Главный рейс

***

Юнги проснулся резко, будто его выдернули из чего-то тяжелого и вязкого. Сон не отпустил — остался внутри, осел неприятной тяжестью в голове и теле. Он не помнил, что именно ему снилось, но ощущение было таким, словно он всю ночь не отдыхал, а работал, куда-то шел, что-то тащил, пытался догнать и не мог. Глаза открылись с усилием. Потолок был серым, тусклым, будто тоже устал вместе с ним. Он не сразу понял, сколько времени прошло. Телефон лежал где-то рядом, но тянуться к нему не хотелось. Хотелось просто лежать и не двигаться, но в голове уже начинало зудеть понимание — он опаздывает. Юнги с трудом сел, провел ладонью по лицу, ощущая сухость кожи и неприятную липкость на губах. Он скинул с себя одеяло, попытался встать — и в тот же момент нога зацепилась за край ткани. Всё произошло слишком быстро. Тело дернулось вперед, равновесие исчезло, и он с глухим звуком рухнул с дивана. Удар пришёлся лбом прямо в угол тумбочки. На секунду всё потемнело. Не полностью — просто будто мир на мгновение отступил назад. В ушах зазвенело. Он замер, не сразу понимая, где он и что произошло. Боль пришла не сразу — сначала тупая, давящая, потом резкая, пульсирующая. Он медленно поднял руку и коснулся лба. Пальцы сразу стали влажными. Юнги отнял ладонь и посмотрел на неё. Кровь. Тёмная, густая, она быстро собиралась на коже, растекалась по пальцам. Он моргнул, будто надеялся, что это исчезнет, но ничего не изменилось. Он поднялся не сразу. Сначала сел на пол, уперевшись рукой в холодный паркет, затем, с усилием, встал. Голова слегка кружилась. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках. В ванной было холодно. Свет резанул глаза. Юнги подошёл к зеркалу и остановился. Оттуда на него смотрел человек, которого он не хотел узнавать. Лицо было бледным, под глазами тени, будто их вдавили в кожу. Лоб рассечён, кровь уже стекала тонкой линией вниз, проходя через бровь и к виску. Волосы растрёпаны, взгляд расфокусирован. Это был не просто уставший мужчина. Это был человек, который не справляется. Юнги долго смотрел на своё отражение, не двигаясь. Потом, почти машинально, открыл кран, намочил полотенце и прижал к ране. Боль стала острее, но он не отдёрнул руку. Просто стоял и держал, пока кровь не начала замедляться. Он не думал ни о чем конкретном. Мысли были где-то рядом, но не оформлялись. Время уходило. Когда он наконец вышел из квартиры, уже было ясно — он опаздывает. На улице было сыро. Воздух давил тяжестью. Юнги шел быстро, почти не поднимая взгляда, машинально проверяя карманы — ключи, телефон, кошелек. Всё было на месте. До машины он дошёл за несколько минут. Дёрнул дверь, сел за руль, вставил ключ. Тишина. Он попробовал снова. Стартер щёлкнул, но двигатель не отозвался. Юнги замер, сжимая руль. Потом выдохнул сквозь зубы и попробовал ещё раз. Результат был тем же. Аккумулятор сел. Он опустил голову, уткнувшись лбом в руль, стараясь не задеть рану. Несколько секунд просто сидел так, не двигаясь. Потом резко выпрямился, вытащил ключ и вышел из машины, хлопнув дверью чуть сильнее, чем хотел. Время уже поджимало. До остановки он почти бежал. Автобус стоял, двери уже были открыты. Люди заходили плотной толпой. Юнги протиснулся внутрь, стараясь не задевать никого, но места почти не было. Воздух был тяжелым, чужим. Кто-то толкнул его в бок. — Совсем невоспитанные пошли, — раздражённый голос прозвучал прямо у уха. Он повернул голову — пожилая женщина смотрела на него с явным недовольством. Юнги ничего не ответил. Просто отвернулся, стиснув челюсть. Автобус тронулся. Толпа сжалась сильнее. Чьи-то локти, чужие плечи, резкие движения на поворотах. Он попытался удержаться, но в какой-то момент почувствовал, как из руки выскальзывает кошелёк. Он не успел его удержать. Тот упал вниз. Юнги сразу наклонился, но пространство было слишком тесным. Кто-то наступил на край, кто-то пнул его дальше. Кошелёк раскрылся, и всё содержимое высыпалось на грязный пол. Карточки, купюры, мелочь. Он опустился ниже, почти согнувшись пополам, пытаясь собрать всё обратно. Люди вокруг продолжали двигаться, не обращая внимания. Чьи-то ноги проходили совсем рядом, задевая его плечи. Никто не помог. Юнги собирал всё по одной вещи, торопливо, неловко. Пальцы дрожали. Монеты ускользали, карточки скользили по полу. Автобус резко затормозил. Он едва удержался, чтобы не упасть снова. Когда он наконец поднялся, сжимая кошелёк в руке, дыхание уже сбилось. Он попытался оглядеться, но понял почти сразу — его остановка уже осталась позади. Двери открылись на следующей. Юнги рванул к выходу, протискиваясь через людей. — Куда прёшь! — кто-то крикнул ему вслед. — Толкается ещё! Он не обернулся. Он почти вывалился из автобуса, едва удержавшись на ногах. Двери закрылись за спиной, и транспорт уехал, оставляя после себя только глухой шум. Юнги стоял несколько секунд, тяжело дыша. Потом сорвался с места. Он бежал обратно, чувствуя, как в груди начинает жечь, как кровь снова пульсирует в ране на лбу, как одежда липнет к телу. Шаги становились тяжелее, но он не останавливался. Он уже знал — он опоздал. Но всё равно бежал. Юнги добежал до офиса, когда дыхание уже рвалось из груди короткими, резкими толчками. Горло саднило, во рту было сухо. Он толкнул дверь, вошёл внутрь, и тепло помещения сразу показалось чужим, тяжелым. Он остановился у входа на секунду дольше, чем следовало. Пытаясь выровнять дыхание. Пытаясь привести себя в порядок — хотя бы внешне. Не получилось. Рубашка прилипла к спине, ворот был сбит, волосы всё ещё лежали неровно, а на лбу — уже подсохшая, но всё ещё заметная полоска крови, которую он так и не успел нормально обработать. Она стянула кожу, напоминая о себе при каждом движении. Когда он прошёл дальше, разговоры стихли не сразу, но постепенно начали глохнуть. Несколько человек подняли головы. Кто-то просто посмотрел — быстро и безразлично. Кто-то задержал взгляд. И в этом взгляде было что-то, от чего Юнги стало не по себе. Не раздражение. Не злость. Жалость. Он отвёл глаза первым. Сел на своё место, бросил сумку, попытался включить компьютер, но пальцы двигались медленно, будто не слушались. Внутри уже нарастало ощущение, что что-то не так. Не просто обычное напряжение рабочего дня. Что-то другое. — Все в переговорную. Сейчас. Голос прозвучал резко. Юнги вздрогнул почти незаметно. Встал, провёл рукой по лицу и пошёл вместе со всеми. В помещении было тесно. Люди занимали места молча. Без обычных переглядываний, без тихих разговоров. Воздух стоял неподвижно. Начальник зашёл последним. Закрыл дверь. И сразу начал. Без вступлений. — Начнём с проекта по последнему кварталу. Юнги напрягся. Внутри что-то неприятно сжалось. — Мы получили отчёт. И результаты… — короткая пауза, — неудовлетворительные. Юнги моргнул, не сразу понимая. Неудовлетворительные? Он провёл над этим проектом месяцы. Перепроверял, переделывал, сверял цифры до ночи. — В отчётности обнаружены серьёзные расхождения. В комнате стало тише. Юнги почувствовал, как холод начинает подниматься изнутри. — Ответственный — ты. Взгляды повернулись к нему. Слишком резко. Он открыл рот, но слова не вышли сразу. — Это ошибка, — наконец произнёс он, голос звучал хрипло. — Я всё проверял. Там не может быть… — Может, — перебили его. Начальник даже не повысил голос. Но в этом спокойствии было больше давления, чем в крике. — Документы указывают на обратное. Юнги сжал руки. Он уже понимал. Слишком быстро. В памяти всплыло лицо. Тот самый коллега, которого он прикрывал. Несколько раз. Закрывал его недочёты, перепроверял за него, исправлял молча, чтобы не выносить наружу. Доверял. Теперь всё встало на свои места. — Это не моя ошибка, — сказал он тише, но уже твёрже. Начальник посмотрел на него дольше. — Тогда объясни, почему твоя подпись стоит под финальной версией? Юнги замолчал. Ответ был очевиден. Потому что он доверился. Потому что не проверил ещё раз. Потому что устал. — Молчишь, — спокойно произнёс начальник. И это прозвучало хуже любого обвинения. — Знаешь, в чём проблема? — он сделал шаг вперёд. — Ты выдохся. Юнги поднял взгляд. — В сорок лет так ошибаться… — короткая пауза. — Может, тебе место не здесь? Слова легли тяжело. Без эмоций. Как факт. Кто-то отвёл глаза. Кто-то сделал вид, что смотрит в документы. Никто ничего не сказал. Юнги стоял, не двигаясь. Он чувствовал, как внутри что-то медленно оседает. Не взрывается. Не ломается с треском. Просто опускается вниз. — С этого момента ты отстраняешься от проекта, — продолжил начальник. — Дальнейшие решения по твоей позиции будут приняты позже. Это означало одно. Он уже почти не здесь. Совещание закончилось так же резко, как началось. Люди начали выходить, тихо, избегая лишних взглядов. Никто не подошёл к нему. Никто не сказал ни слова. Юнги остался на месте на несколько секунд дольше. Потом вышел. Рабочий день продолжался. Только для него он уже пошёл куда-то в сторону. Он сидел за столом, глядя в экран, не видя текста. Пытался собраться, открыть файлы, проверить хоть что-то, но мысли расползались. Телефон завибрировал. Он машинально взял его. Уведомление. Он открыл. И сразу почувствовал, как внутри что-то неприятно холодеет. Сообщение из налоговой. О задолженности. Юнги перечитал ещё раз. Медленно. Потом ещё. Текст не менялся. Он сразу набрал номер. Гудки. Один. Второй. Потом тишина. Сброс. Он попробовал снова. То же самое. Ещё раз. Недоступно. Он опустил телефон на стол, но рука осталась лежать рядом, будто он не до конца отпустил его. Внутри начало нарастать ощущение, которое сложно было назвать. Это не была паника. Не страх. Это было чувство, что пространство вокруг сужается. Он резко встал. Ему нужно было ехать туда. Разбираться. Пока это не стало хуже. Юнги направился к кабинету начальника. Постучал. — Да. Он вошёл. — Мне нужно уйти, — сказал он сразу. — В налоговую. Срочно. Начальник поднял на него взгляд. — Сейчас? — Да. Короткая пауза. — Ты издеваешься? Юнги сжал челюсть. — У меня проблема с налоговой. Счета заблокированы. — И ты решил вспомнить об этом посреди рабочего дня? Голос стал холоднее. — Ты вообще работаешь? Или у тебя всё так — по факту? Юнги ничего не ответил. — Ты не мог запланировать это заранее? — Я только что узнал. Начальник смотрел на него несколько секунд. Долго. Оценивающе. — Ты и так на грани, — наконец сказал он. — И сейчас просишь уйти? Юнги стоял прямо. Не отводил взгляд. — Мне нужно это решить. Тишина повисла тяжело. — Ладно, — резко сказал начальник. — Иди. Юнги едва заметно выдохнул. — Но, — добавил тот, — выйдешь в выходные. Оба дня. И без вопросов. Юнги кивнул. Ему уже было всё равно.

