Keeping the Story

      Следующие несколько концертов проходят как в тумане. Просто бесконечный цикл: распаковать аппаратуру, выступить, запаковать всё обратно, поехать дальше, попробовать хоть немного поспать по дороге, пока не прибыли на новое место, повторить. Мегуми чувствует невероятную усталость. И общей заёбанности никак не помогает тот факт, что в голове раз за разом прокручиваются мысли о том «сюрпризе», что преподнёс недавно Годжо.       Коллаборация. Альбом с лайвами. Новые песни.       Но переживания об этом хотя бы немного отвлекают от мыслей о недавней ссоре с Сукуной. Сколько бы раз Мегуми не прокручивал в голове произошедшее, раз за разом приходит к одному и тому же выводу: он повёл себя как полнейший конченый мудак, а Сукуна был прав.       Мегуми вздыхает и убирает с лица пряди волос, сидя на краю своей кровати. Потом выглядывает наружу и с приятным удивлением обнаруживает, что концертная площадка в этот раз поприличнее предыдущих, что в общем-то и не должно быть удивительно, они ведь находятся в самом центре Сан-Франциско. Радует не только тот факт, что сегодня наконец-то удастся нормально переночевать в отеле, а ещё и то, что потом будет возможность хоть немного отдохнуть. После второго выступления в «Филморе» будет целых три дня до следующего концерта, хотя часть этого свободного времени и придётся потратить на дорогу: это будет пока что самый длинный кусок дороги между городами. Мегуми неохотно встаёт и направляется на площадку, потому что знает, что Юджи всё равно бы скоро объявился, чтобы будить его и тащить наружу. Так редко удаётся выловить для себя хоть немного времени в тишине и спокойствии.       Местные агенты и промоутеры должны появиться только через пару часов, так что Мегуми удивляется тому, что столы с мерчем уже установлены вдоль стен холла, полностью собранные и готовые к началу мероприятия. Немного дальше, рядом со столами с мерчем Cursed Spirits стоит Сукуна и разговаривает с одним из работников, что отвечает за мерч. В руках он держит футболку, которая выглядит слишком маленькой, на его широкие плечи вряд ли налезет, и Мегуми еле сдерживает улыбку.       Сейчас между ним и Сукуной атмосфера уже не настолько напряженная, если можно так выразиться, но и не слишком дружелюбная. С того случая они больше не ссорились, хоть и только потому, что минимально взаимодействовали в последнее время, просто оставив друг друга в покое. Мегуми понятия не имеет, почему, но от мыслей об этом в груди появляется какое-то тяжелое и неприятное ощущение.       – Мне действительно пора бы отдохнуть, – тихо бормочет Мегуми сам себе. Это единственное объяснение тому, что он не может оторвать взгляда от того, как Сукуна улыбается и смеётся во время разговора. Он ожидал, что Сукуна будет общаться более агрессивно, может высокомерно и напыщенно. Но выглядит так, будто его огромный бородатый собеседник просто очарован тем, как Сукуна говорит с ним.       Мегуми закрывает глаза и внутренне отчитывает сам себя. Он терпеть не может такие вот моменты осознания, что Сукуна был прав: ему просто нужно обратить внимание на что-то, кроме самого себя, чтобы начать замечать столько интересного вокруг.       Сукуна забрасывает футболку на плечо и уходит в сторону технических помещений за сценой. Мегуми думает, что ему пожалуй тоже пора бы уже отправиться на поиски своих многоуважаемых коллег и узнать, куда они уже успели вляпаться без него.       Он опускает взгляд под ноги, суёт руки в карманы и идёт в ту же сторону, куда только что ушёл Сукуна.       – Эй, ты ведь Фушигуро Мегуми? Из Shadows?       Он глубоко вдыхает, чтобы сдержаться и не выместить своё раздражение на каком-то несчастном работнике, и поворачивается к мужику возле столика с мерчем, с которым только что говорил Сукуна.       – Да, это я.       – О, здорово! – Мужик наклоняется и начинает рыться в каких-то коробках под столом, пока не находит там какую-то футболку. – Ты ведь знаешь Сукуну? Хотя о чём это я, наверняка знаешь, вы же в одном туре, он только был тут и…       Нервное бормотание мужика обрывается.       – Ага, – нерешительно отвечает Мегуми. – Надеюсь, он не слишком вас достал.       – Нет-нет, ни в коем случае! – Мужик машет руками и улыбается. – На самом деле, он подошёл ко мне, чтобы поблагодарить меня за мою работу. Я почему-то думал, что он будет более грозным, а с ним оказалось так приятно поговорить.       