Душа пребывает у персикового источника?

Когда алые двери за роскошной платформой со скрипом захлопнулись, наконец скрывшись от любопытных глаз, молодая девушка сразу выпрыгнула из рук Его Высочества, даже не заметив, что она всё еще с ребёнком на руках. Но сейчас её этот факт волновал не так сильно, так как она УЖЕ изменила оригинальный сюжет новеллы! (Она даже не подозревает насколько). Но может быть, она еще может вернуть былых и самых любимых Хуаляней без третьего лишнего?... Се Лянь был весь в поту; даже не расстегивая многослойную одежду, сразу подошел к знакомой племяннеце Генерала его отца, находу спрашивая: – Вы в порядке? Му Цин же тоже выглядел немного обеспокоенным, но вслух ничего не сказал. А вот Фэн Синь, который всё это время бежал следом за их платформой и всё отчётливо видел, воскликнул: – Госпожа Сюй! Вы с дуба рухнули? А если бы Его Высочество не успел вас поймать?! Малыш едва пошевелился в руках юной госпожи, и та сразу с тревогой взглянула на ребёнка пытаясь понять, всё ли в порядке с ним. Убедившись, она всё таки подняла голову, отвечая надоедливому другу Его Высочества. – Если бы я ничего не сделала, его насмерть бы затоптали! – и шепотом сама себе буркнула, но Хун-эр всё таки тоже услышал, от чего и прижал свою голову ближе к её бешено стучащему сердцу. – Мне в отличии от некоторых, не плевать. Принц лишь вздохнул, наконец расслабившись. Он слегка склонился, обращаясь к ребёнку. – Дружок, сколько тебе лет? Малыш молчал, смотря на принца, после чего уткнулся в ворот одежды Мэнтао. Се Лянь не изменившись в лице, мягко продолжил расспросы: – Как же это ты упал с такой высоты? Сюй Тао сглотнула, понимая что тот хотел покончить с собой, но ничего не сказала, да-бы мальчик не чувствовал себя еще более неудобно. – Ваше высочество, да он же от страха язык проглотил, – вдруг сказал Му Цин, сложив руки на груди. Се Лянь выпрямившмсь, положил руку мальчику на голову и слегка погладил, но тот словно оцепенел никак не реагируя на ласку. – Глупенький… – Покачал наследник пристола головой. – Юная Госпожа Сюй, не могли бы вы отпустить ребёнка? Девушка пару секунд постояла обрабатывая слова обращенные к её персоне, и как только это уже начало становится неловким наконец пискнула: – К-конечно.. Вот ведь дура.. Почти сгорела со стыда она у себя в мыслях. Она склонилась чтобы поставить ребёнка, но он крепко накрепко даржался за неё, словно детёнышь ленивца за родителя. – Эээ.. Ваше Высочество... Давайте лучше вы возьмёте. – И почти не дав и секунды чтобы что-то сказать, как она впихнула малютку в руки Се Ляня. А малыш же, тоже ничего не успев понять уцепился в другого спасителя. – Госпожа Сюй.. Чего это вы, его как горячую картошку передаёте.. Се Лянь удивленно опустил голову и не удержался от смешка: малыш в ступоре ухватился ручонками за его одежду, теперь сидя у него на руках. Все сначала замерли, а потом принялись громко хохотать, из-за нелепости ситуации. Сюй Тао сначала держалась, но когда она уже стала красная как спелый помидор и белила перестали спасать, не удержалась и тоже засмеялась, стыдливо закрывая лицо ладошками. Как вдруг девушку резко схватили сзади, поворачивая к себе. – Сюй Мэнтао. – С обманчивой обеспокоенностью лепетала старшая Госпожа Сюй, сжимая до боли плечи дочери, пока старший брат весь вспотевший, всё еще пытался успокоить мать. Он первым делом как закончилась церемония, побежал не к сестре, а к матери, зная насколько та будет разневана. Господина Сюй, видно не было, так как скорее всего он пошел искать самого младшего сына. – Идём домой, доченька. – Она кое-как держалась женщина, что-бы не заорать на юную госпожу, прямо при принце. – Я так за тебя