ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ

Книга первая: Наивный городской

Существуют дни, которые впечатываются в память золотыми буквами, превращаясь в светлые воспоминания, к которым хочется возвращаться в моменты душевной слабости. А есть другие — те, что липнут к сознанию, как жвачка к учебной парте: сколько ни пытайся стереть из памяти этот позор или нелепость, они лишь ухмыляются из самых темных углов подсознания. Утро после «инцидента в порту» уверенно претендовало на почетное место во второй категории. Оно не просто наступило — оно ворвалось в мою жизнь с грацией разъяренного носорога. — ЖАННА! ТАМ ТАКОЕ! ТАМ ГОСТИ ПРИЕХАЛИ! — голос Норы прорезал тишину комнаты с частотой ультразвука, от которого, казалось, должны были треснуть стекла. — ИЗ ДРУГИХ АКАДЕМИЙ! ЦЕЛАЯ ТОЛПА! Я, пребывая в блаженном состоянии полураспада, попыталась спастись бегством в небытие, натянув одеяло на голову с такой силой, будто оно было моим единственным бронежилетом. — Нора, — прохрипела я, не вылезая из своего кокона. — Если ты разбудила меня в девять утра только ради того, чтобы сообщить о прибытии толпы заносчивых студентов, я официально обещаю: я врежу тебе. И это будет максимально болезненно. — Но это чистая правда! — Нора буквально не находила себе места, подпрыгивая на пружинах кровати с таким энтузиазмом, что наша скромная обитель начала вибрировать, а по полу пошла ощутимая сейсмическая волна. — Их тут… ну, прям до хрена, я бы сказала! Прям целое нашествие! — Нора, — раздался тихий, выверенный до миллиметра голос Рена из его тихого угла. Он, как всегда, игнорируя хаос мироздания, застыл в позе лотоса, медитируя с невозмутимостью буддийского монаха. — Ты прыгаешь. — Я не прыгаю, я выражаю восторг! — Ты прыгаешь и выражаешь восторг одновременно, — бесстрастно парировал Рен, даже не открывая глаз. — Это структурно нестабильно и, честно говоря, опасно для целостности фундамента. — Всё, что опасно — весело! — Нора, проигнорировав физику, подпрыгнула еще выше. С верхней полки предательски качнулась и с глухим стуком свалилась моя книга, едва не пришибив меня в процессе. — Ой, прости! — Ты невыносима, — вздохнула я, наконец смирившись с неизбежностью и выбираясь из кровати с видом человека, которого приговорили к пожизненному заключению в обществе гиперактивных людей. — Знаю! — Нора просияла так, что, будь она лампочкой, у нас бы перегорела вся проводка в общежитии. — Поэтому вы меня и любите! Пирра, как всегда, олицетворяла собой оплот спокойствия и порядка. Она была уже полностью экипирована, причесана, а её осанка могла бы служить эталоном для принцесс. Сидя за столом с книгой, она подняла на меня взгляд, в котором светилось мягкое, почти сестринское снисхождение. — Доброе утро, Жанна. Нора права — сегодня действительно прибывают делегации. Нам необходимо быть в главном зале к девяти часам. Встреча с иностранными гостями — это важно. Я облокотилась о косяк двери, чувствуя, как реальность наваливается на меня всей своей неотвратимостью. — А если я… ну, скажем, внезапно заболею острой формой нежелания куда-либо идти? — Тогда ты пропустишь самое интересное, — улыбнулась Пирра, не меняя тона. — А если я хочу пропустить именно «самое интересное»? У меня аллергия на массовые мероприятия. — Тогда ты пропустишь самое интересное, — с философским спокойствием повторил Рен, наконец открыв глаза. — Это твой выбор, Жанна. Ты либо идешь и наблюдаешь за фарсом, либо остаешься здесь и гадаешь, что именно ты пропустила. — Рен, — я прищурилась, глядя на его невозмутимое лицо. — Ты сегодня прямо кладезь народной мудрости. Может, начнешь записывать свои афоризмы, чтобы мы могли их игнорировать официально? — Я всегда такой, — ответил он, грациозно вставая. — Просто вы обычно слишком заняты тем, что игнорируете меня. — Слушаем, слушаем, — буркнула я, направляясь в сторону ванны. Пришлось сдаться. Умываться, натягивать форму и плестись в главный зал, где, судя по всему, уже начинался тот самый цирк, который я так отчаянно пыталась отсрочить.

