Гараж №48

Антон сидел в своей комнате и смотрел на рисунок, получившийся рисунок, от него веяло загадкой, тайной, он рисовал по памяти, вспоминая ту ночь, когда он видел силуэты, его терзали вопросы. Антон: «Кто, что они, почему они танцевали под его окном, может, они там были и раньше?» Рассуждал Антон вслух, и тут его из мыслей вырвал скрип двери, посмотрев через плечо, он заметил, как в его комнату заглядывает его сестра, крепко прижимая к груди плюшевого зайки и тихо сопя, смотрела на брата. Оля: «Тоша, что делаешь?» Спросила Оля, уже полностью зайдя в комнату Антона и начиная подходить ближе, Антон испуганно скомкал рисунок и спрятал его под стол, Оля растерянно остановилась по среди комнаты. Оля: «Тоша, ты чего?» Антон замялся, он не хотел показывать сестре рисунок, она и так в последнее время плохо засыпает, мама говорит, что водила её к доктору, и он сказал, что это связано со стрессом, оно и понятно, в последнее время родители постоянно ссорятся, мама кричит на отца: «Ради чего всё это?!» А отец ей отвечает: «Ради семьи! Ради вас!» Антон всегда боится услышать слово на букву «р» раз.. даже думать об это слове, было страшно помотав головой, Антон взглянул на сестру и, тихо выдавив из себя улыбку, он произнёс, стараясь казаться спокойным. Антон: «Да так ничего, просто задумался, а тут ты неожиданно...» С натянутой улыбкой произнёс Антон и, встав из-за стола, молча сел на свою кровать, сестра подошла к нему, изучая его взглядом, таким взрослым взглядом, словно ей не 8, а все 20, не зря говорят, что дети понимают больше, чем взрослые. Антон мысли: «Может, и взрослые тоже всё понимают, просто не говорят...» Задумался Антон, сестра что-то ему рассказывала, но он её не слушал, в голове крутились одни и те же мысли, как жвачка тянулись медленно и не хотели сменяться, как тут Антон заметил, что сестра давно молчит и смотрит на него, как мама, когда он нашкодничал. Оля: «Тоша, ты меня слушал?» Спросила Оля суровым тоном, копируя позу матери, когда та ругалась на кого-то. Антон: «Прости, Оль... Я задумался». Честно признался Антон, не став придумывать оговорки, Оля насупилась и резко отвернулась от Антона со звуком «Хм», обижено, и начала смотреть в окно, и тут она изменилась в лице, стала задумчивой, и тут резко развернулась обратно. Оля: «Тоша... Я... Я в окно видела, как ты вышел на улицу... И подошёл к дереву... А потом упал на колени, смотря в сторону... А потом закричал... И начал бежать... » Антон не дал ей договорить, он встал с кровати и подошёл к ней, крепко обнял и прижимая к своей груди, Оля обняла его в ответ, Антон погладил её по голове. Антон: «Оля, не плачь... Я просто с... собак испугался! Вот и побежал... А потом споткнулся об корягу и упал... » Откровенно врал Антон своей сестре, малая она ещо, чтобы знать такое, знать то, что видел он, этих страшных существ, а может, это были не галлюцинации? Может, они были реальными, но как тогда объяснить то, что рука и нога были на месте? Антон ещо долго так размышлять, если бы не его сестра. Оля: «Правда?» С надеждой спросила Оля, этот лучик солнца смотрел на Антона такими большими глазами, которые блестели на свету, Антон не смог задержаться и улыбнулся, погладив сестру по голове. Антон: «Да, правда... Не бойся... Давай лучше я тебе нарисую трицератопса... » Услышав слова брата, Оля успокоилась, и, вытерев слезы, она улыбнулась. Оля: «Ура! Трипи-тера-пупс!» Счастливо произнесла сестра, хлопая в ладоши, Антон засмеялся вместе с ней. Антон: «Ну почти, ха-ха... » И тут в голову Оли пришла идея, как Антон это понял? Хахалок на её голове забавно дёрнулся, встав дыбом. Оля: «Тоша, а давай мультики посмотрим! Как раз мама сегодня испекла хлеб свежий, как ты любишь. » С некой заботой в голове произнесла Оля, смотря на Антона добрыми глазами. Антон: «Оля, все наши кассеты я наизусть знаю... » Устало сказал Антон, сев обратно на свою