Удушье

Crystal Castels - Suffocation

Crystal Castels - Alice Practice

Всё сломалось, причём слишком быстро и безвозвратно. Да, Сид знал, что он облажался, что наверняка разбил Полли сердце, что поступил как полный идиот, позволив своим эмоциям взять вверх и неразумно поддаться искушению в виде быстрого секса с Кэсси, которая отчаянно его любила, и доказать, всем друзьям, особенно Тони, что он не лузер, больше не девственник. Но стоило ли это того? Стоило ли напиваться до беспамятсва? Вестись на провокации Криса и Анвара? Пользоваться Кэсси и предавать Полли? Боже, как же это было похоже на запутанный клубок ниток. Точно такой же был у Дженкинсона в голове, когда он вновь посмотрел на свой LG Virgo, в надежде увидеть хоть какие-то изменения в системе уведомлений. Но, конечно же, это было очередной тщетной попыткой. Ни одно сообщение не было прочитано, ни один телефонный звонок не был отвечен, от чего Сид впадал в отчаяние. Уайт ясно давала понять, что не хочет больше видеть его в своей жизни. Болезненное расставание, со всеми вытекающими последствиями, было не единственным триггером парня на данный период времени. Недописанная курсовая висела мёртвым грузом на шеи Дженкинсона, так же как и недопуск к экзаменам. Натянутые отношения родителей, их наигранная семейная пара в глазах деда и остальной родословни подпитывали тлеющий фитиль агонии парня. Но добивающим компонентом этой ядерной смеси стало то, что Сид не мог себе представить ещё ближайших десять-пятнадцать лет. Отца он нашёл в гостиной. Инфаркт в сорок семь лет. Между его пальцев всё ещё была зажата сигарета, а в другой руке бокал с недопитым виски, словно он копировал образ Тони Монтана из фильма «Лицо со шрамом». Дженкинсону показалось, что в его черепе пробили дыру, от чего мозг быстро вытек, не успев донести до сознания парня импульсы, которые помогли бы ему понять произошедшее. Однако ноги Сида оказались более независимыми, поэтому, пока толпа просветлённых только надивгалась, парень уже был в аудитории колледжа. Полли не было никакого дела до смотряющего в пустоту немигающим взглядом Дженкинсона, который, по её мнению, наверное в очередной раз обкурился, либо закинулся лсд, как Майлс или Стонем. Но увидев последних двоих в добром здравии, Уайт впервые посмотрела на Сида дольше, чем на просто шесть секунд. Его состояние было нечитаемым, но очевидно нездоровым. Полли пришлось потратить почти всю пару на то, чтобы прийти хоть к какому-то убедительному умозаключению и объяснять поведение Дженкинсона. Но звонок сбил её с очередной, уже бредовой мысли, которую она сразу же попыталась забыть, снова пытаясь внушить себе равнодушие к бывшему возлюбленному. Конечно же, у неё это плохо получалось. Любовь была слишком глубоким или даже губительным чувством для Уайт. Она, сколько бы и не пыталась быть гордой, не могла разлюбить Сида, даже несмотря на измену и боль, которую, по факту, испытывали они оба. Появление парня в клубе было неудивительным фактором, но с другой стороны, его отрешённость и некая заторможенность в прострации не внушали доверия. Но вскоре музыка, толпа и цветной свет увели все внимание девушки на несколько часов. Пока.. — А теперь, встречайте... Crystal Castels! — не раздался голос в динамиках. Затем порыв танца толпы и ироничное повторение строки «scars will heal soon», словно волной заставили оказаться Дженкинсона и Уайт прямо друг перед другом. Полли пару мгновений смотрела в затылок Сида, его отстранённость было трудно не заметить в экстазе шумных тел. Искажённый голос Элис Гласс, её срывающиеся крики словно спровоцировали крики внутри души самого Дженкинсона, и ему явно стало дурно. Внезапно он вдруг понял, что всё это действительно реально. Пьяные подростки вокруг, переливающийся серпантин на стене в виде занавески, упоротый диджей, прыгающий в своей конченной жёлтой кепке. А также мёртвое тело отца в гостиной, его пустой взгляд, холодные пальцы было не фантазией маленького Сида, который боялся темноты, или кошмаром, который снился ему три дня назад. Дыхание сбилось, а сердце как будто увеличилось в размерах и пыталось вырваться из тесной грудной клетки. Стало резко жарко, а затем также резко руки начало трясти от озноба. Горячие слёзы тут же скатились по щекам, как только парень прикрыл глаза. И вновь перед ним всплыло белое лицо Дженкинсона старшего. Сид не думал, когда обернулся, не думал, когда увидел Полли, с узнаваемым беспокойством и волнением на лице, которое было точно таким же, как, в младшей школе, когда парня задирали одноклассники. Или когда Сид купил травы на сто грамм, а по итогу, его чуть не убили. Ей вновь было «не похуй». Уайт вновь оказалась рядом. Им обоим уже было плевать на то, что они расстались. Их тела инстинктивно прижались друг к другу, быстро сократив расстояние в пару шагов, дней, недель, в крепком объятии, наполненом болью, отчаянием и тоской. Сид был сломлен, настолько, что не мог даже говорить, но Полли и не нуждалась в его словах, чтобы понять, что случилось, что-то очень серьёзное и ужасное. — Отец... — единственное, что смог вымолвить дрожащим и хриплым голосом Дженкинсон, прежде чем его сотрясло от рыданий, а пальцы крепче впились в тонкую ткань блузки девушки. Мелодия звучала всё искажённее, а толпа становилась всё больше. Одинокий островок плитки, размером два на два, был укрытием для этой несчастной пары. — Сид.. Я рядом, я здесь.. — шептала Уайт, словно пыталась вытащить парня из той проклятой гостиной. Дженкинсон зарылся лицом в шею Полли, плача и вдыхая запах тех самых духов с вишней. Как же они сводили его с ума, и девушка помнила это. Губы Уайт периодически целовали эти мягкие тёмно-русые волосы, задевая также висок. Руки словно парализовало, не позволяя ни одному из них отстраниться, пожар души слился воедино. По ощущениям прошло около пяти часов, когда к ним подошёл Тони, и они вместе уехали на адресс Дженкинсона. Тихий стук, а затем скрип двери спальни вывел Сида из очередного бесконечного потока мыслей. Отца уже увезли в морг, а на улице начало рассветать. Кровать рядом с парнем протяжно скрипнула, но Полли не обратила на это внимание. Уайт уже хотела что-то сказать, но как только они пересеклись взглядом, их тела вновь оказались вместе, в тех же объятиях. — Не уходи больше... Прошу... — прошептал Дженкинсон. Его голос впервые был настолько хриплым и тихим. — У меня уже больше никого нет.. Сид медленно посмотрел ей в глаза. — Умоляю, прости меня Полли... — его голос дрогнул. Карие глаза смотрели в зелёные с искренним раскаянием и видели надломленную веру. — Я ничего не забыл.. Ни твою боль, ни моё предательство.. — снова в голове пронеслась та блядская ночь. — И я уже искупил вину.. — добавил последнее он. Его ладонь аккуратно коснулась нежной щеки Уайт. Она медленно прильнула к прикосновению, от чего у Дженкинсона внутри всё сжалось. — Я люблю тебя, Сид.. Словно ничего не было. Ни измены, ни трёхнедельного молчания, ни бессонных ночей, наполненных воспоминаниями с горьким привкусом. Теперь только знакомые губы встречались в отчаянном, долгожданном поцелуи, смывающем и прощающем всё.