Агонь

1

Ах, как же Фрай ошибалась, обещая вслух что-то про дисциплину и беспризорство. Беспризорство будет, и она, оказывается, будет к этому даже подталкивать! Утром Скарлетт не явился на завтрак, и она улыбнулась. Её меры воспитания, сформированные жизнью у Александра Фрая, шли в расход и с гуманистическими идеями Сантра, и с Рифтом. Правила были простые: проспал завтрак — остался без завтрака. На тренировку он выполз со слипшимися глазами, но уже одетый и умытый. Осень была самым жарким периодом в Игнисе, потому и на тренировку не было смысла надевать что-то кроме рубашки и брюк. Фрай надела тёмно-синюю, атласную. Скарлетт — белоснежную, льняную. Такую было жалко изрезать острой шпагой. Но Фрай всё же взяла эфес тренировочной шпаги и начала атаку. Скарлетт бился против неё очень резво и уверенно, кровь кипела, как ей и полагалось. Но не хватило рассудительности и техники, потому из раза в раз парню доставались удары шпагой по бёдрам и плечам. Вскоре Скарлетт запыхался и обессиленно встал, готовясь к полному поражению. Скинул шпагу на пол и выдохнул. Лава потянула спину, держа шпагу двумя руками за шеей. Она поставила левую ногу на пятку и посмотрела на него недовольно. — Поешь, через час тебя жду. Её мелкие каблуки привычно цокали по кафельному полу в сторону своего кабинета. Скарлетт смотрел на Фрай, и спина заболела даже у него от того, как ровно она её держит. На второй день тренировок Летт додумался поднять своё тело пораньше, чтобы не падать и не задыхаться при любой активности. Утром выпил крепкого кофе с молоком, поел творога с сахаром, внимательно наблюдая за Фрай. Та завтракала только чёрным чаем и параллельно читала газету. Когда время трапезы истекло, они встретились за домом. Там Шоми сделала импровизированный полигон. И тут-то Скарлетт обрадовался! Стрелять он умеет, а значит, тренировка пройдёт менее патово. Но Фрай тоже знала, что он стрелять умеет, потому расставила пустые стеклянные бутылки из-под молока и вина по всей площади, на отступы. Некоторые повыше, некоторые вовсе на землю. Она завязала на его глазах платок и выдала новый револьвер. В нём было уже восемь патронов. Бутылок же было десять. Он испуганно обернулся на Фрай. — Я же не смогу. В чём смысл давать мне задания, которые я не способен выполнить? — Потому что, если ты сможешь с закрытыми глазами попасть в цель, с открытыми будешь стрелять лучше, чем кто-либо. Скарлетт больше не пререкался. Он зажмурился, встал в боевую стойку, и прозвучал первый выстрел. Потом следующий. И на третьем наконец послышался звон битого стекла. Восемь пуль, из которых попали только три. Он приноровился, снял ткань, увидел, куда ставит новые цели Фрай. После чего снова повязал платок. В этот раз в цель попали уже пять. Ему крутило голову, но он абстрактно представлял, что и где находится. Он представил, как бутылка стоит на приступке, а после нажал на курок. Замечательный звук снова раздался рядом. Лава посмотрела на него заново. Она пожевала губу, недовольная, что упражнение даётся слишком легко, потому расставила новую партию бутылок и закрутила оруженосца из стороны в сторону. — А это чему меня научит? — сбито с толку говорит Скарлетт. — Ориентироваться. Восемь выстрелов. Одна бутылка.