кровать, облокотившись спиной об спинку кровати. Оля: «А вот и не все! Ты «Питера Пена» не досмотрел! Ты уснул на середине! » Восторженно сказала Оля, задирая нос вверх, словно разгадала самую сложную загадку в мире, это заставило Антона улыбнуться шире. Антон: «Ладно, ладно... Посмотрим мы твоего «Питера Пена»... » Задался Антон, если бы он не согласился, Оля бы на него целую неделю дулась, Антон вспомнил, как 2 года назад он был занят одним школьным проектом, поэтому не смог поиграть с сестрой, а она из-за этого дулась на него две недели, пока Антон в качестве извинения не подарил ей банку сгущенки. Антон тихо посмеялся над этим воспоминанием, вроде было недавно, а по ощущениям 10 лет прошло. Оля: «Ура! Ты пока иди кассету найди, а я пойду к маме, хлеб и сгущёнку попрошу! » Восторженно произнесла Оля и, не дав Антону о ответить, развернулась и побежала на первый этаж на кухню к маме, которая, судя по запаху, готовила рыбную уху, Антон вздохнул, он не особо любил рыбу, особенно если её готовила мама... Она всегда её либо слишком пересолит, или, наоборот, недосолит, вот отец Борис, наоборот, профессионал в этом деле, он умеет как ловить, так и жарить рыбу, у него даже есть фотография, сделанная на старенький «Полароид», где он выловил 2-метрового сома, это его гордость, он даже чучело на стене повесил, Антон помнил, как мама возмущалась, говорила: «Ну зачем ты его на стену повесил? Это же дорого, лучше бы уху следил или продал», на что отец шутливо отвечал ей: «Не трогай Игоря!» Закончив ностальгировать, Антон вздохнул, встав с кровати, он подтянулся, что аж кости захрустели, и вышел из своей комнаты, направился в комнату Оли, он аккуратно приоткрыл дверь и зашёл в её комнату. Антон слегка удивился, ему показалось, что комната сестры выглядит куда больше, чем его собственная, да и выглядит она куда наполненной разными игрушками, рисунками на стене, плюшевый медведь, лежащий на кровати, а также недалеко от кровати стоял столик, сверху на котором стоял старый цветной телевизор модели «Фотон». Антон вздохнул, родители всегда любили Олю больше, а Антон из-за того, что он старше, удостаивался внимания меньше, несмотря на это, он всеравно любил сестру, покраине мере пытался любить. Антон встал на колени перед телевизором и включил его, телевизор тихо затрещал, и на экране забегали черные и белые точки, Антон нагнулся и достал из-под стола коробку, в которой хранились кассеты, маленькое сокровище Оли, так она их называла, но тут Антон увидел, как телевизор словил сигнал, всего три секунды, но Антон успел разглядеть, это была снежная поляна, усыпанная обгорелыми пнями, в середине которого стоял неизвестный силует, и но сигнал пропал также быстро, как и появился. Внутри Антона что-то ёкнуло, и он решился, подняв голову, он начал настраивать телевизор, и спустя минут 2 всёже смог настроить нужный телеканал, но картина уже была другой, снежная поляна, утыканая крестами, на фоне заговорил голос диктора. Диктор: «Видели его часто... Именно тогда...» Спокойно и уныло вёл свой рассказ диктор, размеренно, не спеша, иногда словно специально растягивая слова. Диктор: «Стояла беспросветная кладбищенская ночь». Неожиданно кадр изменится, и крупным планом показали фотографию какой-то девочки см каштановыми волосами карими глазами и чашкой в руках. Диктор: «В то мрачное утро маленькая Сеня встретила свою судьбу в лице чудовища, обитающего в Дикой чащобе». Экран начал рябить, но Антон вовремя успел выровнять сигнал, не позволяя сигналу изченуть и вместе с собой забрать этот таинственный репортаж. Диктор: «Местные назвали его не иначе как хозяином леса». Антон стоял как заворожённый, молча слушая рассказ диктора, девочка Санечка, на вид была одногодкой Оли, Антон не мог отвести взгляд, словно если он отвертеться хоть на секунду, репортаж бесследно исчезнет. Диктор: «Зверь... разобрался с беспомощной девчонкой