Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

На остров опустился густой предгрозовой туман. Драко проснулся с желанием не двигаться в течение дня. Вчера они вернулись достаточно поздно, не застали девушек. Разговоры, тысячи вопросов с разных сторон донимали Малфоя весь день. Парни, наблюдая его счастливую лыбу, принялись расспрашивать об отношениях с Грейнджер: как же все складывается? А Драко лишь слегка ухмылялся, разглядывая фигуру на лежаке. Девушка, откидывая голову назад, громко смеялась. Звон приглушало стекло, но его отчётливо было слышно. Драко любил её смех. Красивый, женственный. Рассказал все смято, кратко, сухо, но ситуация повернулась к Малфою сочной задницей, когда Блейз начал засыпать вопросами. Если не расскажу я, им расскажут эти ведьмы, которые давно все знают от Грейнджер. Как же. Заметил, как Поттер удивлялся его рассказу. Слушал с лёгкой улыбкой, потягивая сливочное пиво. И почему-то Драко становилось неловко от такого повышенного внимания, хотя в школьные годы он привлекал внимание всех; к Поттеру была лишь сухая ненависть, играло адским пламенем желание окунуть его очкастую голову в несмытый унитаз. Он смотрел с братским одобрением. — И что ты планируешь делать дальше? — Блейз смахнул несуществующую слезу. — Как ты повзрослел, мальчик мой! — трагизм скользили в его голосе. — Забини, иди на хер со своими шутками, — Малфой откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. — После того, как утром она ворвалась ко мне в душ... — Эх, если бы ты был посообразительнее... — Нотт, имей совесть, — огрызнулся Поттер, зло оглядывая Теодора, который тут же с широкой улыбкой на губах поднял обе руки в знак того, что сдаётся. — Вот после такого точно надо что-то делать. Забини громко рассмеялся, представляя эту картину. В его голове предстал голый друг и смущенная гриффиндорка. Малфой напротив немного побагровел, отчего Блейзу стало ещё смешнее. Красивый смех этого поганого итальянца заполнил всё пространство. Чуть позже к нему присоединились друзья. И лишь Малфою было не до смеха. Он закатил глаза, испепеляя парней злым взглядом. В машине его уже стебали. Но настроение стало настолько хорошим, что было уже плевать. Жара постепенно спадала. Открытый верх не давал расплавиться в душном авто. По радио крутили любимую песню Грейнджер, отчего улыбка стала ещё шире. Кажется, Драко до сих пор поражало, как за пару недель он полностью изменил свою жизнь. Интересно, как бы на это отреагировал отец? Передернуло. Захотелось стереть эту мысль. Драко опустил стопы на паркет, поежившись. В окна бил противный прохладный ветер. Чувствовалось, что через пару дней в Италии наступит осень. Несмотря на то, что на Сицилии она была мягкой, периодически плохую погоду это не отменяло. Главное, чтобы она не испортила завтрашние планы. На часах было уже девять утра. Тренировка сегодня отменялась. И холодный душ тоже. Драко не был себе врагом, хотя пару лет назад небольшая неудовлетворенность своим физическим состоянием его бы не остановила. Горячие капли расслабляли. Голову постепенно отпускало. Время от времени Малфой прислушивался к звукам за дверью, чтобы если что среагировать на Грейнджер. Сегодня тоже нужно будет ненадолго отъехать по делам, забрав её подруг. Усмехнулся. Где бы ещё он реализовал весь свой творческий потенциал? Не в авторских же зельях. Чуть позже послышался шелест крыльев. Уже летела утренняя почта. Малфой удивился, когда в открытую балконную дверь влетел потрепанный Сычик Уизли. "Малфой, Я получил письмо Гарри. Завтра буду с тортом. Все подготовили. Возможно, Гермиона не захочет меня видеть, но торт ей точно должен понравиться. Надеюсь, ты