Сильных всегда хотят назвать безумными

Утро в подземельях Слизерина начиналось с тихого зелёного света, просачивающегося сквозь стены из глубины озера. Вода за толстыми каменными стенами чуть колыхалась, и отблески скользили по полу, создавая иллюзию, что комната медленно плывёт под водой. В женской спальне одной из первых проснулась Андромеда — привычка, выработанная годами домашнего обучения, когда пропустить занятие означало навлечь гнев матери. — Подъём, — негромко сказала она, потянувшись к тумбочке за гребнем. — Завтрак через час. Аделаида зашевелилась, села на кровати и протёрла глаза. Её светлые волосы растрепались за ночь, и она торопливо пригладила их рукой. — Сейчас, — пробормотала она. — Я быстро. Элизабет уже стояла у зеркала, аккуратно расчёсывая длинные чёрные волосы. На ней была идеально отглаженная школьная мантия, и казалось, она проснулась как минимум полчаса назад. На тумбочке рядом с её кроватью лежала стопка учебников, аккуратно сложенных по алфавиту, и стояла клетка с совой, которая спала, спрятав голову под крыло. — Ты всегда так рано встаёшь? — спросила Андромеда, наблюдая за ней в зеркало. — Привычка, — ответила Элизабет, не оборачиваясь. — Наставники приходили рано, и пропускать занятия не разрешалось. В мужской спальне царила деловая атмосфера, несмотря на ранний час. Сириус, проснувшись, быстро и без суеты натянул мантию, поправил воротник и пригладил волосы одним движением. Он окинул взглядом комнату — Люциус уже был полностью готов, стоял у своего сундука и проверял, все ли учебники на месте. Его собственная мантия была безупречна, волосы зачёсаны назад, на запястье блестели серебряные часы. — Ты готов? — спросил Люциус, глядя на Сириуса. — Всегда готов, — усмехнулся тот. Энтони сидел на своей кровати, перелистывая учебник истории магии, и казалось, он вообще не ложился — настолько свежим и собранным он выглядел. Его палочка лежала рядом, аккуратно пристроенная на стопке книг. Рабастан уже был одет, стоял у зеркала и в последний раз поправлял галстук, но без нервов — спокойно и уверенно. — Пора, — сказал Энтони, закрывая книгу. В общей гостиной их уже ждали девочки. Комната была почти пуста — старшекурсники либо уже ушли на завтрак, либо ещё не выходили. В камине догорали последние поленья, и зелёный свет из озера казался особенно ярким на фоне угасающего огня. Андромеда стояла у входа, поправляя мантию, Аделаида застёгивала пряжку на сумке, а Элизабет спокойно ждала, прислонившись к стене и держа палочку в руке — она машинально прокручивала её между пальцами, отрабатывая движение, которое знала наизусть. Беллатрисса и Рудольфус ждали их у выхода, опираясь на каменную стену. Беллатрисса оглядела младших с видом генерала, проверяющего войска перед битвой. — Первый день, — сказала она. — На уроках сидите с теми, с кем ехали. Держитесь вместе. Гриффиндорцы будут вас проверять — не поддавайтесь. Они считают себя лучше только потому, что их больше. Но мы знаем правду. — Правду? — переспросил Сириус с усмешкой. — Что качество важнее количества, — ответил Рудольфус. — Идите. И покажите им. Он открыл выход, и семеро первокурсников двинулись по каменному коридору вверх, к Большому залу. Их шаги эхом отдавались от сырых стен, факелы на стенах вздрагивали, когда они проходили мимо. Большой зал встретил их привычным гулом. Четыре длинных стола были уже почти полны. За слизеринским столом сидели старшекурсники, но семеро первокурсников заняли свои места вместе, плотной группой. С потолка, зачарованного отражать небо, лился мягкий утренний свет, и тысячи свечей парили в воздухе. — Как спалось? — спросил Рудольфус, подсаживаясь к ним. — Отлично, — ответил Сириус, накладывая себе яичницу с беконом. — Кровати удобные. — А вы? — Элизабет подняла взгляд от тарелки — Что сегодня будет? — Я посмотрела ваше расписание, у вас четыре урока, — Беллатрисса взяла тост с