Повелитель пыли

      «Я хочу пройти практические испытания со всеми. Хочу понять, с какими людьми мне придётся учиться.»       Так я сказала Старателю. Это было до того, как я лишилась возможности нормально говорить.       Была вещь, о которой знали только Даби и Яваракай-сан. Левый глаз, нормально восстанавливавшийся всё это время, начал разрушать тело. Кожа вокруг него пошла трещинами, словно кукольная маска, а в середине выпускных экзаменов я поняла, что трещины покрывают многие участки тела, совершенно не связанные с самим глазом. Правая лопатка, левый локоть, правая сторона таза, там, где он переходил в бедро. Кожа постепенно покрывалась трещинами, расползающимися по мне как по льду. Восстановленные физические характеристики начали падать, так что теперь в драках приходилось подстраховывать себя причудой, а позже, из страха развалиться на куски, я стала пользоваться бинтами. Последними пришлось начать бинтовать запястья. Трещины на лице не распространялись, они словно были довольны тем, что практически вся левая сторона была скрыта марлей, бинтом и длинной чёлкой, которую я боялась подстригать. Возможно, это было из-за лекарства, но Аши-сан велел даже не пытаться использовать его на других участках тела. Кошко-доктор смотрел так грустно-грустно, словно знал что-то ещё, но продолжал молчать по неизвестным мне причинам. Я тоже предполагала, почему левый глаз начал разрушать всё остальное, как только немного восстановился, но так же держала свои догадки при себе.       Последним, чего я лишилась, была способность говорить. Нет, я всё ещё могла произносить слова на русском, Даби понимал меня, я понимала японский язык и могла на нём писать, но вот остальные люди перестали понимать меня, если я не материлась. Старатель со вздохом и приказом Яваракай-сану разобраться с причинами, заказал мне переводчик, что крепился бы к шее так же, как мой старый ретранслятор, сейчас лежащий в ящике стола, но озвучивавший бы мои мысли. Что-то в этом роде. Я стала на пятьдесят тысяч йен глубже в долговой яме Старателя. И, тем не менее, я собиралась попасть на практический экзамен в Юэй. — «Есть идеи, почему я не могу говорить?» — переводчиком от Старателя мне предстояло пользоваться только во время учёбы, так как на уроках были запрещены телефоны, в остальное же время я старательно возвращала навыки по печатанию пылью по сенсорам телефона. — Ни единой, — вздохнул кошко-доктор, осматривая моё горло. — А у тебя?       На шее не было трещин, так что это точно не было чем-то вроде «демонических знаков» у Руми из «К-поп охотниц на демонов». Я бы ещё поняла, если бы у меня вдруг начали отказывать конечности, всё же, суставы покрываются трещинами с завидной скоростью, но нет, они лишь стали немного слабее и слишком легко гнуться, почти как у верёвочной куклы. — Думаю, мне стоит наведаться к одному знакомому, — я вздохнула, морщась от странного дерущего ощущения в горле, как будто по сухой слизистой наждачкой провели. — «Его дядя вроде как умеет останавливать всё, что угодно, может, и мои проблемы остановит.»       Яваракай-сан только покачал головой, тяжело опускаясь на стул. — «Что-то не так?»       И снова этот взгляд, словно знает и не говорит. — «Может скажете уже?» — Ты ведь к Тэиши-сану? — док повернулся к рабочему столу, открыл один из нижних ящиков и принялся перебирать папки. — Передай ему. Скажи, я просил обдумать всё быстрее. — И обязательным условием: чтобы я не смотрел? — усмехалась я, проигнорировав боль и раздражение в горле. — «Хорошо, передам.»       Когда я уже собиралась покинуть кабинет, меня нагнал вопрос: — Ты давно не навещала сестру?       Я вздрогнула. Было такое ощущение, будто трещины по всему телу стали в сотни и тысячи раз больше и протяжённее, покрыли всю меня и скоро от «Ичиго Хокори» ничего не останется. Мне было страшно. В какой-то момент до меня дошло: я понимаю, почему Шото столько лет не навещал мать. Ему страшно. Мне страшно. Мне страшно увидеть, что с ней, как она сейчас выглядит. В какой-то момент я перестала навещать её каждый день из-за дел, а потом вообще перестала приходить из-за страха. — «Откуда вы знаете?» — механический голос скрыл сквозящий через фразу ужас. — В её палате практически нет пыли.

