Тень ведьмы.

Знакомство на балу не закончилось спустя пару недель общения, как это порой бывает. Переписка Стеллы и Брендона растянулась на много лет, и в итоге привела к свадьбе. Семья Брендона не была столь богата и известна, как семья Стеллы, но Луна и Радиус так любили свою дочь, что не смогли отказать ей в ее счастье. — У нашей семьи столько денег, что мы можем выдавать своих дочерей замуж по любви еще десять поколений вперед! — любил шутить Радиус в кругу друзей, недоумевающих, почему он не стал увеличивать свой доход при помощи удачного замужества Стеллы. Девушка была в восторге, и бесконечно обсуждала детали скорой свадьбы с Блум. — Ты представляешь, Брендон попросил моей руки в день моего рождения! Ах, это был самый лучший подарок на свете… — вздыхала Стелла. — А как же золотой поднос с драгоценными камнями, преподнесенный следом? — улыбнулась ее подруга в ответ. — Он был неплохой, — пожала плечами девушка. Блум скоро тоже исполнялось шестнадцать, и она с нетерпением ждала, что ее возлюбленный Скай, с которым она обменялась уже по крайней мере тысячей писем и парой сотен тайных записок, чье имя она без устали шептала в своих молитвах, тоже сделает ей предложение. Скай, конечно же, не был в курсе, чьим возлюбленным является. — Не переживай, Блум! Ну конечно он сделает тебе предложение! — успокаивала ее Стелла во время их совместной прогулки по парку, — Ты такая красивая, даже твое закрытое платье не портит тебя! — она была как всегда в своем репертуаре. — Но он ни разу не говорил об этом, — вздыхала Блум. — Конечно не говорил, а ты чего ждала? Он же мужчина, будет он о своих чувствах рассуждать, — закатила глаза девушка, — Я видела, как он смотрит на тебя! Вот увидишь, он точно сделает тебе предложение, и мы еще парную свадьбу сыграем. Вот будет здорово — я и Брендон, ты и Скай… — Угу, — растерянно кивнула в ответ Блум. Она привыкла к колкостям Стеллы в сторону своей внешности, девушка и сама прекрасно понимала, что закрытая одежда и строгие прически не в моде и сильно выделяют ее среди сверстниц. Ей ужасно хотелось снять свои длинные перчатки, распустить волосы, надеть яркое и более открытое платье, но родители не разрешали ей сделать этого. Она множество раз говорила с ними об этом, пыталась понять, с чем связаны такие ограничения в ее гардеробе, ведь Дафна может носить все, что ей захочется, но четкого ответа так и не получила, только размытые фразы: — Молодая незамужняя девушка должна одеваться скромнее, — в который раз со вздохом отвечала Марион. — Но Дафна говорит, что ей разрешали гораздо больше, чем мне! — возражала Блум, топая ногой. — Тогда и времена были другие, — нахмурившись, отрезал Орител, — Прекрати, милая. Вот выйдешь замуж за приличного мужчину, одевайся свободней. Сейчас делай так, как тебе сказали твои родители. И Блум в очередной раз в слезах уходила к себе. Ей так хотелось, чтобы на нее перестали коситься другие девушки на балах, так хотелось не чувствовать неловкости, танцуя со Скаем. Одеться по последней моде и оказаться в самом центре внимания зала, вместе со Стеллой. Стелла никогда не обижала Блум и не забывала о ней, даже когда все молодые парни на балу наперебой приглашали ее на очередной танец, она обязательно выделяла хотя бы один, чтобы просто постоять в уголке и посплетничать с подругой. Все друзья Стеллы знали, что если посмеются над Блум, то Стелла воспримет это даже хуже, чем если бы посмеялись над ней самой. — Дорогой, я так устала видеть, как она страдает, как она грустит, — с болью в голосе произнесла Марион, — Я так устала скрывать от нее… — И я тоже, дорогая, но мы не можем ей сказать. Боюсь, что так мы только навредим ей. К тому же, я уверен, что Скай сделает ей предложение, и тогда она будет спасена. — Но почему ты так уверен, что брак способен разрушить проклятие старой ведьмы? — Потому что в сказках так всегда и происходит. Больше нам не на что надеяться, кроме чуда