2

Каждое утро Скарлетт просыпался в тёплой уютной кровати, находил в себе силы поднять тело, чтобы присесть на край постели, протереть глаза и упасть обратно, чтобы доспать пару минут. Потом порывался встать второй раз. Дальше он заспанно плёлся на первый этаж, чтобы попросить у Хозяйки сделать кофе и завтрак. Та добавляла ему в кофе ягодное варенье, молоко и подавала на стол кашу. Он падал за стол, где сидела Лава. Она смотрела, как он полусонно копается в еде, курила и читала ему анекдоты из газеты. Те были настолько не смешными, что иногда Скарлетта прорывало на какой-то неистовый смех от абсурда. А смеялся он заразительно, потому Фрай тоже подхватывала и хихикала с ним. Сегодня, в середине октября, сразу после тренировки, они отправились подготавливать дом к приёму гостей. Жара Игниса начала отпускать, каменные дома почти остыли. Температура была ласковой, особенно под вечер. Сухой климат и несильный ветер разрешали в сильную жару и дышать спокойно, и разговаривать. Во второй половине осени же погода мрачнела, становилась больше похожа на привычную нам: начинались мерзкие дожди, которые напоминали о себе каждый раз, когда кто-либо наступал в лужу грязи, ронял туда ключи или памятные вещи. В подобный день, тридцатого октября, и появился Скарлетт. С грязью он, конечно, себя не ассоциировал до этого года. До праздника оставалось чуть меньше двух недель. В честь этого в военном доме давали бал, ведь своим умом Фрай отлично подгадала дату, совмещая просьбу короля и праздник, который всё равно нельзя было вычеркнуть из календаря. На его день придёт весь свет, всё пламя этого города. И для Летта это гораздо лучше скучных праздников с тремя друзьями в общаге. Из грязи в князи! К балу нужно было продумать освещение. Она не проводила их в своём доме уже пару лет, так как резко разлюбила торжественные мероприятия и не приходила на них, даже если обещала самому королю. Как-то труп на её кровати отвратил от празднования чего-либо в своём доме. Но сейчас пришло время забывать давние оплошности и возвращаться в свет, потому что ответственность Лава начала нести ещё и за Скарлетта. А у того глаза горели от желания прикоснуться к музыке и танцам хоть одним пальцем. Но она точно знала, как это желание от него отвадить: заставить учить танцы и крутить одинаковую музыку по кругу. Но Скарлетт её пытку выдержит и от своей идеи не откажется. Он играет на гитаре, а значит, прослушивание одной и той же фальшивой мелодии его не пугает, а танцевать научится не сильно сложнее, чем фехтовать. Так что проблемы оставались только со светом. Раньше хватало одной свечи, плотно выстроенных в ряд по комнате. Но света хватало на одно помещение, в котором вольно себя могли чувствовать лишь пара-тройка приглашённых гостей. А планируется мероприятие в разы масштабнее. И пусть лица будут под масками, их нужно будет озарять. Фрай и Скарлетт стояли посреди зала, который находился в коридоре сразу после прихожей. Его озарить не мог тот десяток свеч, которые стояли на подсвечниках под потолком. Фрай зажгла их взмахом руки. — Если мы закрепим под потолком не один, а три десятка свеч, — предложил Скарлетт. — Так все обычно и делают. Но если на платье королевы упадёт хоть капля воска, она к нам больше не явится. — То есть бал мы делаем для королевы? — По большей части. У меня свой корыстный интерес в том, чтобы её поразить и вдохновить. Помимо того, воск, падающий с потолка, не совсем безопасен, знаешь ведь. — Если в стекло их поместить? — Потухнут быстро, у них кончится воздух, либо они за час-другой прогорят. Но эта задумка ближе к той, что нам нужна. Мы эту идею покрутим из стороны в сторону, пожалуй. Если просто много воска и масла туда налить? Они стояли вдвоём, запрокинув голову наверх. В таком положении их нашла Шоми, проходящая мимо с коробкой домашней утвари. У неё дел тоже много: начистить всё серебро, приборы, натереть тарелки и проверить на целостность сервиз. Скарлетт притом считал, что она занимается этим же каждый день. — Вы пытаетесь изобрести масляную лампу? — уточнила Шоми, останавливаясь. — Лежат в кладовке. Фрай и Скарлетт переглянулись и дали друг другу пять. Они ушли в сторону небольшой каморки, которая была на первом этаже около задней двери. Обычно никто кроме Шоми в ней не появлялся. Тем не менее там почти не было пыли и грязи. Стояли чаши и приборы, целая гора свеч и отдельная полка со стеклом. Там они нашли пару ламп, которые увесисто лежали в руках. Фрай отдала своему оруженосцу весь вес, а сама начала рыться в том, что лежит в её доме. Тут же была какая-то огромная коробка, Лава заглянула внутрь и увидела вещички из Сантра. Во время обучения она собирала вырезки из газет, мелкие рисунки и картины, которые безустанно рисовала Вейра, браслеты и украшения. Она забрала коробку, чтобы поставить в кабинете. Когда они снова оказались в зале, начали думать, как тяжёлые лампы устанавливать под потолок. Он был метра четыре, и взобраться туда представлялось возможным только по лестнице. Шоми пришла к ним минут через десять и принесла с собой лёгкие осколки, выстроенные в пирамидки. — Поставим между лампами, и свет будет литься сильнее. — Какая красота! — искренне воскликнула Фрай, радуясь устранённой проблеме. — Как назовёшь своё изобретение? — Не понимаю, что вы всё время пытаетесь что-то новое придумать. Это люстра, её так дома называли, — улыбнулась Шоми. — Ужин подали, вам пора. — Отдай заказ в мастерскую, чтобы красивых ламп надули нам, — попросила Фрай, стуча каблуком в сторону столовой. Скарлетт чуть задержался, не следуя за ней сразу же. Он поразмышлял, сколько бы смог разбить ламп, если бы целился с закрытыми глазами из револьвера. А потом проморгался. Профдеформация после двух недель ежедневных тренировок началась. — Дома, это в Мире? Да? — спросил он, смотря на Хозяйку. — Да, я там жила до пяти лет, потом уехала, а его закрыли. У нас всё было люстрами увешано, потому что было мало света. Ну и зеркалами, конечно. Кажется, Шоми чуть сгрустнулась, но сразу же взяла под мышку коробку ламп, которую он нёс в двух руках, и ушла в сторону своей комнаты, чтобы написать письмо стеклодувам на север. Он проводил её взглядом и пошёл вслед за Фрай.

