Повелитель пыли

— Ты отправляешься в префектуру Канагава, в Йокогаму, — Рида прикурил и зажал толстую чёрную сигару в зубах, после чего поднял глаза на меня, как бы проверяя, прочла ли я то, что было напечатано на листке, пододвинутом к моей стороне стола практически в тот же момент, как только я села в кресло. Дорогое кожаное кресло. Да и офис, арендованный вышестоящими чинами для Риды, производил впечатление богатого и состоявшегося человека. Честно говоря, в весь этот стереотипный образ как нельзя лучше вписывалась львиная голова моего — с недавнего времени, — начальства. — «Что от меня требуется?» — отказываться я и не думала, после «повышения» я стала получать какие-то, пусть и крохотные, но плюшки от своего положения «хулигана», да и особой причины уходить не было, а потому терять проценты расположения Риды я не считала нужным. — Будешь в составе делегации, нам нужно отправить несколько человек на встречу группировок. Тебе не требуется знать что-то сверх того, что уже знаешь, ты там будешь скорее как подстраховка, — Рида прикрыл глаза, откидываясь в своём кресле. — Если ты понимаешь о чём я.       Я усмехнулась. — «Конечно, босс,» — я поднялась с места, забирая сцепленные скрепкой документы со стола и направляясь к двери. — «Сделаю всё, что от меня потребуется.»       Я почти дошла до двери, как меня вновь окликнули: — Постой, есть ещё кое-что.       Я остановилась, оперевшись на костыль и развернувшись в пол оборота, но, тем не менее, не видя начальника — повернулась-то я влево. — В целом, эта миссия для тебя конкретно должна стать чем-то вроде отпуска, так что не бери на себя сверх меры и развлекись как следует. Можешь даже взять кого-нибудь с собой, расходы мы покроем.       Я хмыкнула, помахала документами и продолжила путь к двери. — «Как скажешь, начальник,» — дверь открылась при помощи причуды. — «Калечный плюс один».»

***

      Как только закончился второй год средней школы, в один из дней меня выловила компания ныне-третьегодок во главе с каким-то челом, которого я плохо помнила. Вроде бы мы даже перекидывались парой фраз однажды, но вспомнить, о чём говорили, я бы не смогла. Да и не пыталась, честно говоря. — Архитектор хочет с тобой поговорить.       И именно с этих слов начались мои страдания. Точнее, сначала меня привели в какую-то закусочную, где сидел Нендо. По какой-то причине я запомнила, как его зовут. Начальник заказал нам поесть, целый час мы расправлялись с удоном (ну, он ел медленно, а я изо всех сил старалась не торопиться), потом был зелёный чай, панкейки, я начала понемногу расслабляться, параллельно понимая, что так наелась, что не встану с места в ближайшие минут двадцать. Ну или полчаса. Короче, не встану.       А потом Архитектор всё же решил просветить меня, зачем же ему откармливать такую занимательную нелюдимую тушку, которая за весь прошедший год особо связями так и не обросла (ну, Аки и близнецов Като я за «связи» не считала, они были… Аки был другом, а близнецы — приятными собеседниками). — Как ты понимаешь, этот год был последним для меня в этой школе, — начал мой непосредственный начальник. — Титул руководителя нужно кому-то передать.       Я нахмурилась. Мне очень не нравилось, к чему всё идёт. Я и руководящая должность — диаметрально противоположные вещи. Ну, типа, я могу отдавать приказы, но не хочу со всей этой хернёй возиться. — Что скажешь?       Нендо поднял на меня глаза. Я отвела взгляд и пожала плечами. — «Не знаю, не думаю, что из меня получится хороший руководитель. Да и не то, чтобы я хотел занимать эту должность.»       