозил рухнуть под тяжестью этих новых, незваных чувств. Старший хочет оказаться на месте Чонвона, он хочет эти тёплые слова, он хочет эту сжирающую до боли любовь. Надо действовать. Эта мысль стала единственным якорем в бушующем море эмоций. Он не мог позволить этому чувству разрушить все, что у них было. Не мог позволить страху одержать верх. Нужно поделиться своими мыслями. И похуй что будет стыдно. Джейк не осудит.  Ли позвал Шима к себе с ночевкой. Приглашение прозвучало буднично, но внутри все трепетало. Это был не просто очередной вечер у одного из них. Это был шанс. Шанс разобраться в себе, шанс что-то изменить, шанс, возможно, даже признаться. Но что-то было не так. Воздух между ними стал плотнее, наполненный невысказанными словами и скрытыми тревогами. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение казались пропитанными новым, напряженным смыслом. В детстве ночевки в одной кровати не казались такими напряжёнными, а сердце не билось быстро от оленьего взгляда Хисына. Сука. Что со мной не так? Но сердце почему то забилось быстрей, а дыхание стало тяжелым, можно было бы сказать что в животе бушует рой бабочек. – Я лучше посплю в другой комнате. - шёпотом произносит старший, он почти встал с кровати, как его схватили за пижамные штаны. – Нет...не уходи...я хочу чтобы ты был рядом Хи... - услышав в его голосе грусть, он словно намагниченный лег назад в постель. – Поговорим? -  проговаривает Хисын, боясь, что кто то зайдет в его комнату и разрушит этот интимный момент. – Да, давай. Нам определенно…нужно поговорить. О чем поговорим в первую очередь? – О нас. Мне не нравится, что ты так часто общаешься с Чонвоном. Словно меня блядь вообще нет в твоей жизни. Ты не отлипаешь от телефона когда он пишет тебе, даже на наших прогулках ты отвлекаешься от меня...выбирая ответить ему. Но почему то мои сообщения ты игнорируешь часами, звонки сбрасываешь....а ему отвечаешь через минуту....почему Джейк-и? Ч-что я сделал не так? Почему ты опять выбираешь какого то...урода, а не меня? Он как паразит! Как этот ебаный У ен! Я так радовался, когда он переехал в другой город. Ведь наша связь наладилась. А теперь...все рушится вновь...- шим никогда не слышал такого откровения от Ли. Он никогда не плакал при нем, это впервые за десять лет. Нежду ними не было такого никогда в жизни. Джеюн протянул к Хи свою ладошку и замер у щеки, он побоялся прикоснуться к нему. Впервые в жизни. – Хи.... – Джейк...я люблю тебя… – Что? - вполголоса слетело с его уст. Пальцы задрожали, а дыхание предательски громко участилось. Грудь вздымается быстрей. А глаза наполняются жгущими слезами. И через секунду...горячие губы Хи накрыли губы Джеюна. Это был не тот пьяный поцелуй по приколу, а настоящий. Влюбленный до безумия и боявшийся, что губы разомкнутся и все исчезнет навсегда. Они вдвоём постанывают от боли или дикой любви, губы двигаются неопытно, но искренне. Взгляд старшего, до этого полный страсти, теперь заволокла дикая, почти хищная решимость. Дыхание младшего стало прерывистым, на пухлых губах застыл немой вопрос, смешанный с зарождающейся тревогой. Оседлав бедра Джейка, Хисын дернул свою пижамную одежду вверх. Тяжелая ткань футболки упала на пол. Кожа Хисына, влажная от пота, блестела в полумраке комнаты. Его грудь тяжело вздымалась, в то время как взгляд, полный необузданного желания, был прикован к Джейку. Каждый вдох Джеюна становился всё более прерывистым, губы разжались, обнажая ряд безупречно белых зубов, и он пытался отдышаться, но его тело, казалось, принадлежало уже не ему Ли наклонился ниже, его дыхание опаляло кожу Шима. Он провёл рукой по его волосам, пальцы запутались в мягких прядях, притягивая голову ближе. В глазах младшего отражался страх, смешанный с каким-то странным, невыносимым наслаждением. Он закрыл глаза, пытаясь совладать с накатывающей волной чувств, но было уже поздно. Тихий стон разнесся по комнате. – Я сниму с тебя одежду? - вопрос был для приличия, ведь серьёзный тон голоса выдал страшное желание. – Да…  Послышалось шуршание ткани. Пальцы старшего замерли на резинке боксеров младшего. Его идеально выпирающие тазобедренные кости на которых хотелось оставить поцелуй, укус, засос, порез, синяк. Все что угодно лишь обозначая одну вещь. Джейк принадлежит Хисыну, как тот в свою очередь принадлежит Шиму. Это было всегда.  