Сборник очень старых текстов по Белому Кресту

Мир Рана Фудзимии расколот надвое. В одной его части бьёт изломанными крыльями любовь, в другой скалит пасть ненависть. А сам он застрял в бесконечном падении. С тех пор как пол и потолок поменялись местами, самоуверенная усмешка противника тоже перевернула всё с ног на голову. Это не любовь. Это война. За право на глоток чистого воздуха без примеси его туалетной воды. За право не видеть его во снах. За право не думать об идеальной стойке боевой машины, которой он является. По сути, его ненависть сродни любви – от одного до другого меньше удара сердца. – У красных роз всегда шипы, – его голос выдергивает из задумчивости лучше ведра ледяной воды. Ран вскидывает голову, не зная, что делать. Мысль о том, чтобы отхлестать подвернувшейся под руку розой, исчезает, так до конца и не оформившись. Удивить он, конечно, противника удивит, но дальше боя не выйдет, поскольку Ран не уверен, что сумеет остаться столь же невозмутимым, чтобы добраться до своей катаны, а не полюбоваться на ошеломлённое лицо врага. – Понятно. Сегодня котёнок не у себя дома и временно не работает, – насмешливо продолжает посетитель. – Отчего же, – невозмутимо продолжает прерванную работу Фудзимия. – Чем я могу вам помочь? – Скажи мне, Айя, ты никогда не думал, почему твоя сестра всё ещё не вышла из комы? Фудзимия сумел сохранить не только спокойное выражение лица, но даже руки не прервали своего движения. – Что надо сделать? Кроуфорд одновременно разочарован отсутствием всякого удивления, какой-либо эмоциональной реакции, а с другой стороны доволен – тратить время на успокоение разгорячённых мальчишек у него нет желания. Профессионализм он ценит выше всего остального. – Надо убивать по моему слову. – Гарантии? Нежно-розовый бутон оборачивается красивой обёрткой и ловко перевязывается ленточками. Приторно сладко. Фудзимию бы стошнило. Если бы это не было единственным, что позволяло сосредоточиться на мелкой моторике и не терять голову. В игре с таким опасным врагом это первый шаг к собственной могиле. – Мы при тебе приведём её в себя минут на десять. – А потом будете держать на коротком поводке? Не годится. Вторая обёртка ложится вокруг стебля. От торга у него ломит виски. Кроуфорд облокачивается о его стол, чуть ослабляет галстук и улыбается. – Если мы выведем её из комы, каковы будут твои гарантии? Честное слово самурая? – Пат. – Пат, – соглашается он. Ран заканчивает упаковывать цветы, и больше нечем занять руки. И он смело встречает взгляд Кроуфорда. Это война. Это любовь. От одного до другого – взаимовыгодная сделка длиной в верёвочный канат над пропастью.