Он рассмеялся, после чего откинулся на спинку лавки. В этой закусочной была сухая, покрытая лаком деревянная мебель. Этакий средневековый антураж. Разве что лампы-фонари, свисающие с потолка и чугунных завитков на стенах, были с электрическими свечками. — Скромность это похвально, Немой, — Архитектор посмотрел на меня так, что захотелось стукнуться лбом обо что-нибудь. Увы и ах, сделать я так не могла. Как минимум, не сейчас. — Но ты должен понимать, что из бывших второгодок ты обладаешь наибольшим авторитетом, и если я назначу главным кого-то другого… Часть просто не примет этого. Ты хочешь, чтобы наше общество раскололось на два лагеря? — он наклонился вперёд, поставив передо мной свою чашку. — Тех, кто помнит и уважает меня, кто примет человека, назначенного мной, и тех, — Нендо придвинул мою чашку и поставил напротив своей так, чтобы его лицо было видно между ними. Наклонился вперёд, — кто питает высшую степень уважения к тебе. Они готовы отделиться от основной части и пойти за тобой, ты знаешь?       Мне стало не по себе. Я смотрела на свою чашку, по которой барабанили пальцы Архитектора. — Блять, ладно, я согласен, — я вздохнула и откинулась назад. Начальник, возможно бывший, довольно улыбался. — Что от меня требуется? Я ж нихуя не знаю об этой вашей руководящей работе.       В итоге, когда Архитектор, хлопнув меня по плечу, направился к выходу, я осталась с полным осознанием, в какую вонючую кучу я вляпалась. Отслеживать количество денег, собранных подчинёнными, передавать их вышестоящим инстанциям (теперь моим начальником был Рида, Архитектор отправлялся куда-то в другой город, а потому переходил к другим обязанностям), составлять списки новичков, по требованию приводить их «знакомиться» со старшими, коммуницировать с другими группировками. И всего этого мне делать не хотелось. Хотелось с разбега врезаться лбом в стену. Что ж это за хрень, а?       Но на деле всё оказалось не прям чтобы страшно, скорее, меня просто раздражала моя должность. Пара человек возмутились, что назначили меня, я предложила поменяться, остальные на этих недовольных посмотрели взглядом «только попробуй, тварь» и все возмущения тут же стихли. Акихико вызвался быть моей правой рукой, в целом, основным контактом с подсосами занимался он, пока я считала деньги, отдавала их Риде, получала свою (и Акихико) часть, делилась с ним и мы продолжали работать. То, что, по сути, поощрение от начальства доставалось нам двоим, я воспринимала как должное. Мы оба не наглели с подчинёнными, понимали, что часть денег шпана утаивает, чтобы покупать себе какие-то ништяки, а потому я не видела смысла выдавать часть «зарплаты» им. Ну и не позволяла хулиганам слишком сильно бушевать, да. — «Чё делаете?» — я кинула в рот жвачку, наблюдая за тем, как трое нынешних второгодок пинают по рёбрам какого-то тощего очкарика с сальными волосами.       Троица тут же оторвалась от своего занятия и повернулась ко мне. Механический голос переводчика знали уже все хулиганы, так что они поняли, что это я, сразу же. — Здравствуйте, босс, — они коротко поклонились. — «Так чё делаете?» — я подошла ближе, оперевшись на костыль и с безразличием окинув сжавшееся на земле тело. — Да вот, — тот, что был повыше остальных, почесал затылок. — Он деньги отдавать не хочет. — Козёл, — второй, с очень короткой стрижкой, пнул свою жертву по рёбрам. — У тебя же есть деньги, мы видели. — Н-нету у меня ничего, — проблеял очкарик. Затем он заметил меня и тут же пополз в мою сторону с умоляющим помочь всхлипыванием.       Хотелось поморщится и ткнуть в него костылём, чтобы не смел подползать ближе, но я присела на корточки (не без причуды, конечно же. Не представляете как сложно удерживать равновесие сидя на одной ноге) и ткнула его пальцем в лоб. Прыщавый и жирно блестящий лоб. Ладно, я понимаю, почему его бьют ногами, руки придётся мыть с мылом и ещё пару дней страдать от фантомных отвратительных ощущений. Хотелось скривиться, но я продолжила смотреть на это нечто самым невозмутимым взглядом из возможных. — Чё ты там блеял, лошарик? — Помогите! — он хотел протянуть ко мне руки, но «передумал». Я просто зафиксировала их пылью, воизбежание ещё большего посягательства этим нечто на себя. — Ты ведь… Ты ведь тоже жертва буллинга?! Помоги мне, я ведь ничего плохого не сделал! Я просто жил свою жизнь! — «Умолкни.»       