3

Скарлетт старался выучить хоть один танец, а Фрай рядом не помогала совсем. Она командным тоном заставляла его переставлять ноги. Марш было учить легче. Лава вытащила швабру и вручила её оруженосцу, чтобы тот не отдавил ноги никому из господ, которые захотят помочь юному дарованию. — Ты не попадаешь в такт, — опустила глаза уставшая Лава. — И это так бестактно. Госпожа Фрай учила его мужским партиям, так как всегда танцевала на балах именно их. Так сложилось исторически, ведь на мероприятия она всегда ходила в военных камзолах. Этикет не предполагал верного ответа, что делать, когда приятная девушка стоит в сапогах и брюках, а не в объёмном платье. Потому она ещё давно выбрала танцевать наравне со своими друзьями и сослуживцами. В танцах, где предполагался обмен партнёрами, милые барышни всегда смущались и краснели, когда попадали в руки к девушке, посмеивались с ситуации и радостно продолжали свой шаг. — Давай следующую, — упорно просит Скарлетт. Фрай положила руки на пианино, которое им приволокли на днях, перелистнула ноты и начала играть багровский вальс. Фрай даже не смущало, что в особо нервные и злые моменты Летт обращался к ней на «ты» или по имени. Она не поправляла его, ведь тот, видимо, из раза в раз осознавая свою ошибку, успокаивался и возвращался к уважительному тону и «госпоже Фрай». Посреди песни тихо зашла Шоми, обходя танцующего с пустотой юношу, положила письмо рядом с Фрай. Та, не отрывая пальцев от клавиш, начала читать. Она трижды сфальшивила и захлопнула инструмент. — Мне срочно нужно встретиться с Кнайтом по поводу отравления. Лава не видела, как Летт улыбнулся и приклонил голову, ведь уткнулась в письмо глазами. — Заяц, отдохни пока или займись чем-то правда важным. Она подорвалась с места. У порога она встретила отца, которого сама и позвала ещё вчера вечером. Хотелось, чтобы он познакомился со Скарлеттом раньше остальных. Она в спешке приобняла князя и выскочила за дверь. — Пап, я буквально через полчаса вернусь, важное задание. Шоми тебя проводит, пообедай! Тот тяжело выдохнул, подзывая Хозяйку. Заместо неё подошёл парень, разодетый в камзол с вышивками и бальные туфли. — Здравствуйте, молодой человек, — мягко говорит князь. Парень чуть не врезается лбом в стену и наконец поднимает глаза. Он находится в таком оцепенении, что слышит только сердце, грохочущее, тяжёлое. — Добрый день! Извините, невнимательный сегодня. Скарлетт говорит спешно, сбивается, часто моргает. После танцев кружится голова и периодически, мельком, темнеет в глазах из-за усталости. — Ваша неаккуратность удивительным образом кажется очаровательной, — строго говорит князь. Но притом улыбается по-доброму. Не сразу понятно, чей это отец. Скарлетт стоит вкопанно. Всегда мечтал оказаться вот так напротив своего противника, высказать ему всё, вызвать на дуэль и убить, так же как он убил всех его родных. Но Лава его сбила с толку своим разговором. Да и сам Александр не выглядел как человек, которого хотелось лишить жизни. Мужчина лет пятидесяти, начинающий седеть. У него шрам на брови, добрая старческая улыбка и хромая нога. Как такого человека вызывать на дуэль? Совсем бесчестно! — Спасибо, извините ещё раз, — бормочет Скарлетт. — Не хотите сразиться? А то не знаю, чем себя развлечь, пока дочь гуляет. — Тренировка? Конечно, я только переоденусь. Старший Фрай кивает и оборачивается, сталкиваясь с Шоми, которая уже принесла чай. Скарлетт быстро ускакивает в комнату на втором этаже, скидывая с себя камзол. Он не был готов к тому, к чему готовился всю жизнь. Но тренировка ничем его не обязывала. Попрактикуется и только. Всё лучше, чем учить свои ноги под такт двигаться. Он через голову натянул рубашку, выпил воды и спустился обратно по лестнице. Когда взялись за шпаги и начали атаку, князь даже не старался его ранить, ведь был в роли защищающегося. Он почти не двигался. Скарлетт вокруг него кружил. И сколько бы он ни бегал из стороны в сторону, Александр делал только несколько шагов и выкручивал чужую шпагу так, что ныло запястье. Скарлетту наконец-то стало уютно в своём теле. После глупых танцев взять в руки тренировочную шпагу кажется невероятно правильно. Никогда бы не подумал, что есть занятие зануднее фехтования. Но всё познаётся в сравнении. Хотя сражения на шпагах — тот же танец, без музыки и такта. Скарлетт только сейчас начинает понимать, как глупа была затея с дуэлью. Пусть князь держался крепко, не пропуская ни одного удара, было видно, как ему трудно стоять с хромой ногой. Скарлетт нарастал в силе, бил всё быстрее и точнее, но даже без щита, со шпагой, что держалась в руке неудобно, Фрай был готов выстоять так ещё полвека. — Недурно, — кивает ему князь. — Приятно было проверить, чему вас научила Лава. Он жмёт руку, и Скарлетт тоже начинает улыбаться. Неистовая злость и обида за смерти начинает отпускать. И князь выглядит совсем дружелюбно, что совершенно не стыкуется с его образом в голове Летта. Много лет Скарлетт детально продумывал образ человека, несущего несчастья. Тот человек был высок и ярок, у него был циничный взгляд и острые зубы. Он был образом из детского альбома, который грустный ребенок нарисовал чёрным карандашом. Александр Фрай под описание не подходил, следовательно, не мог и обречь сотни людей на мучительную смерть. И только я почему-то поняла, что всё это отрицание — лишь продукт детского страха. Тогда маленький Скарлетт ведь не смог бы осмелиться напасть на монстра под кроватью, сейчас взрослый Скарлетт не сможет напасть на своего мучителя.