***

Юнги почти влетел в здание, когда автоматические двери только начали закрываться. Стекло с тихим шорохом разошлось, пропуская его внутрь, и он шагнул в помещение, едва удерживая равновесие. Грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание было рваным, сбитым после бега. Внутри было светло, слишком светло после улицы. Белые стены, холодный пол, ряды пластиковых стульев, на которых сидели люди с одинаково уставшими лицами. Воздух стоял неподвижно, пропитанный ожиданием и раздражением. Юнги на секунду остановился, оглядываясь, пытаясь понять, куда идти. Гул голосов, электронное табло с мигающими номерами, короткие сигналы вызова. Он подошёл к автомату, почти машинально нажал на экран, выбрал нужный пункт. Пальцы двигались быстрее, чем мысли. Аппарат выдал талончик с сухим щелчком. Он сжал его в руке. Номер. Он поднял взгляд на табло. Ещё несколько человек перед ним. Юнги отошёл в сторону, прислонился к стене, стараясь перевести дыхание. Лоб снова неприятно ныл. Пот стекал по виску, смешиваясь с остатками засохшей крови. Время тянулось странно. Слишком медленно и одновременно слишком быстро. Сигнал. Ещё один номер. Ещё. И вдруг — его. Юнги вздрогнул, будто его толкнули. Быстро оттолкнулся от стены и направился к окну, почти спотыкаясь. За стеклом сидела девушка. Молодая, с усталым выражением лица и взглядом, который не задерживался ни на чём дольше секунды. Она даже не подняла голову сразу. — Да, — произнесла она ровным, выученным голосом. Юнги положил талончик, наклонился ближе. — Я… получил уведомление, — начал он, стараясь говорить чётко, хотя дыхание всё ещё сбивалось. — О задолженности. У меня заблокированы счета. Сумма… там огромная сумма. Я хотел бы узнать, что происходит. Девушка наконец посмотрела на него. Коротко. Без интереса. — Ваши данные, — сказала она. Юнги быстро продиктовал всё, что нужно. Она начала вводить информацию, не торопясь. Клавиши тихо щёлкали под её пальцами. — Вам необходимо подать официальный запрос, — произнесла она через несколько секунд. Юнги не сразу понял. — Что? — Заполнить бланк. Ожидать ответа. — Подождите, — он чуть наклонился ближе, голос стал напряжённее. — Я сейчас здесь. Можно просто проверить? Может, это ошибка? — Только через запрос, — так же ровно ответила она. Юнги провёл рукой по лицу, задержав пальцы на переносице. — Пожалуйста, — сказал он уже тише. — Там очень большая сумма. У — Срок рассмотрения — до одного месяца. Он замер. — Сколько? — До одного месяца, — повторила она без изменений в голосе. Юнги на секунду закрыл глаза. Внутри всё сжалось. — Почему так долго? — он открыл глаза, в голосе появилась резкость. — Просто посмотрите, есть ли этот долг. Это же… это же база. Это же видно сразу. — Без официального запроса я не буду этого делать, — ответила девушка, не поднимая глаз. Юнги стиснул зубы. Пальцы сжались на краю стойки. Он уже не пытался держать голос ровным. — Пожалуйста, — сказал он. — Просто посмотрите. Это займет минуту. Мне нужно понять, что происходит. Она вздохнула. Тяжело. Демонстративно. Как будто он просил о чём-то невозможном. Несколько секунд она ничего не делала, потом всё-таки повернулась к экрану, щёлкнула мышкой, открыла нужное окно. Юнги замер, наблюдая за каждым её движением. Это действительно заняло меньше минуты. Она пробежала глазами по строкам, нахмурилась на секунду, потом без особых эмоций произнесла: — У вас нет задолженностей. Юнги не сразу осознал. — Что? — По налогам всё чисто. Он моргнул. — Но… — слова застряли. — Тогда почему… уведомление? — Ошибка программы, — спокойно ответила она. Юнги выдохнул. Резко. Почти шумно. Плечи чуть опустились. На секунду стало легче. Совсем немного. — Тогда… всё? — спросил он, неуверенно. — Нет. Ответ прозвучал сразу. Юнги замер. — Вам нужно заполнить заявление, — продолжила девушка, уже возвращаясь к привычному тону. — Приложить документы. Подтвердить отсутствие задолженности. Он смотрел на неё, не моргая. — И только после этого будет снята блокировка. Слова падали медленно. Тяжело. — Сколько это займет? — спросил он. — После подачи — до тридцати дней. Юнги тихо усмехнулся. Без радости. — Но… вы же только что посмотрели. Там ничего нет. — Да. — Тогда почему нельзя просто… снять блокировку? Девушка посмотрела на него так, будто он задал странный вопрос. — Потому что нужен официальный порядок. Юнги опустил взгляд на стойку. Пальцы всё ещё лежали на её краю. Костяшки побелели от напряжения. — Какие документы? — спросил он после паузы. Она начала перечислять. Монотонно. Чётко. Длинный список. Юнги слушал, но слова уже плохо укладывались в голове. Он кивнул в конце, хотя не был уверен, что запомнил всё. — Бланк возьмите там, — девушка указала в сторону. Он взял талончик, который всё ещё держал в руке, и медленно отошёл от окна. Шаги стали тяжелее. Внутри снова поднималось то самое ощущение. Будто выхода нет. Будто он бьётся о стену, которую нельзя сдвинуть. Юнги остановился посреди зала, глядя в никуда. Всё оказалось пустым. И при этом — ещё сложнее.

***

Голова была тяжёлой. Мысли — размытыми. Дом. Ему нужно было просто добраться домой. По дороге он вспомнил, что в холодильнике почти ничего нет. В памяти всплыло пустое пространство полок, пачка чего-то просроченного, бутылка воды. Есть хотелось, но это было странное ощущение — не резкое, не требовательное. Скорее слабое напоминание, что он всё ещё жив. Он свернул к магазину. Внутри было тепло и ярко. Слишком ярко. Он взял корзину и пошёл вдоль рядов, не особо вглядываясь. Просто брал что-то — хлеб, лапшу, что-то готовое, бутылку воды. Движения были медленными. Он подошёл к кассе, выложил продукты на ленту. Кассир пробивала их без слов. — Оплата, — коротко сказала она. Юнги достал карту. Провёл. Ошибка. Он нахмурился, провёл ещё раз. Тот же результат. — Не проходит, — сухо сказала кассир. Юнги замер на секунду. Потом вспомнил. Блокировка. — Попробуйте ещё, — сказал он, хотя уже понимал. Она провела карту сама. Тот же результат. — Оплаты нет. Очередь за его спиной начала двигаться. Кто-то недовольно вздохнул. Юнги открыл кошелёк. Пусто. Он смотрел внутрь дольше, чем нужно было. Потом закрыл. — Я… — голос прозвучал тихо. — Я не смогу оплатить. Кассир пожала плечами. — Тогда убирайте. Он начал складывать продукты обратно. Медленно. По одному. Руки двигались тяжело, будто каждая вещь весила больше, чем должна. Кто-то за спиной тихо цокнул языком. Кто-то пробормотал что-то раздражённое. Юнги не оборачивался. Он просто делал это до конца. Потом взял пустую корзину, поставил её на место и вышел. На улице было прохладно. Он остановился у входа, достал телефон. Мама. Он нажал вызов. Гудки. Один. Второй. Ответ. — Да? Юнги? Ты чего так поздно? Он замялся на секунду. — Я… просто хотел поговорить. Тишина. — Сейчас? Я занята. Давай потом. — Я ненадолго, — сказал он тихо. — Потом, — повторила она. — Не сейчас. Связь оборвалась. Юнги опустил телефон. Он стоял посреди улицы, не двигаясь. Плечи медленно опустились. В этот момент над головой раздался глухой раскат. Он поднял взгляд. И почти сразу начался дождь. Сначала редкий, тяжёлый. Капли падали на асфальт, оставляя тёмные пятна. Потом быстрее. Сильнее. Через минуту это уже был ливень. Вода ударяла по плечам, по голове, стекала по лицу, смешиваясь с потом. Одежда быстро намокла, прилипла к телу.

