Синяя птица

Дождь лил, не переставая. Беатрис уже трижды успела проклясть этот вечер, этот дождь и своё решение выбраться на прогулку: мало того, что промокла, так ещё и зашла в самую глушь. Она примерно понимала, что находится на торговом пути, где-то между разбросанными на мили друг от друга деревеньками, но как далеко — было неясно. Деревья казались одинаковыми, и никаких ориентиров вокруг. Одинаковыми, но, на удивление, отрезок дороги был подозрительно знаком; она здесь словно уже была, хотя мельница и находилась вдали от этого пути. Отвеля взгляд в сторону, Беатрис замерла. Неровный заворот на поляну уж точно ни с чем нельзя было перепутать. Ей не очень хотелось туда идти, но мёрзнуть и набирать ещё воды за воротник хотелось, искренне говоря, ещё меньше. Она завернула, спускаясь по небольшому склону. Конечно, она тут была. Конечно, возвращаться было неприятно, даже, наверное, более неловко, чем приходить впервые. Фонарь на столбе потух: видимо, залило дождём, но окна таверны всё ещё горели так же ярко, как и в тот день. Кроме того, что на втором этаже, где на этот раз никого не было. — Глупости. — Пробормотала Беатрис себе под нос. — Что я, боюсь, что ли, этой кучки идиотов? Она прошагала до стены в упор, остановилась. Откинула со лба прилипшие, мокрые волосы. Видимо, придётся сидеть там же, где в прошлый раз. Дверь в стойло открывалась просто, уж человеческим рукам с таким замком справиться — раз плюнуть. Сейчас и здесь было пусто. Фред давно покинул это место, но, по слухам, иногда возвращался. Скучает, что ли? Вот же конь сентиментальный. Оперевшись на загородку и приподнявшись на руках, Беатрис села так, как обычно садилась на любой забор. Никакой опоры за спиной, ну и ладно. Дождь сюда почти не доставал. Она уставилась в окно, нахмурившись, стараясь не думать о том, что будет, если её заметят. Заметили. Внутри послышалось приглушённое шуршание, после — гулкий, как из бочки, лай. В окно ткнулась пушистая собачья морда. Пёс методично гавкал, скребя лапой по подоконнику. — Лежать. Что ты там увидел, ушастый? Беатрис вздрогнула от скрипа оконной рамы, а после сжала губы, чтобы не выдать с порога что-нибудь язвительное. Она не планировала разговаривать с кем-то отсюда снова. Тем более — с Хозяйкой Таверны. — Сидишь? — Сижу. — Беатрис прищурилась и наклонила голову. — Почему бы мне не сидеть? — Потому что дождь идёт. Заходи, а то выглядишь, как мокрый воробей. Открыв рот, девушка тут же его закрыла, увидев своё размытое отражение в оконном стекле. Ну да, вполне себе воробей. Пожав плечами, она спрыгнула с загородки, и, как бы по привычке, полезла в окно. Пёс, заметив это, втянул её за рукав, виляя хвостом: видимо, он был рад кому угодно. — А дверь, значит, не вариант? — Хозяйка усмехнулась, закрывая ставни. — Привычка. А что, в этот раз не получу метлой по затылку? Приметы, не? — Твоё платье уже не очень похоже на перья. Да и не в приметах дело. Беатрис подняла бровь в недоумении, несколько неловко усаживаясь на коврик у камина. Пёс, навернув пару кругов вокруг себя, тут же свалился рядом, утыкаясь мокрым носом ей в ладонь. — Ладно, ладно, хороший мальчик. — Беатрис полуулыбнулась. Сидеть здесь и правда было приятнее, чем мёрзнуть снаружи. Она повернулась, слегка наклонившись вбок. — Не в приметах, значит? И что тогда приносят сиалии? — Ничего хорошего. — Хозяйка села рядом, шурша юбкой. — Это не приметы и даже не Зверь. Ты-то уж знать должна, почему к ним лучше не приближаться. Беатрис замерла, задумалась. И то верно — одна такая птичка наслала на неё проклятие, заставив несколько месяцев болтаться по лесу в перьях. Мысль об этом заставила её слегка остыть: первая встреча вышла неприятной, но разве она сама не сделала бы так же? — М-да. Неловко получилось. Но моя попытка проклясть ведь не сработала. — А что, у нас проклятия передаются, как сезонная простуда? Если бы так было, все бы уже гнёзда вили. Сиалии — они все одинаковые, но заколдованный человек их способностей не имеет. Только вот не понять, кто человеком был, а кто нет, говорить-то каждый горазд. Повисла тишина. Перемирие вышло таким же слегка сбитым с курса, как и столкновение, но в комнате почему-то стало не так напряжённо. Помолчав немного, Беатрис решила сменить тему. — А пса и правда Ушастый зовут? Или он тоже собака по имени Собака? — На него посмотреть достаточно, прибежит. — Хозяйка улыбалась уже спокойно. — У него же нет никаких дел, вот и называют все по-разному. Я бы сказала, что для ветеринара он Пудинг, но это и не точно. — У вас есть ветеринар? — Акушерка имеется, этого достаточно. Других врачей не знаю. Может, у лягушек кто работает, но не посылать же кого-то в болото за двадцать миль отсюда каждый раз, как эта морда ест что-то не то. Беатрис фыркнула, перебирая пушистую серую шерсть на загривке пса. Тот в ответ лизнул её запястье, стуча об пол хвостом. — Знаешь, наверное, стоит позвонить твоей матери. Она точно волнуется, время позднее. — Они там все уже с ума сходят, я думаю. — Девушка вздохнула, отводя взгляд. — Я же не сказала, куда именно иду. Вот вроде Зверь давно помер, заблудиться не так страшно, но это же не делает лес проще. Хозяйка поднялась, подошла к стоящему на тумбочке за стойкой телефону. Диск потрескивал: звук знакомый, тихий. — Алло. Элизабет, ты? Да, это я. Твоя дочь здесь. Всё хорошо, сидит с собакой. К завтрему вернётся. Да ты тоже приходи, и остальных бери с собой, как получится. Как получится, так и будешь! Провод шумит. Шумит провод, говорю, дождь сбивает! Давай. Да, доброй ночи. Беатрис не сдержала смешок. Дисковые телефоны в Неизведанном были делом обыденным, но каждый дождливый день до треска перебивал разговор. Но всё, видимо, наладилось. — Всё в порядке, утром домой пойдёшь. Если сомневаешься — тебя доведут, тут все местность знают. В крайнем случае — пойдёшь с собакой, он дорогу обратно отыщет хоть со дна озера. — Хорошие новости. — Беатрис, уже обсохнув и чувствуя себя вполне живенько, встала, только сейчас полностью осознавая, что смотрит на Хозяйку сверху: за время бытия птицей вышло отвыкнуть от высокого роста человеческого тела. — Хорошие. Поднимайся на второй этаж, крайняя комната у окна. Ключами не пользуемся, есть щеколда. Там и переночуешь. — Благодарю. Доброй ночи, в таком случае. — Доброй, синяя птица. Поднимаясь по лестнице, Беатрис едва сдерживала смех. Она не ожидала, что этот визит обернётся чем-то хорошим, но Неизведанное, как всегда, полно сюрпризов. Снимая слегка измазанное платье с мыслью «простирну завтра в речке», девушка обратила внимание на вышивку на подоле. На неё глазом-бусинкой смотрела аккуратно вышитая птица. Может быть, — хоть иногда, — сиалии всё же приносят счастье.