Байки Фредерика Уизли

искренне прошу —

смейтесь надо мной

      

Морозным декабрьским вечером одна тысяча девятьсот девяносто второго года в общую гостиную, безудержно хохоча и путаясь в ногах друг друга, буквально ввалились близнецы. Не обращая внимания на группу притихших, как мышь при виде ужа, младшекурсников, они размашистым шагом протопали к заботливо растопленному эльфами камину и плюхнулись в алые кресла. Джордж достал из большой квадратной сумки изрядно потрёпанную тетрадь и принялся что-то старательно вычерчивать, между делом переговариваясь с Фредом. Тем временем из дальнего угла коршуном наблюдал за ними, взолнованно кусая губы, Тим Бэттли — непоседливый двенадцатилетний мальчишка. Взгляд его прыгал по рыжим макушкам, а пальцы — по дубовому округлому подлокотнику, отстукивая едва уловимую дробь. Вдохнув поглубже, Тим сжал кулаки и твердым шагом направился к близнецам. Однако стоило ему приблизиться к ним на расстояние вытянутой руки, как вдруг вся решимось разом покинула его, оставив лишь растерянность и страх — а ну если прогонят? Да и как к ним обратиться вообще? Но Тим был человеком весьма забывчивым, оттого у него напрочь вылетело из головы, что удача — его второе имя: в тот же момент Фред обернулся сам. — Чего тебе, малой? — Э-э-э… Я просто хо-хотел спросить… — Валяй, — Фред небрежно махнул рукой. — Как вы стали такими вот? Джордж оторвался от тетради и насмешливо вздёрнул бровь, рассматривая тонкую светловолосую фигуру. Пацан немного напоминал их с Фредом времён (не столь отдалённой) молодости — такой же длинноруко-длинноногий и лохматый. Фред взорвался смехом. — Какими такими? — Ну, — замялся Тим, — вы вроде как самые крутые здесь. Типа опытные, можете с кем угодно провернуть любую штуку и не попасться, и вам всё прощают, а вы знай себе продолжаете, а потом снова и снова… — Постой-постой, — осадил его Джордж, — нам твои слова приятны, конечно… — Эй, — вклинился Фред, — малой дело говорит! — Да ты дослушай сначала! Это очень приятно, тем более, что ты, парень, прав: мы действительно самые крутые и отвязные. Но мы такие потому как раз, что ты и сказал — потому что мы опытные. — Только и всего? — нахмурился Тим. — Ну не то-о-олько, — мотнул головой Фред, — мы вдобавок умные… — И ловкие… — И хитрые… — И расчётливые… — И внимательные… — А вот с этим я бы поспорил! Вчера на тренировке… — Умолкни! Короче, пацан, мотай на ус: чем чаще пробуешь, тем лучше получается, — уверенно подытожил Фред. Но эта пламенная речь, казалось, вовсе не убедила Тима. — Так а что пробовать? У меня уже все идеи для розыгрышей иссякли! — У-у-у, ну здесь мы тебе не помощники, — пожал плечами Джордж, возвращаясь к черчению, — профессиональные шутники не раскрывают свои секреты, в том и суть. — Кто же тогда помощник? — всплеснул руками Тим. — А ты клятву графу Коулу давал? — Кому? — округлил глаза Тим. — Эх, ты! — покачал головой Джордж, — Мы-то надеялись, ты реально идейный, а ты даже в элементарных вещах не шаришь! Ц-ц-ц… — Позо-о-ор, — поддержал Фред. — Да я!.. Да вы!.. — по-рыбьи хватая воздух, завозмущался Тим. — Да я что угодно, понятно?! Выкладывайте давайте, что надо сделать. Фред презрительно фыркнул. — Боюсь, у тебя ничегошеньки не выйдет. — Это почему это? — Как минимум, надо быть очень смелым. — Так я смелый! Очень! — Тим упёр руки в бока и гордо поднял подбородок. Ему не хватало только развивающегося плаща за спиной — вылитый магловский супергерой; близнецы едва сдерживали хохот. — Не зря ведь я на Гриффиндоре! — Окей, парень, убедил, — кивнул Фред. — Хочешь попробовать — пожалуйста. Только за последствия мы ответственности не несём и не ручаемся, что ты останешься цел. — Тим от этой фразы нервно сглотнул. — Значит, слушай. Граф Коул — дух одного очень известного шутника. Он является покровителем всех весельчаков и клоунов. Лучше, чем он, мир розыгрышей не знает никто на свете! — Кроме нас. — Кроме нас, разумеется. Чтобы его вызвать, нужно, во-первых, оказаться в правильное время в правильном месте. Тим уже было открыл рот, но Джордж сориентировался и опередил его: — Во-вторых, нужно скрестить указательный и безымянный пальцы, дай руку… Во-о-от так, только на обеих ладонях, и долго, но негромко мычать «граф, приди». Если граф сочтёт тебя достойным, он явится тебе. — А-а-а… какое место? И время? — Полнолуние, без двадцати пяти минут полночь, заброшенный кабинет на четвёртом этаже. — У которого дверная ручка в форме змеи? — В яблочко! — Но учти, пацан, это большая тайна, посвящённые не имеют право болтать о ней попросту. Если до нас вдруг долетит слух… — А он долетит, не сомневайся. —… то тебе не сдобровать. Серьёзно. — Понял, всё понял! Ну а дальше? — А дальше… — замешкался Джордж. — А дальше как пойдёт, — подхватил Фред. — Расскажешь графу о своей проблеме, а он уж рассудит, стоит тебе помогать или нет. Если повезёт, граф устроит тебе испытание. — Испытание? — воскликнул Тим. — Конечно, — усмехнулся Джордж. — Сыр бесплатный лишь в мышеловке. — А в чём оно заключается? — Этого мы сказать не можем, — отрезал Фред, — для каждого оно индивидуальное. — По возможностям и по потребностям. — Ага. Но зато если ты его успешно пройдешь, граф изберёт тебя и поставит метку — символ того, что ты настоящий шуткник. — А ещё граф будет помогать тебе в дальнейшем. — Это всё? — Всё. — Спасибо вам огромное, — Тим с жаром пожал близнецам руки и помчался к лестнице, ведущей в мальчишечьи спальни. — И что нам теперь делать? — поджал губы Джордж. — Есть у меня одна мыслишка.