***

Главный зал Бикона по своим масштабам мог поспорить с собором, а по количеству шума — с оживленным рынком в базарный день. Сегодня здесь, казалось, собрались все сливки академического общества. Пространство было забито до отказа: разношерстная толпа студентов из разных академий напоминала пестрый лоскутный ковер, сшитый из амбиций, понтов и новой униформы. — Смотри, смотри! — Нора вцепилась в мой рукав с таким усердием, будто я была единственным якорем, удерживающим её от полета в стратосферу. — Вон те, в белом — это атлас! У них лица такие суровые, будто они только что завалили экзамен по квантовой физике праха, или у них отобрали любимую игрушку. Вайсс по сравнению с ними — просто сама доброжелательность! — Нора, не тыкай пальцем, это неприлично, — прошипела я, безуспешно пытаясь высвободить ткань формы из её железной хватки. — А я и не тыкаю, — парировала она с невинным видом, продолжая указывать на делегацию всей ладонью. — Я обозначаю вектор внимания. Это стратегическое планирование! — Нора, это одно и то же. — Спорим? — У меня нет сил спорить. Тем более в десять утра. Рен, личный оазис спокойствия, стоял рядом. Его лицо выражало абсолютную отстраненность, будто он находился не в центре шумного зала, а где-то в глубокой медитации на вершине горы. Он смотрел на происходящее с таким видом, словно уже видел эту пьесу в исполнении тысячи разных трупп, и сценарий его давно не впечатлял. (Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже Сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и Триллионах таких же планет, как этот Ремнант Мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного Покоя, умиротворения и Вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным) Пирра, напротив, светилась энтузиазмом. — Вон там делегация из Мистраля, — она кивнула в сторону группы студентов, чьи движения были настолько выверенными, что казались отрепетированными в балетном классе. — Видите Арслан и её ребят? Мы с ней пересекались на турнире. — Они опасны? — спросила я, с опаской наблюдая, как они чеканят шаг. — Очень, — ответила Пирра с легкой улыбкой. — Но главное — они умеют продавать себя. — Это как? — Сейчас увидишь. И действительно, мистральцы двигались по залу с грацией королевской свиты: высоко поднятые подбородки, снисходительные взгляды и идеальная осанка. Они явно считали, что каждый их шаг заслуживает как минимум красной ковровой дорожки. — А вон те, из Вакуо! — Нора снова дернула меня за рукав, на этот раз едва не вывихнув плечо. — Ты посмотри на эти цвета! Настоящий карнавал! — Нора, прекрати меня дергать! — Не могу, я на взводе! — она подпрыгнула на месте. — А вдруг они решат, что мы тут — не самая крутая команда? Вдруг мы не соответствуем стандартам? — Мы и так не соответствуем, — флегматично заметила я. — Но мы можем притвориться! — Нора, притворство — не наш метод. Мы берем другим. — А какой у нас метод? — не унималась она. — Наш метод: делать вид, что нам глубоко плевать на все это пафосное шоу, а потом… внезапно победить. — Сложно, — вздохнула Нора. — Зато эффективно, — подал голос Рен, едва заметно хмыкнув. Похоже, мой цинизм сегодня нашел отклик в его душе. В этот момент наш круг был бесцеремонно разорван. Перед нами нарисовался парень с такой идеальной укладкой, что она, казалось, держалась на честном слове и магии, а не на лаке. — Привет! — он одарил меня улыбкой, от которой в радиусе пяти метров потеплело. — Я Нептун. Нептун Василиас. Можно просто Нептун. А ты, я полагаю, Жанна? Я моргнула. — Откуда… откуда ты знаешь, как меня зовут? — Услышал кое-что от Сана, — он подмигнул. — Ты та самая Жанна, которая в порту разделалась с этим типом… Романом? Легенда, однако. — Я там была, но это был коллективный успех, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют уши. — Скромность — это так мило, — Нептун просто сиял. — Слушай, проведи мне экскурсию? Я тут впервые, а ты выглядишь как человек, который знает каждый закоулок Бикона. — Я знаю только путь к столовой и в тренировочный зал, — честно призналась я. — Отлично! — Воскликнул Нептун. — Начнем со столовой. Спокойная обстановка, можно будет поговорить по душам… Я набрала воздуха в легкие, чтобы вежливо отказаться, но тут — словно из ниоткуда — возник Кардин Винчестер. Он навис над нами с таким видом, будто только что спустился с небес, чтобы спасти мир от скуки. — Жанна! — воскликнул он, едва ли не хватаясь за сердце от «радости» встречи. — Какая неожиданность! А это кто? Очередной фанат? — Нептун Василиас, — Нептун протянул руку с невозмутимым видом. — Академия Хейвен. — Кардин Винчестер, — Кардин сжал его ладонь так, словно хотел проверить прочность костей. — Капитан CRDL. Местная звезда, если ты не в курсе. — Местная? — Нептун скептически приподнял бровь. — Хм. А я думал, звезды светят одинаково ярко везде. — Звезды? — Кардин нахмурился, явно пытаясь понять, не оскорбили ли его. — Ты себя звездой называешь? — Я называю себя Нептуном. А «звезда» — это так, попытка описать мою харизму. — Твоей чего? — Харизмы, дружище. Это такое качество, которое заставляет людей улыбаться, даже когда они видят перед собой… ну, скажем, что-то не очень приятное. — Я не улыбаюсь, — прорычал Кардин. — Ну, значит, мы нашли корень твоих проблем, — Нептун снова повернулся ко мне, полностью игнорируя разъяренного парня. — Так что там с экскурсией? — Экскурсией? — Кардин вклинился между нами, едва не сбив меня с ног. — Жанна, если тебе нужно, чтобы кто-то показал тебе академию, то я к твоим услугам. Я знаю здесь всё! — Правда? — я уставилась на него. — А вчера ты у меня спрашивал, где находится библиотека. — Это была проверка! — Кардин не растерялся ни на секунду. — Я проверял твою бдительность. Ты её провалила. Но я всё равно тебя проведу! Нептун рассмеялся, и этот звук показался мне самым раздражающим за день. — Слушай, парень, кажется, дама уже выбрала. — Не выбрала! — рявкнул Кардин. — И не собираюсь, — добавила я, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Я никуда не иду. Мне нужно найти своих. — Я здесь! — выпалили они в один голос, после чего смерили друг друга взглядами, полными такой искренней ненависти, что воздух вокруг наэлектризовался. Нора, прижавшись к моему плечу, едва не визжала от восторга. — Жанна! — прошептала она, чуть ли не подпрыгивая на месте. — У тебя два поклонника! Сразу два! Это же просто сказка! — Это не сказка, Нора. Это катастрофа. — Это приключение! — Приключение — это когда на нас нападают Гримм, — проворчала я. — А это — какой-то дешевый цирк с клоунами в главных ролях. — Самый лучший цирк! — просияла она. — Можно я буду продавать билеты на этот спектакль? — Оставь её, — Пирра тихо усмехнулась, наблюдая за дискуссией Нептуна и Кардина. — Она действительно получает удовольствие. — Все вокруг получают удовольствие, — буркнула я. — Кроме меня. — Это тоже часть удовольствия, — философски заметил Рен, не меняя выражения лица. — Страдать за компанию — это высшая форма дружбы. — Рен, ты сегодня просто превосходишь сам себя, — пробормотала я. — Я всегда такой, — ответил он с каменным лицом. — Просто вы обычно слишком заняты тем, что игнорируете меня.

***

К вечеру я ощущала себя выжатой как лимон, который кто-то уже дважды прогнал через соковыжималку. Бесконечный калейдоскоп из фальшивых улыбок делегатов, навязчивого обаяния Нептуна и примитивного пафоса Кардина превратил мои мысли в густой кисель. Я буквально чувствовала, как амеба внутри меня побеждает остатки человеческого сознания. Мы обосновались в столовой, которая к этому часу опустела, превратившись в островок относительного спокойствия. Нора, игнорируя законы физики и здравого смысла, методично уничтожала пятую порцию ужина, причем с таким азартом, будто от количества съеденного зависела судьба мира. Рен и Пирра сидели рядом, составляя привычный контраст: один — невозмутимый, другая — внимательная, как всегда. Нептун и Кардин, к моему огромному облегчению, куда-то испарились — видимо, их «дуэль харизм» достигла точки насыщения и они решили перегруппироваться. По соседству устроилась вся команда RWBY. Руби что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя, Вайсс с философским выражением лица ковыряла вилкой в салате, Блейк была почти полностью поглощена очередной книгой(сомнительного содержания), а Ян, откинувшись на спинку стула, безмятежно наслаждалась жизнью. — Нора, — не выдержала я, глядя, как она расправляется с остатками блинов — Объясни мне, как в тебя влезает столько еды? Ты же по весу скоро начнешь превосходить собственный молот. Где это всё помещается? — Секрет! — Нора ответила с набитым ртом, едва не проглотив блины вместе с тарелкой. — Поделишься? — я скептически приподняла бровь. — Ни за что! — она энергично помотала головой. — Если расскажу, магия перестанет работать. — Железная логика, — хмыкнула я. — Я же говорила! — просияла Нора, вытирая губы салфеткой. — Слушай, Жанна, — внезапно перебила нас Руби. Она подалась вперед, сменив веселое выражение на задумчивое. — Ты как-то упоминала, что у тебя есть брат. Он тоже охотник, да? — Нет, — я покачала головой, чувствуя, как от упоминания дома в груди теплеет. — Он фермер. Живет на фермерском участке, где-то недалеко от Вейла. Земля, трактор, раннее утро — всё как положено. — Фермер? — Ян оживилась, даже отложив свой напиток. — Это круто. Серьезно. Сам себя обеспечивает, ни от кого не зависит, полная автономность. — Вы не представляете, насколько там тяжело, — я вздохнула, глядя в пустоту. — Это не та романтичная картинка из учебников. Он там один против целого мира проблем. То урожай не взошел, то с ирригацией беда, то кредиты… а козы — это вообще отдельная история. — Козы? — глаза Руби округлились от восторга. — У него есть настоящие козы? — Да, целая группа. И одна из них, Бабка, — она явно считает себя главой фермы. Постоянно плюется в Жона, если ей не нравится качество сена. Руби прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью. — Плюется? Это же высшая степень привязанности! Она просто показывает, кто здесь главный. — Он тоже так говорит, — я улыбнулась, вспоминая брата. — Искренне верит, что это форма поцелуя. Наша идиллия прервалась так же внезапно, как и началась. На настенном экране в столовой, где обычно крутили скучные новости или расписание занятий, замигала строчка: «Атласские корпорации расширяют присутствие в Вейле: давление на мелкие хозяйства усиливается». Я замерла. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Бегущая строка гласила: «Несколько ферм уже официально разорены, другие поставлены в условия принудительного выкупа. Кооперативы пытаются сопротивляться, но юридические силы неравны». — Жон… — прошептала я, чувствуя, как ладони внезапно стали холодными. — Жанна? — Пирра тут же оказалась рядом, положив руку мне на плечо. Её голос был полон тревоги. — Что случилось? Ты побледнела. — Мой брат, — я не сводила глаз с экрана, где мелькали названия районов, до боли знакомые мне с детства. — Его ферма… эти атласские корпорации… они не просто скупают землю. Они душат таких, как он, налогами и судами. — Ты сильно за него переживаешь? — Руби стала серьезной, её беззаботность улетучилась, как пар на морозе. — Очень. Столовая словно погрузилась в вакуум. Даже Нора, поперхнувшись остатками ужина, замерла, прислушиваясь к разговору. — А он… он сможет отбиться? — осторожно спросила Ян. — Он упрямый, — сказала я, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Упрямее любого осла, который когда-либо жил. Он всегда справлялся. Но сейчас… сейчас против него не Гримм. Там не поможет выхватить меч и прорубить путь к спасению. Там бумажки, юристы, холодная логика банков. Это система, Ян. Её нельзя разрубить на части. — Мечом — нет, — вдруг раздался холодный, почти отстраненный голос Вайсс. Она смотрела на экран с таким выражением, будто видела там отражение чего-то очень личного. — Но можно победить умом. Я уставилась на неё, не веря своим ушам. — Ты… ты действительно так думаешь? Вайсс отвела взгляд, сжимая в руке салфетку. — Я знаю это. Мой отец… — она сделала паузу, словно каждое слово давалось ей с трудом. — Мой отец строит свою империю именно так. Давление, связи, манипуляции. Это безжалостный механизм. Но я видела и тех, кто умудрялся выстоять против него. Они были не сильнее, нет. Они были умнее или… или просто до безумия упрямее. В этом механизме всегда есть люфт. — Он упрямый, — повторила я, чувствуя, как в душе пробивается робкая искра надежды. — Черт возьми, он самый упрямый человек, которого я знаю. Вайсс слегка кивнула, глядя на меня почти по-доброму. — Значит, у него есть шанс. Упрямство — это тоже своего рода стратегия. Руби внезапно вскочила со своего места, едва не опрокинув кружку с чаем. — А покажи! У тебя есть фотография? Я, не раздумывая, достала свиток и пролистнула переписку с матерью, до той самой карточки, которая отправила мне: Жон стоит на фоне нового синего амбара, с Бабкой на руках — коза выглядит подозрительно довольной жизнью, в отличие от брата, который пытается сохранить серьезное лицо. Свиток предсказуемо пошел по кругу. — Ого! — Руби первой выхватила гаджет, округлив глаза. — Жанна, какой он высокий! Прямо настоящий титан! Смотри, Ян, он же тебя на голову выше! — Переростков в этом мире пруд пруди, — хмыкнула Ян, заглядывая сестре через плечо, но в её голосе промелькнуло уважение. — Но этот парень… да, внушает. И что это за декорации? Почему амбар синего цвета? Это какой-то фермерский шик? — Долгая история, — я тяжело вздохнула. — Начинается со слов «местные бюрократы» и заканчивается победой. — Бюрократы и синий сарай? — Ян приподняла бровь. — Звучит как завязка для эпической саги. — Так оно и было, — подтвердила я. Свиток перекочевал к Блейк. Она скользнула по экрану равнодушным взглядом, пожала плечами и вернула его обратно. — Обычный парень. Таких полно в каждом поселении. — Нет, не таких, — возразила я, чувствуя укол раздражения. — Он один такой. — Все так говорят о своих братьях, — философски заметила Блейк, уже полностью погрузившись обратно в чтение. (у меня тут "EMIN feat. JONY - КАМИН" заиграл в моменте, до слёз Т^Т) Наконец, свиток дошел до Вайсс. Она приняла его с такой церемонной серьезностью, будто это был секретный правительственный документ. Долго, почти изучающе всматривалась в экран. Её лицо оставалось непроницаемой маской, но уголки губ едва заметно дрогнули — кажется, в сторону улыбки. — Ничего особенного, — наконец бросила она, возвращая свиток с видом эксперта, оценивающего товар на рынке. — Просто деревенский парень. Таких тысячи. — Вайсс, ты покраснела, — с детской непосредственностью заметила Руби. — Я не краснела! — воскликнула Вайсс, и в ту же секунду её щеки вспыхнули ярким карминным цветом. — Просто здесь… здесь невыносимо душно! — Здесь работает кондиционер, — напомнила Ян, подпирая подбородок рукой. — Значит, он сломан! — Он исправен, — не поднимая глаз от