маслом. — Чары, трансфигурация, травология, зельеварение. Всё с Гриффиндором. Так что смотрите в оба. — Наслышаны, — Люциус отпил сок из своего стакана. — Думаете, они будут вредничать? — Обязательно, — кивнул Рудольфус. — Но вы справитесь. Вы же не просто так учились дома все эти годы. — Кстати, — Андромеда отложила вилку. — Как вас учили? Меня — мама и гувернёры. Трансфигурацию папа показывал. — Меня — мать, — сказал Люциус. — Она требовала идеального выполнения с первого раза. Зелья — особенно. У нас дома целая лаборатория, и я проводил там часы, пока не начинало получаться. — Отец нанимал наставников, — Энтони говорил спокойно, без хвастовства. — По всем предметам. Но историю магии я читал сам, мне было интересно. Особенно про гоблинские восстания. — А меня учили в основном по травологии, — тихо сказала Аделаида. — У нас дома целая теплица, я с детства помогала. Мама говорила, что растения чувствуют руки, и если работать с ними без любви, ничего не вырастет. — А ты? — Сириус повернулся к Элизабет. Элизабет отпила сока, прежде чем ответить. — Наставники. Несколько. По разным предметам. Мои родители наняли лучших, каких могли найти. Из Шармбатона, из Дурмстранга, даже из Британии. Я занималась с детства. Иногда по шесть-семь часов в день. — Шесть-семь часов? — Рабастан округлил глаза. — Это не считая самостоятельных занятий, — спокойно добавила Элизабет. — Наставник по чарам говорил, что магия — это мышца. Её нужно тренировать каждый день. — И чему тебя учили лучше всего? — спросил Рабастан. — Чарам, — Элизабет чуть заметно улыбнулась. — Мой наставник по чарам был выпускником Шармбатона. Он говорил, что у меня природный дар. — Природный дар или хорошее обучение? — уточнил Люциус. — И то, и другое, — спокойно ответила Элизабет. — Как и у всех нас. — А я больше всего люблю трансфигурацию, — признался Сириус. — Отец говорил, что у меня талант к изменению формы. Я в семь лет превратил свою тарелку в живую мышь. Мать была не в восторге. — Зелья, — коротко сказал Люциус. — Мать говорит, что зельеварение — это искусство терпения и точности. Там нет места импровизации. — История магии, — добавил Энтони. — Мне нравится понимать, как всё устроено на самом деле. Не то, что пишут в газетах, а то, что было на самом деле. — Астрономия, — Андромеда чуть заметно улыбнулась. — Я с детства смотрела в ночное небо и мечтала понять, что там, наверху. У нас дома есть телескоп, подаренный прадедом. — Травология, — тихо сказала Аделаида. — Растения живые. С ними нужно разговаривать, чувствовать их. Это не просто наука. — А я, наверное, Защита от Тёмных Искусств, — подал голос Рабастан. — Жаль, сегодня его нет. Но когда будет — я готов. Мне кажется, это самый важный предмет. Знать, как защитить себя и своих близких. — Хороший выбор, — кивнул Рудольфус. Разговор прервался, когда за спинами первокурсников возникла тень. Беллатрисса и Рудольфус подняли головы, и по их лицам стало понятно, кто это. — Доброе утро, — голос директора звучал мягко, почти ласково. Альбус Дамблдор стоял позади них и смотрел на компанию с лёгкой улыбкой. Его длинные серебристые волосы и борода струились на утреннем свету, полумесяц очков блеснул, когда он чуть наклонил голову. — Как спалось на новом месте? — Отлично, директор, — ответил Люциус первым, вежливо, но без подобострастия. — Рад слышать, — Дамблдор перевёл взгляд на Элизабет. — Мисс Гриндевальд. Надеюсь, Хогвартс встретил вас достойно? Элизабет подняла на него серые глаза. Взгляд её был спокоен, лицо не выдавало эмоций. Она держала спину прямо, пальцы сомкнуты на коленях. — Да, директор. Спасибо. — Хорошо, хорошо, — Дамблдор кивнул, улыбка его не изменилась. — Удачного вам первого учебного дня. Уверен, вы все покажете себя с лучшей стороны. Он двинулся дальше, к другим столам, оставив после себя лёгкое напряжение, которое Беллатрисса поспешила развеять: — Не обращайте внимания. Он со всеми так. — Мы и не