ничего не испортишь. P. S. Не стоит думать, что что-то могу испортить я. Р. У." Драко, сжав челюсти, смял в комок пожелтевший лист, увитый кривыми буквами. Поттер мог и напомнить, что торт поручили этому уроду. Конечно, все планировалось задолго до свадьбы, да и не в Италии вовсе. Но... Уизли? После всех обстоятельств?! Грейнджер собственноручно будет крутить вертел над их котлом в аду, обугливая пропорционально. Или до равномерной золотистой корочки. Тут уже все зависит от её предпочтений. Малфой накинул футболку и спустился вниз, надеясь, что Гермиона ещё не проснулась. Шёл лениво, нехотя. Серость поглощала. Будто окунулся в бочку с дождливым Лондоном, оказался между молотом черноты и наковальней мокрого асфальта. Мерзостная погода, которую он правда когда-то любил. — Ты и так обгорела, Даф, какой тебе пляж? — в громком вопросе Паркинсон была слышна усмешка. Девушка резала фрукты в цветастом фартуке. Рядом пил кофе Поттер, не отрывающий взгляд от слизеринки. Он тоже выглядел пожеванным. — Один слой волшебной мази, и у меня обалденный загар. Так что не надо тут, — Дафна поприветствовала друга улыбкой. — Думаю, вы все сейчас мне завидуете. Блейз самодовольно поиграл бровями. Драко дал другу пять. Иногда казалось, что подобного рода шутки в большинстве своём отпускает сам Забини, однако по счету, который он ведет уже достаточно долгое время, пока лидирует, конечно же, Нотт. Гермиона ещё не проснулась. Драко сделал кофе и уселся рядом с Поттером, который виновато пожал плечами, мол, такая договорённость была ещё до всего этого. Малфой тяжело вздохнул. Идиоты, подумал он про себя. Собрав остатки существующего в его душе этим утром дружелюбия, Драко решил обсудить кое-какие моменты, касающиеся завтрашнего дня. Девушки внимательно слушали, накидывая разные идеи. Это было действительно важно. Потому что Гермиона ни в какую не хотела отмечать этот день. И нужно было все сделать так, чтобы она до последнего ни о чем не догадывалась. Ребята стихли, как только на лестнице послышалось шаги. Ещё сонная, с влажными волосами, Гермиона спускалась вниз. Чтобы она ничего не заподозрила, Дафна начала говорить о лучах солнца, о море температуры парного молока. О том, что пасмурный Лондон вытягивал из неё все силы. — Я тоже не хочу возвращаться, — зевая, произнесла Гермиона и обняла Малфоя со спины, касаясь носом шеи и вдыхая приятный аромат геля для душа. Драко удивился. Положил ладонь на замок её рук. — Доброе утро. — Прикоснулась губами к его прохладной щеке. Что-то внутри Малфоя рухнуло. Перехотелось топиться в гневе на этого рыжего ублюдка. — Доброе, — тоже поцеловал в щеку, хотя губы были слишком близко. — Ты не хочешь сегодня весь день ничего не делать и читать книги? Она встала рядом, сверху вниз глядя на него. Глаза наполнены просьбой. Драко переформулировал: "Отложи все свои планы и почитай со мной книги, пожалуйста". Малфой усмехнулся, притягивая её к себе. Гермиона обняла его за шею, присаживаясь на выставленное колено. Вспомнила, как раньше сидела так на коленях дедушки, когда была маленькой. — Смотря какую книгу ты предложишь. Гермиона широко улыбнулась и, не сдержавшись, чмокнула его в уголок губ. Взгляд сразу засверкал. Так она смотрела только в полном книг помещении. Так она смотрела на него, когда помогала расставлять все книги Малфой-мэнора на четвертом этаже нового дома. Он использовался в качестве библиотеки с миллионом фолиантов. — "Преступление и наказание". Я знаю, что ты его ещё не читал. — Как же тебе мало нужно для счастья, — рассмеялась Джинни. Драко аккуратным движением убирал прядь с счастливого лица, другой рукой обхватывая талию. Такой злой, вечно