книги, отрезала Блейк. — Ты не можешь этого знать! — Я чувствую сквозняк. Вайсс открыла рот, чтобы выдать очередную отповедь, но, осознав безнадежность спора, просто отвернулась, гордо вздернув подбородок. — Краснела-краснела! — Руби буквально светилась от восторга. — Вайсс покраснела из-за твоего брата! — Руби, я тебя убью! — прошипела наследница Шни. — А вот и не убьешь! Я слишком быстрая! — Она права, — хохотнула Ян, потирая руки. — Ты для неё слишком медленная, Эльза на минималках. — Ян! Прекрати подначивать! — А что? Я за объективность. Я смотрела на них и чувствовала, как на душе становится легче. Мои друзья были такими живыми, такими шумными и настоящими. В этот момент тревога за брата никуда не делась, но она перестала казаться удушающей. — Спасибо вам, — сказала я тихо. Все замолчали, глядя на меня. В столовой стало почти уютно. — Это наша работа, — важно кивнула Руби. — Поддерживать друг друга. — И дразнить Вайсс, — добавила Ян. — Это тоже входит в обязательную программу, — согласилась я. Вайсс лишь демонстративно закатила глаза, но спорить не стала. Я снова взяла свиток. Пирра, которая до этого молча наблюдала за мной, вдруг мягко коснулась моей руки. Её пальцы были теплыми и твердыми, как у настоящего воина. — Жанна, — негромко произнесла она. — Ты сжимаешь этот свиток так, будто боишься, что он взорвется. — Я просто… — я запнулась, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый комок вины. — Я не писала ему шесть месяцев, Пирра. Полгода. — Полгода — это долгий срок, — согласился Рен, глядя на меня с тем самым своим обезоруживающим спокойствием. — Но не критический. — Вы не понимаете, — я горько усмехнулась, отодвигая тарелку. — Когда он уезжал на ферму, я обещала, что буду писать каждую неделю. Я была так уверена, что стану «легендой Бикона», что буду слать ему отчеты о подвигах… А потом начались тренировки, инциденты, эта бесконечная гонка за стандартами, в которой я постоянно проигрываю. Я замолчала, глядя на экран. — Что я ему скажу? «Привет, брат, я всё ещё не научилась нормально защищаться, зато теперь за мной бегают двое идиотов»? Он же там пашет как проклятый, а я тут… — Ты здесь, чтобы стать сильнее, — твердо сказала Нора, удивительно серьезно даже для неё. — И он это знает. Жанна, он твой брат. Думаешь, он ждет от тебя отчетов о подвигах? Ему просто нужно знать, что ты жива и что ты не забыла, откуда пришла. Я сжала свиток так, что побелели костяшки. — А вдруг он разочарован? Вдруг он думает, что я нашла себе жизнь поинтереснее, чем наше с ним общение? Я боюсь его разочаровать. Боюсь, что если напишу — это будет выглядеть так, будто я вспомнила о нем только тогда, когда стало страшно за его ферму. Пирра накрыла мою руку своей ладонью, возвращая меня в реальность. — Ты не пишешь ему не потому, что забыла. А потому, что ты боишься признаться самой себе, как сильно ты по нему скучаешь. Это не предательство, Жанна. Это страх. Но страх не должен решать, с кем нам разговаривать. Напиши ему. Просто как есть. Я посмотрела на неё, потом на свиток. Пирра была права — в моей голове это выглядело как попытка оправдаться, но на деле… на деле мне просто нужно было услышать его голос, хотя бы через буквы на экране. — Полгода… — прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Он, наверное, думает, что я уже нашла себе новую семью. — Напиши, — вклинилась Руби, и в её серебряных глазах мелькнула тень её собственной тоски, о которой она никогда не говорила вслух. — Не жди идеального момента, Жанна. Идеальный момент — это сейчас. Я сделала глубокий вдох, нажала кнопку разблокировки и открыла чат. Курсор мигал на пустой строке, как насмешка над всеми моими оправданиями. Рука дрожала, но я заставила себя набрать первое слово. Чем дальше я писала, тем легче шла мысль и к концу у меня уже снова повысилось настроение. «Привет, братик! Как ты там? У нас тут такое творится! Профессор Гудвич гоняет нас так, что к вечеру ноги отваливаются, а утром мы их еле находим. Но мне нравится. Познакомилась с классными ребятами. Пирра, Нора, Рен — мы теперь команда. Команда JNPR! Звучит круто, да? А Пирра... она вообще легенда. Ты бы видел, как она сражается! Я думала, я неплохо сражаюсь, но она с копьём выделывает такое, что я забываю дышать. А ещё мы тут читали про какого-то фермера, который победил в суде, создал кооператив и даже в газету попал. Говорят, у него коза боевая. Случайно не родственник? :) Скучаю. Береги себя. И Бабку береги. Если обидите — приеду и устрою вам взбучку. Целую, твоя Жанна». Я нажала «Отправить». — Написала? — спросила Пирра, нежно коснувшись моего плеча. — Да. — Как думаешь, что он ответит? — Он всегда отвечает, — уверенно сказала я. — Может, не сразу, но ответит. В Биконе я закрыла глаза, чувствуя, как накопившаяся за день усталость наконец берет свое. Завтра будет новый день, новые делегации и новые нелепые ситуации. Но всё это теперь казалось таким незначительным. Ведь мы — Арки. А Арки не сдаются.