обращаем, — Сириус пожал плечами, но от взгляда Беллатриссы не ускользнуло то, как крепко кузен сжал стакан с чаем. Когда тарелки опустели, первокурсники поднялись. Они проверили расписание, переглянулись и двинулись к выходу из Большого зала. — Чары — третий коридор налево от главного входа, в конце коридора. Не опоздайте. — Удачи, — добавил Рудольфус. — И помните: вы — Слизерин. Первым уроком было чары. Они поднялись по мраморной лестнице на третий этаж, прошли мимо портрета рыцаря, который громогласно потребовал пароль, и свернули в коридор, где воздух пах чем-то сладковатым, словно от старых книг и цветов. Сириус шёл первым, уверенно сворачивая за угол, Андромеда сверялась с расписанием, Элизабет спокойно следовала за всеми, машинально прокручивая палочку между пальцев. Кабинет профессора Флитвика оказался небольшой, но светлой комнатой. Окна выходили на восток, и утреннее солнце заливало класс, отражаясь от стопок книг, аккуратно расставленных на полках. На подоконниках стояли хрупкие безделушки — вращающиеся сферы, поющие коробочки, крошечные фигурки, которые двигались, когда мимо проходил кто-нибудь из учеников. Сам профессор стоял на небольшой платформе, чтобы его было видно из-за кафедры, и протирал очки краем мантии. — А, первокурсники! — пискнул он, когда слизеринцы вошли в класс. Его голос был высоким, но чётким, каждое слово произносилось с удивительной ясностью. — Садитесь, садитесь! Гриффиндорцы уже сидели за партами — человек десять, не меньше. Они заняли правую сторону класса и смотрели на входящих слизеринцев с откровенным любопытством и настороженностью. Семеро заняли места в центре, стараясь держаться вместе. Элизабет села у окна, рядом с Андромедой. Сириус расположился напротив, рядом с Рабастаном. Люциус и Энтони заняли места слева, Аделаида — с краю, чтобы лучше видеть доску. — Сегодня мы начнём с самого простого, но самого важного, — Флитвик взмахнул палочкой, и на доске загорелись золотые буквы: «Вингардиум Левиоса». — Левитирующее заклинание. Вы будете использовать его постоянно, поэтому важно освоить его правильно. Он соскочил с платформы и прошёлся между рядами, раздавая каждому ученику по пёрышку. Пёрышки были лёгкими, белыми, из крыльев какой-то неведомой птицы. Флитвик остановился у парты Элизабет, положил перед ней пёрышко и внимательно посмотрел. — Повторяйте за мной, — Флитвик поднял палочку. — Вин-гар-ди-ум Ле-ви-о-са. Не «Левио-са», а «Ле-ви-о-са». Произношение имеет значение. Класс хором повторил. Гриффиндорцы коверкали ударения, слизеринцы произносили чётко и правильно — дома они учили это годами. Флитвик терпеливо поправлял, заставляя повторять снова и снова. — Теперь движение, — он показал. Палочка описывала плавный полукруг, словно поднимая что-то невидимое. — Не резко, не быстро. Магия любит плавность. Флитвик продемонстрировал всё заклинание целиком: чёткое движение, правильное произношение — и пёрышко перед ним плавно поднялось в воздух, замерло на уровне его глаз, а затем так же плавно опустилось обратно. — Теперь вы. Не торопитесь. Гриффиндорцы начали первыми. Мальчик с рыжими волосами по имени Финнеган взмахнул палочкой так резко, что пёрышко отлетело на соседнюю парту. Девочка с косичками громко и чётко произнесла «Вингардиум Левиоса», но забыла про движение — пёрышко даже не шелохнулось. Третий ученик сумел поднять пёрышку на пару дюймов, но оно тут же упало, и он разочарованно выдохнул. Флитвик ходил между рядами, поправлял, подбадривал. Гриффиндорцы продолжали попытки, но успехи были скромными. Элизабет взяла палочку. Она смотрела на пёрышко, вспоминая наставления своего учителя из Шармбатона. «Представь, что пёрышко — это продолжение твоей палочки. Оно слушается тебя, потому что ты хочешь, чтобы оно слушалось». Она глубоко вздохнула, подняла палочку, сделала плавное, отточенное движение и произнесла: — Вингардиум Левиоса. Пёрышко взлетело. Не просто подскочило — оно поднялось в воздух и замерло, послушное каждому её движению. Элизабет чуть повела палочкой вверх — пёрышко поднялось выше. Влево — оно плавно сместилось. Она опустила палочку, и пёрышко опустилось на парту, мягко, как снежинка. Флитвик подбежал к ней, сияя. Его маленькие ножки семенили по полу, мантия развевалась за спиной. — Превосходно! Превосходно, мисс Гриндевальд! Идеальное исполнение! Десять баллов Слизерину! Гриффиндорцы зашептались. Элизабет не оборачивалась. Она аккуратно положила палочку на парту и повернулась к Сириусу. Сириус взялся за палочку. Он не торопился, глядя на пёрышко перед собой. Дома отец показывал ему это заклинание, но редко давал тренироваться — говорил, что на первом курсе всё равно будут учить заново. Но Сириус помнил движение, помнил слова. Он поднял палочку, сделал плавный полукруг и чётко произнёс: — Вингардиум Левиоса. Пёрышко взлетело ровно, поднялось на высоту фута, замерло на пару секунд и опустилось по его команде. — Отлично, мистер Блэк! — одобрил Флитвик. — Пять баллов Слизерину! Андромеда повторила успех брата. Она работала аккуратно, сосредоточенно, её пёрышко взлетело с первой попытки и плавно опустилось. Рабастан справился так же легко. Он поднял палочку, уверенно произнёс заклинание — пёрышко взлетело и слушалось его палочки без малейшего напряжения. Энтони выполнил заклинание безупречно. Он всегда был методичным, его движения были точными, произношение — идеальным. Аделаида, чуть помедлив, собралась с мыслями. Она закрыла глаза на секунду, вспоминая, как её мать работала с растениями, как плавно двигались её руки. Потом открыла глаза, подняла палочку и произнесла: — Вингардиум Левиоса. Пёрышко взлетело ровно и плавно, не хуже, чем у остальных. Люциус подошёл к заданию с методичной тщательностью. Он замер, глядя на пёрышко, потом медленно поднял палочку, сделал идеально выверенное движение и произнёс заклинание: — Вингардиум Левиоса. Пёрышко взлетело и замерло, идеально управляемое. — Отлично, мистер Малфой! — Флитвик был явно доволен. — Ещё пять баллов Слизерину! К концу урока из десяти гриффиндорцев заклинание осилили трое, да и то с грехом пополам. Их пёрышки взлетали на пару дюймов и сразу падали. Слизеринцы справились все, и все — с первой попытки. Сириус, закончив упражнение, откинулся на спинку стула и с лёгкой улыбкой наблюдал за мучениями гриффиндорцев. Люциус аккуратно убрал палочку, поправил мантию и достал перо, чтобы записать домашнее задание. Элизабет уже записывала его в идеально ровном почерке. Когда прозвенел звонок, Элизабет услышала за спиной шёпот: — Конечно, у неё получилось. С такой-то фамилией. — Гриндевальд, — прошипел кто-то другой. — Я слышал, её дед… — Тихо, — оборвал третий голос. — Не сейчас. Элизабет не обернулась. Она спокойно сложила перо, убрала палочку и вышла из класса. — Не обращай внимания, — тихо сказала Андромеда, догоняя её. — Я и не обращаю, — ответила Элизабет. Следующим уроком была трансфигурация. Кабинет профессора Макгонагалл находился на первом этаже, в конце длинного коридора, где портреты строго смотрели на проходящих учеников. Кабинет оказался строгим и аккуратным — никаких лишних деталей. Парты стояли ровными рядами, доска была чисто вымыта, на столе преподавателя лежали только стопка пергаментов и палочка. — Садитесь, — профессор Макгонагалл встретила их у двери, окинув взглядом, от которого хотелось выпрямиться. — На моих уроках вы будете соблюдать дисциплину. Трансфигурация — один из самых сложных видов магии. Ошибки здесь недопустимы. Если кто-то станет нарушать дисциплину на моём уроке — он больше сюда не вернётся. Это я вам гарантирую. Она подошла к своему столу и начала писать на доске формулы превращения. — Сегодня мы начнём с превращения спички в иголку. Сначала я покажу. Макгонагалл взяла спичку из коробки на столе, положила её перед собой, подняла палочку. — Внимание на движение. Короткое, резкое. Не