4

Утром следующего дня госпожа Фрай перестала изнемождать Скарлетта физическим трудом и в хвост, и в гриву. Она попросила отбросить шпагу и одеться в то, в чём будет удобнее. В честь разрешения он натянул на себя короткую тунику и какие-то крестьянские штаны. — Заяц, ты жечь умеешь? — спросила она, растягиваясь. — В каком смысле? — Хотелось бы, чтобы в магическом. Ты же мастер, почему у меня свечи по всему дому всё равно зажигает Шоми? — Потому что, — растянул парень, — я боюсь сжечь особняк. Фрай хихикнула от нелепости, но решила вслух придирку не оглашать. Зал для тренировок глянцево блестел, покрытый по всей площади специальной глазурью для обжига. Она же была на всей деревянной мебели, будь то кровати или рабочие столы. Дом был продуман так, чтобы его было невозможно сжечь изнутри. Пороховой бочкой был погреб. Там хранилось спиртное в больших количествах. Если его разлить и обронить искру, полыхнёт. Безопасность в погребе держалась только на сухом льде, который привозился из Айсберга пару раз в год. Скарлетт, которого заставили показывать возможности, с полной концентрацией образовал в воздухе искрящий шар. Фрай приподняла бровь, ожидая кульминации, и наконец увидела взрыв. Он на долю секунды осветил весь зал, сверкание отразилось от глазированных стен и затухло. Искры повалились на пол вразнобой. — Отлично, — в восторге произнесла Лава. — А теперь поменьше. Свеча должна загореться. И через неделю, на балу, все свечи зажигать будешь ты на публику. Создавать малое пламя нетрудно. Магия огня и мастерство применять её правильно всегда вызывало у других стихий чувство зависти. Чтобы овладеть водой, нужно часами сидеть и стараться слиться с ней; чтобы создавать скалы и шипы из земли, прилагать силу физическую; чтобы завладеть ветром, концентрироваться часами. Только лёд и огонь можно было использовать с чистой злостью. Там не нужна концентрация и терпение, нужно лишь почувствовать силу. Трудность заключалась в том, чтобы сдерживать себя. Чтобы не взрывалось и не полыхало. Их магия была разная. Лава в руках держит настоящий огонь, но не способна зажигать его на расстоянии. Когда защищала себя в ближнем бою, могла поджечь всё своё тело, от чего загоралась одежда. И как бы оголяться ей не нравилось, прибегала она к этой возможности крайне редко. Хотя эффектно и красиво. У Скарлетта проблема иная. Он концентрирует энергию в воздухе, собирая её в шар, а после высвобождает. И так огонь по своему желанию или вовсе произвольно разлетается в стороны, образуя взрыв. — Если делаешь сферу изначально большой, а потом сминаешь её в меньшую сторону, взрыв будет больше. Создавай изначально малые потоки энергии, — объясняет Фрай. Скарлетт слышал эту фразу в разных формулировках уже десятки раз в Сантре. Что тогда она не помогала ему собраться с мыслями, что сейчас — удержать себя на ногах. Успехи начали появляться через десять минут, когда он расслабился и отделался от мысли, что его будут с кем-то сравнивать. Сфера с огнём летала по всему залу под управлением Летта, зажигала свечи. Потом он поднял её под самый потолок и взорвал, от чего на пол полетели искры. Тренировка заканчивается через час, и они разбредаются. Начало осени — самый жаркий период в Огнях. Они всегда занимались утром, потому что во второй половине дня, вплоть до ужина, было невозможно в рассудке находиться. Чем сильнее становится мастер, тем легче он переносит температуры, потому Скарлетт со временем перестал нагреваться слишком сильно. Иногда, в менее жаркие дни, он бегал по залу, чтобы выработать выдержку. Фрай далеко не уходила, оставалась с ним в зале, чтобы растянуться. Она складывала спину, стараясь достать пальцами до кончиков ног. Роясь на «складе», откуда они вчера достали лампы и коробки с воспоминаниями, она обнаружила пару блестящих чёрных туфель. Чтобы явиться на тонких шпильках на бал, нужно иметь растянутые икры. Изо дня в день она травмировала свои ноги, лишь бы отстоять несколько часов на празднике. Когда стало совсем невыносимо и прострелило мышцы, она сложила ноги бабочкой, потянула спину, а потом поменялась местами со Скарлеттом. Теперь она бегала по кругу, а он перебирал струны гитары. — Давай что-то менее лирическое, — попросила она, останавливаясь и отпивая воды. — Под такое не заниматься, а умирать правильно было бы. Меланхоличное настроение Лавы он уловил сразу и поменял мелодию. А когда всё-таки стало неприятно жарко, ушёл спать. После ужина Скарлетт оставил наставницу в покое, не доканывая новыми вопросами. Просто так блуждать по городу не хотелось. Идти куда-то целенаправленно тоже, в кабаках в основном бегали сплетни, а он за месяц ещё не видел той светской жизни, которую можно было бы обсудить с кем-то. После того, как выспался днём, ночью он бродит по коридору военного дома, внимательно разглядывая каменный пол. — Шоми, не выпьете ли вы со мной вина? — Вина? Служанка остановилась по пути в спальню. Они расположились на кухне, достав из погреба бутылку вина и распивая её на пару. Скарлетт страдал от одиночества в блёклых стенах. Шоми им наслаждалась. — У меня был корыстный интерес. — Не хочу угадывать какой после второго бокала, так что давай прямо. Хозяйка отодвинула от себя бокал и глянула на оруженосца. — Как вы выбрались из Мира? И зачем? Раз так скучаете по нему. В этом месте Мир, или Миро, как его называли в Тэре, чтобы не путаться, был самой загадочной страной. Его создал не всеобщий Бог Морро, а сама Тень. В Мир она поселила мастеров, способных залезать в головы к людям, проходить сквозь зеркала через пространства, а иногда и подчинять себе время. То, что Хозяйка родом из Мира, подсказывало всё: от часов, вокруг которых строился весь дом, до странной атмосферы внутри: ты постоянно путаешься в пространстве и не замечаешь, сколько минут проходит. И ещё эта её возможность перемещаться из одной комнаты в другую с неестественной скоростью. Мир стал закрытой страной около шестидесяти лет назад. Причиной послужила война между всеми странами. Тогда Тень укутала свою страну в еловом лесу на севере государства Вод, запрещая кому-либо заходить туда. И при попытке любой путник лишь бродил по бесконечному лесу, пока не забывал, как из него выйти. Шоми отвела взгляд от Скарлетта и начала свой рассказ. — Мне было пять, ко мне явилась Тень, предложив моей семье обрести счастье. Я поверила, как подобает ребёнку. В Мире Тень выставлялась как прародитель, истинный Бог. Моя бабушка случайно оказалась в Мире, когда его закрыли в военное время. Потому и мать не считала страну родной, желая сбежать из неё туда, где есть Звезда. И когда Тень предложила мне, маленькому ребёнку, сбежать, я не могла отказать. Я верила, что она приходит только к великим мастерам, но, когда выросла, узнала, что во мне нет и капли магии. В пять лет я оказалась в уникальном месте — приюте с мастерами в Центре. Потом переехали в Огни, когда все выпускники приюта ушли учиться в Сантр. Скарлетт округлил глаза: он жил до шестнадцати в этом же приюте. — Я видела Тень два раза. Когда она явилась вновь, я уже сидела в темнице. Я злилась и кричала, говорила, что она меня обманула. И нет в ней ничего божественного. Она довольно сказала, что моя мама молила о том, чтобы со мной всё было хорошо, и Тень исполнила её желание. Сейчас со мной всё и впрямь хорошо, но мать об этом не знает. Потому всегда надо чётко формулировать желания: просить «всего хорошего» и просить «знать обо всём хорошем» — разное. — И что вы делали одна в чужой стране? — После выпуска двух моих друзей из Сантра мы встретились в Игнисе. Позже меня нашла Дарки, освободила из тюрьмы, привела меня к этому дому, и на крови привязали к нему. Теперь я мастер Мира, но только пока нахожусь в военном доме. Как только выхожу за ворота, теряю силу. — Вы так ловко обходите тему того, за что сидели за решёткой. — Мои друзья были мастерами огня, а у меня была великая аккуратность. Мы делали деньги. — Вы были фальшивомонетчицей? Это просто… вау! — Никогда ещё за судимость я не встречала такого восхищения. Она хихикнула и долила себе вина. Остатки слила в бокал Скарлетта. — Спасибо! — За что это? — Что поделились. — Это не великая тайна. Да и меня об этом никто не спрашивает, потому я рада рассказать. Я, к сожалению, не такая невпопад болтливая, как госпожа Фрай. И в целом не говорю, если мои слова не могут ни на что повлиять. — Зато у вас интересная жизнь! Выбраться из Мира, а проникнуть туда уже полвека никто не может. — Не такая интересная, как у тебя. Они чокнулись бокалами. Через час разговоров разошлись по комнатам.