***

Когда он добрался до дома, обувь уже была промокшей насквозь. Он открыл дверь, вошёл внутрь. И сразу услышал шум. Глухой, непрерывный. Вода. Она была повсюду. Тонким слоем покрывала пол, отражая свет из коридора. Где-то дальше, из ванной, доносился сильный поток — трубу прорвало. Юнги сделал шаг внутрь. Вода сразу проникла в обувь. Холодная. Он прошёл дальше, не снимая куртку, не разуваясь. Из ванной вытекал поток, растекаясь по всей квартире. Где-то снизу начали стучать. Громко. — Вы там что творите?! — крик. Ещё удар в дверь. Юнги не ответил. Где-то коротко щёлкнуло. Свет мигнул. И погас. Темнота накрыла всё сразу. Остался только шум воды и стук. Потом просто опустил руку. Телефон остался включённым, освещая тусклым светом воду под ногами. Юнги сделал ещё шаг. И опустился на корточки прямо там, в коридоре. Вода колыхнулась вокруг. Он не двигался. Одежда липла к телу, холод пробирался внутрь, но он этого почти не чувствовал. Внутри было пусто. Слишком пусто. Сначала слёзы появились сами. Без звука. Просто потекли. Он не вытирал их. Они смешивались с водой на лице, исчезали, но появлялись снова. Грудь начала сжиматься. Дыхание сбилось. Он закрыл лицо руками. И тогда всё прорвалось. Без контроля. Юнги согнулся, плечи затряслись, звук вырвался сам — глухой, сдавленный, будто он пытался его удержать, но не смог. Слёзы текли сильнее. Он не пытался остановиться. Не пытался взять себя в руки. Просто сидел в темноте, в холодной воде, среди шума и чужих требований, и плакал. Долго. Пока не осталось сил даже на это.

***

Юнги проснулся не сразу. Сначала он просто открыл глаза, не понимая, где находится. Перед ним была темнота, разбавленная тусклым серым светом, пробивающимся из окна. Тело не слушалось, словно он и не спал вовсе. Потом пришло ощущение холода. Одежда всё ещё была влажной. Ткань неприятно липла к коже, и от этого по спине пробежала дрожь. Он медленно вдохнул. И вместе с этим вдохом вернулась реальность. Пол под ним был жёстким. Неровным. Где-то под щекой ощущалась липкость — он не сразу понял, что это остатки воды и грязи, в которой он так и остался лежать. Юнги тихо выдохнул и закрыл глаза на секунду. Потом всё-таки заставил себя пошевелиться. Он упёрся ладонями в пол, тяжело поднялся, почти сразу поморщившись — мышцы отозвались тупой болью. Спина затекла, шея не поворачивалась нормально. — …чёрт… Голос прозвучал хрипло. Он медленно выпрямился, чуть покачнулся, но удержался на ногах. В квартире было тихо. Слишком тихо. И только через несколько секунд он услышал раздражающий, резкий звук. Будильник. Где-то в комнате. Он стоял в коридоре, не двигаясь, и слушал, как этот звук режет тишину. Потом медленно повернул голову. Взгляд прошёлся по квартире. Вода всё ещё стояла на полу, хотя часть уже ушла. Повсюду — мокрые вещи, перевёрнутые предметы, разбросанные мелочи. Из ванной всё ещё тянуло сыростью. Света не было. Только утренний свет из окна, холодный, бледный, освещал беспорядок. Юнги смотрел на это долго. Не моргая. В голове не было ни одной чёткой мысли. Только один вопрос, который даже не оформился до конца. Это… и есть его жизнь?

