Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

Италия встретила их, на удивление, достаточно прохладным первым днем сентября. По прогнозу — ветрено и облачно. Не слишком хорошая погода для морских прогулок. Над водной гладью, которую тревожили нагоняемые ветром волны, клубились серые тучи. Было всего 7 часов утра. Драко привык рано вставать. Выработанный годами режим не дал и сегодня организму встрепенуться часика так на три позже. Малфой жутко не выспался, но и дольше оставаться в постели тоже не мог. Драко осознавал: если заснёт вновь, то весь день будет злить каждый шорох. — Ёбаное министерство, — стало первой фразой, когда он опустил голые ступни на прохладный ламинат и прошел к выходу на общий балкон. Поднявшийся ветер заставил дверь захлопнуться и зажевать штору, кольца которой теперь стучали друг о друга при каждом порыве. Теперь он пил зеленый чай, глядя на простирающееся синее полотно моря. Над водой восьмеркой кружили птицы. Была абсолютная тишина, разве что волны приятно ласкали слух и чайки никак не унимали своих утренних перекриков. Сделав еще один глоток, Драко откинулся на спинку плетеного кресла и прикрыл глаза. По рукам, закрытым длинными рукавами бежевого свитера, побежали мурашки, и он подумал, что зря не взял плед. В голове крутились мысли о прошлом вечере. А на языке невольно, словно фантом, возник вкус того смородинового чая. А на плече появилась некоторая тяжесть от кудрявой головы Гермионы. Можно было действовать. И ощущалась эта возможность странно. Можно не прикрывать действия вежливостью и дружескими жестами. Но вот перестанет ли Грейнджер удивляться? Нет. И Драко этого не хотелось. Ему нравились её горящие глаза, нравилась недоумевающая улыбка. Малфой знал, что еще рано: надо действовать аккуратно, однако в привычной манере. Несколько надменно, но тепло. Бросая колкости, но не скрывая желания сделать ей комплимент. Он знал, что не сможет больше бросать шутки, подобные прошлым. На юмор придется накрутить фильтр. Ехидного зверька внутри Малфоя это, в какой-то степени, удручало и разочаровывало. — Вот это я понимаю, погода для морских путешествий, — послышался голос Гермионы неподалеку. Драко повернул голову и заметил у перил Грейнджер. Она только проснулась: волосы находились в кошмарном беспорядке (вполне привычном). Легкую волну, которая была еще вчера вечером, сменил упругий завиток, путающийся сильнее прежнего. На Гермионе был огромный красный свитер и легкие длинные штаны, соприкасающиеся с полом. Она потянулась и выгнула спину, словно кошечка, подставляя лицо утренней прохладе. — Будешь чай? — поинтересовался он, зная, что Грейнджер вздрогнет, схватится за сердце и обронит пару матерных слов. — Малфой, ты будешь гореть в аду, — вместо приветствия отчеканила она, кутаясь в рукава свитера. Мурашки неприятно забегали по ногам. Гермиона сердито сдвинула брови, но все же села в соседнее кресло и взяла вторую кружку, уже наполненную до краев. Драко был уверен, что она тоже проснется в такую рань. Во-первых, он её слишком хорошо успел изучить за год совместного проживания в башне старост. Во-вторых, министерские привычки не щадят никого. Девушка одним взмахом привела волосы в порядок и поудобнее прижалась к плетению. Ступни, наполовину спрятанные в мохнатые фиолетовые тапочки, щекотал ветер. Гермионе было приятно, что парень ее ждал. Он всегда ждал и всегда знал, когда она появится. Они молча пили чай и смотрели на море, думая о своем. Почти каждый день в жизни Гермионы последние 4 года состоял из сравнительного анализа. Нелепого, неловкого, неуместного и, кажется, противоречащего кое-каким нормам морали. Гермиона сравнивала Драко и Рона. Мерлин, она иногда в моменте ловила себя на том, что делает это совершенно неосознанно. Абсолютно. Это происходило случайно. По инерции. Словно что-то неизбежное. Даже на собственной свадьбе. Гермионе вновь показалось, что она сошла с ума в