5

Бал в честь дня рождения Скарлетта был хорош, и дом ему благоволил. Они готовились две недели, чтобы теперь зал, что был и так блестящ и зеркален, был увешан и украшен. Фамильное серебро лежало на столе, рядом с каждым блюдом. Шоми достала хрусталь, который спускался с люстр. И Скарлетт смотрит на подготовленный дом и понимает, что снова пьян. Но пьян не от вина. От веселья пьян. От такой яркой музыки и громкого света, от потолка, что похож на небосклон на рассвете. От гостей, медленно гуляющих внутри. Скарлетт никогда не был на балах. Он имел о них представление только после случая, как неделю назад Лава попросила его отнести письмо некой барыне. В тот день он заглянул в дом и узнал, что хозяйка дома проводит маскарад. Фрай на него идти отказалась, потому и Скарлетт не смог поучаствовать в танцах и костюмах. Он передал письмо хозяйке, а на обратном пути рассматривал дворян в масках. На его празднике масок не было. И хорошо. Люди так хороши без них, они очень красивы! честь праздника Кнайт побрился наголо, Фрай надела свои блестящие туфли, придворный врач выпрямил спину, а канцлер выбелила лицо. И так можно было вглядываться в каждого гостя, которого они встречали у самого порога. Когда заходящие гости кончились, Скарлетт с Лавой и сами прошли внутрь. Гости уже расположились за бесконечными столами, общаясь между собой. И огромный зал теперь казался таким крохотным. Когда в нём не два человека, а все пятьдесят. — Переживаешь? — шёпотом спросила Фрай. — Да, ведь все эти люди на порядок выше и лучше меня. — Зная больные секреты людей, можно иметь над ними превосходство. Так что, — Скарлетт чуть наклонился, прислушиваясь к шёпоту, — будешь говорить с канцлером, помни, что она замужем по расчёту, а королева спит с женщинами из-за старости супруга. А у каждого короля есть жена и любовница, — рассказывает Фрай. Обычно Скарлетт всегда слушает её с открытым ртом и ищет смысл в каждой оброненной фразе. Была бы тут Волна или Айси, спросили бы, к чему Лава вообще это сказала. Но Заяц не стал прерывать и грубить. Юноша отворачивается от неё, не знает, как и отвечать, переводит взгляд на Кнайта, мило общающегося с девушкой. В девушке Скарлетт и узнаёт ученицу с Белого факультета, что выпускалась с ним. Красивую, весёлую, мастерицу ветра. Эмилия — имя плавное, и её трогательной душе и внешности подходило как нельзя кстати. Помнится, в неё был влюблён Валентин, но так и не осмелился позвать её прогуляться по парку. Фрай ловит его взгляд и понимает по-своему. — Брось, Заяц, Кнайта не интересуют молодые барышни. Он взрослый человек на службе, всё, что его привлекает, это отпуск. — Фрай, совсем не помогаете, — морщится Скарлетт то ли в отчаянии, то ли в отвращении. Кнайта он уже заочно ненавидел. Тот подлый и злой, отпускает комментарии, что неподобают его статусу. И нахальство его, прикрытое напускным очарованием, никогда сильно не скрывалось. И наглость его, которую защищала Фрай, резала глаза и уши. За две случайные встречи с ним и характеристику от самой Лавы Скарлетт сформировал своё мнение о Кнайте. Оно и заставляло юношу морщиться при взгляде на мужчину. — Прекрати ревновать серые глазки и поздоровайся с Ай, она справа и идёт к нам, — говорит Лава. — А вы куда? — Я очень много документов ей должна была сдать, а они мне сейчас очень нужны. Извинись за меня и скажи, что срочно отлучилась на разговор с отцом. Скарлетт закатил глаза и выдохнул, оборачиваясь к госпоже канцлеру, которая улыбалась ему мило. Муж её стоял поодаль, обсуждая что-то со своими новыми солдатами. Элизабет Ай была аристократически бледна, в прекрасном голубом платье, с бесконечными лентами вдоль поясницы. Она вежливо кивала ему и поздравляла. Позже подошёл и Рифт, что пожал руку и по-дружески спросил о состоянии дел. Через пару минут светского диалога подошла и Эмилия. — Привет, — сказала она негромко. Скарлетт, отвыкший от больших компаний, растерянно, но по-мужски кивнул в ответ. — Вы же знакомы уже, я и забыла, — мило улыбнулась Элизабет. — Миль проходит службу в канцелярии и живёт у нас дома, не знаю, как вы не пересеклись до бала. — Да я вовсе никуда не ходил этот месяц. Скарлетт решил умолчать о местах столь некрасивых, как кабаки и таверны в центре и на окраине. Дворянским детям такого слышать не стоит, а то мнение о нём сложится как о человеке праздном и гулящем. — Приглашу вас на ужин, как только квартал закончится, с Фрай или без, приходите обязательно. — С большим удовольствием. Импровизированное семейство удалилось в зал, и начались танцы. На первый Эмилия согласилась пойти с ним. Танцевала она чудесно и легко, вслушиваясь в музыку и ведя лёгкий диалог. Она рассказывала, как с друзьями гуляла по паркам с аккуратными беседками, про дела в канцелярии, что ей доверили, про новую семью, о которой не так давно она говорила на кухне в Сантре. — Не сходишь с