Сделай звук тише

Когда всякие товары не очень законные таскаешь — избиение профессиональный риск. Веня, конечно, дёрнуться попытался, вцепился в чью-то ладонь, чтобы рот не зажимали. Закричал, вложив в голос каплю силы, так, чтобы весь подъезд услышал. Всё правильно, «пожар», потому что иначе никто не вмешается. Вот только район был из тех, где на крики не обращают внимания. Сюда даже полиция выезжала очень через раз. Так что любые попытки сопротивляться были заранее обречены на провал. Что Веня трём взрослым мужикам сделать мог? Именно. Целое нихуя. Только помолиться, чтобы ему ничего не отбили из органов и ножом не пырнули. Он просто хотел, чтобы всё закончилось. Просто… просто подумал — да пропадите вы все, уйдите, исчезните, да хоть помрите, блять! Да чтобы вас инфаркт схватил, сердца встали! А потом рука, держащая Веню за волосы, вдруг ослабла, и он услышал глухой звук, как будто что-то упало. Его не держали. Больше не били. Всё правда закончилось, и… И тогда Веня понял, что это за глухой звук был. Что упало. Кто упал. Когда ему было десять лет, он чем-то не угодил соседке по коммуналке. Она вылетела из своей комнаты, стала кричать, и Веня правда не помнит, в чём было дело. Только чувство острой несправедливости. Опрометчивая мысль — да заткнись ты наконец. И у соседки пропал голос. В смысле, совсем пропал. Не так, как Веня раньше умел глушить звуки, делать их тише и не замечать. Навсегда. Его соседка больше не заговорила. Этот случай попал в новости. Её пытались лечить, но голос вернуть не смогли. Проводили расследование. Искали обезумевшего эспера, который на людей кидается — Веня помнит, как у дома постоянно были полицейские и специальные службы с ярко-жёлтыми знаками на одежде, как они ходили и опрашивали соседей. Он сам был на допросе, но и только на нём. Его не проверяли. У детей в десять лет редко проявляются способности, слишком редко. Тем более настолько сильные, чтобы раз и навсегда лишить человека голоса. Веня был… особенным, мать его, случаем. Он пожелал, чтобы соседка заткнулась, и она замолчала навсегда. Он пожелал, чтобы эти люди были мертвы, и они… Они… Веня открыл глаза. Жёлтая лампочка под потолком, висящая на проводе. Серые стены с ползущей по ним плесенью. Жёлтая от сигаретного дыма скатерть, нет шторы, пустые бутылки на столе и под ним. Всё обшарпанное — стены, пол, кухонный гарнитур. Гудящий жёлтый холодильник. Плита не работает, Веня знает. Три мёртвых тела. Ему не нужно проверять пульс или что-то ещё, достаточно просто немного сосредоточиться — и понять, что не слышно ни дыхания, ни стука сердец, ни-че-го. Только тела. Веня закрывает глаза обратно, думает: «Я же, блять, знал». Знал, что это был за звук. То, как падает тело. Он это… уже слышал. Он только что убил троих человек. Веня даже не понял, как… Он, вроде, думал про сердца. Чтобы они перестали стучать. Остановились. И он… он, видимо, их звук забрал себе. Поймал кончиками пальцев и потянул, вытащил из тела. Лишил мышцы возможности этот самый звук издать. И сердца остановились у всех троих. Веня забрал их сердцебиение. Так же просто, как глушил свои шаги или мотор за окном, когда какие-то мудаки решили устроить гонки. Почему это оказалось так просто?.. Веня не сразу понял, как сильно у него дрожат руки. То есть, конечно же, он осознавал, что всё тело колотит. Но когда он кое-как смог сесть за стол и потянулся за валяющейся на краю сигаретой, выяснилось, что он просто не может её пальцами ухватить. А когда наконец получилось, Веня так сильно пальцы сжал, что случайно пополам переломил. Табак высыпался на стол, прямо рядом с пятнами