тот момент. Девушка мельком пробежалась по блондину и вновь окунулась в свои мысли. Казалось безумием наслаждаться не мыслью о скором замужестве, а восхищением в глазах другого. В глазах Малфоя. Это до сих пор казалось безумием. Но после очередного глотка наваждение не прошло. Перед глазами раз за разом возникала сцена разочарования. Все надежды разбились об один взгляд. Взгляд Уизли. Верный ли выбор… Странная мысль, которая все же являлась предвестником. Предвестником, что Рон — не тот человек, с которым она хочет провести всю жизнь. Сидя сейчас на балконе с Малфоем, глядя на море и в тишине попивая чай, Гермиона смогла признаться себе, что ей было комфортно. За четыре последних года намного комфортнее с Малфоем, с его временами идиотским юмором, с его наглостью. С тем, как он умеет слушать ее и слышать. Комфортнее, чем с Роном, который создавал утопическую атмосферу раз за разом. Начиная с крайнего курса Хогвартса. Его ревность, холод, обидчивость… Он не слышал ее и не хотел этого. Возможно, если бы Гермиона признала это раньше, а не пыталась спасти столь бессмысленные отношения, счастье унесло бы её в эти края давным-давно. Глядя на начинающийся шторм, Гермиона словно пыталась найти ответы в морской пучине. Грейнджер сейчас признавалась себе во многом. Иногда ей попросту не хотелось идти домой. Гермиона знала, что к ним может внезапно наведаться миссис Уизли и вновь дать непрошенный совет по поводу приготовленных блюд. Может пожурить за лежащую на шкафах пыль и за разбросанные носки Рона. Знала, что Уизли может быть слишком уставшим, чтобы помочь ей после тяжелого дня. Знала, что может уйти с друзьями в бар, может вновь зацепиться за Малфоя, раздувая эту историю до космических размеров. Знала, и поэтому не хотела. С каждым его проступком до предложения вопрос о свадьбе давил сильнее. Будет ли она? Когда? Когда Рон сделал ей предложение, все стало очень даже хорошо. Но подготовка к свадьбе свела их общение к минимуму для тех людей, которые должны теперь и всю оставшуюся жизнь быть вместе большую часть времени. Гермиона не прятала свой пытливый ум, чтобы угодить всему его семейству. И она не теряла голову от мысли, что скоро станет Уизли, как теряли голову другие девушки, когда речь заходила про торжество и смену фамилии. Гермиона просто закрывала глаза, смотрела сквозь пальцы на все недочеты. Столько лет честной искренней дружбы привязали Рональда путами к ее сердцу. Гермиона не хотела идти домой. И поэтому оставалась в кабинете с Малфоем, которого никто не ждал дома, и помогала ему с бумагами. Рону говорила, что придёт поздно. А ему было все равно. Особенно последнее время, когда было, с кем провести время в пустом доме без невесты. Драко был вовсе не против составить компанию Грейнджер. Доставал из верхнего ящика дубового стола ее любимые шоколадные конфеты, а Гермиона заваривала душистый чай. И они, в большинстве случаев отложив недописанные документы, обсуждали все министерские сплетни, которые приносил за день Нотт, отправленных, по обычаю, ими далеко и надолго: «Всякой херней занимаешься вместо работы». И было свободно. И было легко. Не нужно следить за вылетавшими словами, за тем, нет ли более важных дел, более приличной темы; не слишком ли откровенный разговор. Гермиона знала, что Малфой её дослушает. Не было навязчивых мыслей, что так не должно быть. Их можно было назвать лучшими друзьями. Они знали друг о друге многое, почти все. Только вот личной жизни Драко не раскрывал. В общих чертах, больше, чем говорил репортерам, но истинной причины так никто и не знал. Причины, почему он так и не сделал в 20 лет предложение Астории Гринграсс, которая теперь все скалила на Гермиону белые зубки. Это было единственной темной, неизведанной стороной биографии Малфоя. Но Гермиона и не торопилась его расспрашивать. Знала, что отшутится. Знала, что её любопытство не сможет удовлетворить настолько маленькое количество