Сначала Мегуми хочет фыркнуть в ответ на это. С Сукуной? Приятно поговорить? Но скребущее ощущение в груди, с которым в последнее время он, к своему несчастью, познакомился очень близко, сдерживает его. Мегуми прикусывает щеку изнутри, чтобы не сказать какую-то глупость, о которой потом пожалеет.       – Я хотел… Э-э-э, извини, ты не мог бы передать ему это? – Мегуми хмурит брови и пялится на футболку, которую протягивает ему мужик в неловком ожидании, что Мегуми возьмёт её. – Забыл отдать ему, когда он подходил. Я нашёл старую футболку из их первого тура в одной из коробок и подумал, что наверное стоит отдать ему. Не думаю, что она годится на продажу, так что…       Мегуми не знает, почему мужик не может отдать сам, но когда видит искренность в ярких золотистых глазах перед собой, у него не хватает духу повести себя как полный мудак.       – Да, я передам ему. – Он выхватывает футболку из рук мужика.       – Спасибо! – Благодарит мужик и машет ему вслед, но Мегуми уже уходит, неловко держа футболку в руках и пытаясь засунуть руки обратно в карманы.       Довольно быстро он добирается до гримёрки Cursed Spirits. Дверь приоткрыта, и Мегуми надеется просто оставить футболку там и отправиться дальше по своим делам.       – Тебе нужно позвонить ему?       Мегуми узнает голос Урауме. Рука повисает в воздухе, застыв на половине движения к двери. С того места, где он стоит, видно Урауме и Сукуну, сидящих на кожаном диване.       – Нет, я в порядке. – Сукуна бурчит низким голосом, почти рычит. Сложно вообще расслышать что-то в глубоких басах его голоса, ещё и с тем, как низко он наклонил голову. Учитывая то, как он нервно топает ногой и как побелели костяшки его крепко сжатых в кулаки рук, совсем не похоже на то, будто он действительно в порядке. – Я могу справиться сам.       – Сукуна, ты ведь знаешь, что тебе необязательно справляться одно…       – Но я хочу. Я не могу продолжать вечно опираться на кого-то, как на костыли. Однажды мне всё же придётся встать на ноги и пойти самому.       – Слушай, разве оно того стоит, если ты загоняешь себя в такое состояние? Мы можем вместе подумать над тем, как…       – Я сказал, что в порядке!       Мегуми замирает на месте от того, что Сукуна срывается на крик. Он сжимает футболку в руках ещё крепче, настолько сильно, что чувствует, как его ногти впиваются в ладонь даже сквозь ткань. А вот Урауме выглядит абсолютно спокойно.       – Извини.       Мегуми пытается осознать, что это действительно сказал Сукуна, а не Урауме. Уж чего он от Сукуны не ожидал, так это умения извиняться.       – Я ценю, что ты беспокоишься, – слова звучат заученно и отрепетировано, – но я могу справиться сам. Мне нужно научиться, как это делать.       Урауме кладёт руку на колено Сукуны и легонько сжимает. Мегуми чувствует, что влез во что-то личное; у него есть смутное ощущение, что перед его глазами сейчас произошло что-то более важное, чем небольшая ссора между участниками одной группы. Он немного топчется у двери, чтобы обозначить своё присутствие и стучит несколько раз, прежде чем открыть дверь.       Глаза Сукуны немного покрасневшие, что странно, учитывая, что травкой в гримёрке пахнет намного меньше, чем в предыдущие визиты Мегуми.       – Чего тебе? Или просто соскучился за мной?       Мегуми прикусывает щеку изнутри, чтобы сдержать импульс огрызнуться в ответ. Ведь, если честно, он это заслужил. К тому же, в тоне Сукуны не слышится привычной насмешки и резкости. Мегуми решает просто проигнорировать.       – Там чувак, – начинает Мегуми как-то невпопад, – который с мерчем. Сказал, что нашёл вот и попросил передать тебе. Держи.       Он бросает футболку Сукуне и тот удивительным образом умудряется её поймать, хоть и не ожидал этого броска. Сукуна разворачивает скомканную ткань и улыбается. Он коротко смеётся и показывает футболку Урауме, получая улыбку в ответ.       – Вау. Спасибо, – говорит он, всё ещё погруженный в какие-то мысли, видимо вызванные этой самой футболкой.       Пока Сукуна рассматривает ткань в своих руках, Мегуми не может оторвать взгляд от выражения его лица, в котором просматривается что-то тёплое и ласковое. Это резко контрастирует с той нахмуренностью, что была ещё минуту назад, и не слишком вяжется с его образом, но Мегуми думает, что Сукуне очень идёт.       – Не за что, – вдруг вспоминается, что нужно что-то ответить.       – Ещё как есть за что. Серьёзно, спасибо, Фушигуро, – говорит Урауме. В тёплой улыбке и в пронзительном взгляде аметистовых глаз можно заметить подтверждение искренности этой благодарности. – Скоро увидимся.       – Ага, – Мегуми разворачивается и уходит. – Увидимся.