И он действительно заткнулся. Вот они, плюсы главенствующей должности. Ну или он просто испугался механического голоса, потому что я-то рот не открывала. — «Ну, что скажете?» — я повернулась к троице. — Этот уёбок подглядывал за Аяко, — нахмурился коротко стриженный. Я подняла бровь, в ожидании дальнейших пояснений. — Аяко — его сестра, — сказал высокий. — А этот ублюдок подсматривал, как она переодевалась.       Я поджала губы. Что ж, когда я пришла, они выбивали из него деньги, а теперь говорят, что очкарик подсматривал за сестрой коротко стриженного. — «А деньги тут причём?»       Вся компания стушевалась. То ли ни какой сестры не было, то ли они ещё что-то умалчивают. — Мы неделю назад с ним разговаривали об Аяко… А потом подумали, и решили что этот лох тогда отделался малой кровью, — в глазах заботливого старшего брата сверкнула ненависть. Так, понятно, здесь у нас мерзкий сталкер и правые защитники чести маленьких девочек. — «Что скажешь?» — теперь я посмотрела на очкастого. Очень сильно хотелось убрать палец с его лба. — Они всё врут! Не знаю я ни какую Аяко! — взвыл пацан. — Говори правду, — велел третий хулиган, что постоянно дёргал головой, откидывая чёлку с лица.       Губы очкастого пожелтели, он кинул на хулигана ненавидящий взгляд. Думаю, я не стану перечислять всё то, что он успел наговорить. Когда он закончил, затравленной собакой смотря то на меня, то на окончательно помрачневших лицами парней, я убрала палец с его лба, вытерев об его же форму, поднялась, задумчиво смотря сквозь существо, распластавшееся на земле… А потом со всей силы пнула его.       Очкастый подпрыгнул и покатился по земле, воя от боли и оставляя за собой кровавую дорожку. Докатившись до сетки забора, сталкер (а он был именно сталкером, и следил не только за Аяко) уткнулся в неё, прижимая ладони к разбитому носу и непрерывно скуля от боли. Удивительно, как при таком ударе я ему шею не свернула. Вот надо же было мне промахнуться и попасть по голове. Убила бы и села на ближайшие пятнадцать лет. Троица хулиганов оторопело пялились на меня, изредка поглядывая на уже не только свою жертву. Я поправила монокль и сунула руки в карманы, хмуро глядя сначала на всё ещё не убежавшего к кабинету медсестры очкарика, потом на кровавую дорожку, которую тут же замела поднятой пылью, потом посмотрела на небо. Мне очень не хотелось смотреть в глаза мальчишкам. Не знаю почему. — Ладно, шпана, пойдём отсюда, — я развернулась и зашагала в сторону учебного корпуса.       Удивительно, что ни один учитель не увидел наши «игры» в окно и не прибежал. Место-то открытое, даже раздевалка какая-нибудь обзор не загораживает. Всем настолько плевать или этот сталкер настолько многих заебал? — А… А он что? — обратился ко мне высокий. Тем не менее, они пошли следом. — Блять, а тебе не похуй? — я поморщилась. — Отлежится и в медпункт пойдёт. А не пойдёт — его проблемы.       Парни согласно прогудели что-то. — «Как только оклемается чутка, дня через два, можете снова начать требовать с него денег,» — палец всё ещё ощущался отвратительно масляным. — «Если заметите ещё какие-то поползновения в сторону девочек… Не важно, каких девочек. Короче, можете бить его по яйцам, в кадык и ещё пару раз сломать нос, если не побрезгуете.»       Ответом вновь было согласное гудение.       Как я узнала потом, сталкер пожаловался на издевательства учителям, но когда дело дошло до поиска виноватых, меня в школе не было (ну да, я работала, зарабатывала на шоколадки), а за троицу хулиганов вступилась добрая половина женского населения школы, молниеносно придумав общую и логичную версию алиби для новых местных защитников справедливости. Втечение недели выяснилось, что от сталкерства этого индивида пострадали уже многие девочки, так что ему сделали выговор и пригрозили исключением. Теперь один конкретный очкарик был персоной нон-гранта. И с чего он вообще решил, что я тоже жертва буллинга? Проигнорировал то, что хулиганьё относится ко мне с уважением?       