плавное, как на чарах. Трансфигурация любит точность. Она взмахнула палочкой — и на месте спички оказалась тонкая серебряная игла с аккуратным ушком и острым концом. — Ваша задача — повторить. Спички появились перед каждым учеником. Сириус взял палочку и сосредоточился. Он представил иглу. Тонкую, блестящую, с острым концом и маленьким ушком. Представил, как спичка вытягивается, как дерево превращается в металл. Увидел это мысленно так ясно, будто игла уже лежала перед ним. Он поднял палочку, сделал короткое резкое движение и произнёс: — Вера Верто. Спичка дёрнулась, вытянулась, заискрилась — и на столе вместо неё лежала игла. Идеальная. Тонкая, блестящая, с аккуратным ушком и острым концом. Сириус поднял её и повертел в пальцах, довольно улыбаясь. Макгонагалл подошла, взяла иглу, осмотрела. — Превосходно, мистер Блэк. Десять баллов Слизерину. Элизабет повторила заклинание. Её игла вышла ровной и острой, с идеальным ушком. Она положила её на парту и подняла голову, ожидая оценки. — Хорошо, мисс Гриндевальд. Пять баллов Слизерину. Люциус работал методично. Он представил иглу до мельчайших деталей, проверил хватку палочки, сделал движение — и спичка превратилась в иглу, ничем не хуже сириусовой. Макгонагалл кивнула и прибавила баллы. Андромеда, Энтони, Рабастан и Аделаида справились все с первой попытки. Иглы выходили ровными, правильными — результат долгих лет домашнего обучения. Аделаида, закончив, облегчённо выдохнула и улыбнулась Сириусу, который сидел напротив и показывал ей свою иглу. Гриффиндорцы мучились всё занятие. Спички Финнегана загорелись, едва он произнёс заклинание. Девочка с косичками превратила спичку в булавку с огромной шляпкой. Другой мальчик получил вместо иглы странный металлический стержень без ушка. К концу урока только двое смогли получить хоть что-то, похожее на иглу. — Слизерин, явно подготовлен лучше, — сухо заметила Макгонагалл, когда урок подошёл к концу. — Продолжайте в том же духе. После трансфигурации был перерыв на обед. Слизеринцы вернулись в Большой зал, уставшие, но довольные. Они заняли свои места, и Сириус сразу наложил себе полную тарелку. — Два урока — два триумфа, — сказал он, жуя. — Гриффиндорцы злые, как драконы. — Тем хуже для них, — Люциус аккуратно резал мясо. — Пусть злятся. Травология проходила в теплицах за замком. Нужно было пересечь школьный двор, спуститься по каменной лестнице, идти мимо поля для квиддича, пока вдалеке не покажутся стеклянные крыши теплиц. Профессор Спраут, коренастая женщина с добрым лицом и землёй под ногтями, встретила их у входа. На ней был видавший виды рабочий плащ и толстые перчатки, которые она сняла, чтобы поздороваться. — Первокурсники! Проходите. Сегодня будем знакомиться с основными растениями. Она провела их в первую теплицу, где на длинных столах стояли горшки с самой разной зеленью. Влажный, тёплый воздух пах землёй и чем-то свежим. В углу журчала вода — там стояла небольшая фонтанная установка для полива. — Кто мне скажет, что это за растение? — Спраут указала на горшок с неприметными зелёными листьями, которые, впрочем, издавали лёгкий мятный аромат. Аделаида подняла руку первой. Она чувствовала себя здесь уверенно — теплица напоминала ей дом. — Да, мисс Гринграсс? — Это зубчатая мята, профессор. Используется в зельях для улучшения памяти и концентрации. Требует много света и умеренного полива. Собирать листья лучше до цветения. Спраут просияла. — Абсолютно верно! Пять баллов Слизерину. Она подвела их к горшку с высокими стеблями, на которых висели пушистые фиолетовые цветы. Растение было красивым, но от него исходил слабый, едва уловимый запах. — А это? — Плакучий фиал, — снова ответила Аделаида. — Его сок используется в усыпляющих зельях. Собирать нужно только в перчатках, лучше всего на рассвете. — Замечательно! Ещё пять баллов Слизерину! Спраут переходила от растения к растению, и Аделаида отвечала