***

      Сегодня Сукуна перебросился с ним большим количеством фраз, чем за все время с того происшествия в переулке.       Но Мегуми беспокоит тот факт, что позже, когда они репетируют и готовятся к выступлению, все возвращается на круги своя, ничего будто не изменилось. Он иногда ловит на себе взгляды Сукуны, иногда Сукуна замечает, как он пялится на него, но они оба просто отводят глаза, будто делают что-то запрещенное. Сукуна всё ещё притихает каждый раз, когда Мегуми проходит мимо, даже если всего на мгновение. А в те моменты, когда им приходится как-то взаимодействовать, это происходит в гнетущей тишине, и если ещё пару недель назад Мегуми был бы рад работать в тишине и спокойствии, то сейчас настолько тошно и некомфортно от этого молчания, что желудок будто скручивается в спазмах. Это всё расстраивает, но больше всего Мегуми беспокоит тот факт, что он почувствовал облегчение от того, что они наконец обменялись хотя бы парой слов. И теперь он раз за разом прокручивает эти слова в голове, вот уже несколько часов.       – Мегуми, ты в порядке?       Мегуми прекращает наблюдать за тем, как за сценой Сукуна разговаривает с Урауме и Чосо, и начинает копаться в проводах под ногами.       – Да, всё окей.       Юджи вздыхает, очевидно не поверив в его немногословный ответ. Взгляд золотистых глаз находит Сукуну, и Мегуми понимает, что попался.       – Ты так и не рассказал, что между вами двумя произошло.       Мегуми в ответ только молчит, даже не пытаясь попробовать убедить Юджи в том, что ничего не произошло, потому что Юджи знает его слишком хорошо, и стоит только Мегуми открыть рот, как он выдаст себя с потрохами.       – Слушай, – продолжает Юджи, помогая с последними мелочами и деталями, которые нужно проверить перед началом концерта. – Что бы между вами там ни произошло, я надеюсь, что вы решите этот вопрос.       – Тебе какое дело? – Мегуми выплевывает эти слова до того, как успевает их обдумать. Чувство вины пускает свои запутанные корни в его груди, когда он поднимает взгляд и замечает проблеск боли в глазах Юджи.       Он пытается спрятать эту боль за мягкой улыбкой:       – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.       Мегуми отвлекается на двух техников по свету, которые бегают вокруг и перепроверяют какие-то настройки софитов в соответствии с положением музыкантов на сцене. Когда он ищет взглядом Юджи, тот уже ушёл в сторону звуковиков. Мегуми продолжает готовиться к выступлению и не может перестать думать о том, что сказал Юджи. Нет ничего удивительного в том, что он хотел бы видеть Мегуми счастливым, они же лучшие друзья.       Но есть что-то, что не сходится в его словах и озадачивает Мегуми. Юджи имел в виду, что произошедшая между Мегуми и Сукуной ситуация каким-то образом делает Мегуми несчастливым?       Абсолютно точно он не мог иметь в виду, что Сукуна делает меня счастливым.       Нет. Мегуми трясет головой, будто это может помочь выкинуть мысль из головы. Это полный бред.