беспокоилась. Со стороны правда выглядело, будто мать была просто очень обеспокоенна сохранностью дочери, а сын пытался просто утешить мать, но лишь Му Цин и Фэн Синь на самом деле понимали какой была женщина перед ними, и правда соболезновали юной Госпоже. Сюй Мэнтао не сразу ответила. Плечи под руками матери едва заметно напряглись и лицо слегка дрогнуло. По спине прошелся прохладный пот. Надеюсь, всё обойдется лишь парой синяков или царапин.. — …Да, матушка, — Всё тахонько выдохнула она, опуская глаза. Старшая госпожа Сюй удовлетворённо улыбнулась — и, не ослабляя хватки, развернула дочь в сторону выхода. Её пальцы всё ещё болезненно впивались в плечи, скрываясь под тканью одежды, так что со стороны это выглядело почти заботливо. Старший брат, стоявший рядом, нервно провёл рукой по волосам и коротко поклонился Се Ляню, не решаясь задерживаться. Его взгляд на секунду метнулся к Мэнтао, но он ничего не мог сказать сейчас насчёт этого, и лишь поспешно произнёс: — Благодарим Его Высочество за спасение юной Госпожи.. – Се Лянь мягко кивнул, всё ещё удерживая ребёнка на руках, наблюдая как его довольно хороший знакомый быстро ушёл вслед за родными. Малыш едва повернулся, чтобы посмотреть на удоляющиеся фигуры, и он, один из немногих, увидел – настолько сильно сжимала плечо Сюй Тао мать.

***

– М-Матушка! Ай! П-пожалуйста!.. – Плакала Сюй Мэнтао, упав на пол от боли удара кнута по ногам. Тонкая ткань платья уже не спасала — боль прошивала до самой кости. Девушка не удержалась и рухнула на колени, ладонями упершись в холодный пол. Слёзы мгновенно выступили на глазах, дыхание стало рваным. – Бестолочь! Даже одну оставить тебя нельзя! – Не успокаиваивалась Госпожа Сюй, оставляя всё больше и больше полос на белоснежной коже. Спервые в жизни Тао получает настолько суровое наказание. Мэнтао вскрикнула и попыталась отползти назад когда её вновь пронзил удар. — Матушка… прошу… — всхлипнула она, зажмурившись. Но женщина стояла перед ней с холодным лицом, крепко сжимая рукоять кнута. — Ты понимаешь, что натворила?! — резко сказала она и снова взмахнула рукой. — Сорвала церемонию поклонения небесам! Удар. — Перед всей столицей! Удар. — Перед императором! Кнут снова свистнул, и Мэнтао взвыла от агонии, падая на бок. — Ты опозорила нашу семью! – Кричит женщина, не планируя останавливаться пока не сломает дочери ноги за её 'оплошность'. — Я… я просто… — Мэнтао захлебнулась воздухом, пытаясь говорить сквозь слёзы. — Р-..Р-..Ребёнок… он бы умер… Кнут замер в воздухе. На секунду в комнате стало тихо. Госпожа Сюй медленно подошла ближе пока подол её одежды тихо прошуршал по полу, странно смотря на ребёнка. Кончик кнута коснулся досок рядом с рукой девушки. — Умер? — холодно переспросила она. Мэнтао дрожала, опустив голову. Женщина наклонилась, её тень легла на сжавшуюся фигуру дочери. — И что? Эти два слова прозвучали почти равнодушно. Слёзы Мэнтао потекли сильнее, пока она молилась всевышним чтобы это быстрее закончилось. Девушка знала, что любой ответ только разозлит мать только ещё больше. Госпожа Сюй выпрямилась, шипя: — Думаешь, жизнь какого-то брошенного ребёнка стоит больше чести нашей семьи? Мэнтао сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони довольно сильно царапая, вызывая еще одну небольшую порцию боли, но это было ничто по сравнению с её ногами порубленными практически в мясо. Кнут снова поднялся. — Запомни, Мэнтао. — Удар и девушка охрипшим голосом от криков, прокричала, так как боль стала еще более адской. — Ты родилась в семье Сюй. Ещё удар вызвал у неё судорогу. — Твоя обязанность — думать о семье. Удар. Кажется ноги начали неметь. — О чести. Удар. Кажется она перестала