Сборник очень старых текстов по Белому Кресту

Ночью кладбище было освещено только тусклым светом луны и редких фонарей. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, раздались гулкие шаги людей. Их сопровождали две вытянутые тени и призраки умерших. Они останавились перед одинокой могилой, спрятанной под ветвями раскидистого дерева. Братская могила на четверых: в итоге это оказалось не так уж и плохо. На плите не было ни имён, ни дат рождения, только день смерти, броская надпись «Шварц» и общая фотография под стеклом в золотой витиеватой рамке. Скромный молодой японец держал в руках весь мир, у его ног расположились трое взрослых и таких разных мужчин, и всё это на звездном фоне. — Шульдих, напомни мне, почему мы доверили Наги выбирать фотографию? – Кроуфорд чихнул, разглядывая выражение на лице мужчины в центре и отказываясь признавать в том брюнете себя. Его компаньон протянул ему носовой платок и пожал плечами: — Насколько я помню, этим просто некому было заняться. — Спасибо, — прогнусавил Брэд и высморкался. – И чем таким мы были заняты? — У тебя болела голова, и весь мир мог отправляться вслед за Старейшинами. Я обмывал нашу кончину. Фарфарелло было откровенно плевать. И потом, у нас нет ни одной общей фотографии, и никто, кроме Наги, не умеет управляться с фотошопом на таком уровне. Кроуфорд маловразумительно шмыгнул носом: — Хорошо, а почему никто не посмотрел на результаты его трудов? Шульдих откровенно улыбнулся, вспоминая события той ночи: — Ты был слишком занят…. — Чем? — Мной, — скромно ответил телепат. Брэд смущенно уткнулся в платок, но через минуту ему пришел в голову другой вопрос: — Шульдих, а почему ты назначил общую встречу на кладбище в три часа ночи? — Днем тебя это не смутило. — Я был очень занят. — Чем же? — Тобой, — отрезал Кроуфорд. Шульдих поправил шарф на шее. — Ну, это так романтично: мы снова все вместе… прямо как в этой могиле. — У тебя всегда были странные представления о романтике. — А кто в этом виноват?