на все вопросы без запинки. Она называла латинские названия, описывала свойства, рассказывала о способах сбора и хранения. Её голос звучал всё увереннее, и даже когда профессор задала вопрос о редком растении из шестого курса, Аделаида смогла сказать хотя бы то, что помнила из маминых рассказов. Элизабет тоже отвечала, когда Спраут обращалась к ней. Она знала травологию на твёрдое Превосходно — ей хватало знаний, чтобы называть растения и их основные свойства, но без блеска Аделаиды, так как травологию Гриндевальд не любила, хоть и знала. Сириус, когда его спросили о кактусе-истребителе, уверенно ответил, но едва перепутал способ размножения, исправившись в последний момент. Люциус знал лучше всего то, что касалось зельеварения — какие части растений используются в каких зельях. На вопрос о почве для лунного корня он ответил правильно, но без подробностей. Андромеда и Энтони отвечали на высоком уровне — они знали программу первого курса, но не больше. Рабастан старался, но один раз едва не запутался в названиях, когда речь зашла о растениях, похожих друг на друга. Гриффиндорцы выглядели растерянными. Их познания ограничивались парой названий, да и те часто были ошибочными. Один мальчик уверенно заявил, что зубчатая мята используется в любовных зельях, за что получил строгий взгляд профессора Спраут. К концу урока Спраут была в восторге. — Замечательно, просто замечательно! Мисс Гринграсс, вы будете моей гордостью. Ещё пять баллов Слизерину! Аделаида покраснела, но улыбалась во весь рот. Когда они выходили из теплицы, Рабастан хлопнул её по плечу: — Ты была великолепна. Я думал, ты сейчас всю библиотеку перескажешь. — Спасибо, — прошептала она. — Я просто люблю это. Правда. Последним уроком было зельеварение. Подземелье, где располагался кабинет профессора Слизнорта, было самым холодным местом в замке. Каменные стены источали сырость, узкие окна под самым потолком выходили на озеро, и сквозь них пробивался зеленоватый свет. Сам профессор Слизнорт встречал учеников у двери. Это был кругленький, лысеющий человечек с пышными усами и блестящими глазами. Он стоял, опираясь на кафедру, и улыбался. — Входите, входите, мои юные друзья! Сегодня у нас первый урок, и я с нетерпением жду знакомства с вашими талантами. Зельеварение — это искусство, джентльмены, леди. Не каждый способен постичь его тонкости. Он окинул взглядом класс, и глаза его задержались на знакомых фамилиях. Класс был устроен так, что каждая парта представляла собой отдельное рабочее место с котлом, набором склянок и подставкой для учебника. Слизеринцы заняли места в передней части класса, Гриффиндорцы — сзади. — Сегодня мы сварим простейшее зелье — раствор для лечения прыщей. Рецепт на доске. Сначала прочитайте весь рецепт до конца. Потом подготовьте ингредиенты. И только потом начинайте варить. Он хлопнул в ладоши, и на столах появились коробки с ингредиентами — сушёная крапива, змеиные зубы, высушенные жала жгучекрабов, флаконы с водой. — Приступайте. У вас сорок минут. Люциус работал быстро, аккуратно, с хирургической точностью. Он разложил все ингредиенты перед собой, проверил их по списку, потом взял нож и начал нарезать крапиву. Лезвие двигалось плавно, кусочки получались ровными, одинакового размера — так, как учила мать. Он ссыпал крапиву в котёл, добавил растолчённые змеиные зубы, перемешал ровно три раза по часовой стрелке, как было указано в рецепте. Потом убавил огонь, добавил жала жгучекрабов, подождал ровно пять минут. Зелье приобрело идеальный розовый цвет ровно в тот момент, когда Слизнорт проходил мимо. Элизабет работала уверенно и спокойно. Она не торопилась, каждое движение было продуманным. Сначала она проверила все ингредиенты, потом взвесила крапиву на маленьких весах, которые достала из сумки. Наставник по зельям научил её: точность важнее скорости. Она нарезала крапиву чуть крупнее, чем Люциус, но ровно, добавила