их чувствовать. — О нашем положении! Последний удар оказался особенно сильным. Мэнтао не выдержала и рухнула на пол своей комнаты, тихо всхлипывая. Ноги горели, словно под кожей разливался огонь из самой преисподней. Некоторое время в комнате слышалось только её неровное дыхание. Госпожа Сюй молча смотрела на дочь без тени жалости на её лице. — Надеюсь ты поняла, — холодно сказала она. — как должна вести себя дочь семьи Сюй. Дверь тяжело захлопнулась, и шаги Госпожи Сюй постепенно стихли где-то в коридоре. В комнате стало тихо. Настолько тихо, что слышно было только неровное дыхание Мэнтао и редкие, сдавленные всхлипы. Она лежала на боку там, где упала, почти не двигаясь. Тело мелко дрожало, пальцы судорожно сжимали ткань платья, а ноги горели так, словно по ним провели раскалённым железом. Любая попытка пошевелиться отзывалась новой вспышкой чертовско сильной боли, и потому она просто лежала, уткнувшись щекой в холодные доски пола. Слёзы медленно стекали по вискам и падали на пол. Прошло несколько долгих минут. Или больше — время будто расплылось, растворилось в тумане боли. Где-то за окном доносился далёкий шум города: голоса людей, скрип колёс, чей-то смех. Наконец Мэнтао осторожно попыталась подтянуть одну ногу. Резкая острая боль прострелила вверх, и тело мгновенно сжалось, пальцы вцепились в пол. Она замерла, стараясь просто дышать. Грудь поднималась и опускалась тяжело и рвано, будто каждый вдох давался через силу. Ноги пульсировали болью, под тканью платья чувствовалась липкая влажность. Каждое малейшее движение отзывалось жжением, будто под кожей разливался огонь. Она снова зажмурилась, слёзы выступили на ресницах и медленно скатились вниз. В голове шумело, а ноги дрожали от напряжения. Лишь одна фраза вертелась в голове: «Как же больно». И от этой боли, разум постепенно помутнялся, и она последний раз всхлипнув погрузилась во тьму, даже не заметив как в комнату кто-то зашёл.

***

Сознание возвращалось медленно, будто сквозь густой туман. Сначала пришло ощущение тяжести в теле, затем — тупая, ноющая боль, разлитая где-то ниже пояса. Мэнтао едва заметно нахмурилась, ресницы дрогнули, и она с трудом приоткрыла глаза. Мягкий утренний свет лился сквозь тонкие занавеси, расплываясь по комнате бледными пятнами. Всё казалось чужим и размытым, словно она всё ещё находилась где-то на границе сна. Мэнтао медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться, и только тогда почувствовала — под ней мягкость, ткань простыней, под головой подушка, а не холод древесины. Она попыталась пошевелиться — и тут же всё тело сжалось. Боль уже не была такой резкой, как ночью, но она никуда не исчезла. Она осторожно, почти незаметно попыталась сдвинуть одну — и тут же резко зажмурилась. Боль отозвалась, но уже не обжигающей вспышкой, а глухим, тянущим пульсом. Мэнтао медленно опустила взгляд, подняв мягкое одеяло и заметила что её ноги были перевязаны. Плотные белые бинты аккуратно обхватывали их от колен почти до щиколоток. Сквозь ткань местами проступали бледные пятна от лекарств. Всё было сделано аккуратно, тщательно — не так, как оставила её мать. Она несколько секунд просто смотрела, будто не до конца понимая, что видит. Не думала, что она настолько разозлиться.. Хотя.. Губы приоткрылись, но звука не последовало. Горло саднило, напомнив о вчерашнем сорванном голосе. Вдруг она услышала тихий скрип двери и лёгкие шаги. Мэнтао не сразу повернула голову, уже понимая что это просто служанка. Молодая девушка в простом одеянии осторожно вошла внутрь, стараясь не шуметь. В её руках был небольшой поднос с миской и лекарствами. Она подняла взгляд — и тут же замерла. — Госпожа… — тихо выдохнула