А потом Бакуго дал мне леща и наорал за то, что я, видите ли, падаль такая, как-то испортила Изуку, что тот теперь даёт отпор своим обидчикам, пусть и в весьма жёсткой форме. Мне хотелось рассмеяться. Очень громко и по-злодейски. Боги, я «испортила» Изуку! Или как там Кацуки сказал? И ведь всё это при том, что мы с ним с самого начала прошлогодних экзаменов не виделись.       На следующий день Акихико подметил, что у меня подозрительно хорошее настроение. Я лишь мерзенько (ну, так оно планировалось) похихикала и сказала, что ему не о чем волноваться. Найти обидчиков Изуку оказалось весьма просто (они на весь школьный двор материли Мидорию и у них единственных руки были в пластырях), как и уговорить их на «встречу». Самый толстый и борзый лично предложил «самонадеяному калеке"(ну, это то, что я поняла из длинного потока оскорблений) померяться «чем уБожество одарило» на старой заброшенной стройке.       Детишки ушли побитые, подранные и явно расстроенные, но пообещали больше руки не распускать и до одного конкретного беспричудного не докапываться. Вот только и я выглядела не лучше. Это хорошо ещё, что догадалась на стрелку одеть что-то не слишком ценное, если бы пацан, у которого так некстати оказалась какая-то режущая причуда, распорол мою любимую футболку, подаренную сестрой, бетонная коробка взлетела бы на воздух вместе с её содержимым, и не факт, что кто-то кроме меня выжил бы.       Звонить Аки было бессмысленно — он сегодня пошёл гулять с Куки. Разумеется, у этой прогулки было подчёркнуто дружеское намерение. Ага, так я и поверила. Ломать друзьям свидание я не хотела, а потому набрала номер того, кто первым пришёл в голову и у кого точно были возможности помочь мне привести себя в порядок. Я набрала номер Шото.       А потом эта добрая душа примчалась за какие-то двадцать минут, помогла оттереть с морды кровь и накормила меня. Двумя порциями рамена. Вы когда-нибудь видели, как хрустящая бумажка с множеством нулей растворяется на дне второй чашки? В конце концов, попрощавшись с Шото, я потопала домой, потягивая апельсиновый сок и уже представляя, как Даби выдаст своё ставшее в какой-то момент фирменным «опять подрался?», отвлекаясь от сковороды с какой-нибудь вкусняшкой. Я и правда спихнула всю готовку на штопанного сожителя, справедливо взвалив на себя уборку (тем более что уборка в моём исполнении — щелчок пальцами и пару раз пятна от какой-нибудь жидкости протиреть, да стиралку загрузить).       Ну и вот, Рида решил, что я слишком много работаю, а значит мне пора в отпуск. В Йокогаму. Честно говоря, как я потом уточняла у Акихико, Архитектор тоже пару раз за год на недельку куда-то сматывался, но чаще это было на каникулах или выпадало на выходные, мне же, в каком-то смысле, не повезло — я пропускала учебную неделю. А ещё нужно было договариваться с дядей Аки, потому что работа была и никуда от меня убегать не спешила. В школьной банде за главного на неделю я оставила Мори, для большей части хулиганов по сути ничего не менялось, но более влиятельным я пояснила, что неделю буду отсутствовать по приказу начальства, а потому им лучше хорошо себя вести. С библиотекой-книжным всё получилось ещё проще, Аки сам всё устроил и сам же передал мне слова дяди, так что от должности кассира я тоже была на неделю освобождена. Оставалось найти компаньона на внезапно организовавшийся «отпуск». Сначала я хотела взять с собой Аки, потом поехать одной, затем была коварная мысль, утащить с собой Изуку… В итоге, Даби перегнулся через моё плечо, посмотрел на мою паническую переписку с Куки, которая, разумеется, была осведомлена о моём отъезде, и сказал, что никакого другого варианта, кроме как взять с собой его, у меня нет. Я сначала долго и тупо смотрела в невозмутимые лазурные глаза, после чего вздохнула и согласилась. Рида получил уведомление, что со мной поедет один великовозрастный спиногрыз, который ни капли не заинтересован в организации и её делах. Кандидатура была одобрена, в воскресенье мы собрали по рюкзаку и, вместе с остальными членами делегации, сели на поезд. Синкансэн мчал нас в префектуру Канагава, в Йокогаму.

