Спасённый не впервые

Июнь 1996 года, Хогвартс       За неделю до экзаменов СОВ воздух в замке стал плотным, как неразваренное зелье. Пятикурсники бродили по коридорам с красными глазами и зажатыми в потных ладонях конспектами, а профессор Флитвик накануне чуть не расплакался от умиления, увидев, как Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер помогают отстающим когтевранцам с превращениями.       — Ты уверен, что «Теория трансфигурации человека» будет в билетах? — спросила Гермиона, даже не поднимая головы от «Продвинутой трансфигурации» — книгу она, кажется, переписывала себе в память без заклинаний, просто силой желания.       — Я бы на месте экзаменаторов обязательно спросил, — пожал плечами Гарри. Они сидели на подоконнике в одной из северных башен, куда редко заглядывали преподаватели. — Но ты же знаешь, мне важнее практическая часть по чарам. Отец сказал, что на работу аврором берут только с выдающимся «Левикорпусом».       — Твой отец вообще говорил, что аврором быть почётно, но опасно. И мама твоя до сих пор вздрагивает, когда Джеймс рассказывает про старые стычки с… ну, ты понял.       Гарри хмыкнул. Он знал, что Гермиона имела в виду Северуса Снейпа. Того самого парня, который двадцать лет назад утонул в Чёрном озере. История эта была тёмным пятном на хогвартской летописи — все учителя избегали её упоминать, а студентам запрещали приближаться к тому месту берега, где когда-то нашли палочку и алую воду. Гарри знал лишь обрывки: что Снейп учился со своими родителями, что он был слизеринцем, что смерть его сочли самоубийством, хотя никто не понимал зачем. Родители никогда не рассказывали подробностей, а если Гарри пытался спросить, Джеймс мрачнел, а Лили уходила на кухню и долго гремела посудой.       — Ладно, — сказала Гермиона, захлопывая книгу. — Я иду в библиотеку. Мэдемуазель Пинс обещала достать для меня копию «Самых ядовитых грибов Шотландии» из закрытой секции.       — Ты серьёзно? За неделю до СОВ?       — Гарри, я серьёзно всегда. — Она спрыгнула с подоконника, поправила мантию и уже взялась за дверную ручку, но замерла. — Слушай, может, прогуляемся потом к озеру? Погода сегодня удивительно тёплая для июня.       — К Чёрному озеру? — Гарри удивился. — Ты же сама говорила, что это место… ну, неприятное.       — Говорила. Но там сейчас невероятные кувшинки. И я хочу проверить один вариант по ЗОТИ: некоторые водные растения можно использовать в защитных зельях, минуя дорогие ингредиенты.       Гарри вздохнул. Когда Гермиона начинала говорить про «недорогие альтернативы», спорить было бесполезно.