из сказки, — вздыхал Орител. Вскоре семья Блум устроила большой бал в честь ее шестнадцатилетия. Пригласили множество гостей, в том числе и семью Ская. Стелла, несмотря на все приготовления к своей свадьбе, нашла время и на праздник подруги и приехала пораньше, чтобы поддержать Блум. — Мне кажется, что эти ленты лучше повесить чуть выше! — командовала Стелла, которой Марион и Орител доверили работу с декорациями. — Как ты думаешь, Скай сделает мне предложение сегодня? Ведь это такой день… — бормотала Блум, расхаживая рядом. — Он делал какие-нибудь намеки? — Д-да, или нет, честно, я даже не знаю, Стелла, — Блум остановилась и неловко достала из складок платья письмо, — Вот, прочитай. Это от него. Я получила его вчера. — Ты что, хранишь переписку с ним?! — воскликнула девушка, хватая бумагу, — А если родители увидят? Вы ведь даже не помолвлены! — Обычно я почти сразу сжигаю письма, но это я захотела показать тебе… — покраснела в ответ Блум. Стелла в ответ покачала головой и принялась читать про себя: “ Дорогая Блум, Ты знаешь, как быстро мимолетные радости исчезают из памяти: цветы вянут, солнце садится или непременно скрывается за тучами, а музыка всегда умолкает. Но твой образ навсегда запечатлен в моей памяти, общение с тобой всегда доставляет мне невероятное удовольствие, и я еще долго помню каждую фразу, пусть даже самую незначительную, оброненную тобой. День нашей первой встречи, воспоминания о нем не покидают мой разум и поныне. Тебя наверняка удивит моя откровенность, и все же есть признание, которое я храню в своем сердце. Я хранил его, но теперь оно требует выхода. В скором времени, в час, ознаменованный особым для тебя событием, я позволю своему сердцу заговорить открыто. С неизменным почтением, Скай Эраклионский. “ Стелла, закончив читать, еще какое-то время стояла неподвижно, что для нее было необычно. — Все в порядке? — запереживав, спросила Блум. — Знаешь, — неуверенно начала Стелла, — оставь, пожалуй, это письмо себе. Родители тебя ругать не будут. — Почему? — удивилась девушка. — Да потому что он любит тебя, глупая! — рассмеялась наконец Стелла, — Ты что, совсем? Как это можно не понять? — Любит?.. Значит, он сделает мне предложение?.. — не веря своему счастью, прошептала Блум. — Ну естественно, иначе о каком еще «часе, ознаменованном особым для вас событием» Скай мог писать? Блум, мой тебе совет — поспеши в свою комнату и хорошенько нарумянься, положи немного помады на губы, и держи спину ровно, спускаясь к гостям. И помни — Скай смотрит не на твою одежду, а на тебя саму, а ты прекрасна! Честно, я нигде не встречала девушку умнее и интереснее тебя, к тому же такую, которую не испортит ни одно, пусть даже самое старомодное, платье. Честно, Блум, я бы так не смогла. Блум в ответ густо покраснела. — Спасибо, Стелла. Ты всегда умеешь поддержать… — Да-да, благодарности оставь на потом, а сейчас беги к себе, я слышу, что гости постепенно начинают собираться. Я уверена, что Скай не заставит себя долго ждать. Через несколько минут Блум уже была у себя в комнате. Особенность этого дня только сейчас стала доходить до нее, и у девушки затряслись руки. Шестнадцать лет, как ей казалось, это огромный возраст, возраст, когда ты получаешь всю мудрость мира, а бал — это обряд инициации, чтобы перейти черту между жизнью детской и жизнью взрослой. В покоях горело несколько свечей, мягко освещавших столик с зеркалом. Девушка в отражении на секунду показалась Блум совершенно чужой — блестящие глаза, бледная кожа… — Ах, точно, румяна! — опомнилась девушка и поспешила привести себя в порядок. Макияж не занял много времени, но затем Блум провела почти двадцать минут, силясь унять дрожь в руках и бешено колотящееся сердце. Уже перед выходом в коридор, девушку посетила странная мысль — а не снять ли ей перчатки? Неужели ей и сегодня нужно их носить? В такой прекрасный день, когда все, казалось бы, для нее и про нее, она должна