Как и ожидалось, моя школьная охотничья жизнь не удалась. (Или как Жанна Арк осознала, что быть сестрой фермера в Биконе — это отдельный вид спорта с препятствиями)

День, который начинался как обычный учебный кошмар, к обеду превратился в полноценную охоту. Стоило мне выйти из тренировочного зала, как на горизонте замаячил Кардин с его фирменным самодовольным оскалом, а из-за колонны немедленно выплыл Нептун, поправляя прическу так, будто от этого зависела судьба человечества. Мне нужно было срочно уединиться. Библиотека казалась единственным безопасным убежищем — там, по крайней мере, требовалась тишина, что автоматически исключало шумное выяснение отношений между моими «поклонниками». Я прокралась к задним рядам, где обычно никто не сидит, и юркнула за массивный дубовый стол, заваленный пыльными фолиантами по истории Великого Войны. Глубоко вдохнула, открыла конспект и… замерла. Прямо напротив меня уже сидел Нептун. Он не читал — он сидел, подперев щеку рукой, и смотрел на меня с таким выражением, будто я была самым редким экспонатом в музее. Рядом, буквально через стул, с грохотом опустил стопку учебников Кардин. — Привет, Жанна, — Нептун улыбнулся, игнорируя грозный взгляд Кардина. — Я знал, что ты придешь именно сюда. Здесь такая… интеллектуальная аура. — Вы следили за мной? — я вцепилась в ручку так, что пальцы побелели. — Я занимался стратегическим наблюдением, — парировал Кардин, демонстративно пододвигая к моему лицу учебник по тактике, который я видела первый раз в жизни. — Жанна, ты же хочешь сдать экзамен на «отлично»? Вот здесь есть отличные схемы обходов. Я, как командир, могу объяснить тебе каждый нюанс. — Она и без твоих «нюансов» справится, — фыркнул Нептун, вытягивая из-под руки Кардина увесистый том по истории искусств. — Жанна, посмотри, здесь такие прекрасные описания архитектуры Мистраля. Думаю, тебе стоит знать основы, прежде чем мы отправимся на… экскурсию. Я закрыла глаза, считая до десяти. Тишина в библиотеке, о которой я так мечтала, была нарушена шелестом страниц, тяжелыми вздохами Кардина и тихим, но настойчивым постукиванием пальцев Нептуна по столу. — Слушайте, — прошептала я, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь внимание библиотекаря. — Может, вы оба пойдете... куда-нибудь еще? У меня через час контрольный тест. — У меня тоже! — в один голос заявили они. Кардин смерил Нептуна взглядом, полным яда. — Ты учишь историю? Ты же говорил что еле сдал историю в Хейвене! — Это был тонкий расчет, — невозмутимо ответил Нептун, придвигаясь ближе ко мне. — Жанна, если хочешь, я помогу тебе с химией. У меня в Мистрале были лучшие преподаватели. — Химия? — Кардин хмыкнул. — Жанна — воин, а не алхимик! Ей нужны основы владения мечом, а не пробирки. Жанна, давай после библиотеки пойдем на полигон, я покажу тебе пару приемов, которые не входят в программу... Я посмотрела на гору книг, выросшую передо мной, на их упрямые лица и поняла: мирный путь сегодня закрыт. — Смотри, как надо учиться, — Нептун, не обращая внимания на хаос, начал демонстративно зачитывать вслух сонет на мистральском диалекте. — «О, Жанна, чья доблесть подобна стали…». Это я сочинил в перерыве между парами. — Это плагиат! — взревел Кардин, хватаясь за энциклопедию весом в три килограмма. — Это классический стих времен Основания, я его вчера читал! — Это была интерпретация! — парировал Нептун, пытаясь перекричать шум падающих книг. — Хватит! — прошипела я, понимая, что библиотекарь, суровая женщина с глазами как у Гримм, уже медленно поворачивает голову в нашу сторону, поигрывая штампом, который метала в провинившихся с точностью снайпера. — Жанна, реши сама, — Кардин ткнул мне в лицо тест. — Кто победит: профессиональный стратег в броне или… этот «Нептун»? — Выбирай меня, — Нептун подмигнул, и от этого жеста у него с головы посыпались остатки лака, которые красиво осели на мой учебник. — Я купил для тебя целую полку книг по истории Бикона. Правда, я не помню, где она, но я её купил! В этот момент в нашу сторону, размахивая линейкой, двинулась библиотекарь. Её лицо выражало готовность казнить без суда и следствия. — Валите! — прошептала я, понимая, что если сейчас не сбегу, то проведу остаток жизни, переписывая алфавит в карцере. — Только после того, как она выберет, чья книга умнее! — не сдавался Кардин. — Моя книга пахнет успехом! — заявил Нептун. Я не выдержала. Сгребла конспект, схватила первое попавшееся под руку издание — это оказался атлас «История плесени в сырых подвалах Вейла» — и, вскочив, рванула к выходу, под дружный вопль моих "поклонников": — ЖАННА, ПОДОЖДИ! МЫ ЕЩЁ НЕ ОБСУДИЛИ ПРИНЦИПЫ ТЕПЛООБМЕНА!