***

— Вот же… — Срань.       Кроме меня в составе делегации «переговорщиков» для Йокогамы было ещё три человека. Одного из них я знала, так как неоднократно мы совместными усилиями пересчитывали мелкие купюры «податей», его звали как-то на «Ма» и человеком он был весьма неплохим. Ну, на мой взгляд. Второй был кем-то из более высших чинов, явно был не школьного возраста и возглавлял нашу компанию, его я не знала. А третий… Третий был той ещё занозой в заднице и костью поперёк горла. — И почему Рида вообще выбрал тебя в качестве делегата? — «Могу спросить то же самое,» — поморщилась я, сидя между Марико (я всё же переспросила, как его зовут) и тем самым гадом, который сначала «приветствовал» меня при знакомстве со старшими, а потом доебался в больнице. Казначей сразу заявил, что будет ехать у окна и меняться ни с кем не собирается, а я не хотела ехать у прохода, а потому заняла место посередине. Из двух зол: «просто соседство кости-в-горле» и «соседство кости-в-горле вместе с крайним местом» — я выбрала первое.       Наша делегированная в Йокогаму четвёрка должна была ехать вместе, в то время как «плюс один» были разбросаны по всему поезду, как это было бы с обычными людьми. Как мне пояснил всё тот же Марико, это было сделано для общей безопасности — мирное население не должно было видеть нас вместе, но при этом мы были обязаны находиться рядом друг с другом, воизбежание ЧС. Однако старший бандит (все они кривились, когда я или кто-то другой называл их злодеями. Аки как-то раз пояснил мне, что наша организация отрицает злодейство и стремится вернуть былой строй общества… Ну или типа того) ехал вместе со своей девушкой, видимо, потому что он был выше по званию, а мы трое кисли вместе. Ну, точнее кисли я и кость-в-горле, Марико всё вполне устраивало и он делился со мной планами на свободные дни.       Казначей взял с собой бабушку, чтобы та могла отдохнуть от рутины и увидеть море (он сказал, что женщина никогда не была на побережье и всю жизнь прожила в деревеньках и городках в центральной части Японии). На его вопрос о спутнике, я лишь сказала, что предложила этот «золотой билет» знакомому и он согласился, впрочем, особых планов на неделю, кроме обязанностей делегата, у меня не было. Третьего мы игнорировали. Точнее, Марико спросил его, но тот лишь промолчал и мы окончательно забили на его существование. Я перестала киснуть, остаток дороги прошёл вполне сносно, потому что в какой-то момент я уснула.       А потом проснулась от хорошего такого удара по рёбрам, тут же призывая пыль и оглядываясь в поисках противника. Кость-в-горле (а я только тогда поняла, что не знаю его имени) наорал на меня за то, что я на нём сплю, Марико похихикал (мне кажется, или он тот самый друг, который сделает фотку как ты спишь на плече врага, а потом будет втайне угарать?), а синкансэн тем временем прибыл на станцию и мы стали выгружаться.

