Нам суждено убить друг друга.

Три дня Гви Нам избегал Чон Сана так, будто тот был чумой. Менял маршруты, не ходил в туалет на третьем этаже, на переменах прятался в кабинете биологии, куда Сан никогда не заходил, потому что там пахло формалином. Сан, к его удивлению, не настаивал. Они по-прежнему дрались — куда ж без этого. Пару раз за день, без особого энтузиазма, скорее по привычке. Сан улыбался своей обычной улыбкой, отпускал пошлые шутки, но не больше. Не лез. Не подходил близко. Не смотрел так. Гви Нам почти поверил, что тот забыл. Почти. На четвёртый день он задержался после уроков. Нужно было забрать забытую в классе куртку. Школа опустела, коридоры затихли, и Гви Нам шёл по второму этажу, чувствуя себя почти спокойно. Зря. — А вот и наш беглец, — раздался голос из-за поворота. Гви Нам замер. Сердце пропустило удар. Чон Сан сидел на подоконнике у окна, свесив ноги. Курил, выпуская дым в приоткрытую форточку. На коленях у него лежал новенький канцелярский нож — тот самый, с оранжевой ручкой, какими обычно режут бумагу. — Я не бегаю, — процедил Гви Нам, делая шаг назад. — Просто занят. — Занят, — повторил Сан, спрыгивая с подоконника. Движения были плавными, неторопливыми. Как у хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. — Ты меня избегаешь. — С чего бы? — Ну, — Сан сделал шаг вперёд. Гви Нам — назад. — После того раза в туалете ты стал каким-то… нервным. — Я не нервный, — голос предательски дрогнул. Сан усмехнулся. Ещё шаг. — Гви Нам, ты сейчас пятишься к лестнице. Если упадёшь — будешь выглядеть глупо. Гви Нам остановился. Выпрямился. Сжал кулаки. — Чего тебе надо? Сан подошёл почти вплотную. Остановился в шаге. Запах табака и чего-то острого, знакомого до тошноты. Его разбитое лицо зажило — остались только бледные шрамы на скуле и свежий синяк под глазом, полученный сегодня на перемене. От Гви Нама, кстати. — Я же сказал, — Сан убрал нож в карман и достал пачку сигарет. — Если захочешь продолжения, я рядом. Ты захотел? — Я ничего не… — Ты здесь, — перебил Сан, доставая сигарету. — После уроков. Один. В пустой школе. Где тебя никто не найдёт. Он закурил. Глубоко затянулся. Смотрел на Гви Нама сквозь дым, и в глазах плясали те самые чёртики. — Не надо делать вид, что ты случайно сюда пришёл. Твоя куртка в кабинете на третьем этаже. А ты на втором. Гви Нам почувствовал, как краснеет. Снова. — Я просто… — Просто хотел меня увидеть, — закончил за него Сан. Улыбнулся. — Я скучал, кстати. — Ты? Скучал? — Гви Нам хмыкнул, пытаясь скрыть смущение. — Мы каждый день деремся. — Это не то, — Сан выпустил дым в потолок. — Ты же понимаешь. Он сделал ещё шаг. Теперь между ними не осталось расстояния. Гви Нам чувствовал жар чужого тела, запах сигарет и тот самый, особенный, который принадлежал только Сану. — Пошли, — сказал Сан, забирая сигарету в зубы и хватая Гви Нама за запястье. — Там, на третьем, кабинет труда никто не закрывает. — С чего ты взял, что я… — Гви Нам, — Сан остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — Твои уши красные. Как в прошлый раз. Гви Нам закрыл рот. Он позволил увести себя на третий этаж. Позволил затащить в кабинет труда, пропахший деревом и лаком. Позволил закрыть дверь на щеколду. Сан толкнул его к верстаку. Гви Нам упёрся спиной в деревянную столешницу, глядя, как тот докуривает сигарету, затушивает о подоконник и выбрасывает бычок в форточку. — Нервничаешь? — спросил Сан, поворачиваясь. — Нет, — соврал Гви Нам. — Врёшь, — Сан подошёл. Встал между его ног, упёрся руками в верстак по бокам. Запах табака ударил в нос. — Не бойся. В прошлый раз ведь понравилось. — Я не… — Кончил за три минуты, — перебил Сан. — Я считал. Гви Нам задохнулся от возмущения. Или от чего-то ещё. — Это… это было… я просто не ожидал! — Ну так сейчас ожидай, — Сан наклонился ближе. Их лица разделяли сантиметры. Гви Нам видел каждый шрам на чужой скуле, каждую