***

      Через час они стояли на берегу Чёрного озера. Кувшинки и правда цвели — крупные белые цветы покачивались на тёмной воде, и солнце, пробивающееся сквозь редкие облака, делало их почти прозрачными. Гермиона тут же достала пергамент и начала делать пометки, а Гарри отошёл чуть дальше, туда, где берег был более пологим.       И тут он заметил фигуру.       Сначала Гарри подумал, что ему показалось — серый, полупрозрачный силуэт сидел прямо на воде, не касаясь её, скрестив ноги и глядя куда-то вдаль. Но когда он моргнул, призрак не исчез. Это был юноша — темноволосый, с бледным лицом и острыми чертами, одетый в старую школьную мантию с серебряно-зелёной отделкой. Слизеринец. Он выглядел лет на шестнадцать-семнадцать, но в его пустых глазах читалась такая древняя усталость, какой не бывает у живых.       — Гермиона, — позвал Гарри шёпотом. — Гермиона, иди сюда.       Она подняла голову, проследила за его взглядом — и выронила пергамент.       — Это… это призрак? — прошептала она. — Но почему я его раньше никогда не видела? Я бы запомнила.       — Я тоже. — Гарри сделал шаг вперёд. — Эй! Вы… вы кто?       Призрак медленно повернул голову. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, но когда он посмотрел на Гарри, что-то в его облике дрогнуло. Он прищурился, словно пытался разглядеть знакомые черты.       — Поттер, — сказал он голосом, похожим на шорох сухой листвы. — Ты похож на отца. Только глаза… — он замолчал, и в его тоне проскользнуло нечто, похожее на боль. — Глаза матери.       — Вы знали моих родителей? — Гарри нахмурился. — Подождите… вас же… вас зовут Северус Снейп?       Имя повисло в воздухе. Гермиона прижала ладонь ко рту.       — Я не появлялся двадцать лет, — тихо сказал призрак. — И не планировал. Но ты… ты стоишь на том самом месте, где когда-то лежала моя палочка. И смотришь на меня так же, как смотрела она. Лили.       — Моя мама? — Гарри сделал ещё шаг. — Вы её знали?       Снейп не ответил. Он просто смотрел, и Гарри почувствовал, как внутри разливается странный холод — не физический, а какой-то душевный, будто рядом с этим призраком сама собой вспоминалась грусть, которой у Гарри никогда не было.       — Нам нужно рассказать профессору Дамблдору, — наконец выдохнула Гермиона. — Гарри, это же невероятно! Никто не знал, что Снейп остался в Хогвартсе как привидение!       — Не надо Дамблдора, — резко оборвал её Снейп. — Я не игрушка для любопытных студентов. Я здесь, потому что… — он запнулся, и его призрачное лицо исказилось. — Потому что не могу уйти. И не хочу, чтобы меня тревожили.       — Но вы же были… — Гарри не знал, как спросить. — Вы покончили с собой?       Тишина. Кувшинки качнулись, и одна из них, оторвавшись от корня, медленно поплыла к середине озера.       — Это было моё решение, — наконец сказал Снейп. — И я не намерен обсуждать его с детьми. Особенно с детьми Поттера.       — Но почему? — не унимался Гарри. — Мои родители живы, они никогда плохо о вас не отзывались… ну, почти никогда. Может, вы могли бы им что-то сказать? Они же ваши ровесники.       — Живы, — эхом повторил Снейп, и в его голосе вдруг проступила такая горечь, что Гермиона невольно схватила Гарри за рукав. — Да. Они живы. И я рад этому. Рад? Нет. Я ничего не должен чувствовать. Я призрак. У меня нет сердца.       Он поднялся — легко, словно его тело не имело веса, — и сделал шаг назад, прямо на воду.       — Уходите, — сказал он. — И не приходите больше. Это место не для живых.       — Но мы хотим помочь! — крикнула Гермиона. — Мы можем узнать, что произошло на самом деле! Может, есть способ…       — Нет способа, — перебил Снейп. — И не было. Прощайте, мистер Поттер. Передайте матери… впрочем, не передавайте ничего.       Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок и рябь на воде.       Гарри и Гермиона долго стояли молча.       — Нам надо рассказать твоим родителям, — твёрдо сказала наконец Гермиона. — И не потому, что я любопытная. А потому, что этот призрак… он несчастен, Гарри. Ужасно несчастен. Может быть, они знают, как ему помочь.       — Знают, — глухо ответил Гарри, глядя на то место, где только что был Снейп. — Или делали вид, что не знают. Придётся спросить.       Он повернулся и зашагал к замку, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое — не гнев, но странная обида за человека, которого он никогда не знал, но который, как выяснилось, до сих пор не отпускает этот берег, эту воду, эту боль.

***

      В тот же вечер, воспользовавшись камином в гостиной Гриффиндора (Сириус Блэк, частый гость в школе, когда-то настоял, чтобы камин был подключён к сети летучего пороха), Гарри связался с домом на Годриковой впадине. Трубку (в смысле, пламя) взял Джеймс Поттер, который как раз чистил метлу.       — Сынок? Что-то случилось? Экзамены?       — Пап, — Гарри старался говорить спокойно. — Вы с мамой никогда не рассказывали мне про Северуса Снейпа. А сегодня мы с Гермионой видели его призрак у Чёрного озера.       На той стороне повисла тишина. Потом Джеймс выдохнул:       — Что?       — Он там. Двадцать лет. И никто не знал. Папа… что вы с ним сделали?       Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и прямой. И Гарри понял, что сейчас впервые услышит правду — ту самую, которую родители носили в себе два десятилетия, как незаживающую рану.