***

      – Передашь Нобаре, что мы возвращаемся в отель? – Юджи несколько раз безуспешно тыкает в экран телефона, прежде чем сдаться и сунуть его в карман. – Кажется, я забыл поставить его на зарядку вчера перед сном.       – Да, конечно. Увидимся уже там.       Мегуми подозрительно щурится на то, как Юджи зевает и потягивается:       – И не усни! Мы же собирались сегодня писать, помнишь?       – Да знаю я, знаю! Я дождусь тебя, чтобы поработать, обещаю! – Юджи показывает на прощание поднятые большие пальцы и идет в сторону выхода из помещения концертной площадки.       Мегуми трясет головой. Ему нужно побыстрее найти Нобару, если он до сих пор надеется, что им с Юджи несмотря на довольно позднее время удастся хоть немного посидеть над новыми песнями.       Когда он возвращается за сцену, Нобару не так уж и сложно найти. Главное идти на громкие звуки. Её голос удаётся услышать даже поверх всего шума и грохота от привычной суеты после концерта. Мегуми заходит за угол и замечает Нобару. Потом делает пару шагов вперед и останавливается, когда понимает, с кем она разговаривает.       Нобара активно размахивает руками, увлечённо рассказывая какую-то охуительную историю с кучей неточностей и преувеличений, а Сукуна и Чосо внимательно слушают. По крайней мере до тех пор, пока Сукуна не встречается взглядом с Мегуми.       Мегуми испуганно замирает на месте. Выражение лица Сукуны отображает его собственное и Нобара, кажется, замечает это, затем оборачивается за взглядом Сукуны и видит Мегуми.       Просто напишу ей сообщение. Ничего страшного.       Он отворачивается и уходит, но не успевает сделать и несколько шагов, как слышит топот сзади себя и чувствует как ему на плечо опускается рука.       – Чувак, что с тобой не так?       Мегуми делает вид, что не понимает, о чём речь. Если Нобара хочет чем-то поинтересоваться, пусть спрашивает конкретнее.       Мегуми резко разворачивается к ней, скрестив руки на груди:       – Что ты имеешь в виду?       – Угх, – Нобара закатывает глаза и недовольно фыркает. – Ты избегаешь Сукуну.       – Нет, – он отвечает возможно немного слишком уж агрессивно. – Юджи сказал передать тебе, что мы уже идём в отель. Ты была занята, поэтому я решил, что просто напишу тебе.       Нобара в ответ тыкает Мегуми указательным пальцем в грудь:       – Не пытайся наебать наёбщицу, Мегуми. Да и ты не такой скрытный, как тебе хотелось бы. – Решительно сжатые зубы и острый взгляд ярких глаз пробивают все слои защиты, что Мегуми выстроил вокруг себя. Потом атмосфера вокруг них меняется, выражение лица Нобары смягчается и она делает длинный выдох. – Я устала от этого странного напряжения между вами. Возможно даже было лучше, когда вы бесились друг на друга. – Нобара усмехается и еле слышно добавляет: – Интереснее смотреть на то, как вы друг друга то ли просто хотите, то ли хотите вгрызться друг другу в глотки, чем наблюдать за этим непонятным вайбом выброшенного на улицу щенка.       – Я не выгляжу как выброшенный на улицу щенок.       – А я и не говорила, что речь о тебе.       Мегуми удивлённо останавливается. Нобара сканирует его выражение лица таким взглядом, будто умеет читать ебучие мысли. Иногда Мегуми боится, что она и правда умеет.       – Тебе нужно извиниться, – говорит Нобара таким уверенным голосом, будто это не обсуждается.       – Что? Ты знала всё это время? Это он рассказал?       Улыбка медленно расплывается на лице Нобары.       – Неа, ничего я не знала. Был шанс 50 на 50 насчёт того, кто из вас проебался. Я просто угадала.       – Ебучий случай, – бурчит Мегуми.       – Слушай, – говорит Нобара, закидывая руку ему на плечи. У него мелькает мысль скинуть руку и отчитать Нобару за то, что она тут исполняет, но что-то внутри него – вероятно, огромное чувство вины – не даёт ему это сделать. – Прекрати зазнаваться и извинись, ладно? Это не так уж и сложно. Я более чем уверена, что это намного проще, чем терпеть всю эту угнетающую неловкую атмосферу.       Взгляд Мегуми направлен в пол. Он не слишком привык извиняться. Даже мысль об этом отдаёт какой-то странной новизной.       – Знаешь, если я смогла извиниться перед тобой и Юджи за тот случай, когда заставила вас таскаться по всему Нью-Йорку с охапкой моих сумок, то и ты сможешь извиниться за то, что ты там наисполнял. – Нобара убирает руку, но перед этим в шутку бьет его кулаком в плечо. – Хочу, чтобы я снова могла звать ребят к нам в автобус, чтобы взъебывать всех в Smash Brothers без этой вашей жухлой атмосферки, ясно тебе?       Уголок губ Мегуми приподнимается в улыбке:       – Да, я тебя услышал.       Хоть аргументация у неё и абсолютно ёбнутая, но в словах Нобары есть смысл. Ему правда стоило бы извиниться, особенно учитывая то, с чего началось их с Сукуной общение. И если разрешение сложившейся ситуации позволит Юджи и Нобаре тусоваться с остальными, то он не может позволить себе быть эгоистом, правда?       Мегуми решительно расправляет плечи:       – Увидимся в отеле, ладно?       – Окей! – Нобара показывает ему язык, оставляя за собой последнее слово, прежде чем убежать обратно общаться с остальными.       Мегуми вздыхает и уходит.       Ладно. Я извинюсь, ради ребят. Если… Когда для этого будет подходящий момент.