носить столь ненавистную одежду? Переодеться полностью времени не было, да и одежды пооткрытей и поярче в гардеробе Блум не наблюдалось, но снять перчатки, это ведь не так сложно? Девушка опустила взгляд на свои руки и вздохнула. Перчатки казались ей оковами, напоминали ей, что она всего лишь ребенок, который должен слушаться своих родителей. Блум нерешительно прикоснулась к перчатке, а затем медленно, сантиметр ткани за сантиметром, сняла одну, а затем другую. Поежилась от непривычного холодка, пробежавшегося по коже. Спрятав перчатки в шкафу и бросив последний взгляд в зеркало, Блум прошептала самой себе: — Пусть все будет так, как должно быть, — и вышла из комнаты, задув свечи. Шагнув в коридор, девушка еще раз почувствовала, как холодный воздух коснулся ее кожи, и сердце забилось еще быстрее. Теперь казалось, что все поместье знает о ее дерзком решении, будто каждый камень стен видел и осуждал ее поступок. Но вместе с этим Блум ощутила странную легкость — словно невидимые нити, сдерживавшие ее столько лет, внезапно ослабли. Она выпрямилась, глубже вдохнула и пошла вперед — навстречу музыке, голосам и свету, доносящимся с бальной залы. — Блум! Ого, ты действительно сняла перчатки? — удивилась Стелла, поджидавшая подругу у входа в залу, — У тебя такие красивые руки! — С-спасибо, Стелла, — слегка улыбнулась девушка, смутившись. — Скорее, пойдем! Скай уже здесь, я видела его вон там, он был со своей семьей. Стелла чуть подтолкнула ее локтем, и они вместе вошли в зал. Огромное пространство сияло от огней люстр, отражавшихся в зеркальных панелях и золотых украшениях. Музыка смолкла лишь на мгновение, уступая место величественному объявлению распорядительницы бала, и вновь зазвучала, мягко наполняя воздух. Блум, стараясь держать осанку, сделала несколько шагов по мраморному полу и сразу почувствовала на себе десятки взглядов. Кто-то из дам едва заметно улыбался, мужчины склоняли головы, а девушки ее возраста переглядывались с интересом и шепотом. Но все это затмевала одна фигура. Скай стоял недалеко, в окружении отца, матери и некой девушки, которую Блум видела несколько раз в своей жизни. Насколько она знала, это была Диаспро, дальняя знакомая семьи Ская. Его взгляд мгновенно нашел Блум, и она ощутила, как сердце подскочило к самому горлу. В его глазах мелькнула смесь удивления и восхищения, будто он видел ее впервые. — Вот, — тихо прошептала Стелла, — видишь, я же говорила. Он смотрит только на тебя. И в этот момент Скай, оставив свою семью, решительно двинулся в ее сторону, уверенный, высокий, будто весь бал существовал лишь ради этого пути через зал. Не будь Блум так занята предметом своего воздыхания, то заметила бы, каким недобрым огнем сверкнули глаза спутницы Ская, оставшейся стоять с его родителями. Зато это заметила Стелла, до поры до времени решившая промолчать. — Здравствуй, Блум! — улыбнулся парень, подойдя ближе, — Поздравляю тебя с днем рождения, надеюсь, что тебе понравится наш подарок. — Здравствуй! — улыбнулась в ответ девушка, — Наш? — От меня, моей семьи и Диаспро, мы вместе выбирали, — кивнул Скай. Блум внезапно ощутила легкий укол грусти вперемешку с ревностью. Она-то ожидала особенного подарка лично от него… Она ничего не имела против его семьи, но вплетать в это еще и эту девушку… — Очень мило с вашей стороны, — не подала виду Блум, — Я очень рада, что ты здесь. И я получила твое письмо. Скай слегка смутился: — Ты… прочитала? — тихо спросил он. — Да, — кивнула Блум, чувствуя, как щеки ее начинают розоветь, — и… мне было очень приятно. На его лице отразилось облегчение, и в глазах зажегся тот самый огонек, что Блум запомнила с их первой встречи. — Тогда позволь… — он протянул ей руку, чуть склонив голову, — пригласить тебя на первый танец. Блум едва заметно заколебалась: где-то позади, у столика семьи Ская, Диаспро прищурилась, наблюдая за ними, и от этого взгляда девушке стало не по себе. Но стоило