нами пообедать завтра? — Не будет ли это слишком навязчиво с моей стороны? — Вовсе нет, я ведь пригласила. Да и поговорить с кем-то не столь возвышенным, а привыкшим к сантровскому быту, мне бы хотелось до одури. Он снова кивает, и танец заканчивается. Ещё пара песен, и он устало берёт в руки бокал, чтобы прочистить горло. Ни от одной фраевской тренировки он не чувствовал себя так замученно и так счастливо, как от танцев. Выслушал столько поздравлений, сколько в совокупности на праздники за всю жизнь не получал, и запомнил все имена и фамилии, беззастенчиво и громко посмеялся со своим старым одногруппником. Затеялась игра, в которой нужно было назначать встречи с гостями. Они получили бумажки и время ровно в одну песню, чтобы пройти по залу и сделать записи. Когда время вышло и Скарлетт заполнил свой лист полностью, пришло время светских бесед. Игра была весела. В первые три минуты тема была «последние новости» — он поболтал с другим бывшим одногруппником, что спросил у него про службу, восторженно выслушивая ответ. Во второй ход они обсуждали тему «любимые карточные игры» с королевским лекарем. В третий ход болтал с помещицей, чьё имя не мог упомнить, о домашних животных. Лава разговаривала с отцом. Тот очень трепетно отозвался по поводу Скарлетта, хвалил его и активно кивал головой на любую историю дочери. — Пап, он теб ненавидел еще месяц назад, успокой свой обожание. Лава понимала, что князь так радушен к Скарлетту, потому что как только она подпишет документы на усыновление, у него появится законный наследник, так еще и мужчина. Названный взрослый внук заберет и особняк Фраев в Игнисе, и сможет покусится на наследие Рены. — Ну а я месяц назад вообще о нем не знал. — Ты сжег Айлерт, — в отчаяние, — он никогда этого не простит нашей семье. — Милая, ну у меня вся жизнь, как твой Айлерт. Тускло и страшно. — Айлерт очень ярко горел, не наговаривай. На самом деле, ты мучался ради главной цели — обеспечение счастья для своей любимой дочери, которая благодаря тебе будет жить в удовольствие. — Значит ты, Лав, будешь так же жертвовать всем, чтобы сделать жизнь своего ребенка счастливой? — Думаю у меня другая цель. Перед четвёртым ходом огласилась тема «погоды», что должна была разрядить тяжёлые разговоры. Партнёршей оказалась Фрай, что ходила с золотым бокалом гранатного сока. На тему она и не обратила внимания. — Я ход назад болтала с Ай, она сказала, ты знаком с Эмилией, ещё и танцевал с ней. Я от шока даже забыла, что за сплетню стремилась тебе рассказать. — В Сантре на одном потоке учились. Она нравилась Валентину, и пригласила меня завтра отобедать. Могу днём быть свободен? Фрай встала в смятении. — Я не знаю. С одной стороны, я бы хотела запретить, ведь если она нравилась твоему единственному другу, и ты в неё влюбишься, ты потеряешь его. С другой — тебе нужны друзья и здесь. — Отпустите, обещаю не влюбиться. — Ты когда её увидел, встал вкопано и кулаки сжал. — Это не из-за неё! Хотя я не стану оправдываться! — ругнулся он. — Это не ревнивый взгляд, я просто плохо отношусь к Кнайту, и меня злило его веселье. Вообще странно, что вы сумели меня двумя фразами убедить, что князь, которого я ненавидел столько лет, не стоит моих чувств. А с другом своим даже не попытались. — Кнайт — взрослый человек со своей зоной ответственности. Он сам тебя убедит, что человек хороший. Но я ему скажу извиниться. — Не стоит. — Если откажется, ущипну за руку или притащу за ухо. Три минуты истекли, и они вновь сменили партнёров, чтобы даже обсуждать зверей, осадки и должности с незнакомцами. К концу банкета явилась королева Ариса. Платье её напоминало сверкающий и льющийся шейный платок. Она обошла всех гостей, что кланялись ей и вводили в диалог, а потом увела куда-то Фрай, перешёптываясь о своём. — Скарлетт. За спиной послышался голос, и он обернулся, допивая махом бокал. Кнайт стоял уверенно и вблизи казался совсем высоким. — Я бы хотел вас поздравить и извиниться. — Да вам не за что, это ведь я нахамил в первую нашу встречу, — поджал губы парень, растерявшись вконец. — У нас с Лавой очень специфичная дружба, в которой её веселят мои слова и поступки, какими бы грубыми они ни казались со стороны. В вашу сторону я такого себе не позволю, не переживайте. — Мило, — улыбнулся Скарлетт. — Правда. — Ну и славно, а то она ведь наговорила на меня в отместку. — Само собой. — Сходим за ещё одной бутылкой вина, вы мне расскажете что-то забавное. — Да, это будет хорошо. Потанцуете со мной после? — Мужчина не может пригласить на танец другого мужчину. — Не переживайте, Кнайт, я вас не то, что за мужчину, я вас за человека не считаю. — Засчитано. Скарлетт сказал это то ли из стыда, то ли из вежливости. Но улыбнулся натурально, со стороны и не скажешь, что сгорел от своей же пылкости. Пора переставать делать выводы о людях, основываясь на первом впечатлении.