***

      Мегуми осторожно двигается, аккуратно придерживая тяжелую дверь и поворачивая дверную ручку максимально тихо. Юджи обещал, что не будет ложиться, чтобы они вместе поработали над песнями перед сном, но Мегуми мог бы сразу догадаться, что этот план обречён на провал. К тому времени, как Мегуми вышел из душа, Юджи уже уснул, развалившись на одной из двуспальных кроватей лицом вниз, даже не озадачившись тем, чтобы залезть под одеяло.       Мегуми одевается и не может найти себе места. Он не хочет спать, не хочет включать телевизор, потому что это может разбудить Юджи, да и один хер не сможет сконцентрироваться на том, что происходит на экране. Из его организма всё ещё не выветрился весь адреналин от выступления.       За неимением лучших идей, чем заняться, Мегуми выходит из отеля, находит лавочку неподалеку и садится. Вперивает взгляд в дорогу и бездумно наблюдает расфокусированным взглядом за переливающимися сферами света от фар машин и автобусов.       Он совсем не замечает, как к нему подходит Сукуна, пока тот не оказывается совсем рядом. Мегуми подпрыгивает от неожиданности.       – Извини. – Голос Сукуны низкий и тихий – противоположность тому, какой он громкий и яркий обычно, и как он в прямом смысле этого слова кричал со сцены всего пару часов назад. Он останавливается, выглядит так, будто хочет что-то сказать, но потом отказывается от этой идеи, и разворачивается, чтобы уйти.       Мегуми двигается раньше, чем успевает осознать свои действия. Он тянется и хватает Сукуну за запястье:       – Стой!       Сукуна останавливается и Мегуми отдёргивает руку так быстро, будто обжёгся.       – Я… Я думаю, э-э-э, – Мегуми запинается, не уверенный в том, что вообще говорить, хоть и нашёл момент. Это так бесит. Гордость сдерживает все слова внутри и не даёт им вырваться, хоть Мегуми и прекрасно понимает, что ему нужно выдавить их из себя. – Слушай, мы можем поговорить?       В ответ он получает только удивлённо приподнятую бровь и продолжает:       – Я не собираюсь… говорить тебе ничего плохого, окей? Я просто не могу собраться с мыслями и сформулировать то, что хочу сказать.       Судя по выражению лица Сукуны, его посещают некоторые сомнения по поводу этой затеи, но он кивает. Лезет в карман и достаёт пачку сигарет:       – Не против, если я закурю?       – Не против, – отвечает Мегуми.       Сукуна садится рядом на лавочку, оставляя между ними немного пространства, что ощущается больше как пропасть, чем как полметра. Он подкуривает сигарету, глубоко затягивается и выдыхает.       Мегуми наблюдает за картиной перед ним и его взгляд теперь более сфокусированный, чем до этого. Он внимательно разглядывает чёрный лак на ногтях, белую бумагу сигареты и то, как её обхватывают губы Сукуны. Залипает на том, как у него каким-то образом получается привлекательно выдыхать облака смертоносного дыма.       – Так вот, – начинает Мегуми, делая паузу, чтобы прочистить горло, и продолжая: – Я мудак.       Сукуна замирает. Мегуми кажется, что он почти может услышать, как скрипят шестеренки у него в голове от попыток обработать это утверждение. Сукуна смеется и отвечает:       – И вот эту важную информацию ты хотел мне сообщить?       – Н-нет, – запинается Мегуми, раздраженный от того, что всё получается ещё хуже, чем он ожидал. – То есть, да. Но… Блять! – Мегуми рычит от злости. – Прости меня! – Вываливает он в итоге.       Сукуна в ответ на это застывает посреди затяжки со всё ещё втянутыми щеками и внимательно всматривается в лицо Мегуми. Он медленно убирает сигарету и выдыхает, создавая между ними стену дыма, которая постепенно растворяется в воздухе.       – Я хочу извиниться за то, что вёл себя как мудак, – объясняет Мегуми. – Я относился… предвзято… к тебе. Я это осознал. Мне не стоило делать поспешные выводы и осуждать тебя. Так что… вот. Вот что я хотел сказать.       