змеиные зубы, растолчённые в мелкую крошку, и только потом зажгла огонь под котлом. Её зелье приобрело розовый цвет на минуту позже, чем у Люциуса, но цвет был таким же идеальным. Сириус работал быстро, но без суеты. Он запомнил рецепт с первого взгляда, нарезал крапиву, добавил ингредиенты в нужной последовательности. На минуту ему показалось, что зелье слишком тёмное, но он помешал ещё раз, и цвет выровнялся. Андромеда действовала методично, сверяясь с рецептом на каждом этапе. Она перепроверила количество крапивы трижды, прежде чем бросить её в котёл, и в результате зелье получилось идеальным. Энтони работал сосредоточенно, не отвлекаясь. Он записал рецепт на отдельный лист, чтобы не смотреть на доску, и следовал своим заметкам. Зелье вышло чуть светлее, чем нужно, но в пределах нормы. Рабастан старательно выполнял каждый шаг. Он нарезал крапиву чуть крупнее, чем следовало, но вовремя заметил ошибку и добавил ещё несколько кусочков, чтобы компенсировать. Зелье получилось правильного цвета. Аделаида, несмотря на знания в травологии, в зельях чувствовала себя менее уверенно. Она знала все ингредиенты отлично — могла рассказать, где растёт крапива, в какой фазе луны собирать змеиные зубы, как сушить жала жгучекрабов. Но процесс варки требовал другой сноровки. Она слишком долго резала крапиву, потом засомневалась, правильно ли добавила воду, и несколько раз перепроверяла рецепт. Но в итоге, собравшись, она выполнила всё в точности, и её зелье приобрело нужный розовый цвет — правда, на несколько минут позже, чем у остальных. Гриффиндорцы мучились. Котёл Финнегана издал зловещий шипящий звук и начал дымиться жёлтым дымом. Слизнорт, смеясь, подбежал к нему: — Не переживайте, юный друг, с первого раза не у всех получается! Другой гриффиндорец перепутал последовательность добавления ингредиентов, и его зелье вместо розового стало ярко-зелёным и начало пузыриться. Третий умудрился сжечь крапиву, хотя она сухая, и теперь его котёл наполнился чёрным дымом. Слизнорт подошёл к Люциусу, заглянул в котёл, поднял ложку, поднёс к свету. — Превосходно! Идеальный цвет, идеальная консистенция! Мистер Малфой, вы явно учились у лучших. Десять баллов Слизерину! Он подошёл к Элизабет, понюхал её зелье, зачерпнул ложкой. — Безупречно, мисс Гриндевальд! Десять баллов Слизерину. Сириус получил десять баллов — его зелье оказалось идеальным. Андромеда — десять, Энтони — девять, Рабастан — девять, Аделаида — восемь. — Слизерин, — Слизнорт оглядывал результаты, — сегодня показал блестящую подготовку. Я в восторге. Мистер Малфой, мисс Гриндевальд, я надеюсь видеть вас на моих вечеринках в будущем. Не на первом курсе, конечно, но всё же. Они проходят раз в месяц, и я приглашаю только лучших учеников. Люциус и Элизабет обменялись быстрыми взглядами. Приглашение Слизнорта было знаком — их заметили. Когда урок закончился, и семеро первокурсников вышли из подземелья, Сириус потянулся и громко сказал: — Четыре урока. Четыре победы. Гриффиндорцы нас ненавидят. — Тем лучше, — усмехнулся Люциус. — Идёмте обедать, — предложила Андромеда. — Я голодна. В Большом зале их уже ждали. Беллатрисса и Рудольфус сидели за слизеринским столом. — Ну? — спросила Беллатрисса. — Чары — двадцать баллов, — начал перечислять Сириус, накладывая себе еду. — Трансфигурация — тридцать. Травология — тридцать. Зельеварение — сорок семь. — Итого сто двадцать семь баллов, — подвёл итог Люциус. — Гриффиндорцы — меньше десяти. Беллатрисса довольно улыбнулась. — Молодцы. Настоящие слизеринцы. — Это только первый день, — напомнил Рудольфус. — Справимся, — уверенно сказал Рабастан. Элизабет подняла стакан с тыквенным соком: — За Слизерин. — За Слизерин, — ответили хором. Обед подходил к концу. Свечи над головами мягко освещали Большой зал, и в этом свете семеро первокурсников, сидящих плотной группой, выглядели единым целым. Первый день остался позади, и он был их днём.