***

— Я убью тебя. — Становись в очередь, уродец. — Может вы не будете так открыто показывать всю свою любовь друг к другу и наконец соизволите просто расслабиться, пока нас не запрягли работать?       Марико улыбнулся нам с костью-в-горле такой милой улыбочкой, что захотелось перекреститься от греха подальше. Утырок по правую сторону от меня (и я всё ещё не знала его имени или хотя бы прозвища) скривился, будто ему подсунули концентрированный лимонный сок и приправили это самой вяжущей хурмой на свете, шлифанув сверху сердцевинкой киви, от которой язык превращался в одну сплошную проблему. Пробормотав что-то матерное в стиле «да я с вами ебанусь скоро нахуй», я нахмурилась, но поддерживать «высокоинтеллектуальный» материный диалог с костью-в-горле перестала. Тот тоже немного успокоился, всё ещё продолжая бурчать на тему того, что меня отправили с ними в Йокогаму. И вот чего он к этому прицепился так?       Портовый город, увы, кажется без Портовой мафии (а так хотелось… И на сотрудников ВДА взглянуть и на шайку Достоевского тоже… Но, не судьба, видимо), был весьма красивым местом. А ещё здесь было не так много героев, как в Мусутафу. Да и злодейских нападений было в пару раз меньше. Я старательно сдерживала радостную улыбку и не позволяла себе пищать от счастья, что я оказалась в почти обыкновенном японском городе.       В квартире, которую сняло для нашей делегации начальство (видимо, по каким-то причинам отель или хостел организовать не могли. Может, скрывали таким образом наше присутствие) мы уже побывали, оставили вещи, распределили кровати (Марико снова забрал ту, что у была у окна, а я не захотела спать ближе всего к двери, так что выбор был вполне понятен и кость-в-горле снова бурчал что-то матерное) и узнали, что четвёртый бандит опять-таки будет жить с девушкой, а потому надеется на нашу благоразумность, так что весь оставшийся день были предоставлены сами себе. — «Какое там у нас расписание?» — поинтересовалась я, разглядывая геройский мерч на витрине сувенирного магазина, мимо которого мы проходили. Здесь было много всякой всячины с тюленеподобным героем. — Ну, сегодня отдыхаем, завтра нас введут в курс дела и мы закупаемся всем необходимым, послезавтра встреча с лидером местной Скрижали, а дальше уже как пойдёт. Может случиться и так, что придётся уезжать сразу после переговоров, — Марико прозевал и проглотил белый шарик данго. — Но в этом случае организация обязуется проследить, чтобы у тех, кого мы взяли с собой, остаток недели прошёл без происшествий, и потом отправить их обратно в Мусутафу.       Я кивнула. — А ты разве не читал документ? — выгнул бровь всё ещё безымянный. И как бы так узнать его имя? — «А я похож на того, кто хорошо разбирается в документах?»       Под взглядом казначея очередная перепалка быстро сошла на нет. Насколько я знала, Марико был выпускником средней школы, в которой меня и других второгодок в прошлом году отпиздили в «ознакомительных» целях. Кость-в-горле тоже выпустился, буквально в прошедшем учебном году, так что мы с ним были младше казначея и не могли не слушаться его. И всё же, почему он, выпустившийся парой лет раньше того же «проблемного», всё ещё был на уровне «шпана обыкновенная» и таскался с нами? Не стремится к карьерному росту? Или у тех, кто занимается финансами, какая-то своя иерархия? — О, аркады, — тем временем глаза Марико зажглись, стоило ему увидеть переливающуюся огоньками арку над входом в аркадный зал. — Давайте посмотрим? — Нахрена? — вырвалось у меня, как у человека без денег с собой. Точнее, без денег на аркадные автоматы. — Впервые я с тобой согласен, калека.       Я даже не поморщилась, слушая как казначей рассказывает про какие-то редкие или особо популярные игры, параллельно утаскивая нас в полумрак аркадного зала. — Если у вас нет денег, я могу оплатить вам первые игры, — щедро предложил Марико. — Вы обязательно должны попробовать!