***

Небольшая квартира Юнги, которая обычно казалась ему аккуратной, упорядоченной и вполне достаточной для одного человека, сейчас выглядела странно непривычно — словно кто-то перевернул внутри неё весь привычный порядок. Посреди комнаты на полу лежал раскрытый чемодан. Чёрный, аккуратный, почти новый. Он когда-то купил его несколько лет назад во время сезонной распродажи — не потому что собирался куда-то ехать, а потому что цена показалась выгодной. Чемодан всё это время стоял на верхней полке шкафа, покрываясь тонким слоем пыли и выполняя роль предмета, который вроде бы должен однажды пригодиться, но на деле годами оставался нетронутым. И вот теперь он лежал раскрытым. Юнги стоял перед ним, слегка сгорбившись, и держал в руках зубную пасту и одноразовый станок для бритья. Он смотрел на них с таким выражением лица, словно перед ним лежал сложный логический вопрос. Из телефона, лежащего на кровати с включённой громкой связью, звучал взволнованный голос его матери. — Юнги, я всё равно не понимаю! — голос женщины звучал напряжённо, почти дрожал от беспокойства. — Ты говоришь об этом так спокойно, как будто решил просто сходить в магазин! Это другая страна! Ты никогда раньше даже из страны не выезжал! Юнги медленно перевёл взгляд на чемодан. Потом снова на станок. Он слегка почесал затылок. — Мам, — спокойно сказал он, — люди каждый день куда-то ездят. — Но не ты! — тут же возразила она. — Ты никогда так не делал! И вдруг — отпуск! И вдруг — поездка! И ещё куда? В Европу! В Италию! Юнги, это на другом конце света! Юнги снова посмотрел на бритву. Он наклонился и положил её в чемодан. Потом взял зубную пасту. На секунду остановился. В голове вдруг возник новый вопрос. А её нужно брать? Он задумчиво нахмурился. В отеле… наверное, что-то дают. Наверное. Но вдруг нет? А если дают только маленькие тюбики? А если вообще не дают? — Ты меня вообще слушаешь? — донёсся голос матери. — Слушаю. Юнги положил зубную пасту рядом со станком. — Я просто не понимаю, что на тебя нашло, — продолжала она, теперь уже быстрее, словно опасения начинали выливаться одно за другим. — Ты ведь всегда всё планируешь! Всегда всё продумываешь! А теперь вдруг — бац — и билеты куплены! Отпуск взят! Юнги, а если что-то случится? А если ты потеряешь документы? А если заболеешь? А если тебя обманут? А если ты потеряешься?! Слова действительно начали сыпаться, словно из рога изобилия. Юнги терпеливо слушал. Он взял из шкафа стопку носков и аккуратно положил их в чемодан. — Мам. — Там же другой язык! — Мам. — А если ты не сможешь объясниться? — Мам. Он спокойно выдохнул. — Я взрослый человек. Всё будет нормально. На том конце линии повисла короткая пауза. — Ты едешь совсем один… — тихо сказала она. Юнги на секунду остановился. — Да. Он снова потянулся к шкафу. Из него появилась аккуратно сложенная стопка рубашек. Белые. Серые. Тёмно-синие. Юнги начал складывать их в чемодан одну за другой, привычно разглаживая рукав перед тем, как положить. — И на сколько ты едешь? — спросила мать. — На неделю. — На целую неделю?! Юнги! Он не ответил. Рядом с рубашками легли брюки. Пиджак. Юнги закрыл чемодан рукой, слегка прижимая вещи, чтобы уложить их плотнее. И вдруг замер. Он смотрел на чемодан несколько секунд. Потом медленно моргнул. И тихо пробормотал: — Чёрт. Рука потянулась внутрь. Он начал вытаскивать вещи обратно. Сначала пиджак. Потом брюки. Потом рубашки. Одна за другой они возвращались на кровать. — Юнги? — голос матери снова насторожился. — Всё нормально. Он провёл рукой по волосам. И тихо выдохнул. — Я… кажется… собираюсь как в командировку. Перед ним лежала аккуратная стопка офисной одежды. Юнги некоторое время смотрел на неё. Потом открыл шкаф снова. Внутри было пустовато. Он начал перебирать вешалки. Футболка. Ещё одна. Третья. Джинсы. И… всё. Юнги остановился. Он стоял перед шкафом и смотрел на одежду с лёгким недоумением, словно только сейчас по-настоящему осознал одну простую вещь. У него почти нет повседневной одежды. Большая часть гардероба состояла из рубашек, костюмов и брюк для работы. Он снова тихо чертыхнулся. — Что? — сразу спросила мать. — Ничего. Я позвоню позже. — Он закончил вызов и сосредоточился на сборе. Юнги взял футболки и джинсы. Аккуратно сложил их и положил в чемодан. Потом некоторое время смотрел на оставшуюся на кровати рубашку. Колебался. Потом всё-таки взял её. И тоже положил внутрь. — На всякий случай, — пробормотал он. Через несколько минут сборы закончились. Юнги сел на край кровати и посмотрел на чемодан. Тот выглядел… почти пустым. Он нахмурился. Поднялся. Подошёл ближе. Заглянул внутрь. Чемодан был заполнен примерно на треть. Юнги медленно оглянулся на комнату. На шкаф. На комод. На полки. Он действительно положил туда практически все вещи, которые мог взять. Он снова почесал голову. И тихо пробормотал себе под нос: — …я точно ничего не забыл? Чемодан смотрел на него пустым аккуратным пространством, будто намекая, что в нормальном путешествии туда должно было поместиться гораздо больше жизни, чем у него оказалось. Юнги ещё несколько секунд сидел на краю кровати, глядя на него так, словно внутри лежало что-то гораздо более серьёзное, чем несколько футболок, джинсы и одна неуверенно затесавшаяся рубашка. В комнате стояла обычная вечерняя тишина его квартиры — та самая тишина, к которой он привык за долгие годы. Часы на кухне негромко тикали. Из соседней квартиры доносился приглушённый звук телевизора. Ничего не изменилось. И в то же время всё ощущалось немного иначе. Юнги медленно поднялся, взял чемодан за ручку и направился к двери.