недовольный Малфой, которого все обходили стороной после ссор с Грейнджер, сейчас держал её на коленях и светился улыбкой. Уизли всегда казалось, что мимические морщины появятся на мужском лбу от вечного хмурого выражения быстрее, чем Малфой достигнет подходящего для них возраста. Драко не был извергом, конечно, но когда он находился не в настроении, к ним в кабинет не стоило заглядывать. В Хогвартсе работали те же правила. Если Малфой и Грейнджер ссорились или спорили в коридорах, то все проходы к их башне нужно было обходить стороной. С лёгкой ухмылкой на сухих губах он все так же заглядывал в глаза Гермионы, не думая, какой вынос мозга им потом устроят друзья. Сидели спокойно и о чем-то негромко шептались. Было бы так постоянно, в министерстве всем стало бы жить намного легче. Джинни почти беззвучно притянула фотоаппарат и сделала снимок, пока они были увлечены друг другом. Поттер усмехнулся. Вспомнил, как на каждом семейном застолье Джинни делала снимки. Их была огромная куча. Сотни. Тысячи. Куча альбомов покоилась на полках почти у каждого члена семьи. Копии колдографий разлетелись, как тыквенный пуддинг в Большом зале. После завтрака Драко и Гермиона открыли балконную дверь в комнате девушки, улеглись под тёплым пледом и начали читать роман Достоевского, включив неосновной свет. За окном негромко стучал мелкий, только начинающий накрапывать, дождик. Запах сырости проникал в заполненную прохладой комнату, успокаивая нервы. В последние дни было слишком шумно. Слишком много эмоций, тревог, переживаний. Именно за это Гермиона и любила дождливые дни — они служили разгрузкой нервной системы после длительных испытаний её терпения и выдержки. От Драко пахло чем-то травяным. На волосах и подушках явно останется запах его стойкого парфюма. Улыбнулась, перелистывая страницу. Погода соответствовала содержанию. Серый Петербург, убийство, тяжёлые мысли главного героя... Они договорились останавливаться на определённых главах и страницах, чтобы обсуждать сюжет и делиться впечатлениями. Атмосфера согревала периодически сжимающееся сердце Гермионы. Они так и не обговорили статус их отношений. Друзья? Друзья с привилегиями? Влюбленные? Любовники? Пара? Странно, но Грейнджер сейчас это не волновало. Всегда требующую конкретики волшебницу устраивало, что Малфой лежит рядом, периодически касаясь ладони, чтобы она чувствовала его присутствие. Волшебнице нравилось, что Драко тактильный, словно ласковый жмыр. А ласковые жмыры встречались редко, примерно один к пяти. Роман поглощал. Иногда они спускались перекусить или обновить чайник с заваркой, сварить кофе или просто попить воды. Сквозняк гулял по дому, развевая тюль и скользя между зелёными листами комнатных растений. Драко время от времени отвлекал её от страниц книги: горячо целовал или, наоборот, медленно втягивал губами в игру, после которой они долго переводили дыхание и смеялись, пока Гермиона прятала лицо в складках пледа на его широкой груди. Наверное, ещё одна мечта сбылась в этом отпуске. Целый день читать с человеком, который поддержит эту сумасшедшую идею. Гермиона сама отложила книгу в сторону, не забыв положить закладку меж ещё не пожелтевших страниц, и прильнула к его груди, крепко обнимая. Драко рассмеялся от таких внезапный движений. — Какие мы смелые, Грейнджер. — Однако сам отложил томик на тумбочку, укрывая её в своих объятиях. Гермиона напоминала ему кошку. С шерстью шоколадного цвета. Грациозную и игривую. — Спасибо, что не отказал. — Я совершаю новые открытия. Оказывается, великая и громкоголосая глава отдела Грейнджер умеет говорить "спасибо" вместо "Это твои обязанности, Малфой, почему я должна