по-хозяйски». Неожиданно кадр снова сменился, стал другим, камера начала снимать снег, на котором отчётливо были видны бурые следы, когда камера приблизилась к большой луже крови, неожиданно начались помехи и через секунд 10 сменились другим кадром. Диктор: «Вот что поведала нам Баба Тамара, обитательница одного из склепов». Измученное жизнью и алкоголем старое морщинистое лицо бездомной бабушки, затянувшись сигаретой, она закашляла. Баба Тамара: «Да-да... Бестие страшное! Хуже мертвеца отрытого». Старуха снова закашляла, забрызгивая слюной микрофон, корреспондент брезгливо отнял руку в сторону, но всёже вернул микрофон к бабке. Баба Тамара: «Смердит... Ищо как... хуй немытый!» Резкий звук цензуры ударил по ушам Антона, заставляя его отстраниться от телевизора, Антон схватил первую попавшуюся кассету и засунул в видик, нажал на кнопку записи. Баба Тамара: «Не припомню я такой вони! Стояла эта тварюга там, где ты щас, милок, и таращиться на меня прям посреди дня!» Антон услышал шорох и испугано вздрогнул, резко обернувшись, он увидел, что это просто мышь пробежала мимо него, Антон облегчённо вздохнул и вернул внимание на телевизор. Баба Тамара: «Здоровенная какая! Глаза стеклянные... Блять». Опять звук цензуры оглушил Антона, и он решил прикрутить звук, чтобы не глохнуть от этого звука. Баба Тамара: «Говорят, что если тебя этот диавол заприметить, тибя засунит к себе в Мешок и тут – и дело с концом, сукин сын». Антон испуганно замер, поецтавлять, как когтистая лапа хватает человеческое тело и ложит в свой большой мешок, с влажным хрустом утрамбовуя тело в свой мешок. Неожиданно экран телевизора начал сильно рябить, за окном началась метель, Антон услышал, что Оля уже поднимается по лестнице. Оля: «Ты без меня не смотришь?» Раздался голос из коридора, Антон испуганно вздрогнул и, резко нажав кнопку, резко вытащил кассету, и тут он заметил надпись на ней: «Питер Пен». Антон испугался, он попытался спрятать кассету, но сестра уже зашла в комнату с подносом, на котором была сгущенка и свежеиспечённый хлеб. Оля: «О! Я смотрю, ты уже нашел кассету? Давай включай...» Антон замер, он испортил кассету сестры таким ужасом, и что ему делать? Она же истерику устроит! А Антону этого не нужно. Антон: «Ээ... Оля, а я уже не хочу смотреть «Питера Пена». Может... посмотрим пару серий «Черепашек-ниндзя», а потом посмотрим «Красавицу и чудовище»!..» Попытался Антон предложить компромисс, но Оля была упрямая. Оля: «Нет! Я хочу посмотреть «Питера Пена»!» Капризно произнесла Оля, Антон попытался загладить углы. Антон: «Может... построим «Чип и Дейл»... и я нарисую тебе твою любимую «Гаечку»...» Оля сделала задумчивым вид, и, вздохнув, она всёже задалась. Оля: «Ну ладно, только открой, пожалуйста, банку, я боюсь порезаца...» Антон облегчённо вздохнул, встав на ноги, он подошёл к Оле, которая убрала поднос на кровати и подошла к телевизору, и тут неожиданно Антон увидел, что сгущенка была уже открыта, и, резко развернувшись, он увидел, что Оля вставила кассету в видик и, взяв пульт, готовясь нажать кнопку. Оля: «Повелся! Повелся! Королева Пульта приказывает смотреть «Питера Пена»!» Оля нажала на кнопку, и телевизор тихо зашипел, Антон готов был уже услышать голос диктора, но тут заиграла музыка из «Питера Пена», Антон облегчённо вздохнул и устало упал на кровать, он слишком перенервничал. Оля села рядом с ним, довольная, и, налив на хлеб сгущёнку, начала её кушать.

***

Через время Антон заснул, тихий звук мультфильма, мирное свечение экрана убаюкало Антона, и он постепенно уснул, проснулся он уже ближе к вечеру от крика сестры. Оля: «Тоша! Закрой шторы! Закрой!» Антон удивлённо приподнялся на кровати, только он хотел спросить зачем, как за окном он услышал шорох... И, подняв глаза, он увидел, как что-то размером с человека смотрело на него двумя светящимися глазами размером с блюдце. ???:«Уху! Антооон!»