***

— Жанна, — Нора нависла надо мной, перекрывая свет в кладовке. — Твои преследователи используют методы прямой наводки. Кардин прочесывает коридоры по системе «сетка», Нептун опрашивает всех, у кого есть глаза. Нам нужно действовать через «серую зону». — Какую серую зону? — я с надеждой уставилась на неё. — Зону ответственности завхоза. Мы будем притворяться ремонтной бригадой. Никто не смотрит на людей в спецовках, если они выглядят достаточно уставшими и несут в руках что-то тяжелое. Нора вытащила из шкафа два оранжевых жилета с надписью «Служба клининга Бикона» и вручила мне стремянку. — Зачем мне стремянка? — спросила я, чувствуя, как конструкция весом в тонну впивается мне в плечо. — Чтобы выглядеть занятой. Если кто-то подойдет — начинай чинить потолок. Это святое. Ни один студент, даже такой наглый, как Кардин, не рискнет подойти к человеку, который с умным видом ковыряется в кабеле под потолком. Мы вышли в коридор. Это был самый странный час в моей жизни. Я, сгорбившись под весом стремянки, ковыляла по коридору, стараясь не смотреть в глаза проходящим мимо студентам. Нора шла рядом, с серьезным видом записывая что-то в блокнот, который она отобрала у какого-то второкурсника. За поворотом показались Нептун и Кардин. Они шли, о чем-то споря, и выглядели так, будто собирались перевернуть весь кампус вверх дном в поисках меня. — О нет, — прошептала я. — Кардин смотрит прямо на нас. — Держись, — процедила Нора. — Не переключайся на панику. Просто… чини. Я молниеносно разложила стремянку прямо посреди коридора, взобралась на ступеньки и начала с остервенением крутить какой-то болт на вентиляционной решетке. Нора встала внизу с важным видом, загораживая меня спиной. — Эй, вы! — крикнул Кардин, подходя ближе. — Вы не видели тут блондинку? Короткие волосы, меч за спиной, вечно пытается слиться со стеной? Я замерла, сжимая в руках гаечный ключ. Вентиляционная решетка предательски звякнула и поползла вниз. — Извините, — голос Норы звучал подозрительно профессионально, — мы проводим плановую дезинфекцию от пылевых клещей класса «А». Если вы не хотите, чтобы ваши легкие превратились в труху, рекомендую отойти на пять метров. Нептун прищурился, глядя на меня снизу вверх. Я прикрыла лицо кепкой, которую Нора нахлобучила мне на голову. — Странно, — сказал Нептун. — У вас, ребята, голос подозрительно похож на голос нашей общей знакомой. Можно взглянуть на лицензию? Я поняла, что сейчас всё вскроется, и в отчаянии рванула рычаг вентиляции. Решетка с грохотом упала прямо на голову Кардину. — ЧЕРТ! — взревел он, хватаясь за макушку. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ТЫ, ДОЛБАНЫЙ ИДИОТ?! — ВЫ НАРУШАЕТЕ ТЕХНИКУ БЕЗОПАСНОСТИ! — перекричала его Нора, ткнув ему в нос своим блокнотом. — ЖАЛОБА В ДЕКАНАТ! ТЫ УВОЛЕН ИЗ ЭТОГО КОРИДОРА! — ЧТО?! — Кардин окончательно растерялся, глядя на нас как на инопланетян. — Я студент! Я не могу быть уволен! — МЫ ПЕРЕДАДИМ ВАШЕМУ ПРЕПОДАВАТЕЛЮ, ЧТО ВЫ МЕШАЛИ ДЕЗИНФЕКЦИИ! — продолжала давить Нора. Нептун, который до этого момента казался самым адекватным, вдруг поднял руки. — Ладно, ладно! Мы уходим. Пошли, чувак, тут реально какой-то сумасшедший дом. Они попятились, с опаской оглядываясь на нас. Как только они скрылись за поворотом, я спрыгнула со стремянки, дрожа от адреналина. — Ты… ты их просто «уволила»? — выдохнула я. — В этом и есть суть бюрократии, Жанна. Люди боятся непонятных людей с инструментами и блокнотами больше, чем Гримм. Пошли, пока нас не заставили чинить туалеты по-настоящему. Мы бросили жилеты и стремянку в ближайшем мусорном баке и дали дёру.