благодарить тебя?" — слегка издевался он, зная, что Гермиону это повеселит. — Малфой, давай без этого. Я же знаю, каким ты можешь быть, — она протянула это, поднимая на него глаза. Большие карие глаза светились то ли от наслаждения этим днем, то ли от их совместного времяпрепровождения. Драко хотел, чтобы они светились так всегда. — Каким? Таким охеренным? — Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. Самовлюбленный кретин. — Почему я должен отказать, если знаю, что это доставит тебе удовольствие? — Теперь Малфой ответил серьёзно. Он поцеловал её в макушку и принялся перебирать волосы. Давно не было такого внутреннего баланса. Удовлетворение наполняло постепенно, с каждой минутой занимая все новый сантиметр его тела. — Знаешь, я как-то раз купила кучу новых книг, — Драко это не капли не удивило. Такое случалось не то, чтобы часто, а невероятно часто. Полки в их с Уизли жилище буквально ломились бы от книг, если бы не заклинание. — Было также сыро, серо, и я предложила Рону просто провести время вместе. Мне так хотелось отдохнуть от всего этого министерского шума. Приготовить вместе ужин, включить фильм, потому что читать предлагать это полный бред. Он огрызнулся и исчез в камине, даже не дослушав. Сказал, что у него какие-то срочные министерские дела. Гермиона ненадолго замолчала, проверяя, не злится ли Драко оттого, что она рассказывает это в такой момент. Но Малфою было все равно. Он так же перебирал пряди каштанового шелка меж пальцев, внимательно слушая. — Я знала, что ты согласишься, но все равно решила спросить. Вдруг у тебя появятся какие-нибудь срочные дела вроде отчётов по счетам компании. Драко улыбнулся ей в кудри и ещё сильнее прижал к себе. Так, чтобы она полностью почувствовала тепло его тела, немного согреваясь. Неприятный сквозняк ходил по комнате. — Нет ничего важнее тебя. — Негромкая фраза уверенным тоном слетела с губ. Дверь в этот момент прикрылась и зафиксировалась ограничителем. — Если ты хочешь почитать со мной старый русский роман, то почему бы это не сделать, если есть время? Почему я должен тебе отказывать, Грейнджер? Она оставила горячий отпечаток на его ключице, проводя ладонями по спине. Гермиона была слишком беззащитной на его фоне. Фарфоровой коллекционной куколкой в руке полутораметрового плюшевого медведя. Лежала и думала. Думала о Роне, который редко отвечал согласием на ее предложения. Он не позвал Гермиону ни на один романтический вечер наедине. Почти не делал комплиментов... Полтора года назад все казалось идеально. Пара месяцев после предложения тоже прошла достаточно спокойно. Эти волны нежности... Непостоянность. Приливы. Отливы. Штиль... — Ты всегда говорил, что у нас все будет хорошо. Зачем ты это делал, если испытывал ко мне что-то? — Есть одна русская поговорка, которая у меня ассоциируется с тобой уже несколько лет: "Любопытной Варваре на базаре нос оторвали", — усмехнулся Малфой, почувствовав, как Грейнджер ударила его ладонью по напряжённой спине. — Потерпи, и я отвечу на все вопросы, которые тебя интересуют. Высь заволокли тучи, закрашивающие серым цветом просторный мольберт небосвода. Силуэты гор размыла туманная дымка. В воздухе стояла духота. Гермиона кожей ощущала подкрадывающуюся грозу. Вдали уже звучали шумные раскаты грома, прокатывающиеся с грохотом по окрестностям Сицилии. Море было неспокойным. Крупные волны пеной разбивались о скалистые барьеры, омывая пляж и изредка унося за собой лежаки. Ветер прозрачными пальцами старался тщательно перебирать листву деревьев на территории их дома. Вода в бассейне тоже трепалась от резких порывов. После последнего дождя прошло около трех часов. Ещё пахло