информации. Поэтому избегала эту тему, считая, что он сам должен все рассказать, когда придет время. Темные тучи клубились над неспокойным морем. На улицах почти не было людей. Птицы низко кружили около берега, изредка пролетая над почти черной водой. Чайки кричали уже где-то далеко. Ветер трепал волосы и заставлял кожу покрываться мурашками. Горячий чай согревал изнутри. И сидящие рядом волшебники согревали друг друга очаровательным, спокойным молчанием. Когда остальные проснулись, на столе уже стоял свежий завтрак, над чашками с горячими напитками клубился пар; фрукты были вымыты, а Драко и Гермиона, удобно усевшись друг против друга, болтали о чем-то отвлеченном. Джинни удивленно переглянулась с друзьями. Теперь ясно, почему на улице собирается дождь. Они еще не убили друг друга, или это морской воздух так действует на ее сознание: перед глазами поплыли галлюцинации? Вообще, это было не так уж и странно. Единственная странность, что они ещё не обсуждают Уругвайские проблемы, которые послы вынесли прямо перед их трансгрессией на остров. Волшебники давно дружат, да и что мешает Гермионе с такой очаровательной улыбкой и заинтересованным взглядом сидеть напротив Малфоя, подперев голову ладонью? Ничего особенного. Обычная картина, которая крутилась у Джинни перед глазами с третьего курса, когда Гермиона, сама того не замечая, начала влюбляться в Рона. Мерлин, утащи меня в морскую пучину осьминог с восьмьюдесятью щупальцами! А давно ли? Когда все уселись за стол, Паркинсон предложила план на этот никудышный для пляжного отдыха дождливый день. — Давайте съездим в Милан на шоппинг? — Пэнси распределила по разрезанному вдоль круассану соленую карамель. Ее всегда идеальное каре сейчас было наспех заколото крабиком Джинни, который валялся среди вещей: тихо спиздил и ушёл, Джиневра… — Думаю, это отличная идея! Можем заскочить в разные города. Почему бы не поездить по идеальным трассам, а потом не пообедать в каком-нибудь ресторанчике! Мерлин, как же я скучал по Италии! Блейз любил свою страну и был рад помотаться по торговым центрам с безумными ценами. Его расслабляли такие походы, как бы это не звучало. Все детство Блейз шатался с миссис Забини каждое лето по разным дорогим магическим бутикам. Когда он научился считать деньги (а это случилось в очень раннем возрасте), стало легче выбирать одежду самому. Мама всегда говорила: «Чем дороже, тем лучше». Но с годами пришлось понять, что это не всегда так работает, и не всегда отчим попадается оооочень богатый. И не всегда на работе платят столько, сколько ты хочешь получать. Это уже разочарование каждого взрослого, имеющего почти целую семью за спиной. — Правительство поставило специальные дорожные знаки с пометками, — пояснил Теодор, видя недоумевающие взгляды Джинни и Гермионы. — Волшебник произносит заклинание перед знаком, и дорога переносит его к въезду в другой город, на определенный кусок трассы. И таким магическим образом, — интонация Нотта походила на разжевывание какой-то ну очень легкой темы для детей, — волшебники могут не париться с перемещением по стране и не тратить на это по целым суткам. Драко ждал Гермиону в машине еще 10 минут, потому что та не могла найти свой бежевый свитер. Малфою казалось, что прошла вечность, хотя он и не жаловался. Слизеринец оглядел идеально сохранившееся за столько лет «забвения» авто. Черный кабриолет очень даже ему приглянулся. В отдельном уголке сознания Драко хранил очень интересную заметку: какой Грейнджер хотела автомобиль. Либо Кабриолет, либо любой Мерседес из последних моделей. Парень усмехнулся, выстукивая пальцами по рулю одну магловскую песню, которая крутилась в машине по дороге в министерство от родителей Гермионы. Рыжий никогда в жизни бы не расщедрился на такую машину. А я прекрасно знаю, сколько он зарабатывает. Поттер не питается одним солнечным светом и порывами ветра. Вполне реально подарить Грейнджер