Мегуми ожидает, что Сукуна подшутит на ним в ответ или выдаст какой-то остроумный и саркастичный комментарий – не потому что он снова предвзято воспринимает Сукуну, а потому что считает, что вполне заслужил. Вместо этого, в ответ он получает искренность и честность, и это сбивает с толку.       – Спасибо, Фушигуро. – Сукуна мягко улыбается ему уголками губ. – Я тебя прощаю.       – О, – Мегуми опускает взгляд и хмурится. – Тебе, э-э-э, необязательно.       – Да, знаю, но я немного разбираюсь в том, что значит косячить и пытаться это исправить.       Между ними снова повисает тишина. Мегуми теребит в руках край своей оверсайз футболки. Он понятия не имеет, что ему дальше говорить или делать. Без всех привычных стен, старательно возведённых со всех сторон вокруг себя, всё ощущается слишком ярко, а он чувствует себя слишком уязвимым. Отчасти, он хочет просто встать и уйти. Он ведь сделал то, что хотел: извинился. Но какая-то часть него, может быть та самая, которая помнит советы других, или может немного бесстрашная часть, хочет остаться и попробовать, как бывает по-другому.       – Итак, что ты тут вообще делаешь?       – А что? – резко отвечает Сукуна, поворачиваясь к Мегуми и стреляя в него взглядом, в котором читается подозрение.       Мегуми поднимает руки в жесте, будто сдаётся:       – Просто пытаюсь завести разговор. У меня это обычно не слишком хорошо получается, как ты мог заметить.       Кажется, эта шутка немного разряжает напряжение между ними, потому что выражение лица Сукуны становится мягче и он делает ещё одну затяжку.       – Я был в фургоне. Вылез чуть прогуляться и покурить.       – В фургоне?       – Ага. Где же мне ещё спать?       – В отеле? – Мегуми поворачивается к Сукуне, чтобы лучше его видеть. – Разве вы не сняли себе какой-то номер? Я видел, как ребята заходили в отель.       – Да, мы сняли, но только один номер. Так что я решил остаться в фургоне, чтобы остальным хватило места комфортно поспать.       – Оу, – Мегуми хмурит брови. – Почему не сняли два?       Пока он произносит вслух этот вопрос, то осознаёт, что уже знает на него ответ, и отчитывает сам себя за то, что вообще его задал.       – Мы и на этот едва смогли выделить денег из своего бюджета. – Сукуна поднимает бровь и ухмыляется, объясняя в ответ на озадаченное выражение лица Мегуми. – Не все могут позволить себе ездить в туры с таким размахом, как вы. Но я хотел, чтобы ребята выспались и отдохнули в этот раз хорошо, вместо того, чтобы тащиться в эирбиэнби где-то в ебенях на другом конце города или спать в фургоне.       – В этом… есть смысл.       Между ними снова повисает тишина. Не совсем тишина, на самом деле, потому что на фоне шумят автомобили, ярко мигающие фарами и габаритными огнями, да и другого шума хватает. Город вокруг полон жизни, хоть на часах уже ближе в двум ночи.       – Почему ты согласился на этот тур? – Мегуми задает вопрос до того, как успевает осознать, что его и правда очень интересует ответ на него.       – А что? Всё ещё хочешь избавиться от меня? – В этот раз в словах Сукуны не чувствуется резкости или яда. Это звучит мягче. Он просто дразнится, и у Мегуми румянец разливается по щекам от игривой ухмылки.       – Нет… – Мегуми глубоко вдыхает. Он не уверен, что может рассказать Сукуне, а что лучше оставить при себе. Он не доверяет ему, совсем ни капельки. Но Мегуми кажется, что он должен Сукуне немного искренности и честности в качестве извинения за своё мудацкое поведение. – Я просто знаю, что работа с Годжо обычно накладывает некоторые обязательства и ограничения. А у тебя их, кажется, довольно много.       Сукуна размышляет над его словами. Он внимательно всматривается в глаза Мегуми, будто пытается прочесть между строк. Мегуми опускает взгляд, не желая выдавать ничего лишнего. Сукуна вздыхает и делает последнюю затяжку.       – Есть много причин, если говорить начистоту. – Он выдыхает и Мегуми снова залипает на то, как дым кружит в танце между ними перед тем, как раствориться в ночном небе. – Но думаю, что мне нужно доказать самому себе, что я могу с этим справиться. Что всё, что я делал в прошлом, может в конечном итоге привести к чему-то хорошему.       – Что ты имеешь в виду, когда говоришь о том, что делал в прошлом?       – Даже не знаю, Фушигуро. – Сукуна тушит сигарету об землю и топчется ботинком по оставшимся под ногами тлеющим искоркам, а потом поднимается и подходит к урне. Он выбрасывает окурок, суёт руки в карманы и начинает отходить спиной назад в сторону, где припаркованы автобусы, договаривая на ходу:       – Попробуй узнать меня немного получше, и может узнаешь ответ на этот вопрос.

***

      Мегуми ненавидит рано вставать. Хочется кофе. И всё тело ощущается как желе. А ещё хочется залезть с головой под большое мягкое одеяло и проспать целый день. Но он встал пораньше, чтобы не пришлось терпеть раздражительную жизнерадостность Юджи с самого утра, и притащился в зал. В турах всегда сложно, но один из самых худших моментов в том, что нет возможности регулярно заниматься. Конечно, выступления можно считать неплохой физической активностью, но учитывая то, сколько времени приходится проводить без движения в ебучем тесном автобусе, приходится пользоваться любой возможностью сходить в спортзал.       Мегуми недовольно тянет на себя дверь отельного спортзала и понимает, что она закрыта.       – Блять, – матерится Мегуми себе под нос, – Забыл ебучую ключ-карту.       Он уже разворачивается, чтобы вернуться в номер за ключом, как дверь вдруг открывается:       – Заходишь?       Мегуми разворачивается, услышав знакомый низкий и мурчащий голос.       – Сукуна?       У него чуть челюсть не отваливается. Кожа Сукуны блестит от пота, у него покрасневшее лицо, а розовые крашеные волосы убраны с лица повязкой. Татуировки отлично видно во всей красе: не только на плечах и на руках, но и те, что спускаются по груди замысловатыми узорами и переходят на бока. Футболка без рукавов, явно обрезанная вручную, если судить по неровным краям, не слишком справляется с задачей прикрывать тело. А ещё, Мегуми точно убеждается в том, что подозревал раньше: у Сукуны проколоты соски.       В горле пересыхает. Мегуми делает глоток воды и пытается убедить себя в том, что ему так сильно захотелось пить от того, что он недавно проснулся. Это никак не связано с картиной, открывшейся его взору. Чёрт, ещё слишком рано для такой хуйни, его мыслительные способности ещё не включились на полную мощность.       – Спасибо, – бормочет Мегуми и проходит мимо Сукуны, стараясь не слишком пялится на широкую накачанную грудь прямо перед глазами.       Он закидывает полотенце на плечо, надевает наушники и запрыгивает на беговую дорожку. Начинает с небольшого темпа – просто для разогрева перед тем, как начать заниматься в полную силу. К несчастью, машины для кардио, зона свободных весов и прочее оборудование расположены таким образом, что Мегуми оказывается в первых рядах для наблюдения за тем, как занимается Сукуна.       Мегуми кажется, что это сон. Или кошмар. Что-то среднее. Вроде бы обычная тренировка со свободными весами, но если не думать о том, кто именно занимается перед ним, если забыть, что это Сукуна, то это зрелище – самое сексуальное, что Мегуми вообще видел в своей жизни.       Он и раньше замечал, что Сукуна сильный, но сейчас можно внимательно рассмотреть, насколько он накачанный. Он закидывает две гантели по 23 килограмма к себе на бёдра, а потом подтягивает к груди и ложится на лавку. И начинает жать их от груди так, будто они ничего не весят. С каждым поднятием гантелей грудные мышцы сжимаются, а с каждым движением вниз бицепсы бугрятся от напряжения, и так снова и снова. Мегуми конечно пялится на открывшийся ему вид, но ещё он думает о том, что Сукуна вчера сказал ему.       Узнай меня немного получше, и может узнаешь ответ на этот вопрос.       