***

Юнги стоял посреди зала и смотрел по сторонам так, будто попал внутрь какого-то огромного механизма. Высокие потолки уходили вверх на несколько этажей. Огромные стеклянные стены пропускали холодный утренний свет. Люди двигались во всех направлениях — с чемоданами, рюкзаками, дорожными сумками. Кто-то бежал. Кто-то стоял в очередях. Кто-то разговаривал по телефону на разных языках. Юнги медленно повернул голову. На огромном электронном табло сменялись строки с названиями городов. Париж. Лондон. Берлин. Токио. Рим. Его взгляд задержался на последнем чуть дольше. Он крепче сжал ручку чемодана. Юнги никогда раньше не был в аэропорту. Никогда. Все его командировки ограничивались поездками в соседние города. Пара часов на автобусе или поезде — и уже можно было возвращаться домой вечером того же дня. Самое далёкое путешествие в его жизни было много лет назад. Тогда он ездил с родителями к морю. Не на самолёте. На электричке. Долгой, шумной, с жёсткими сиденьями. Это было максимумом его географии. А теперь… Юнги стоял в центре огромного аэропорта, окружённый людьми, чемоданами, экранами, объявлениями и бесконечным движением. Он медленно повернул голову. Слева была длинная очередь к стойкам регистрации. Справа люди проходили через рамки безопасности. Где-то сверху раздалось объявление на английском, потом на корейском. Юнги слегка моргнул. Его взгляд был немного ошарашенным. Он выглядел человеком, который неожиданно оказался в месте, существование которого раньше видел только в фильмах. Юнги медленно выдохнул. Потом тихо пробормотал себе под нос: — …ладно. И сделал осторожный шаг вперёд, стараясь выглядеть так, будто он точно знает, что делает. Некоторое время Юнги просто стоял посреди огромного зала, пытаясь сделать вид, что он вовсе не потерян и что всё происходящее вокруг ему абсолютно понятно. На деле же он чувствовал себя человеком, которого внезапно поставили в центр сложного механизма и забыли выдать инструкцию. Люди вокруг двигались уверенно и быстро. Они почти не смотрели по сторонам. Кто-то катил чемоданы, кто-то проверял билеты, кто-то разговаривал по телефону и одновременно шёл к нужной стойке. Казалось, все здесь точно знали, куда им нужно идти. Все. Кроме него. Юнги медленно поднял голову и снова посмотрел на огромное электронное табло. Строк было много. Очень много. Города сменялись один за другим, рядом стояли какие-то цифры, буквы, время. Некоторые строки мигали, некоторые менялись. Юнги прищурился, пытаясь понять, как вообще читается эта таблица. Он достал телефон. Открыл электронный билет. На экране было написано: Seoul — Rome Ниже — номер рейса. Юнги снова поднял голову к табло. Он начал медленно скользить взглядом по строчкам. Лондон. Париж. Сингапур. Токио. Мадрид. Его взгляд двигался вниз. Потом вверх. Потом снова вниз. Через несколько секунд он слегка нахмурился. Табло казалось бесконечным. Он сделал пару шагов ближе. Потом ещё пару. Наконец его взгляд остановился. Rome. Юнги моргнул. Проверил номер рейса на телефоне. Потом снова на табло. Совпадает. Он чуть заметно кивнул сам себе. Хорошо. Пока всё понятно. Рядом с названием города стояла какая-то буква и номер. C12. Юнги несколько секунд смотрел на эту комбинацию. — …C12, — тихо повторил он себе под нос. Он оглянулся. Вокруг были указатели. Огромные таблички со стрелками. Но каждая из них показывала десятки разных направлений. A — C D — F Security Transfer Юнги медленно повернул голову. — Ладно… Он пошёл в сторону стрелки C. Через несколько минут он оказался у длинной линии стоек регистрации. Люди стояли в очередях, разговаривали, передавали паспорта сотрудникам. Юнги остановился в стороне. Он несколько секунд наблюдал за процессом. Человек подходил к стойке. Отдавал паспорт. Ставил чемодан на ленту. Получал какую-то бумагу. И уходил. Юнги кивнул. Похоже, это и есть то, что нужно. Он подошёл к одной из очередей и встал в конец. Через пару минут мужчина перед ним повернулся и посмотрел на табличку над стойкой. — Это очередь на Токио, — сказал он. Юнги медленно поднял голову. Над стойкой действительно висела табличка. Tokyo Он молча кивнул. — Спасибо. И спокойно вышел из очереди. Через минуту он уже стоял у другой. Через три минуты выяснилось, что это рейс в Бангкок. Юнги снова кивнул. Ещё через пять минут он наконец нашёл свою стойку. Очередь двигалась медленно. Юнги терпеливо ждал, наблюдая за тем, как люди перед ним проходят регистрацию. Когда наконец подошла его очередь, он немного неловко поставил чемодан на ленту. — Паспорт, пожалуйста, — сказала сотрудница. Юнги протянул паспорт и телефон с билетом. Женщина быстро пробежала глазами по экрану. Потом улыбнулась. — Ваш чемодан летит в Рим. Юнги слегка замер. — …чемодан? Она кивнула и указала на ленту. Чемодан уже медленно уезжал за перегородку. Юнги смотрел на него несколько секунд. Странное чувство возникло внутри. Его вещи… только что уехали куда-то без него. Сотрудница протянула ему посадочный талон. — Ваш выход C12. Посадка начнётся через час. Юнги взял бумагу. — Спасибо. Он отошёл от стойки и некоторое время просто стоял, рассматривая посадочный талон. На нём было много информации. Номер рейса. Место. Время посадки. Юнги аккуратно убрал его в паспорт. — Хорошо, — тихо сказал он себе. Теперь нужно идти к C12. Это звучало достаточно просто. Он пошёл в сторону указателей. Через несколько минут оказался перед длинной линией людей. Перед ними стояли металлические рамки. Люди снимали ремни. Доставали ноутбуки. Кто-то вытаскивал из карманов ключи. Юнги остановился. Нахмурился. Он несколько секунд наблюдал за происходящим. Потом медленно открыл свою сумку. Проверил, нет ли там чего-то… подозрительного. Закрыл. Снова посмотрел на людей. Они снимали куртки. Ставили сумки на ленту. Проходили через рамку. Юнги