Потрошу тебя

Утро Нираги началось несладко. Проснулся он от ноющей, нарастающей боли в животе и подкатывающей к горлу рвоте. Со стоном он перекатился на бок, прижимая к нему ладонь, но тем самым сделал только хуже. Боль ударила куда-то в район солнечного сплетения, как электрический разряд. Сугуру торопливо сполз с кровати и поплёлся к балконной двери, распахнув её полностью. Свежий прохладный воздух наполнил лёгкие. Стало легче, тошнота отступила. Брюнет глубоко дышал. Вроде отпустило. Только он развернулся и сделал шаг вперёд, как его тут же согнуло пополам, а желудок сдавил спазм. Чудом, но он сумел сдержаться и, ковыляя, поплёлся к туалету. Брюнет устроился на кафельную плитку коленками, наклонившись над туалетом. Одну руку он продолжал держать у живота, будто это могло как-то помочь, а второй сжимал ободок унитаза. Ещё несколько спазмов в желудке изводили его. Хотелось уже просто блевануть, чтобы стало легче, но, кажется, организм не торопился с этим. Нираги буквально взвыл, обвивая свой торс двумя руками и прислоняясь лбом к холодной стене. Про себя он уже клялся, что больше никогда не будет жрать что попало, начнёт есть исключительно полезную еду и всерьёз займётся своим здоровьем, только лишь бы это прекратилось. Спустя пятнадцать минут мучений его наконец вырвало прямиком в унитаз смесью из остатков вчерашней еды, слюней и желудочным соком. Но легче не стало. Сугуру уткнул голову в ладони. Лоб горел, значит, ещё и температура поднялась. Он думал, что просто отравился, поэтому закинулся обезболом и вернулся в свою комнату. Возле кровати он поставил тазик, чтобы не носиться постоянно в туалет и обратно. Он водил рукой по собственному животу в том месте, где болело больше всего. Вроде это находилось немного выше, а теперь сместилось? Но он даже не заострил на этом внимание, хотелось только получить долгожданное облегчение хотя бы на пару минут. В конце концов ему просто надоело. Обезбол не помог ни капли, боль сводила с ума, а рвота добивала окончательно. Наконец он додумался вызвать скорую. Врачи к нему приехали только через полчаса. Осмотрев его, у них возникло подозрение на аппендицит, поэтому его в срочном порядке повезли в больницу. Там же ещё множество врачей, к которым его отправили, чтобы убедиться в диагнозе, облапали ему весь живот вдоль и поперёк. Это причиняло парню немалую боль, поэтому он уже психовал и готов был истерически умолять их сделать с этим хотя бы что-то. К несчастью для Нираги, диагноз подтвердился, поэтому теперь его направили на операцию по удалению аппендицита. Совсем скоро он уже лежал на специальном операционном столе, пока какой-то врач натянул на его лицо маску, из которой исходил пар. Всего несколько секунд, и Сугуру отключился. Это была анестезия. По идее, он должен был проснуться уже по окончании операции в своей палате. Но как бы не так! Сознание постепенно возвращалось в норму. В глазах плыло, но ими он всё равно смог зацепиться за силуэт белобрысого парня, в медицинском халате, рядом с ним. В одной из рук в перчатке, на свету лампы блестел скальпель. Сугуру замычал и от непонимания ситуации попытался встать, но ничего не вышло. Тело совершенно не слушалось. Руки и ноги были ватными и двигаться отказывались. Ну, хотя бы говорить он мог, это радовало. – Что происходит? – пробубнил он, фокусируя взгляд на парне перед собой. Тот, в свою очередь, смотрел прямо на него, пристально, с нечитаемым выражением лица. Кожа Нираги покрылась мурашками от этого взгляда. – Не переживайте, – единственное, что ответил блондин, и вдруг подвёл скальпель к низу его живота, предположительно в то место, где располагался аппендицит. Сугуру инстинктивно втянул его. Не сам, это был рефлекс. Взгляд зацепился за бейджик на груди парня. «Чишия Шунтаро», – гласила надпись. Теперь он узнал его имя. А какой смысл? На коже чувствуется холодный металл. Чишия методично, как ни в чём не бывало, делает надрез. Кровь сочится из-под кожи струями, стекая по бокам. Брюнет сделал вдох, готовясь к мучительной