она, заметив, что Мэнтао уже не спит. Служанка быстро подошла ближе, но движения её всё равно оставались осторожными, будто она боялась потревожить. Она поставила поднос на столик у кровати и слегка склонилась. — Вы… очнулись, — голос её звучал тихо, почти облегчённо. Мэнтао смотрела на неё несколько секунд, не до конца понимая, что происходит. Служанка нерешительно взглянула на её ноги, затем снова на лицо девушки. — Лекарь приходил ночью… — тихо добавила она. — Вам наложили повязки. Сказал… нужно покой и не двигаться. Она замялась на секунду, словно не решаясь продолжать, но всё же тихо добавила: — Генерал Сюй Лэй… Он был здесь. До самого утра. Русоволоска вдруг моргнула, оживившись. – Дядюшка приходил? Служанка слегка вздрогнула от внезапного вопроса и тут же торопливо кивнула, чуть выпрямившись, но всё равно не решаясь полностью поднять голову. Её пальцы нервно сжались на краю подноса, который она только что поставила, будто она боялась сказать лишнее. — Да, госпожа… — тихо ответила она, осторожно поднимая взгляд. — Он пришёл почти сразу. Мэнтао чуть повернула голову в её сторону, движение далось тяжело — в шее отозвалась тупая слабость, а тело будто не до конца слушалось. Но она всё равно смотрела, внимательнее, чем раньше. Служанка на секунду замялась, словно колеблясь, стоит ли продолжать, но затем всё же заговорила, понизив голос: — Когда… Когда это случилось… — она невольно бросила быстрый взгляд на её перевязанные ноги и тут же отвела глаза, — господин Сюй… Он сначала пошёл к госпоже. Пальцы Мэнтао, лежавшие поверх одеяла, едва заметно сжались. Служанка поспешно добавила, будто оправдывая её отца: — Он… пытался её успокоить. Она сделала паузу, затем продолжила уже чуть увереннее: — А вот генерал Сюй Лэй… Он, кажется, сразу понял. Он не стал задерживаться и сразу пошёл к вам. Мэнтао медленно моргнула. Взгляд её на мгновение потускнел, но она ничего не сказала. Служанка, заметив это, чуть приблизилась к кровати и осторожно поправила край одеяла, стараясь не задеть её ноги. Движения были мягкими, почти невесомыми. — Когда он вас увидел… — тихо продолжила она, — он очень рассердился. Её голос стал ещё тише, почти шёпотом: — Я… никогда не видела его таким. – Она снова замялась, но всё же добавила. — Он сам позвал лекаря. И всё время был рядом… Мэнтао едва заметно отвела взгляд, уставившись в складки одеяла. Её дыхание стало чуть глубже, но всё ещё неровным. На душе стало теплее, что дядюшка, не смотря на то что обычно очень занятой человек, всё таки пробыл с ней почти всю-всю ночь. Служанка аккуратно взяла со столика миску с лекарством и, помедлив, тихо сказала: — Он ушёл только под утро. Сказал, чтобы ему сразу сообщили, как вы очнётесь. Она опустила взгляд, крепче сжав миску в руках. — Мне… позвать его, госпожа? В комнате повисла тишина. Мэнтао не ответила сразу. Её пальцы медленно сжали ткань одеяла, а взгляд скользнул к бинтам, затем — к двери. Мысли всё ещё двигались тяжело, но внутри уже что-то медленно, неохотно приходило в движение. Она всё таки, сделав глубокий вздох ответила: – Пока-что не стоит.. Не хочу сейчас разговаривать с родными. Служанка тихо кивнула и уже собиралась отступить, как Мэнтао вдруг чуть заметно пошевелилась. Её пальцы сильнее сжали одеяло, собирая ткань в складки, и она нахмурилась, будто что-то резко всплыло в памяти. С усилием повернув голову, она тихо втянула воздух сквозь зубы — движение отозвалось болью, и на секунду её глаза зажмурились. Переждав, она снова открыла их и посмотрела на служанку внимательнее, уже не так рассеянно. — Подожди… — голос был слабым, хриплым, но в нём отчётливо слышалась тревога. Она сглотнула, словно слова