тихо выдохнул. — Понятно. Когда подошла его очередь, он положил сумку на ленту. Прошёл через рамку. Рамка запищала. Юнги замер. Охранник посмотрел на него. — Ремень. Юнги моргнул. — А. Он снял ремень. Попробовал снова. На этот раз рамка молчала. Через несколько минут он уже сидел в зоне ожидания у выхода C12. Огромные окна выходили прямо на взлётное поле. Самолёты стояли у терминалов. Один медленно двигался по полосе. Юнги сидел на пластиковом кресле, слегка наклонившись вперёд. Он смотрел на самолёты. Очень внимательно. В его жизни никогда не было момента, когда он вот так сидел бы в аэропорту, ожидая свой рейс. Честно говоря, ещё вчера утром он даже представить себе этого не мог. Он тихо выдохнул. Юнги поднялся с кресла в зоне ожидания, держа в руках небольшой рюкзак и документы. Его шаги были осторожными, чуть нерешительными, словно он вдруг оказался на чужой территории, где каждый знает правила, а он — нет. Люди вокруг двигались уверенно, почти бегом, направляясь к выходу на посадку. Он, естественно, попытался не отставать, хотя понимал, что просто наблюдает за ними, как актёр в чужом спектакле. — Boarding for Flight 612 to Rome, Gate C12 — раздался голос из динамиков. Юнги глубоко вдохнул. Его ладони слегка вспотели. Он ещё раз проверил билет, потом паспорт. Перекрестился мысленно и двинулся к телескопическому трапу, ведущему к самолёту. Первым он оказался на трапе. Он не сразу понял, куда нужно заходить — один коридор вёл вправо, другой — влево. Он посмотрел на пассажиров впереди и без особого понимания скопировал их движения: шаг влево, шаг вправо, покачивание сумки на плече, маленький кивок стюардессе. Когда Юнги переступил порог салона, его глаза округлились. Впереди тянулись ряды кресел, ярко освещённые светом потолочных ламп, над головой были полки для багажа, а в проходе стояли пассажиры, осторожно вталкивающие свои сумки в верхние полки, переговаривались с соседями, расставляли свои вещи. Юнги пошёл вперед медленно, повторяя движения окружающих: поднял руку, слегка нащупал полку, подставил сумку, аккуратно её толкнул, и та с мягким шуршанием встала на место. Он сделал шаг назад, кивнул кому-то рядом, как будто это был ритуал приветствия, и посмотрел вокруг, пытаясь найти своё место. — 27C, — промямлил он про себя, проверяя посадочный талон. Он прошёл по проходу, снова ориентируясь по людям: кто-то сел, кто-то протянул билет стюардессе, кто-то убрал рюкзак. Юнги аккуратно приложил билет к пальцу стюардессы, она улыбнулась, кивнула, он пробормотал «спасибо» и медленно опустился на своё кресло. Кресло было жёстким, но удобным. Он почесал затылок, положил рюкзак на пол, прислонив его к ногам, и аккуратно пристегнул ремень безопасности, наблюдая, как это делают другие пассажиры. Всё выглядело так легко, уверенно, естественно… а он повторял за ними с осторожностью, словно изучал инструкцию по выживанию. Юнги поднял взгляд вверх. Над головой мигали лампочки сигнальной панели, над каждым креслом — небольшие вентиляционные отверстия и лампы для чтения. Он тихо вдохнул, почувствовал запах свежей ткани кресел и слабый аромат чистящих средств, оставшийся после уборки. — Ого… — выдохнул он себе под нос. — Всё это… реально… происходит. Он снова посмотрел в проход, где люди уже уютно устроились, кто-то болтал с соседями, кто-то включал наушники. Юнги слегка покачал головой, улыбнувшись самому себе: он впервые в жизни сидел в настоящем самолёте, который через несколько часов увезёт его далеко от привычного дома, от привычной рутины, в неизвестность, где всё будет новым и ярким. Он аккуратно положил руки на колени, пытаясь осознать этот момент, пока самолёт медленно начинал подготовку к взлёту, а в голове Юнги уже витала мысль: «…это моё приключение. Я наконец начинаю его». Юнги чувствовал, как самолёт медленно покачивается на полосе, готовясь к взлёту. Он сжимал подлокотники кресла чуть сильнее, чем нужно, и тихо прикусил губу. Рядом пассажиры выглядели спокойно, привычно, будто делали это каждый день, а он впервые ощущал, что его жизнь буквально взлетает вместе с этим металлом. Двигатели завели ровный гул, который постепенно усиливался, вибрация пропитывала всё тело. Юнги почувствовал лёгкую дрожь под ногами и в груди — сердце забилось быстрее. Он поднял взгляд и на мгновение задержался на иллюминаторе, наблюдая, как светлые огни полосы под ними постепенно становятся длинной лентой, а земля начинает ускользать. Самолёт тронулся. Сначала медленно. Потом ускорение стало ощутимым, грудь прижалась к спинке кресла, и Юнги автоматически выдохнул, как будто освобождался от чего-то тяжелого. Он снова взглянул в иллюминатор, и город под ним начал постепенно уменьшаться. Знакомые улицы, дома, машины — всё становилось меньше, словно крошечные детали модели. Первые секунды взлёта были напряжёнными. Юнги чувствовал лёгкий страх, который смешивался с удивлением. Он инстинктивно прижимался к креслу и постоянно всматривался в иллюминатор. Каждое движение самолёта, каждое лёгкое покачивание, каждый звук механизмов казался ему чем-то новым и почти страшным. И вот началась турбулентность. Самолёт слегка подпрыгивал, кресло сжимало спину, а Юнги, не в силах контролировать дрожь, прижался к подлокотнику ещё сильнее. Он услышал тихий смешок соседа, не повернулся, а просто почувствовал, как сердце бьётся всё сильнее. Лёгкое напряжение сменялось удивлением: это ощущение было странно приятным. Он снова посмотрел в иллюминатор. Земля отдалялась. Высотные здания стали крошечными точками, улицы — тонкими нитями. И вдруг он заметил, как город постепенно раскрывается под ним, словно карта, которую можно развернуть. — Вау… — выдохнул Юнги, и голос дрожал от восторга. С каждым метром высоты, с каждой секундой, его страх смешивался с ощущением удивительной свободы.