Ему было бы стыдно признать это вслух, но отчасти он так плохо спал именно из-за этих слов. Он не мог уснуть, потому что в голове крутились мысли о том, что он вообще действительно знает про Сукуну – что он мог заметить сам, а не узнать из обрывков чужих мнений.       Он думает о том, как Сукуна улыбается, как смеётся с ребятами из его группы. Вспоминает как Сукуна помог ему с оборудованием и как прибежал на помощь без малейших колебаний и сомнений. Конечно, он покуривает травку, вечно крутятся вокруг него какие-то девушки, но… кажется, он хотя бы никого не приводит никого лишнего в отели или за кулисы. Да и не считая травки, насколько Мегуми мог заметить, Сукуна никогда не выглядел так, будто находится под действием каких-то веществ или в нетрезвом состоянии. Сукуна всегда выглядит так, будто прекрасно осознает где он находится – иногда он даже слишком внимателен к тому, что его окружает.       А ещё был тот вечер, когда они поссорились…       Мегуми не осознает, что он пялится, пока Сукуна не заканчивает свой подход и не обращается к нему, чётко направляя взгляд в отражение Мегуми в зеркале. Его губы движутся, но Мегуми не слышит ни слова, так что достает из одного уха наушник:       – Что?       – На что ты так внимательно смотришь?       В вопросе всё ещё есть привычная нотка самоуверенности, как Мегуми и предполагал, но теперь он слышит в этом скорее лёгкость и поддразнивание. Или может правильнее будет сказать, что он позволяет себе услышать эти нотки. И он никогда не признается в том, о чем на самом деле думал сейчас, так что приходится собраться с мыслями и выдать первое, что приходит в голову.       – На футболку, – находится ответ, и он прищуривается, разглядывая изображение на футболке. – Это та самая, которую я принёс вчера. Ты уже успел её закастомить и обрезать рукава?       – О, нет, – Сукуна разворачивается на лавке лицом к нему, и Мегуми вдруг осознаёт, что по его собственному лицу катится пот и щёки покраснели от физической нагрузки. Находиться под внимательным взглядом Сукуны оказывается странно и вызывает много эмоций. – Это старая. Блять, да ей уже лет десять, если не больше.       Мегуми усмехается, насколько у него это получается сделать, чтобы не сбавлять темпа на беговой дорожке.       – Это объясняет… странные дизайнерские решения.       Сукуна не спорит. Только опускает взгляд на футболку и смеётся, проводя рукой по абсолютно нечитаемому шрифту.       – Она ещё из старшей школы. Моя первая настоящая рок-группа, если это можно так назвать. – В голосе Сукуны появляется какая-то задумчивость, но сложно сказать, есть ли там оттенок тоски, который Мегуми заметил вчера. – Мы с Урауме сделали эти футболки, когда нам было лет, не знаю, шестнадцать? Семнадцать? Родители Урауме выделили нам денег на эту затею. Мы были просто уверены, что наши «фанаты» будут покупать эти футболки из местного магазинчика, где закупались подростки. Я даже не знал, что эти футболки ещё где-то остались. – Сукуна пожимает плечами. – Но оказалось, что одна всё же пережила как-то все эти годы.       – Да уж, это объясняет клишированные кучи костей, черепов и… что это, японский храм?       Сукуна закидывает голову назад и смеётся. Это приятный звук.       – Да, он самый.       Мегуми не может не улыбнуться в ответ.       – Приятно знать, что с течением лет ваши дизайнерские решения улучшились. Сукуна возвращается к своим упражнениям, Мегуми надевает наушники обратно. Каждый из них продолжает свою тренировку в тишине, хотя Мегуми отмечает, что время от времени они обмениваются взглядами через отражение в зеркале.       Мегуми рад, что теперь между ними установился мир. Это намного лучше, чем какая-то горьковатая и абсолютно ненужная и необоснованная ненависть, которую он нёс в себе раньше. Но происходящее сейчас – это новая и неизведанная территория. А Мегуми всегда плохо давалось справляться с чем-то неизвестным.