***

До полнолуния оставалась неделя. Все дни близнецы пристально наблюдали за Тимом — тот, похоже, впрямь купился на их байку и основательно готовился к ночи «Икс»: часами торчал в библиотеке и что-то записывал в непримечательный блокнотик; идя по коридорам, постоянно оглядывался; почти ни с кем не разговаривал и прятал ладони в глубокие карманы утепелённой мантии. Когда стрелки фредовских наручных часов пробили половину двенадцатого, близнецы залезли в угловой шкаф того самого заброшенного кабинета. Не успели они прикрыть дверцы, как до них донеслись приглушённые звуки неспешных шагов. Тим вошёл практически бесшумно, освещая путь слабым Люмосом. Усевшись за последнюю центральную парту, спиной к притаившимся близнецам, он погасил огонек, обнажил руки до локтей, скрестил пальцы и сдавленно замычал: — Граф, приди-и-и-и… Близнецы хихикали, зажав рты. Выждав немного времени, позволив Тиму поверить в таинственную силу «взываний», они приступили к гвоздю их шоу: пока Джордж удерживал тишину, Фред выводил палочкой непростой узор — на замёрзшем оконном стекле медленно вырисовывалась надпись… «Зачем ты пробудил меня, о, негодный мальчишка!» Тим едва не задохнулся. — М-м-мне, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста. «С чем?» — Я хочу стать, э-э-э, настоящим шутником. «Как ты докажешь, что достоин этого?» — Ну-у-у… Я устроил много классных розыгрышей над ку-у-чей людей, — он описал в воздухе дугу, — и планирую в будущем стать специалистом, как вы. Я прочитал о вас много чего интересного, вы — мой кумир! Вы такой клёвый, просто великий! «Что ж, благодарю. Как твое имя?» — Тим. «Отлично, Тим. Судя по всему, ты амбициозный молодой человек и, мне кажется, на тебя можно положиться». — Само собой! «Я предлагаю тебе сделку: если ты выдержишь мое испытание, то я пойду тебе навстречу и начну помогать тебе». — А если нет?.. — спросил Тим дрожащим тонким голосом. Стекло ответило лаконично: «Посмотрим». — Ладно. Я согласен. «Буду ждать тебя завтра здесь в то же время».