давались тяжело. — Сюй Ё… С ним же всё хорошо? Его вчера быстро нашли? А то я совсем забыла, что он остался один на мосту.. Мэнтао на мгновение замерла, взгляд её дрогнул, будто перед глазами снова встала та сцена — пол, боль, и маленькая фигура рядом. Пальцы её сжали одеяло ещё сильнее. — Он же не видел меня после того как..? — выдохнула она почти шёпотом. Служанка сразу замерла, опустив взгляд. Несколько секунд она молчала, неловко перебирая пальцами край рукава, и этого короткого молчания уже было достаточно. Мэнтао чуть сильнее нахмурилась, дыхание стало глубже. — Видел?.. — повторила она тише, не отводя взгляда. Служанка медленно покачала головой, всё так же глядя вниз. — Молодой Господин быстро уснул, когда оказался дома… Всё таки, молодой Господин всё еще слишком маленький, наверняка для него было шоком, от осознания что вы могли.. — недоговорила она. Мэнтао на секунду закрыла глаза. Лицо её едва заметно дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки, только пальцы на одеяле продолжали напряжённо сжиматься. Мэнтао медленно открыла глаза. Взгляд её стал тяжёлым, сосредоточенным, будто она пыталась удержать внутри сразу слишком много мыслей. Она не сразу заговорила, только чуть повернула голову к окну, где свет уже стал ярче, и долго смотрела туда, ничего не говоря. — Ну и хорошо.. Ему же не скажут что матушка сделала со мной? Служанка осторожно покачала головой и, сделав маленький шаг ближе, аккуратно поправила край одеяла, стараясь не задеть перевязанные ноги. — Нет, госпожа… — мягко ответила она. — Не скажут. Пальцы Мэнтао медленно разжались, выпуская ткань. Она тихо выдохнула, и плечи её чуть опустились, словно из них ушло напряжение. Взгляд её всё ещё был направлен в сторону окна, но теперь в нём не было той пустоты — только усталость и что-то мягкое, болезненно-тёплое. Служанка стояла рядом, не решаясь нарушить повисшую тишину, но всё же спустя несколько секунд тихо позвала, чуть наклонившись: — Госпожа… вам нужно принять лекарство. Мэнтао медленно моргнула и перевела на неё взгляд. Он уже не был таким пустым, как раньше — в нём появилась слабая осознанность, будто она наконец полностью проснулась. Она чуть помедлила, затем едва заметно кивнула, едва улыбнувшись. Служанка сразу оживилась, осторожно присела на край кровати и, одной рукой поддерживая миску, другой аккуратно приподняла подушку. Когда Мэнтао попыталась приподняться сама, тело сразу отозвалось болью. Она тихо втянула воздух, лицо её на мгновение исказилось, а пальцы сжали простыню. — Осторожнее… — шёпотом сказала служанка, быстро подставляя руку под её плечо. С опорой Мэнтао всё же приподнялась, тяжело дыша. Её руки слегка дрожали, когда она взяла миску. Она поднесла её к губам и сделала небольшой глоток, сразу же поморщившись от горечи. — Фу.. Какая гадость эта ваша заливная рыба.. — едва слышно выдохнула она. – Что? – Переспросила служанка. – Ничего-ничего.. С каждым глотком было видно, что ей противно, но она упрямо допила всё до конца. Когда миска опустела, её руки ослабли, и служанка быстро забрала её, поставив обратно на поднос. — Вы молодец, госпожа… — тихо сказала она. Мэнтао на это, всё еще бурчала как карпизный ребёнок: – Кто вообще готовит такую отраву? Это пить невозможно! – Устало выдохнув, она всё таки позволила аккуратно уложить себя обратно. Как только спина коснулась подушек, она прикрыла глаза на пару секунд, будто собираясь с силами. Она чуть повернула голову в сторону служанки, и уголок её губ едва заметно дрогнул. — Слушай… — голос всё ещё был слабым, но теперь в нём прозвучала живая нотка. Она на секунду замялась, словно раздумывая, стоит ли спрашивать, а потом всё же тихо