С самого детства. Их зависимость друг от друга росла с каждым годом, подобно тому, как сигареты становятся неотъемлемой частью жизни. Годами человек поглощает никотин, вдыхая дым, который успокаивает, бодрит, становится ритуалом, неотделимым от повседневности. И вот, однажды, он осознает, что не может расстаться с этой привычкой. Постепенно, незаметно, этот дым пропитал одежду, волосы, кожу, став частью его самого. Так и их зависимость: сначала это было просто приятно, удобно, потом стало необходимо.  – Ты же понимаешь, что ты только мой. - прошептал Хисын, его голос был низким и хриплым. Он наклонился к шее Джейка, выдыхая в нее горячий воздух, от чего по телу парня пробежали мурашки. Затем, медленно, но уверенно, его губы коснулись нежной кожи. Первый засос был нежным, почти дразнящим, но с каждой секундой он становился все более страстным, более требовательным. Ли оставлял на шее Шима багровые отметины, словно художник, рисующий на холсте своей любовью и собственничеством. Каждый новый засос был заявлением, криком: "Ты мой, и никто другой не посмеет прикоснуться к тебе". Младший дрожал, его дыхание сбилось, а в груди пульсировало от смеси страха и желания. Он был пленен, полностью во власти Старшего, и в эту ночь он не хотел ничего другого. Чувствуя полный контроль, подросток тихо засмеялся в чужую шею. – Ты такой послушный... - он кончиком языка облизал пульсирующую сонную артерию. – Смотри мне в глаза... - парнишка опустил свой мутный от возбуждения взор. Хи поцелуями спускается вниз. Это выглядит так, словно их истинные места наконец то устаканились. Замерев у тонкой резинки боксеров, он не спрашивая разрешения оттянул ткань вниз, обнажая возбуждённый член. Интимный момент резко завершился, когда за дверью спальни прошла мать старшего. – Сука...- он накрыл Джейка одеялом. – Закончим потом, я обещаю. *** Дверца балкона жилого дома неприятно скрипнула при открытии. Холодный воздух при вдохе мерко обжигает носовые пазухи. Подростки, не теряя времени, достали все необходимое: зажигалку и одну, чуть погнутую сигарету. Ночной город расстилался под ними, словно бескрайнее море огней и теней. Они видят школу, где уже не горит свет, площадь - наполненную подростками с колонками. Люди идут по земле как маленькие точки. Как бы Джейк не боялся высоты, он зачем то всегда смотрит вниз, даже через страх. Холодный ветер играл с волосами, а сигарета, догорая, оставляла тонкий шлейф дыма, который медленно растворялся в темноте. Джеюн и Хисын стояли на балконе, деля одну сигарету на двоих, и казалось, что весь мир замер в этот момент. Внезапно из глаз младшего скатилась слеза. Он не мог сдержать её — слишком много боли и усталости накопилось внутри. Хисын заметил это мгновенно. Без слов он протянул руку, большим пальцем аккуратно стер слезу с щеки парня и мягко приобнял его за плечи, где не было ран. – Я рядом. – Я боюсь, что ты оставишь меня из-за моей слабости, Хи... - голос дрожит, а дыхание сбивается от переполняющий эмоций. — Что за хуйню ты несёшь? Мы уже 11 лет вместе, и ты думаешь, что я уйду просто так? Ну нет. — старший прижал младшего к балконной перегородке, не давая ему уйти. Раны на спине горели даже сквозь ткань зимней куртки, но Ли не отводил рук. — Мы столько дерьма пережили вместе. – Знаю...но я очень скучаю по бабушке...она снилась мне сегодня...и я опять вспоминаю день ее смерти, я так виноват во всем. Может мать права...может мне правда надо умереть? Что без меня будет легче? - он произносит это так, словно это ебаная правда. Эти вечные слова о самоубийстве разрывают сердце хи в клочья, но страх есть, вдруг Шим опять решится на это? – Давай убьем твою мать.