соль

минус двадцать три. холод сжирает кости. сумрак. слава убирает член, застегивает штаны. ладонь цепляет край мобильника, взгляд — какую-то хуйню у дерева. сначала слава думает: мусор. приглядывается: человек. шагов десять, снег громко скрипит в ночной тишине. мужик в позе эмбриона, лицо в снегу. слава толкает его ногой раз, другой — нихуя. на третий прикладывается с перебором. не хотел. — че лежишь тут? пауза. долгая. — радио выключи... слава думает: бомж. в нулину — судя по голосу. встает на колени, переворачивает тушу за плечи, чтобы ебало оценить — и моментально одергивает руки. губы у подснежника чернильно-фиолетовые. нос белый. блядь. ресницы заледенели и слиплись. куртка настежь. это полнейшая залупа — чел сейчас тут просто сдохнет. — снять мне... помоги... у чучела даже пара изо рта нет. мрак. и снять что? куртку, бля? как будто бы да, надо. или че делать нужно вообще? согреть? славе хочется думать, что все это не его проблемы. абсолютно не его. взгляд падает на снег рядом — там валяется карточка. поднимает зачем-то. ебаные водительские права. большим пальцем стирает снег с фотки. вроде оно. оно — это теперь мирон. слава бы назвал его серёгой, но сует удостоверение себе в карман. хуй с ним. перетаскивает мирона в машину. этот мирон пиздит что-то неразборчивое — про собак каких-то, несет лютую ересь. бог с ним, хоть на руках не помер. в салоне люто холодно. врубает печку — она не вывозит. в пизду. снимает с мирона куртку, лезет руками к свитеру, тянет за край. сраный кашемир. шерсть светится — заледенела так, что прилипла к телу. пытается оторвать ее — мирон пищит. кладет ладонь ему на живот — тот старается его оттолкнуть. слава сдирает шмотку как есть, с хрустом. на коже ворсинки остались и узорчики. раздевается сам. без резких движений задвигает мирона между ног, прижимая к голой груди. ледяные руки — себе на живот, пусть греется. от этой ебаной ледышки дергает так, что пиздец. слава не знает, как это делается правильно. кажется, что мирон уже не дышит. становится хуево. шею его ладонью хватает. пару секунд — и ничего. хочется убрать руку и выкинуть труп из машины, но сжимает пальцы — сонная таки подает признаки жизни. страшно дико, но руку на пульсе держит. считает: ударов сорок пять в минуту. и дышит мирон холодно так, в плечо. редко-редко. не чувствуется почти. смерть, оказывается, пугает. слава отчего-то про себя молиться начинает — за левого мужика, сука. лучше бы в машине у себя поссал, ей-богу. больно его трогать. холодно. мирон начинает оттаивать — тяжело, с хрипами. из носа или изо рта — слава не смотрит — уже смачно течет, а от тела под ладонью уже меньше разит холодом. приподнимает его мягко до ужаса: два пальца под челюсть, придерживая, ладонь — на затылке. волосы все еще деревянные. лед стекает с ресниц, но веки мирон не размыкает — липнет. слава пальцами пытается помочь — нихера. приближается, языком по глазу ведет: на вкус как мороз и соль. мирон глухо выдыхает. слава мажет по белку — тот даже глаз не закрывает. отстраняется. смотрит. зрачки неестественно расширены, взгляд не ловит фокус. он смотрит не на него — мимо. сквозь. — ты живой? супер-вопрос. мирон только носом хлюпает. вода течет по губам, по подбородку быстрым ручейком. слава вытирает ладонью. мирон к нему прикладывается — не жмется, а просто ложится всем весом. холодно еще. слава трогает его волосы — уже мокрые; снег стекает по плечам, по спине. вытирает его своей кофтой. смотрит на его кожу — на ней ебливые красные пятна, яркие. пугается. кладет на него ладонь — мирон скулить начинает, дергается, пытается свалить. — не двигайся, блядь, там хуйня какая-то может случиться из-за этого. ты умрешь. слава держит его — знает, что тому больно. хочется отпустить, но крепко сжимает. не зря же спасал, сука. мирон затихает, становится пиздец тяжелым. сам тычется мокрым носом ему в шею. жмется легонько. пару раз вмазывается запястьем в член. копошится, мычит что-то. ебаный трэш. у славы вся футболка обслюнявлена и талым снегом обоссана. мирон зовет его левым именем и абсолютно слабо трогает пальцами стояк. слава шипит. единственное, что он понимает — существо на нем все еще не в себе. но не отстраняется, страшно по-прежнему. мирон возится с молнией, но все же расстегивает. не до конца. пальцы мелко дрожат, двигаются хуево, но он лезет ими в трусы. просто ладонь кладет. славу натурально прошибает. смотрит: мирон сползает вниз, ложится к нему на живот. нос все еще хлюпает. дыхание становится слышным — чуть хриплым, связки еще отходят. остается надеяться, что мозг отойдет последним. мирон водит рукой до ужаса медленно — больше трогает, щупает. иногда издает что-то похожее на стон. другую руку сует под футболку, на низ живота и держит там. лицом — все ближе к члену. слава не знает, что у него в голове. может, он так греется. может, думает, что дрочит себе. слава кладет свою ладонь поверх его. уже не ледяная. помогает, делая движения едва ли быстрее; сжимает сильнее. мирон пищит, мокрыми губами мажет по футболке. слава кончает прямо в эту руку. вытирает сперму своей кофтой. мирон залезает обратно — слава помогает, укладывает его на себя. мирон пытается что-то сказать, но не выходит — засыпает. слава укрывает его кофтой. на панели мигает датчик: плюс двадцать три. холод сжирает только за дверьми. слава убирает член, застегивает штаны. ладонь — на чужом затылке. взгляд — там же.