***

Сам перелёт прошёл для Юнги почти как странный сон. После первого взлёта и первоначального восторга он постепенно расслабился. Самолёт уверенно держал высоту, вибрации стали привычными, двигатели — ровными и спокойными. Он позволил себе слегка откинуться на спинку кресла, опустил взгляд на рюкзак у ног и закрыл глаза. Сначала дышалось неловко, каждое движение казалось странным, а тело будто сопротивлялось, не привыкшее быть в воздухе так долго. Но постепенно удары сердца синхронизировались с ровным гулом моторов, и Юнги погрузился в сон. Его дыхание стало спокойным, мысли начали рассыпаться в хаотические образы — Сеул, лифт, чемодан, кофейня с выпечкой — все переплелись в одну длинную, странно мягкую цепь воспоминаний. Когда он открыл глаза, он сначала не понял, где находится. Солнце пробивалось сквозь иллюминаторы, золотистый свет окрашивал салон. Пассажиры вокруг уже начали поднимать свои вещи с полок, застёгивать ремни и готовиться к посадке. Юнги ещё несколько секунд сидел, чувствуя лёгкую дезориентацию. — Мы начинаем снижение, — объявила стюардесса с ровным спокойным голосом. Юнги слегка вздрогнул. Он смотрел в иллюминатор и видел, как земля постепенно приближается, становясь всё более чёткой. Крыши домов, извилистые улочки, редкие деревья — всё это казалось живым, почти осязаемым. Он чувствовал странное сочетание волнения и лёгкого страха: это действительно Италия, он летел далеко от дома, один, без плана. Самолёт тронулся по полосе, слегка покачиваясь, и Юнги инстинктивно сжал подлокотники кресла. Он наблюдал за другими пассажирами: кто-то улыбался, кто-то разговаривал по телефону, кто-то делал селфи. Юнги пытался повторять их движения, осторожно подтягивал рюкзак, проверял сумку с ручной кладью и невольно улыбался самому себе — он уже начал ощущать себя частью этого странного мира путешествий. Когда самолёт мягко приземлился, Юнги вздрогнул от тряски и тихого глухого удара шасси о полосу. Руки сжали ручку рюкзака. Он глубоко вдохнул, потом выдохнул. Внутреннее напряжение постепенно смягчалось. В голове мелькали обрывки мыслей: «Прилетел. Это действительно случилось. Я в Италии». Сначала пассажиры поднимались со своих мест медленно, осторожно. Юнги последовал за ними, пытаясь не отставать, но шаги казались чуть быстрее обычного — сердце колотилось от возбуждения, от неожиданности, от невероятности происходящего. Он видел, как кто-то ставит чемодан на полку, кто-то проверяет документы, кто-то быстро выбирается в проход. Юнги повторял движения за ними, осторожно скользя по проходу. Когда он вышел на трап и спустился на землю, он сделал первый шаг по итальянскому асфальту. Лёгкий ветерок коснулся лица, а запах чего-то непривычного — смеси свежего воздуха и теплого солнечного города — ударил в ноздри. Юнги замер, ощущая мгновение полного шока: это действительно Италия, Рим, он один, без знакомых, без привычного дома, без офисной рутины. Он прошёл к ленте выдачи багажа. Чемодан уже медленно катился по ленте, и Юнги, слегка держа рюкзак у себя на коленях, подхватил его с точностью и осторожностью. Всё было ещё страннее, ещё новее, но внутри него росло тихое чувство восторга и свободы. Он сделал несколько шагов в сторону выхода из аэропорта, глубоко вдохнул и слегка улыбнулся. — Ну что ж… — пробормотал он сам себе, слегка нервно, слегка восторженно. — Вот она… Италия. И толпа людей, шум, свет, запахи и ощущение нового мира — всё это накрыло его одновременно, оставляя лишь одно чувство: впереди — настоящее приключение.