6

После бала Фрай вспомнила, как приятно ходить на светские мероприятия с достойной компанией. Что можно перешёптываться и смешить кого-то, зная, что громко смеяться неприлично. Потому она схватила Скарлетта под руку и потащила на турнир по стрельбе. Явились они к концу, когда подводились итоги третьего раунда. Фрай по идеологическим соображениям не ходила на турниры. В шутку биться со своими же солдатами — бред! Сначала на неё в письмах кричали буквами, осуждая её бездействие. Потом приходили домой и ругались в лицо. Но она всегда стойко отказывала. И сейчас они шли не биться против кого-то, а просто скрасить вечер. Виднелся закат, когда они пришли красиво постоять. Шептались, пока организатор всего мероприятия, герцог Владьен Де Шевалье, восторженно делал объявление. Герцог был элегантен, разодет в кружевную рубашку и с азартом наблюдал за своим мероприятием. Рядом с острыми скулами у него лежали черные кудри, посреди лица острый вздернутый нос. Всем своим видом он показывал восторг и красоту. Фрай осмотрела его с ног до головы и вспомнила, как парень выглядел в Сантре. Там камзолы и кружева зачастую были не к месту, и в растянутой футболке Владьен выглядел ничуть не хуже. Есть такая особая порода людей, на которых, что не нацепи, они остаются прекрасными. Подлецу все к лицу. Скарлетту с Фрай не получилось долго оставаться в тени и разглядывать главного организатора. Как только рыжие волосы попались на глаза герцога, он улыбнулся и обратился к Лаве. — Госпожа Фрай, не покажете ли вы нашим новобранцам мастерство? Фрай поморщилась. Всё происходило на закате на траве. На деревянном приступке стояло несколько мишеней. Ещё одна стояла на столе для напитков, укрытая за свечами. — Вы же знаете, как я изысканно могу вам отказывать, — задумчиво протянула она. — Игра неинтересна, если в неё нельзя проиграть. А в ваши мишени мой оруженосец попадёт с закрытыми глазами. Герцог посмотрел на неё с усмешкой, вспоминая, как она любит выделываться. — Так отчаянно! Неужели вы готовы поставить свою честь и желание на этот шанс? — С закрытыми глазами, — повторила Фрай, поднимая подбородок выше. Скарлетт поднял бровь, понимая, что не так уж он и хорош, чтобы ставить на него. Занервничал и повернул голову. — Вперёд, — шепнула она ему, а сама отошла к столу. — В спорах ты за мою честь научился вступаться, а теперь доказывай действиями. — Фрай, я! — возмутился Скарлетт, подняв палец в воздух. — Я буду вас защищать, когда вы меня не подставляете! — Ладно, я передумала, забей на мою честь. Запоминай, я быстро принимаю решения. Устроим шоу, иди уже! Они разошлись в разные стороны. Скарлетт прошёл к мишеням. К нему подошёл помощник, завязывая платок на глазах так плотно, чтобы он не сваливался. В это время Фрай ушла к столу, что уже приметила. Она поставила не использующуюся запасную мишень на стакан, а после зажгла свечи. Звезда почти полностью потухла. Она аккуратно отошла в сторону и встала возле герцога. Скарлетт перестал видеть как раз в этот момент, последний раз оглядывая мишень. Его конечная цель ведь не выиграть, а повеселить Фрай. Так что он глубоко выдохнул, взял пистолет увереннее, положил палец на курок. Он прикинул что-то в голове и выстрелил в сторону. — Кажется, вы проиграли, княжна, — улыбнулся Шевалье. Они учились вместе, потому сохранили дружески-сопернический дух. Он повеселел, начиная придумывать, а потом кто-то громко крикнул: «Твари, это лучший выстрел, что я видел!» Он быстро повернул голову в сторону, на которую пришёлся выстрел. Пуля попала в центр подставленной запасной мишени, к тому же погасив две свечи, что стояли перед ней. Он тяжело выдохнул. — Что хочешь за проигрыш, Владь? — улыбнулась Фрай, поворачивая голову в сторону герцога. — Невыносима! — воскликнул он и захохотал.