прелой листвой. Начал накрапывать мелкий прохладный дождь, отпечатывающийся на поверхности воды круговыми волнами. Запахло сыростью. К шуму волн и крику чаек прибавился звук капель, касающихся пока еще сочной, но уже редко желтеющей листвы. Молнии рассекли черноту, вспышками озаряя небосвод. Птицы все ещё громко кричали, прикладывая больше усилий, чтобы держаться в воздухе под тяжёлыми каплями. Начался ливень, укрывающий остров в прохладной влаге. Подкрадывалась осень, которую Гермиона так сильно любила. Драко отъехал по делам. Захватил Паркинсон, Нотта и Забини. Видимо, какие-то вопросы по документам компании. Грейнджер знала, что в Риме у него есть филиал. Надеялась, что до ужасного шторма они успеют вернуться. Завтра её день рождения. Улыбнулась, делая очередной глоток чая. Укутавшись в плед, она наблюдала за движениями порывистого ветра, роющегося меж лоз винограда. Вслушивалась в звуки дождя. На просторной террасе было светло. Бра мягко окутывали тёплым светом. В стекла, которые все же наколдовал по бокам Блейз, врезались и шустро стекали вниз капли косого дождя. Книга уже лежала в стороне с закладкой на последних страницах. Вспомнила, откидываясь на спинку плетеного кресла, как любила сидеть в общей гостиной у камина в такую погоду и листать старый томик классики под шум страниц очередного неизвестного чтива Малфоя. Гермиона боялась гроз, но сейчас спокойно принимала громкие раскаты, даже не дергаясь. Прикрыла глаза. Быстрый стук сердца опустился до размеренного. Хотелось вдыхать эту свежесть вечно. Гроза была более легкой. Солёной. Отрезвляющей и спокойной. Воздух наполнен запахом моря. В Лондоне дождь — вечная суета, беготня, мокрые плащи и неприятное ощущение мокрых волос, разметавшихся по плечам. Сковывающая серость. В Италии — свобода, прохлада и южный ветер. Гермиона улыбнулась. Было слышно мужской и женский смех, пробивающийся сквозь шум грозы. Очевидно, какая-то пара, не страшась бьющих в лицо капель, жарко целовалась и танцевала под дождём в насквозь мокрых вещах. Вспомнила, как когда-то тоже так радовалась сентябрьскому теплому дождю в Хогвартсе. Тогда вся округа уже золотилась огнём по краям увядающих листов. Джинни назвала её ненормальной. И Рона тоже. Они возвращались в замок насквозь мокрые. Малфой добавил, что она идиотка, которая может оказаться в больничном крыле, чему он будет несказанно рад. Много тёплых воспоминаний всплыло в мыслях, пока по навесу стучали капли. Было около девяти часов вечера, когда к Гермионе присоединилась Джинни. Подруга тихо вышла из дома и уселась рядом. Грейнджер поделилась пледом и наколдовала ещё одну кружку чая. — Как же здесь хорошо. Джинни притянула голову Гермионы к своему плечу. Та тихо рассмеялась и покорно поддалась. Пили чай, вслушиваясь в такт воды. За плотной пеленой уже почти ничего не было видно. Вдалеке громко чирикала птица. От Уизли всегда пахло выпечкой. Булочками с корицей или, как в последнее время, дорогими сладкими ароматами. Ванилью. Шоколадом. Медом. Сейчас в нос била корица, по которой так соскучилась Гермиона. Молли пекла восхитительные завитки. — Завтра нужно будет испечь что-нибудь с корицей, — произнесла она, чуть двигая голову на плече Джинни. Рыжая утвердительно кивнула и сделала глоток чая. Карьера спортивного журналиста выматывала только так. Портключи, трансгрессии, постоянное напоминание о её несбывшейся мечте. Но Джинни и не жалела. Любимая работа, постоянное движение, возможность позлословить, не нарушая этических норм. — Иногда кажется, что моя жизнь — маятниковые часы. — Внезапно Гермиона отстранилась и тоже взяла кружку в руки, согревая немного похолодевшие