крови — это у него с подбородка медленно капало. Нужно было делать… что-то. Веня не знал, что. Ну как-то, блять, не готовила его жизнь к тому, что однажды он останется на кухне с тремя трупами! Был ли кто-то ещё в квартире? Веня прикрыл глаза и прислушался. Кончики пальцев, казалось, нагрелись, звуки дрогнули и исказились, растаяли, не дойдя до его ушей. Остался только пульс. Его собственный, чьи-то ещё сердца, бившиеся слишком далеко и глухо — это соседи. Тихое дыхание далеко-далеко. Здесь, на месте — его, влажное от текущей из носа крови. Никаких движений. В квартире было пусто. Ни других людей, ни даже животных. Только в соседней комнате муха о стекло билась. Хорошо… хорошо. Веня испытал короткое облегчение — он понятия не имел, что делать, если будет… кто-то ещё. Это же свидетель. Его тогда точно посадят. Да его итак посадят — тут же везде его, сука, кровь! Первым порывом было позвонить в специальное подразделение и самому сдаться. Мораторий на смертную казнь, конечно, на эсперов не распространялся. Но, может, за сотрудничество со следствием и малолетний возраст пожалеют. Дадут всего лишь пожизненное. Если совсем повезёт, то лет сорок. Интересно, Клеш ему в тюрьму письма писать будет?.. Блядство. Веня закрыл лицо руками. Хотелось просто расплакаться и забиться в какой-то угол, а не думать, куда деваться после тройного убийства. Ещё и от ударов всё тело ныло. Просто… просто за какие-то минут пять вся его жизнь превратилась в кошмар. И, к сожалению, он был наяву. Потом пришла другая мысль. Не про полицию или специальные подразделения. Не про скорую или… ещё что-то. Веня вообще не был уверен, что у этой безумной идеи был шанс на реализацию, но… Но ему рано или поздно всё равно придётся что-то сделать. Если просто уйти, его быстро найдут. Он не сможет всю квартиру от своей днк отмыть, это точно. Трупы самому не спрятать. Да и… видно же, что эспер поработал, у людей с нихуя сердца не встают, тем более у троих сразу. Будут искать. Веня понимал прекрасно, что он если в одиночку вызов бросит всей правоохранительной системе, то проиграет в считанные дни. Когда выживаешь только благодаря везению, ощущение собственной неуязвимости очень быстро пропадает. Но был… кое-кто другой. Человек, до которого система не дотянется. И его номер у Вени был вбит в контакты и подписан «отец Эши». Руки так дрожали, что телефон он едва не выронил. Нужно нажать на вызов, нажать, просто нажми на ебучий вызов, тряпка!.. Веня прикусил губу, выдохнул. И подумал: или меня спасут, или меня убьют. Но всё кончится. И с такими мыслями ткнул пальцем в экран. Гудки казались невыносимо долгими, врезались иглами в виски. Первый, второй, третий, четвёртый, пятый. Потом Веня услышал короткий вдох на том конце. — Здравствуйте, — пробормотал он. — Это… Это Веня, я… — Веназар, — Клайд, кажется, хотел спросить что-то ещё. Например, какого хуя ему звонит в три часа ночи чужой пацан. Опережая его, Веня сказал на одном дыхании: — Я убил трёх человек, — на том конце трубки стояла тишина. Секунду, две, три. А потом это стало невыносимым. — Я эспер. Простите, я, я не знаю, я просто!.. Блять?.. Я не знал, кому… — Адрес, — абсолютно спокойным голосом сказал Клайд. Не спросил даже — потребовал, причём таким тоном, каким могли попросить соль передать. Веня растерянно пробормотал улицу и номер дома, квартиру, уже прекрасно понимая, какая это была ебаная идея — звонить Клайду. На той стороне что-то двинулось, потом снова раздался спокойный голос: — Тебе там безопасно? — Да, я… — Веня осмотрел комнату и шмыгнул носом. Почему-то во рту от этого появился вкус железа. — Я их