ресницу, каждую трещинку на губах. — И не спеши. У нас много времени. Его рука легла на ширинку. Медленно, как в прошлый раз. Испытующе. — Можно? — спросил Сан. И Гви Нам впервые услышал в его голосе не насмешку, а… разрешение? Вопрос? — Делай что хочешь, — выдохнул Гви Нам, отворачиваясь. Сан усмехнулся. — Секундочку, — он отстранился, и Гви Нам почувствовал, как холодок пробежал по спине от потери тепла. Но Сан вернулся быстро. В руках — маленький тюбик. — Что это? — насторожился Гви Нам. — Крем для рук, — Сан показал этикетку. — На верстаке стоял. Для смягчения, — он выдавил немного на пальцы. — Чтобы не сухо было. Гви Нам покраснел до корней волос. — Ты… ты серьёзно? — А что? — Сан снова встал между его ног, и его прохладные, скользкие пальцы нырнули под ткань. — Должно быть приятно. Тем более, в прошлый раз ты скрипел зубами. — Я не скрипел! — Скрипел, — уверенно сказал Сан, смыкая пальцы. — Но сейчас не будешь. Гви Нам хотел ответить. Правда хотел. Сказать что-то резкое, уничтожающее, чтобы стереть эту довольную ухмылку с чужого лица. Но Сан начал двигаться, и все слова вылетели из головы. Это было иначе, чем в прошлый раз. Не торопливо, не любопытно. Сан словно изучал его заново, пробовал разный темп, разную силу. Смотрел на лицо, на закушенную губу, на сведённые брови. И подстраивался. — Можешь не молчать, — сказал он, когда Гви Нам зашипел сквозь зубы. — Никого нет. — Заткнись, — выдохнул Гви Нам. — Слышал уже, — Сан чуть ускорился, и Гви Нам вцепился в край верстака. — У тебя есть другие слова? Например, «быстрее». Или «сильнее». Или «ещё». — Зачем тебе это? — выдавил Гви Нам, пытаясь отвлечься. — Зачем ты… — Потому что, — Сан наклонился и сказал это прямо в губы, почти касаясь, — ты смешной, когда кончаешь. Гви Нам дёрнулся, но Сан не дал отстраниться — прижал к верстаку свободной рукой, удерживая за плечо. — Не отворачивайся, — тихо сказал он. — Смотри на меня. — Пошёл… — Смотри. Гви Нам посмотрел. В чёрные, насмешливые глаза, в разбитые губы, в шрам на скуле. И почему-то именно в этот момент, когда он смотрел, не отрываясь, всё и случилось. Громко, грязно, с хриплым выдохом, который он не смог сдержать. Сан не остановился. Провёл ещё пару раз, медленно, почти нежно, выжимая последние капли, и только потом убрал руку. — Вот так, — выдохнул он, вытирая пальцы о свои джинсы. — А говорил, что не хотел. Гви Нам стоял, опираясь на верстак, и пытался вспомнить, как дышать. Ноги тряслись. Перед глазами плыло. — Ты… — начал он, запнулся, сглотнул. — Ты псих. — Слышал, — Сан достал из кармана уже знакомую пачку. Закурил. — Но тебе нравится. — Ничего мне не нравится. — Гви Нам, — Сан выпустил дым и улыбнулся той самой улыбкой — кривой, пошлой, безумной. — Ты только что кончил громче, чем в прошлый раз. И смотрел мне в глаза. Гви Нам закрыл лицо руками. Сан засмеялся. Тихо, хрипло, довольно. — Ладно, не ссы, — он похлопал Гви Нама по плечу и направился к двери. — Я ж сказал — никому не расскажу. Он уже открывал щеколду, когда Гви Нам нашёл в себе силы сказать: — Сан. Тот обернулся. — Чего? Гви Нам опустил руки. Смотрел на него — растрёпанного, с сигаретой в зубах, с размазанной по джинсам смазкой и довольной мордой. — У тебя… — он запнулся. Кашлянул. — У тебя крем для рук остался? Сан замер. А потом улыбнулся так широко, что шрам на скуле изогнулся. — Остался, — сказал он, возвращаясь. — А что, хочешь ответить любезностью? — Не обнаглел, — Гви Нам перехватил его запястье. — Но… в следующий раз. Если будет следующий раз. — Будет, — уверенно сказал Сан, садясь на верстак рядом с ним и протягивая тюбик. — Обязательно будет. Они сидели в пустом кабинете труда, курили в форточку и молчали. Гви Нам смотрел в окно на темнеющее небо, а Сан крутил в пальцах оранжевый нож и улыбался своим мыслям. В следующий раз, думал Гви Нам. И почему-то не хотелось, чтобы этот следующий раз наступал слишком поздно