***

Утреннее солнце уже давно поднялось над аэропортом, заливая огромную парковку и подъездные дороги мягким тёплым светом. Самолёты один за другим медленно двигались по рулёжным дорожкам, автобусы подвозили пассажиров к терминалам, а поток людей непрерывно входил и выходил из стеклянных дверей. Чон Чонгук стоял у ограждения напротив выхода из зоны прилёта и уже в который раз проверял телефон. Он приехал сюда почти три часа назад. В руках у него был небольшой планшет, на котором крупными буквами было написано имя семьи, которую он должен был встретить. Рядом лежал рюкзак, из которого торчала карта города и несколько буклетов с достопримечательностями. Всё было подготовлено — маршрут, места, где можно остановиться перекусить, точки для фотографий, даже короткие истории про старые районы Рима, которые он обычно рассказывал туристам. Он всё продумал. Но семья так и не появилась. Сначала Чонгук терпеливо ждал. Потом начал ходить взад-вперёд по тротуару. Потом сел на лавку. Потом снова встал. И вот теперь, спустя несколько часов, его телефон тихо завибрировал. Он сразу посмотрел на экран. Сообщение. От клиента. Чонгук открыл его. И несколько секунд просто молча смотрел на текст. Потом медленно выдохнул через нос. — Серьёзно?… Он перечитал сообщение ещё раз. «Наш рейс отменили, мы не сможем прилететь. Извините.» Чонгук закрыл глаза и тихо застонал. — Ну кто так делает… Он посмотрел на время отправки. Сообщение пришло… двадцать минут назад. Чонгук фыркнул. — Предупредить заранее было бы слишком сложно? Он опустил планшет, сложил его и сунул в рюкзак. Потом медленно подошёл к краю тротуара и сел прямо на бордюр у парковки. Несколько машин проехали мимо, кто-то тащил чемодан к такси, в воздухе пахло тёплым асфальтом и бензином. Чонгук достал из кармана пачку сигарет. Щёлкнула зажигалка. Он сделал первую затяжку и выпустил дым в сторону дороги. — Просто прекрасно… — пробормотал он. — Полдня жизни впустую. Телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя. Чимин. Чонгук сразу ответил. — Алло. — Ты где вообще? — голос друга был бодрый и немного насмешливый. — Ты же должен был уже вернуться. Ты говорил, что встретишь ту семью и максимум через час будешь свободен. Прошло уже… сколько? Три часа? Чонгук сделал ещё одну затяжку. — Они не прилетели. На секунду повисла пауза. — В смысле? — В прямом. Их рейс отменили. — И? — И они решили сказать мне об этом… — Чонгук посмотрел на экран телефона, — …через три часа после того, как я приехал в аэропорт. Чимин громко рассмеялся. — Ну ты попал. — Очень смешно. — Ты реально всё это время там торчал? — Ага. Чонгук потёр лицо рукой. — Я стоял как идиот с табличкой. Чимин снова засмеялся. — Ну слушай… зато практика терпения. — Чимин. — Ладно, ладно. Чимин немного успокоился, но в голосе всё равно слышалась улыбка. — Я тебе говорил, что эта подработка странная. Чонгук закатил глаза. — Она нормальная. — Тогда почему ты каждый второй раз жалуешься? — Потому что люди странные. Он сделал ещё одну затяжку и посмотрел на огромный терминал аэропорта. Чимин вздохнул в трубке. — Слушай, я всё равно считаю, что ты мог бы найти работу получше. — Например? — Например в тренажёрном зале. Чонгук нахмурился. — Нет. — Да. — Нет. — Да! — Чимин засмеялся. — Ты видел себя вообще? С таким телом ты обязан крутиться перед людьми, показывать упражнения и соблазнять всех подряд. Чонгук поморщился. — Я не хочу никого учить. — Почему? — Потому что… — он замялся, — это странно. — Что именно? — Стоять перед людьми и объяснять им, как делать упражнения. Чимин фыркнул. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Чон Чонгук. — Что. — Ты одеваешься как самый крутой парень на районе. Чонгук посмотрел на себя. Рваные джинсы. Кожаная куртка. Тёмная футболка. Кроссовки. — И? — И ты говоришь, что стесняешься? Чонгук буркнул: — Это другое. Чимин рассмеялся. — Это не другое. Это кошмар. Чонгук покачал головой и снова посмотрел на поток людей, выходящих из аэропорта. Он медленно выдохнул дым, сидя на бордюре, лениво стряхивая пепел с сигареты, и слушал, как Чимин в трубке уже перешёл на свою любимую тему — планы на вечер. — Только не говори, что опять будешь отмазываться, — протянул Чимин подозрительно весёлым голосом. — Ты обещал прийти. Чонгук закатил глаза, хотя друг его, конечно, не видел. — Я не отмазываюсь. — Ты всегда так говоришь. — Нет. — Да. Чонгук фыркнул и провёл рукой по волосам. — Я сказал, что приду. — Вот! — Чимин почти подпрыгнул от радости даже через телефон. — Наконец-то! Потому что сегодня будет круто. Серьёзно. Там будет куча людей, музыка, и, — он понизил голос, — одна девушка, которая тебе точно понравится. Чонгук тихо застонал. — Чимин… — Что? — Я не иду туда знакомиться с кем-то. — Конечно идёшь. — Нет. — Чон Чонгук, ты буквально ходячая реклама флирта. — Спасибо. — Это комплимент. Чонгук уже собирался ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент его взгляд машинально скользнул к выходу из терминала. И он замолчал. Из автоматических дверей вышел мужчина. Азиат. На плече у него висел рюкзак, в руке он тянул чемодан на колёсиках. Он остановился буквально в нескольких шагах от дверей, будто неожиданно оказался на сцене и не совсем понял, что теперь делать дальше. Мужчина медленно повернул голову. Посмотрел направо. Потом налево. Потом снова направо. На лице читалось выражение лёгкого ошеломления. Чонгук прищурился. Он видел такое выражение сотни раз. Люди, которые впервые прилетали в Рим, часто выглядели именно так: немного потерянно, немного ошарашенно, словно мир вокруг вдруг стал слишком большим. Мужчина сделал пару неуверенных шагов вперёд. Снова остановился. Ещё раз огляделся. И затем, будто приняв первое попавшееся решение, просто направился к ряду такси. Чонгук медленно выдохнул дым. — Чимин… — пробормотал он. — М? — Кажется… я нашёл себе работу. — Что? Но Чонгук уже поднимался на ноги. — Потом перезвоню! Он быстро сбросил звонок, бросил окурок в ближайшую урну и почти бегом рванул через парковку.

***