убил. Всех, они просто лежат и… и всё, я не слышу стука, не!.. — Ранен? — Нет? То есть… ничего опасного, просто побили, я… — Я сейчас приеду. Входная? — Открыта, — Веня сжал свободную руку в кулак. Выдохнул. Сказал себе — звучишь, блять, отвратительно. Со всей паникой, с этим дрожащим нервным голосом, с постоянными оправданиями. Жалко, жалко, жалко!.. — Оставайся там. Понял? — Ага. Клайд сбросил вызов. А Вене нужно было… сделать хоть что-то. Он медленно встал со стула. Оправил одежду — вся футболка была в его же крови, а на штанах остались тёмные и влажные отпечатки ладоней. Нужно было найти что-то холодное. Веня и умыться попробовал, но как будто бесполезно — из носа продолжала идти кровь, и во рту было металлически-горько. Ему тяжело было шевелиться, в висках отчётливо и болезненно стучало. Он слушал суматошное биение собственного сердца, промывал ссадины водой из чайника — перекиси нет, вода в кране ржавая — искал в морозилке хоть что-то, что можно прижать к разбитому носу. Шарился по полкам, чтобы достать сигареты взамен той, сломанной пополам. Нашёл. Сел обратно на стул в углу комнаты. Его продолжало трясти. Как бы пожар случайно не устроить. Время как будто застыло. Поначалу Веня слушал, как тикают часы. Потом это стало невыносимым — и он потянул за ниточку вниз, как будто смещал ползунок громкости. Стрелки, на его счастье, продолжили идти — просто теперь беззвучно. Значит, он не разрушает всё, к чему прикасается. Только… людей. Веня теперь убийца. В один миг им стал. Просто… взял и сделал. Захотел, чтобы их сердца остановились — и мир послушался. Он не знал, как долго сидел вот так, бессмысленно разглядывая стену и, казалось, даже почти не моргая. Успела остановиться кровь, но пытаться снова умыть лицо не стал. Вене в одно мгновение вдруг стало абсолютно всё равно, насколько разбитым он выглядел. Его избили, а потом он убил троих людей одной только своей дурацкой способностью. Кого ебёт, в крови ли у него лицо? В какой-то момент он услышал, как подъехала машина. Наверное, не должен был услышать — но прислушиваться с помощью способности было чем-то сродни инстинкта, так что скрип шин по асфальту и то, как заглушили мотор, Веня заметил. Потом были шаги по лестнице, скрипнули петли на двери в квартиру. Снова шаги — осторожные. — Веназар? Он хотел отозваться, но не смог. Просто сидел на кухне, дожидаясь Клайда, и дрожащими руками вертел пачку сигарет с зажигалкой. Клайд выглядел так, как выглядел бы любой человек, которого только выдернули из кровати. Сонный немного, слишком легко для ночной прохлады одетый, с растрёпанными волосами, которые он обычно собирал в хвост — во всяком случае, в те немногие разы, когда Веня его видел, Клайд заплетался. — Вот этих?.. — Ну типа, — Клайд пристально на него посмотрел, потом оглядел тела. Снова повернулся к Вене, и выражение в глазах у него было такое, как будто он прикидывал, возможно ли это вообще физически. И цифры уж точно не в пользу Вени складывались. — Я не знал, что так умею. Просто… сделал. Веня достал сигарету и щёлкнул зажигалку, стараясь хоть чем-то руки занять. Хотелось скрыть, как сильно его трясёт, хотя и понятно было, что идея заранее обречена на провал. Скроет он, как же!.. — Ты эспер, значит, — Клайд осмотрелся на кухне, потом перевёл взгляд на Веню. Веня нервно стукнул большим пальцем по фильтру сигарету, стряхивая пепел, и случайно отбил огонёк. Кивнул в ответ. — И что у тебя? — Я управляю звуком, — взгляд у Клайда не поменялся вовсе, не стал ни заинтересованнее, ни нервознее, ни… Никакой. Просто никакой. Только пустая, почти чёрная радужка. Веня дрожащей рукой