машину. Важно лишь желание. — Прости еще раз. — Гермиона хлопнула дверью, убирая на заднее сиденье маленькую черную сумочку на золотой цепочке. Девушка поудобнее уселась в кожаное кресло и наконец кинула взгляд на Малфоя. Как обычно — в расстёгнутой на первые пуговицы идеально отглаженной белой рубашке и черном пиджаке — Драко сидел, опустив руки на руль. На левой покоились дорогие золотые часы. Из рукавов пиджака выглядывали красивые запонки с золотыми змеями, которые слизеринец носил ежедневно — ее самый первый подарок на его день рождения. На губах играла легкая ухмылка. Воздух пронизывало два аромата: один — мужской, стойкий, мягкий; другой — женский, цветочным шлейфом тянущийся от самых ворот дома. Что-то внутри Гермионы приятно затрещало, словно поленья в мерно разгорающемся камине, когда Драко лишь улыбнулся и произнес: «Я готов ждать тебя больше 10 минут, если ты так будешь выглядеть каждый раз». Малфой старался смотреть на дорогу, но непозволительно часто отвлекался на гриффиндорку. Мягкий бежевый свитер обволакивал ее стройный стан, ложась облаком и открывая вид своим кроем на изящные плечи и линию шеи. Девушка, как только они выехали, собрала упругие кудри в высокий пучок, поэтому пряди сейчас развевались на скорости, щекоча ее расслабленное лицо. Редко выглядывающее солнце бликовало на золотых серьгах, на тонкой короткой цепочке, которую отлично было видно. Докрашивала губы Гермиона уже в машине, смотрясь в небольшое карманное зеркальце, касаясь мягким цветом помады уголков. Было очень непривычно ехать по дорогам Милана с Малфоем, который расслабленно вел авто. Вскоре начался ливень, и поэтому, несколько промокнув от заставших их врасплох прохладных капель, пришлось вернуть крышу. Вода барабанила по машине, пока из магнитолы доносились довольно приятные, сменяющие друг друга популярные магловские мелодии. Волшебникам было комфортно молчать. Звук мечущихся по лобовому стеклу дворников, магнитола и шум дождя... Все сливалось в единую песню первого дня их отпуска, заглушая стук собственных сердец. На губы рвалась глупая улыбка. И Драко первый заметил это, в очередной раз откидываясь на спинку, когда они застали длиннющую пробку, в которой неподалеку затесались и их друзья. — Ты не думаешь о Уизеле? — внезапно спросил Малфой, барабаня пальцами по рулю в такт мелодии. Этот порыв был таким же внезапным как для него, так и дня нее. Гермиона, внимательно наблюдавшая за этими вроде непринужденными движениями, подняла на него глаза. — Думаю. Столько лет вкладывалась в эти отношения, чтобы в итоге оказаться в Италии в машине с самым завидным женихом магической Британии, который, по совместительству, портил мне жизнь семь лет. Интересно складывается жизнь. Драко лишь усмехнулся. — Возможно, это странно, — продолжила она после некоторого молчания, — но каждый раз я задумываюсь, что в дружеских отношениях комфортнее с выскочкой вроде тебя. Боже, зачем я говорю ему об этом… — Я знаю, барашка. — Драко улыбнулся Гермионе, и они продолжили поездку под их ежедневные перебрасывания колкостями. Барашка… Хорек непревращённый! — Мерлин, я думал, вы переубиваете друг друга, — произнес Блейз, как только Малфой, держа зонт над головой, подал руку Гермионе. Ведьма вложила ладонь, несколько стушевавшись. За столько лет все еще не привыкла, что мужчины могут обладать манерами. За спинами щелкнула сигнализация. — Сегодня это точно случится, я прямо чувствую. — Гермиона сказала это беззлобно, но все равно получила за колкость от Драко. Он ее ущипнул за бок. Наглая усатая морда! А ведь даже не упрекнуть ни в чем. Малфой, черт бы его подрал, вновь идеально выбрит и выглажен! Волшебники направились в огромный торговый центр, признанный лучшим в мире. Девушки переглянулись, предвкушая лучший в их жизни шоппинг. А парни лишь тяжело вздохнули, боясь представить, сколько одежды они отсюда увезут и поместится ли она вся в багажники их машин.