боли, но не ощутил ровным счётом ничего, кроме контраста между холодным металлическим ножом и горячей кровью. Анестезия всё ещё действовала. Это можно было понять и раньше, потому как в животе уже не ныло. Шунтаро копошился в этом разрезе инструментами. Сугуру не выдержал и отвёл взгляд. Подступила тошнота. Почему он вообще сейчас в сознании, а не отключке? – Вам не стоит ни о чём волноваться. То, что вы пришли в сознание, - это лишь случайность. Видимо, кто-то из медиков неправильно рассчитал время для вас. Мы приносим свои извинения, но операцию прерывать или откладывать даже ненадолго сейчас нельзя. Поэтому придётся проводить её так, – Бондин будто мысли прочитал и абсолютно безразличным тоном попытался его успокоить. Это было странно. С одной стороны, пытается внушить спокойствие, а с другой - прямо сейчас копается в его внутренностях. Сугуру сглотнул, но возражать не стал. Сознание всё ещё плыло, поэтому нормально проанализировать ситуацию он был не в состоянии. Брюнет потерялся во времени, не понимая, сколько уже прошло. Расфокусированным взглядом сверлил стену, пока рядом раздавался тихий шум металлических инструментов и дыхание врача. Казалось, он мог снова отключиться в небытие, если бы не заметил, как рука блондина скользит на место чуть ниже груди, располагая ровно посередине. Нираги даже осознать ничего не успел, как скальпель проткнул кожу и погрузился вовнутрь. Во рту пересохло, а в горле появился ком. Лезвие медленно двинулось вниз, рассекая кожу до самого паха. Сугуру собирался заорать, но Чишия ловко вынул из кармана какую-то тряпку и закрыл ей его рот. Брюнет начал пытаться истошно кричать или укусить его за руку, но выходили лишь жалкие мычания. Чужие пальцы сильно сдавливали его губы и щёки, не давая распахнуть рта. – Будешь орать - и я вырежу тебе язык, а потом зашью рот, – голос блондина был до одури успокаивающим, несмотря на произнесённые слова. Нираги сам не понял почему, но послушался и наконец заткнулся полностью. Чишия, не теряя времени, вернулся к своему прежнему занятию. Отложив в сторону скальпель, он раздвинул плоть в стороны, при этом пристально разглядывая лицо своего пациента. Сугуру тяжело дышал, всё внутри похолодело от страха, а неприятный ком сдавливал горло. Под медицинской маской не было видно губ Шунтаро, но брюнет был уверен, что тот сейчас ухмыляется. Одна из рук Чишии вдруг погрузилась под тёплую плоть. Кровь умудрилась запачкать даже рукава его белоснежного халата, но тому не было до этого дела. Из разреза вдруг показались окровавленные кишки, которые блондин медленно вытягивал изнутри. Неожиданно он подвёл к ним ножницы. Такого сознание Сугуру уже не выдержало. В глазах всё размылось, а в голове поплыло. Наконец он погрузился в темноту. Шунтаро фыркнул и раздражённо поморщил нос. В его планы входило вдоволь удовлетворить себя, любуясь на эмоции и реакции парня в момент своих деяний. Но как только Нираги потерял сознание, весь интерес Чишии к нему мгновенно испарился. Он спокойно вернулся к своей изначальной работе, будто ничего этого не было. Очнулся брюнет уже в своей палате. Он сразу вскочил на ноги и метнулся к зеркалу. Задрав больничную футболку, его глаза зацепились за длинный шов на бледной коже живота. Палец скользнул по нему, очерчивая контур. В голову сразу ударили воспоминания, лихорадочно мелькающие в сознании. Как вдруг дверь распахнулась, и в палату вошёл он. Так будто специально поджидал. Уже знакомая белобрысая макушка и абсолютно безразличный взгляд. От него подкосились ноги. – Мы немного опоздали. Аппендицит лопнул, поэтому возникли осложнения, – он кивнул на шов. – Но как же... – Нираги запутался окончательно. Чишия на его бубнёж лишь вопросительно поднял бровь. Сугуру почувствовал себя глупо. Наверное всё что ему так помнилось было всего-лишь сном или бредом от анестезии. Ведь это никак не могло произойти взаправду. Правда ведь? – Нет, ничего. Спасибо вам, – выдавил из себя брюнет. Боль его больше не мучила, а всё остальное было неважно.