***

После того как операция «Спасение» чудом не закончилась для нас выговором от администрации, вечер прошел в относительном затишье. Я сидела в пустом тренировочном зале, пытаясь отполировать щит. В голове крутилась вся эта суматоха: Нептун, Кардин, этот нелепый оранжевый жилет… На фоне всего этого, внезапно, захотелось простого человеческого спокойствия. Вайсс зашла в зал бесшумно, словно призрак с идеальной осанкой. Она была при полном параде: безупречная прическа, ледяной взгляд, всё как всегда. Она направилась к тренажеру напротив, но, проходя мимо меня, внезапно остановилась. — Твоя техника защиты хромает, — бросила она, не глядя в мою сторону. — Слишком широкий хват. Ты открываешься для бокового удара, Жанна. Любой, кто хоть немного умеет держать меч, использует это против тебя. — Спасибо, Вайсс, — буркнула я, не поднимая головы. — Учту. Она не ушла. Она поставила сумку на скамейку, медленно расстегнула её и, судя по всему, решила устроить здесь тренировку. Но её движения были какими-то… рассеянными. Она смотрела на меня, но взгляд её то и дело соскальзывал на мой свиток, лежащий рядом на полу, как на какой-то магнит. — Кстати, — она сделала вид, что изучает свои ногти. — Твой брат. На фото. — А что с ним? — я напряглась, чувствуя, как внутри зашевелилось любопытство. — Я просто… проанализировала. У него нетипичная для простого фермера комплекция. Учитывая текущее давление корпораций на Вейл, физический труд должен был привести к износу суставов. А на фото — никакой сутулости, правильное распределение веса. Она замолчала, ожидая, что я начну защищать Жона, но я просто молчала, наблюдая за этим странным «анализом». Мне вдруг пришла в голову мысль: ведь Вайсс, несмотря на всю свою колючесть, по-своему заботилась обо мне. И если она так внимательно разглядывает Жона, значит, он её… зацепил? — Это говорит о том, — продолжила Вайсс, чуть быстрее обычного, — что либо у вас там уникальная генетика, либо он использует инструменты, которые не предусмотрены для обычного хозяйства. И эта коза… она выглядит слишком упитанной для периода засухи. У него хорошие логистические навыки? Я с трудом сдержала улыбку. — Вайсс, ты сейчас серьезно пытаешься просчитать эффективность ирригации по упитанности козы? Вайсс резко развернулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на панику, спрятанную за привычным высокомерием. — Я не… я просто оцениваю риски! Если он некомпетентен, он разорится в течение месяца, это очевидно. Я просто хочу убедиться, что ты не переживаешь из-за… ну, из-за человека, который выбрал заведомо провальную стратегию выживания! Это не «интерес», это просто социологическое исследование рынка. — Конечно, — я с мягкой улыбкой кивнула. — Социологическое исследование. Именно поэтому ты пять минут изучала его руки на фото, прежде чем «оценить риски». Вайсс густо покраснела. Не так, как от «духоты» в столовой, а по-настоящему, до кончиков ушей. — Его руки… — она запнулась, пытаясь вернуть себе ледяной тон. — Его грубые, деревенские руки... Это признак… дисциплинированного работника. Ничего более! И эта дурацкая щетина, он вообще знает что такое бритва? И вообще, не смей так улыбаться, это раздражает. Она с силой схватила рапиру, так, будто это был единственный способ защититься от собственных мыслей. — Если он действительно такой «упрямый», как ты говоришь, — она смерила меня тяжелым взглядом, — то пусть пришлет отчет о состоянии ирригационной системы. Просто чтобы… сравнить с тем, что предлагают корпорации. В качестве ознакомления. Я смотрела на неё и понимала: Вайсс даже не осознает, что именно она делает. Это был не расчет — это был поиск точки опоры в человеке, который казался ей чем-то диким и настоящим. Я не была против. Напротив, идея о том, что эти двое — ледяная наследница и фермер с козой — могут однажды пересечься, казалась мне самым забавным и интригующим сценарием в мире.

***

Где-то в глубинке Вейла сидел на своём любимом месте Жон с Бабкой. — Бабка, — пробормотал он, глядя на козу, которая жевала что-то во рту. — Мне кажется, мне только что подписали смертный приговор, и я даже не знаю за что. У меня такое чувство, что где-то в другом конце мира живет человек, который ненавидит мою щетину, мой рост и даже мои руки. Я чувствую себя преступником, просто потому что я… ну, существую. Бабка посмотрела на него с явным пренебрежением, а затем, решив, что разговор окончен, демонстративно плюнула ему прямо на сапог. — Вот именно, — вздохнул Жон. — Я того же мнения.