***

Ровно через сутки Тим вновь переступил порог заброшенного кабинета. В нём было точно так же темно и тихо, как и в первый раз, и ничто не выдавало незримого присутствия духа графа Коула. Тим застыл у учительского стола, оглядывая стены, пол, потолок, мебель и окна, но все равно не обнаружил не единого признака потусторонних сил. — Здравствуйте, — несмело произнёс он. Скрипнула дверца шкафа, стоящего у левой стены. Приказав страху молчать, Тим подошёл вплотную. То, что он увидел, повергло его в шок: прижав колени в груди, в шкафу сидел один из близнецов Уизли — взмокший, трясущийся, с ошарашенным взглядом. — Э-э-э… Что с тобой? — Помоги мне, — прошептал Уизли, — он убьёт меня. — Что? Кто? — Он, — Уизли указал в противоположную сторону, на шкаф, идентичный тому, в каком находился сам. — Он ненастоящий. Он говорит, что он Фред, но это ложь. Он не Фред. Я Фред! Он уже забрал Джорджа! Сделай с ним что-нибудь, иначе он придёт за мной. Убери его, убери! Тим впал в ступор. Уизли опять захлопнул дверцу, и тотчас из правого шкафа послышался скрежет. Тим и рад бы был верить, что это очередной розыгрыш близнецов, но слишком много факторов говорило об обратном. Пересилив себя, он заглянул внутрь другого шкафа и обнаружил там… снова Уизли. В состоянии точь-в-точь, что и его копия. Нет, смешного не было ровным счётом ничего. — Помоги, Тим, прошу. В том шкафу нечто прикидывается мной. Я не знаю, зачем мы ему. Это какой-то монстр, Тим, — Уизли сорвался на рыдания, — он схватил Джорджа, а я следующий. Спаси меня, Тим! Пожалуйста! Ужас сковал хрупкое тело, разум помутился, ноги едва держали. Потеряв дар речи, Тим отшатнулся и попятился, плюхнувшись на деревянный скользкий пол. Дверцы шкафов в один миг распахнулись, и оба близнеца (или то, что ими притворялось) уставились на Тима со смешением испуга и мольбы и разом пробасили: — Помоги мне, Тим. В глазах зарябило, и Тим провалился в темноту.

***

— Как по-твоему, мы не переборщили? Близнецы спустились в общую гостиную. Когда они приволокли Тима в его комнату, весь факультет уже досматривал десятый сон. Ради уверенности, что Тим не пробудится раньше нужного, они наложили на него снотворное заклинание, и теперь он сладко посапывал в кровати, как младенец, подложив сцепленные ладони под щёку. — Брось, Джордж, утром он даже не вспомнит, что вообще было. А если спросит, прикинемся дурачками. «Ты чё, малой, с Гремучей ивы упал?» Ты ж видел, такого облапошить — раз плюнуть. — Твои слова да Мерлину в уши. Однако Джордж волновался совершенно напрасно: Тим действительно оказался весьма и весьма доверчивым. Пожалуй, он действительно решил, что близнецы к происшествию не имеют ни малейшего отношения и что оно — дело призрачных рук графа Коула. К тому же, убедить его близнецам помогла та самая «метка». Возмущения Джорджа Фред пресёк одним твёрдым: — Пусть порадуется пацан. До него ещё не скоро дойдет. А какой усладой было наблюдать за Тимом, гордо оголившим предплечье с изображением Арлекина в короне и думающим, что ему завидуют все «посвящённые». Близнецы лишь покатывались со смеху, приговаривая: — С виду шут… —… в душе король.       

и никто, как я,

не может