***

— Это что? — Ноутбук.       Он стоял по центру журнального столика, включённый, с открытым форумом с поиском людей с определённой причудой. Свежий пост с запросом. Мне был нужен человек с фиксирующей причудой. Тэиши Котэй. Человек с кругом на аватарке. — Я понял, что ноутбук, — фыркнул Даби, садясь на диван рядом со мной и заглядывая в монитор. — Я не понимаю, что он здесь делает. И что это за запрос. — Мне нужен один знакомый… Помнишь того человека, что велел тебе вызвать Яваракай-сана? — я дождалась кивка, — Пару лет назад он же велел мне найти человека с фиксирующей причудой. Тэиши Котэй. — Тот, который звонил на твой мобильник? — Нет, его дядя, фиксатор. — А нельзя позвонить сразу тому челу? Ну, типа, родственники, все дела.       Мы какое-то время молча смотрели на медленно набирающееся число просмотров и лайков. Такая сцена должна была заставить меня заснуть из-за своего спокойствия, но почему-то этого не происходило. Хотелось подняться и начать ходить кругами или из стороны в сторону, или вообще выйти из дома. — Погоди… То есть, он сказал тебе найти этого Котэя два года назад, а ты занялся этим только сейчас? — повернулся ко мне Даби.       Я тоже повернулась. — Нет, в прошлый раз Михаши провалялся на этом диване двое суток, а потом за ним явился Тэиши. — Любишь же ты домой всяких бомжей тащить… — Из бомжей тут только ты.       Напряжение росло. Я не могу позвонить Кэзухиро… Не знаю, что-то останавливает. Я даже не помню, есть ли его номер у меня. Может, он просто так позвонил, знает мой номер из видения. Котэй появится в течении двух дней. — Пошли. — Куда?       Я поднялась с дивана, направляясь в коридор. Остановилась. Следовало действовать быстро, пока я не передумала. — С семьёй познакомлю, — хмыкнула, обернулась, — я же с твоей уже знаком.

***

      Страшно. Это было так страшно. В груди всё колотилось, а руки и ноги стали ватными, почти не ощутимыми, и это не было действием трещин. В метро мне казалось, что нет ничего кроме стука колёс и моего сердца, а по пути к больнице в голове остался лишь гул, чем-то похожий на шум улицы.       В больнице ничего не изменилось за это время. Вообще. Кроме фразы, с которой меня поприветствовала медсестра. Она сказала: «Ох, Ичиго-сан, вы давно не приходили!» — Меня точно не выпнут отсюда? — напомнил о себе Даби. Честно говоря, в какой-то момент я даже забыла, что он шёл со мной. — Не выпнут, если не будешь дебоширить.       Я пихнула ему в руки безразмерный медицинский халат, накинула точно такой же на плечи и пошла к лифту.       Этаж совершенно не изменился. Тот же линолеум, те же стены, та же тишина. И совсем новый липкий страх, не дающий двигаться. Раньше всё здесь было пропитано печалью и тоской, а не им. — Если боишься, мы можем уйти, — за спиной промелькнула трусливая мысль, озвученная голосом Даби. — Нет.       Палата была почти такой же, какой я её видела в последний раз. Когда я была здесь последний раз? Почему здесь так чисто? Кровать у окна, попискивающие аппараты, дыхательная маска, развешенные шторы, за которыми серое небо, несвойственное весне. Я отодвинула стул, так знакомо стоящий рядом с её кроватью, не села. Я стояла и смотрела на сестру. Тонкую, бледную, такую хрупкую, как будто сделанную из сахара. В горле застрял горький ком, хотя я лишь хотела сказать два слова: «привет, сестра». Она не открывала глаз, не шевелила пальцами, её дыхание был заметно лишь на экранах аппаратов. Я наклонилась вперёд, едва ли касаясь пальцами руки с иглой капельницы. Такая холодная. Я всё же села, пододвигая к себе стул причудой. Холодные тонкие пальцы, которых я коснулась губами, даже не дрогнули. Она не очнулась.       Всё это время в палате были только я и она, Даби я попросила подождать в коридоре, так как не знала своей реакции и уж точно не хотела бы снова реветь при нём. Но я не плакала. Внутри было пусто и холодно. Я наклонилась к её лицу, не знаю, зачем. Губы Хай побледнели, кожа казалась такой сухой, как будто сестра была покрыта пергаментом. Уходить больше не хотелось, я уже не хотела сбежать, мне хотелось остаться с сестрой навсегда. Или хотя бы до момента, пока она не очнётся.       Дверь палаты я открыла причудой, так как оторваться от созерцания сестры, которую не видела так долго, мне было трудно. — Её зовут Ичиго Хайко, она моя старшая сестра, которая заботилась о нас обеих с того момента, как родители погибли в очередной злодейско-геройчкой стычке. Как сказала сестра, мне тогда было восемь. — Не самый лучший момент для знакомства, но, — Даби оборвал себя, когда я посмотрела ему в глаза. Не позволю язвить о состоянии Хай. — Хотел бы я познакомиться с ней так, чтобы она сама могла представиться.       Он сел рядом со мной. Не знаю, о чём думал Даби, но у меня в голове было почти физически пусто. Я смотрела на сестру, сначала ровно сидя на стуле, а позже и умостив голову на одеяле рядом с её ладонью. Хочу чтобы сейчас она подняла руку и погладила меня по волосам.       Я не помню, как уснула, не знаю, когда ушёл Даби, заходила ли (скорее всего заходила) медсестра, откуда на моих плечах взялся плед, как долго я спала, но разбудил меня звонок. — Слушаю. — Ты ведь помнишь, что сегодня у тебя практический вступительный экзамен? — спросил голос Шото на той стороне. — Кхм… Как скоро? — У тебя есть время позавтракать и переодеться, но не затягивай.