произнесла: — А что насчёт Его Высочества? — Его Высочество? — Удивилась та, но всё таки немного подумав ответила. – Я слышала что его отчитали, и просили молить богов о прощении.. Но если честно, вам по секрету, Моя Госпожа.. Я не считаю что вы сделали что-то плохое.. Вы спасли жизнь! – Тепло улыбнулась она, и потом слегка хихикнула. – Госпожа! Сейчас многие обсуждают то, как героически спас вас Его Высочество.. Вы так красиво смотрелись вместе! Мэнтао сначала просто моргнула, будто не сразу поняла смысл услышанного, а затем медленно повернула голову в сторону служанки. Взгляд её на мгновение стал растерянным, но почти сразу сменился смущением. Губы её приоткрылись, и хриплый голос с трудом вырвался наружу: — Ч… чего?.. Служанка, заметив её реакцию, на секунду застыла, но уже через мгновение не выдержала и тихо прыснула, поспешно прикрывая рот рукавом. Она чуть наклонилась ближе, будто собиралась поделиться чем-то особенно важным, и зашептала быстрее, чем следовало: — Ну правда же… Все только и говорят, как Его Высочество поймал вас прямо в воздухе… Она даже не удержалась и неловко попыталась показать это руками, едва не зацепив поднос, после чего поспешно поправила его и виновато улыбнулась. Мэнтао медленно закрыла глаза и устало откинулась на подушки, слегка поморщившись, когда движение отозвалось тянущей болью в ногах. Её пальцы сжали край одеяла, а затем она тихо простонала: — Пожалуйста… не продолжай… Но служанка уже вошла во вкус. Она снова тихо хихикнула, стараясь сдержаться, но глаза её всё равно светились: — А ещё говорят, вы так держались за ребёнка… и Его Высочество вас… Прям как.. Мэнтао резко открыла глаза и уставилась в потолок, краснея с каждым словом служанки, будто пыталась там найти спасение: – Цзун Рэй, умоляю...... – Хи-хи-хи-хи! Захихикала служанка, прикрывая рот рукавом. Кажется всё вновь успокоилось и возратилось на круги своя, но даже позже, юная Госпожа так и не заметила пропажи, одной с маленьких заколок-цветков, вплетенные в её волосы. Комната постепенно стихла. Лёгкий смех Цзун Рэй растаял, словно его и не было, а за окнами слышался лишь далёкий шум двора и редкие шаги стражи. Служанка всё ещё тихо посмеивалась, поправляя поднос, когда в дверь негромко, но уверенно постучали. — Госпожа?.. – Цзун посмотрела на 14-девчушку, с явным интересом, разрешит ли она войти пришедшим. Мэнтао не долго размышляя, громко, но хрипло сказала. – Войдите.. Дверь открылась, и первым вошёл мужчина в тёмных доспехах. Его шаг был тяжёлым, но сдержанным, будто он сознательно старался не шуметь. Тёмные доспехи подчёркивали широкие плечи, а длинные тёмные волосы, собранные назад, открывали резкие, строгие черты лица. Но больше всего выделялись глаза — золотые, тёплые, внимательные, словно ничего не упускающие – Сюй Лэй Следом вошёл её отец — Сюй Чэн. Тень своего брата. Он был почти таким же: но их отличала осанка, взгляд.. Но в основом их отличнали лишь глаза — серо-голубые, мягче, тише, будто в них было меньше стали и больше сомнения. тут же склонилась: — Генерал… Господин… Мэнтао приподнялась на локтях, и в её взгляде мелькнуло облегчение при виде Генерала (Ну и отца немного). — Дядя… Отец… Генерал не стал ждать приглашения и сразу подошёл ближе. Заметив, что она пытается выпрямиться, он тихо остановил её: — Не вставай. Лежи. Голос его был мягким, непривычно мягким для человека его положения. Он остановился рядом, внимательно осматривая её, слишком внимательно, словно боялся упустить хоть одну деталь. — Где болит? — Я… всё уже лучше, — поспешно ответила Мэнтао, немного смутившись под этим взглядом. — Правда. Генерал прищурился, явно не поверив ни единому слову. — Врачи сказали — что Сюй Мэнь чуть не лешила тебя ног. “лучше”, значит… Он тихо вздохнул и аккуратно поправил край одеяла, как будто она всё ещё была ребёнком. — В следующий раз не геройствуй. Мэнтао опустила взгляд, пробормотав. — Я не могла иначе… На мгновение в комнате повисла тишина. Генерал ничего не ответил, но его рука, лежащая на краю кровати, чуть сжалась. Тем временем её отец стоял чуть поодаль. Он будто не знал, куда деть руки: сначала сложил их за спиной, затем опустил, потом снова сжал в рукавах. Его взгляд скользнул по дочери — и тут же отвёлся. — Ты… — Начал он, но голос его прозвучал глухо. Он кашлянул. — Ты… хорошо, что… Жива. Слова вышли неловкими, обрывочными. Мэнтао подняла на него глаза. На мгновение в них мелькнуло что-то тёплое, но она ничего не сказала, лишь слегка кивнула. Отец снова замолчал. Генерал бросил на него короткий взгляд, затем вновь повернулся к племяннице. — Я поговорю с твой матерью, — произнёс Сюй Лэй, выпрямляясь и отступая от постели на полшага, но так и не отводя взгляда от Мэнтао. Его золотые глаза оставались внимательными, тяжёлыми, в них уже угадывалась холодная решимость. — раз твой отец этого сделать не в силах. – Гэгэ.. – Выдохнул отец Тао, но был сразу же перебит. – Молчи. Цзун Рэй невольно опустила голову ниже, крепче прижав к себе поднос, словно стараясь стать незаметнее. Мэнтао тихо выдохнула, ресницы её дрогнули, и она чуть повернула голову на подушке. — Дядя… не нужно… — хрипло сказала она. Сюй Лэй не ответил сразу. Он стоял неподвижно, глядя на неё, а затем медленно покачал головой. — Нужно. Коротко и окончательно. Он уже развернулся к двери, но вдруг остановился. Плечи его едва заметно опустились, будто на мгновение с него спала привычная тяжесть строгости. Он вернулся на шаг назад, наклонился, и его рука, на секунду замерев в воздухе, осторожно коснулась её волос. Он убрал выбившуюся прядь за ухо, почти невесомо, и на мгновение задержал пальцы, словно проверяя, не горячий ли у неё лоб. — Лежи спокойно, — тише добавил он. — Тебе нужен покой. Он тут же выпрямился, будто не позволил себе задержаться дольше, и снова направился к выходу. Сюй Чэн всё это время стоял в стороне, больше не пытаясь заговорить. Когда Генерал отступил, он словно только тогда решился сдвинуться с места. Он сделал шаг вперёд, остановился, взгляд его скользнул по лицу Мэнтао — и тут же попытался уйти в сторону, но она уже смотрела на него. — Ты… — начал он, нахмурившись, будто сам собой был недоволен. — Ты не должна была… так делать. Он замолчал, запутавшись, затем тихо добавил: — Это было опасно. Ты могла погибнуть. Мэнтао смотрела на него спокойно, не отводя взгляда, пальцы её медленно сжали одеяло. Она ничего не ответила. — Будь осторожнее. Он коротко кивнул, резко, будто обрывая разговор, и почти сразу отвернулся. — Отдыхай. Сказал он уже тише и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Сюй Лэй к этому моменту уже стоял у выхода. Он бросил последний взгляд на племянницу — короткий, но внимательный — и вышел первым. Сюй Чэн задержался лишь на мгновение, затем последовал за ним. Когда они вновь остались вдвоём, Мэнтао через пару секунд пробормотала: – Это добром не кончится..

***

Мальчик с повязками, сидел на коробке в одном из переулков, рассматривая украшения которые он украл у своих спасителей. Он то поднимал, то елозил их меж пальцев. Красная серьга была такая красивая, что завораживала одним лишь взглядом. Он никогда не видел настолько прекрасную сережку. А маленькая заколочка ввиде серебренного цветочка и маленькой-маленькой бабочкой на ней? Глаз невозможно отвести! Он никогда и никому не отдаст эти самые дорогие вещи в его жизни.

Никогда и никому.