7

Фрай устало подошла к двери, в которую кто-то остервенело стучал. Она распахнула её, чтобы посмотреть, кого по ночи принесло сюда. Такую наигранную доброжелательность, злую улыбку и ярко-синие глаза забыть трудно. И как бы Фрай ни пыталась, в кошмарах приходил именно этот облик. В её дом постучало зло, потому она быстро хлопнула дверью с недовольным лицом, громко сматерилась и велела твари уходить с её порога. Вот только Тени ей тут не хватало! У Тени было и человеческое имя, и живой облик. Дарки Шэдоу представляла из себя девушку с длинными чёрными волосами и татуировками в виде готических вензелей по площади всех рук. Зрачки у неё были в виде пятиугольных звёзд. Ещё множество веков назад король Льда в обиду на Дарки наслал на неё проклятие: рядом с ней всегда до неприятного холодно и мерзло. Фрай развернулась на пятках и последовала в сторону своего кабинета, чтобы там ждать неминуемого. Дарки найдёт способ проникнуть в дом, а значит, есть время подготовиться к её приходу: найти самый острый кинжал. Скарлетт подошёл к двери, открывая её вновь, на назойливый стук. Перед ним показалась девушка лет тридцати, коими ещё недавно кишел их дом. Он вежливо поздоровался и отступил на шаг назад. Мимо проскользнула Шоми, которая со стопкой полотенец в руках оглянулась на картину. — Что? — ответила она на взгляд Дарки. — Я тебя не пущу. — Зато я пущу, — кивнул Скарлетт. — Проходите. Скарлетт зло посмотрел на Шоми, не понимая, почему Хозяйка резко стала такой негостеприимной. Всегда принимала за миссию сделать дом живым и сопроводить от порога до порога любого гостя. Провести, усластить, услышать и дать почувствовать себя желанным. А к этой гостье она относится предвзято. Девушка наконец смогла пройти порог дома, улыбнулась и сняла мокрый плащ, передавая в руки Шоми. — Знаю, не скучали, да и я без приглашения, — смотрит она сверху на Хозяйку. — Ты всегда не вовремя. — Что поделать, работа такая. Дальше я сама, спасибо, молодой человек! Она идёт очень тихо, хоть на сапогах и высокая шпилька. Она крадётся, зная, что уже ждут. Кабинет Фрай горит тремя лампами. Когда Дарки заходит, они начинают медленно тухнуть, будто у огня забрали весь кислород, оставляя только тонкий фитиль. — Хочешь анекдот? Заходит как-то Тень к огню. А зря. — Забавно, — искренне улыбается Дарки, присаживаясь на стул. На неё уже направлен острый кинжал. Следующим она замечает меч в ножнах, стоящий на полу, опирающийся на ножку стола. — Умоляю, не грози мне зубочисткой. А меч вообще не доставай, он мой! Ещё несколько лет назад Фрай отбила у злой богини оружие, крепкое и способное проткнуть насквозь кого угодно. — Перестань улыбаться, не по себе, — морщится Фрай, убирая кинжал. Пока ни одной атаки не было, а значит, Дарки пришла договориться. — Хорошо. Что ещё хочешь за разговор? — успокаивает свою улыбку Дарк, и вот теперь она больше похожа на саму себя. «Не уйдёт», — думает Фрай. Что-то себе в голову вбила. И план построила. И стратегию выстроила. Теперь её надо аккуратно от своей жизни и семьи отвернуть. Отвратить. — Поучаствуй в моём эксперименте: громко, с толком, постарайся поверить, скажи «люблю тебя». Она положила свою руку поверх Дарк, которая хихикнула, и руку убрала. Смутить себя не даст. — Хочешь проверить, работает ли твой дар на тварях? Да, работает. Не на мне, я замужем, — спокойно трактует Дарк. — У меня и замужние бьются. — У нас разное понятие замужества. Ты же знаешь, что клятвы на словах не работают, если человек бесчестен. Они действуют, пока все держат своё слово. Когда вы идёте под венец в церкви, мы не знаем, одобряет ли Морро брак или отрицает. Но раскрою секрет: дела ему до наших браков нет. Обещания надо держать, а заставить держать язык за зубами может лишь клятва кровная. Как и брак кровный. — И что мне теперь, «кровного» искать? — Тебе никого искать не надо вовсе. Я потому Морро обожаю. Он отобрал у мастеров цель размножения, чтобы они несли людям благо, не отвлекаясь ни на что. А твоя особенность позволяет отказаться и от остаточного природного влечения. То, что ты именуешь проклятием, дарует тебе свободу мысли. — От любого дара можно отказаться. Как мне это сделать? — Я не знаю. — Как ты можешь не знать?! Проклятия, страдания, нелюбовь — твоё направление. Зло всегда было в твоей груди, сыпалось с твоих волос! Ты академик этого направления. — Но не я наслала беду, значит, и не мне её забирать. Я могу лишь проконсультировать и предположить. Во время трагедии у тебя были открытые раны? — Нет. — Значит, и проклятие не кровное. «Ага! Она назвала его проклятием!» — восклицала про себя Фрай, ощущая победу. — Оно привязано к твоему имени и телу, так же, как и к телу, и к личности ворожившего. Оптимальный вариант — стереть твою личность, все её упоминания, очистить кровь и сменить плоть, но я понимаю, что на такое ты не пойдёшь. Так что альтернатива: выброси или сожги все вещи своего заклинателя. Тело уже разложилось, потому с этим проблем нет. И избавься от воспоминаний. С этим я тебе, прости уж, не помогу. Тень управляла сознаниями людей, потому могла бы расцарапать голову изнутри. Но ещё несколько лет назад сын Айси, мастер с подобными возможностями, заклял их головы от врага. — И тогда, возможно, оно спадет со временем. Но надо ли тебе это? Живёшь ведь с ним уже три года, не заметно, что сильно несчастна. Твоё сознание пусто от лишних мыслей, страданий по любви, зациклено только на работе. Ты прототип идеального мастера. Идеального повелителя. — Вот зачем вся тирада, — отворачивает голову Фрай. — Тебе зачем сажать меня на трон? — Ты по иерархии сразу после короля. Тебе хочется карьерного роста. Осталась одна ступень. — Я спросила, зачем это тебе. — Тебе корона, мне твой голос. Кажется, равноценно. — Мне не нужно наверх лестницы, с неё падать больно. А от короны голова тяжелеет. — Глупости. С друзьями поравняешься и закон под себя пропишешь. — В рамках живётся свободнее. Да и рассуждать о троне при живом короле равняется измене. Мой ответ — нет. Огням не нужна новая королева. Да и та, что сейчас есть, меня более чем устраивает. Просто попроси голос у Магмара. — Не даст. — Зачаруй. — Казнят, если узнают. — Я не убила, и они не убьют. — Предложение не разовое, мне нужен доверенный человек. А к кому идти, если не к приятным знакомым? Я тебе хоть нравлюсь. — Ты интересная, и я бы отдала тебе голос, но не стану. На что ты их вообще собираешь? Единогласно только общего правителя выбирают. Тебе зачем вся власть? Смоки в неё зубами вгрызается и не отдаст. Как и любой думающий человек. — Не хочу всем править, — погрустнела Тень. — Хочу домой. — Спасибо, что навестила, надеюсь, больше не явишься. Прости, что подвела. Фрай улыбнулась ей, на что Дарк склонила голову и вышла. По лестнице ноги шли сами. И особняк ей нравился. Сразу видно, Хозяйка из Мира! — Извините, вы сильно заняты? — ловит её на первом этаже Скарлетт. — Не люблю долго болтать. — Из крайности в крайность… — Да, — улыбнулась без глаз Тень. — Забавно. Ну раз пустил уже, давай поговорим. — Просто, если вы правда она, вы должны знать, что случилось в Айлерте? — Должна, но есть вещи, о которых вслух не говорят. А тебе зачем? Хочешь что-то получить взамен на правду? Стать великим, войти в историю… О нет, это благая цель. Скарлетт замялся. Нервничал, перебирая ткань в руках. В рассудке какое-то помутнение. И он чувствует, что мысли, которые у него всплывают, тут же оказываются в чьих-то руках. — Никому не скажу, — обещает он. Но Тень словам не верит. — В крови хранятся все наши тайны, и единственное, что их выдает, — шрамы. — На вас нет шрамов, — улыбается Скарлетт, когда начинает чувствовать, что мысли всецело принадлежат ему. Его отпустили, и он почувствовал, что больше ничего не тянется. — Тайны Айлерта всегда рядом. Прощайте, Скарлетт, — холодно отвечает сущность, принимая от внезапно появившейся Шоми плащ. — Ми, верну тебя домой. Два года у тебя, чтобы вещи упаковать, — кивает она прислуге. После разговора остаётся неприятное впечатление. Помимо того, что кто-то ему в голову влез, ещё и не дал явных ответов. Метафоры одни, которые чтобы разгадать, нужно сломать голову. И колено в придачу. Чтоб уж наверняка. В голове поселилась мысль, будто чужая. Ощущение, что он подсматривал в иную голову. Навязчивая мысль о шрамах плотно поселилась в его голове.

Лучший способ сохранить тайну — не придавать ей значения.