сшиб со стола стакан. Он разбился — но беззвучно, потому что звук удара и звон стекла Веня сжал между пальцами и отпустил, и он рассыпался, стал ничем. Из носа снова потекло, но Веня не мог сказать, дело в способности или в целом в том, как его отделали. — Ага, — Клайд чуть наклонил голову набок. — И как ты этим?.. — Любым звуком, — Веня выдохнул и прикрыл глаза. Только бы не увидеть, как… — Стук сердца тоже звук. И его я тоже могу, — в этот самый момент ему отчаянно хотелось, чтобы остановилось уже его сердце, глупое и ненавистное. — Забрать. Если захочу. — И ты захотел? — Я не… — Веня осёкся. Даже если это было случайно. Какая разница, что им двигало, если в итоге есть три трупа и живой он? — Да. Клайд ничего не ответил — ему. Веня услышал, как он набирает номер, потом — короткое распоряжение: — Уборка, адрес скину, — голос Клайда звучал очень спокойно, и отстранённо Веня подумал: наверное, ему не в первый раз, не в первый и не в последний. — Да, сейчас. Хайди, не бубни. И тогда Веня открыл глаза. Кухня никак не поменялась — лампочка под потолком, плесень на стенах, бутылки под столом и на столе, старый календарь, обшарпанные тумбы, гудящий холодильник и неработающая плита. Кровь на полу. Три мёртвых человека. Клайд. Он отодвинул один из стульев, сел, достал сигареты. Веня вспомнил, что у него в руках недокуренная, и взял зажигалку. Клайд протянул ему пачку, сигареты у него совсем другие, не как те, что Веня в квартире нашёл. Крепкие. Табак по-другому набит. Хорошие, Веня даже не знал, сколько они стоят — изначально ясно было, что ему не по карману. — Поедем домой. Там приведёшь себя в порядок, — Веня кивнул. — И можешь оставаться, пока… не решим, куда тебя. Отстранённо он подумал: Клеш, наверное, будет рад. Ну, друг, который к тебе жить переехал. Подростковая мечта, ставшая реальностью. Всё такое. Вене бы за него порадоваться, правда, но в груди было пусто и тихо, почти больно. Он молча докурил сигарету, так же молча вышел из квартиры, следуя за Клайдом, сел в машину на переднее сидение. Пристегнулся. Клайд достал ему из бардачка салфетки, и, видимо, кровь по лицу совсем уж паршиво размазалась. Веня оттирал её и оттирал, как мог, но салфетки всё так же оставались красными насквозь, а поднять взгляд на зеркало он боялся. Долго ехали молча, только тихий гул мотора и скрип шин. Пустые и тёмные улицы поменялись на более освещённые, появились всякие яркие вывески, когда Клайд спросил: — Веназар, и давно ты?.. — Эспер? Или знаю, что могу убить? — Веня со вздохом отложил салфетки. — Способности с девяти. Это… только сейчас. — Довольно рано проявилось. — Ага, — Веня отвернулся к окну и прикрыл глаза. — Хотите спросить, что я умею? — Ну, расскажи, — голос Клайда на секунду как будто стал мягче. Веня потряс головой. Глупая иллюзия. Он никому не нужен сам по себе. Просто он эспер, который умеет убивать, и друг Клеша, и сбежавший из детского дома пацан, которого очень легко сделать зависимым. Даже ничего не нужно обещать — достаточно пригрозить сдать обратно в Систему. И это, конечно, намного важнее, чем их с Клешем дружба. Веня никогда не позволял себе обманываться вежливой доброжелательностью Клайда. Может, это Клеш плохо понимал, чем именно отец занимается. А Веня знал слишком хорошо. Все знали, кому нужно. — Я краду звуки. Любые. Музыку, шум, крики. Я, наверное, могу и выстрелы тоже… — Веня прикусил щёку. Медленно выдохнул, но голос всё равно дрожал. Он уже объяснял и показывал, да, но… всё равно казалось, что нужно сказать. И убедить, что Веня может быть полезен. — Могу просто сделать, чтобы человек не слышал, а могу убрать