ладони. — Туда-сюда, туда-сюда. И гремят. Громко, отчетливо, как новости о каждом моем движении. Горькая улыбка скользнула на лицо. Непреодолимая тоска вновь защемила грудь. Тоска была по счастью, которое оказалось таким хрупким. — Все идет тихо, размеренно, спокойно. Время правильное, механизм работает. Но потом вдруг что-то обрывается. Какая-то шестеренка налетает на соседнюю, и маятник останавливается. Просто перестаёт двигаться из стороны в сторону. Его не могут починить. Устал. Изжил свое. Заводили его много-много раз, но последняя попытка схватиться за жизнь не увенчалась успехом. Джинни внимательно слушала, понимая, о чем идёт речь. Хотелось объятиями забрать всю её хандру. Все мысли, все горестные чувства. Обнять, укрывая от бед всего мира. Хватит. Натерпелась. — Наши с Роном отношения — старые маятниковые часы, в которых я, к сожалению, была маятником, — улыбнулась она с режущей печалью. Слог Достоевского оставил глубокий отпечаток. Дождь глухо стучал о дерево. Спускался струями с края навеса, рассыпаясь в серебристых брызгах о дощатый пол. — Это так странно, — продолжила она спустя некоторое время. — Никогда бы не подумала, что Драко — человек, в котором я так долго нуждалась. — Такое иногда бывает, — улыбнулась Джинни и сама положила голову на её плечо. В Гермионе она всегда чувствовала свою поддержку. Свою опору. И здравый смысл. — Ты наконец счастлива. С Роном или без него. Это не важно. Главное, найти человека, который будет любить за то, что ты просто есть. И не нужно лить слезы по прошлому. Не глядя на подругу, Джинни преградила путь солёной слезе, которая скатывалась по её левой щеке. Гермиона засмеялась. Слишком давно знали друг друга. Слишком давно дружили. — Я знаю, что это больно. Не представляю насколько, но точно знаю, что хуже Круцио. Просто будь счастлива, и все встанет на свои места. — Думала, что полюбить кого-то будет намного больнее. — Шмыгнула носом. — Но так только кажется. — Когда человек твой, неважно, сколько ты пережила боли в прошлом. Он не заставит тебя испытывать её снова. — Когда Джинни сказала последнее слово, серую пелену рассекла яркая ветвистая молния и по небу прошёлся громкий раскат. Будто Мерлин соглашался с ней. Гермиона уснула около одиннадцати часов, так и не сдержав обещание дождаться Драко. Малфой заглянул в её комнату после горячего душа. Промок, как пьяница, шедший из "Кабаньей головы" в непогоду. Дверь на балкон была распахнута почти настежь. Прохлада окутывала комнату. Открытая книга лежала корешком вверх, бра горели, а Гермиона, гусеницей завернувшаяся в тёплое одеяло, спала, разметав распущенные волосы по подушке. Драко был уверен, что завтра вновь будет очень жарко. Он прикрыл дверь, чтобы Гермиона не заболела. Положил между страниц закладку и поместил томик на прикроватную тумбу. Выключая свет, заметил, что она проснулась и уже глядит на него. — Прости, я не дождалась, — Гермиона сказала еле внятно и тихо, будто находясь во сне. — Ничего страшного, — он присел на корточки, разглядывая в темноте девичье лицо. Убрал мешавший локон, чтобы она не раскутывалась. — Я тебя люблю. Драко мягко прикоснулся к её губам. Ещё раз, и ещё раз. Гермиона прикрыла глаза, сонно растягивая губы в улыбке. — И я тебя люблю. Пролепетала она немного спутано, из последних сил. Тихо и искренне. Через пару секунд волшебница уже провалилась в глубокий сон, а Малфой ещё минут пять сидел у её кровати, улыбаясь, как идиот. Он понимал, что Гермиона этого завтра не вспомнит. Но в груди ярче загорелся огонёк нежности. Ночь была тихой. На море было пусто. Сверчки громко пели между собой, растягивая затейливые ноты. Италию окутал глубокий спокойный сон.