совсем. Или наоборот, чтобы было хорошо слышно. Могу на области сделать так, что ничего слышно не будет. — И долго ты можешь эту тишину держать? — Не знаю, — Веня часто-часто заморгал, стараясь сдержать слёзы. Ему ещё не хватало реветь в машине человека, на которого он теперь будет работать. Ну, видимо. Веня не в хорошей семье вырос. Веня всегда прекрасно знал, кто получается из таких, как он. — Я буду на вас работать, да. — Ну… — Клайд, — тот притормозил на светофоре и в ответ что-то неразборчиво хмыкнул. — Это ведь не вопрос. Вы это знаете. Я это знаю. — Ага. Не вопрос, — Клайд вздохнул и неловко постучал пальцами по рулю. — Больше закладки не разносишь, я скажу, чтобы тебя не трогали. Будешь с ребятами Хайди ездить как глушилка. Веня только кивнул. Потом подумал, что на него вряд ли смотрели. Дорога, всё же. — Хорошо, — он опустил взгляд на руки. До сих пор дрожали. Его всего колотило, как при ознобе, на самом деле. И никак это унять он не мог, хотя искренне старался. — Можешь остаться у нас, — сказал Клайд, поворачивая влево. Тут уже были совсем знакомые дома, Веня понял, что они почти приехали. Выдохнул. Подумал тихонько — пока что можно. А потом его куда-то наверняка отправят. Повезёт, если в нормальные условия, а не подавитель нацепят. Стоило… ко всему быть готовым. Он знал, что не сможет защититься. Даже умея убивать. Веня просто… не сможет на это решиться ещё раз. Ни за что. — А Клеш спит сейчас? — Надеюсь, — и вот в этот момент что-то поменялось. Голос у Клайда. Веня услышал — он сейчас уставший, очень уставший. — Мне бы не хотелось, чтобы он знал. — Что я эспер? — Это он, полагаю, знает, — Клайд повернул во двор и затормозил. Скрипнули шины, совсем незаметно для человека — но громко для того, кто привык постоянно прислушиваться. Веня на Клайда краем глаза посмотрел — и поймал взглядом то, как он усталым, да вконец задолбавшимся даже жестом трёт переносицу. — Что ты глушилка. — Хорошо. — У ребят Хайди грязная работа. Но тебе никто и слова не скажет, если смотреть не захочешь. — Понял. — Зарплата будет, — и вот тут Веня на Клайда повернулся в открытую, не скрывая удивления. Потому что, ну, этого он не ожидал. У него всё равно нет выбора — хочет или нет, Веня будет работать. Он малолетний эспер, сбежавший из детского дома. У него даже документов нет. Какая ему зарплата, какие человеческие условия? — Спасибо. Хотелось спросить — это за то, что я с вашим сыном дружу? Но Веня не решился. Были темы, которые лучше не поднимать. И это одна из таких. Стоило… просто быть благодарным за человеческое отношение. Ему очень повезло. Клайд вздохнул — и снова достал пачку сигарет. Молча протянул Вене, и он не стал отказываться. Клеш говорил, что обычно отец в машине не курит. Но сегодня не было ничего обычного, от начала и до конца. — Понял же, что делать будешь? — Веня поджал губы. Кивнул. — Боишься? — Мне всё равно. Что скажете, то и сделаю. — А вот такими словами лучше не разбрасываться, — Клайд открыл окно наконец и стряхнул пепел. Потом как спохватился — и со сторону Вени тоже опустилось стекло. По ушам резануло. Он старался как можно меньше на Клайда смотреть. — Не хочу, чтобы он в такую грязь полез. Признание было… не неожиданным. Просто каким-то выбивающимся, каким-то неуместным, что ли. Как будто Клайд не тот человек, который может вслух признать, чего боится. А Веня — не лучший вариант для такого. Но, всё же… — Он и не… — За тобой полезет. Веня решил, что лучше не возражать. И мысленно согласился, что да — Клешу не стоит про это знать. Про кровь. Про то, как наступает тишина, в которой нет ни дыхания, ни пульса.