ей снова встретиться глазами со Скаем — и все сомнения отступили. Она вложила свою руку в его ладонь. Музыка словно подчинилась их шагам: оркестр заиграл плавный вальс, и пара закружилась посреди залы. Шепот и любопытные взгляды сопровождали их, но для Блум все исчезло — остались лишь Скай и его нежная. — Блум, — прошептал он, склонившись чуть ближе, — в этот день… я бы хотел сказать тебе нечто особенное. — Д-да, Скай? — пролепетала Блум, стараясь не выбиться из такта танца из-за накатившего волнения. — Я хотел тебе сказать… В общем, ты прекрасный человек, я бесконечно рад, что познакомился с тобой. Мне нравится общаться с тобой, иногда мне кажется, что в мире больше нет ни одного другого такого человека, который бы понимал меня так же хорошо, как это делаешь ты. Блум ждала этого момента с той самой минуты, когда они познакомились. «Наконец-то, наконец-то этот день настал…» — Блум, я хотел тебе сказать, что ты… Ты всегда будешь моей подругой. Сердце Блум упало. Внезапно в зале стало совсем холодно, а музыка стала играть как будто бы издалека. — Правда? Скай, мне очень приятно это слышать, — побледнев, как можно бодрее произнесла Блум, хотя земля уходила у нее из-под ног. — Правда. Я иногда даже не знаю, что бы делал без твоей поддержки. Они продолжили кружиться в танце, Блум видела Стеллу, с счастливой улыбкой наблюдавшую за ними, и не знала, что скажет ей, когда музыканты закончат играть. А что скажет сама Стелла? Наверняка захочет обменяться парой ласковых со Скаем, вполне в ее манере. Наконец, музыка затихла, и Скай, откланявшись, отправился к своей семье. Внутри у Блум было пусто. Не так она представляла этот день. — Ну что, Блум? Что он тебе сказал? — спросила Стелла, подойдя к своей подруге, — Хотя, знаешь, не говори, наверняка Скай отложил предложение на конец вечера, когда соберутся все гости. — Стелла, нет… — с болью в сердце выдавила из себя Блум. — Что-то не так? — напряглась девушка, заметив, в каком состоянии находится ее подруга. — Д-давай… Давай поговорим об этом после бала. — Хорошо, как скажешь, Блум… — пробормотала Стелла. Остаток вечера прошел как в тумане. Блум почти не танцевала, на поздравления отвечала заранее заготовленными фразами. Ни Дафна, ни родители не понимали, что именно произошло. Все они тоже ожидали предложения от Ская, но он больше не подходил к Блум и весь вечер провел со своей семьей. Взгляд девушки скользил по залу и каждый раз, когда Скай проходил рядом, ее сердце болезненно сжималось, а пелена слез застилала глаза. Чтобы не разрыдаться прямо на балу, Блум старалась успокоить себя мыслью, что между ней и Скаем произошло недопонимание. Возможно, что Стелла права, и скоро он отведет ее в соседнюю залу, менее людную, и уже там сделает предложение? — Здравствуй, Блум, — вдруг послышалось позади, — Мы не были представлены друг другу должным образом, вот я и решила подойти познакомиться. Блум медленно обернулась. Это была Диаспро. — Добрый вечер, Диаспро. Приятно видеть тебя здесь, — мертвым голосом ответила девушка. — Рада слышать, это взаимно, — блондинка улыбнулась и, кажется, вполне искренне, — Я очень рада, что вы со Скаем поддерживаете общение. Я переживаю за него, в последнее время он много учится, и я боюсь, что это может подорвать его здоровье. В трудные времена поддержка хорошего друга не помешает. Блум едва заметно кивнула. Каждое слово Диаспро болезненно отзывалось в груди, втыкаясь в сердце, словно игла. — Да, Скай, он… Он старается. И я поддерживаю его во всех его начинаниях, как и положено его… Подруге. Диаспро слегка наклонила голову и прищурилась: — Именно поэтому я и хотела с тобой поговорить. Я слышала о вашем… особом общении со Скаем. Надеюсь, что ты не причиняешь ему лишних волнений? Блум вспыхнула и почувствовала, как злость сжала ей грудь. Да какое ей вообще дело до ее общения со Скаем? — Конечно же нет, — сдержанно ответила девушка, — Мы много общаемся, но все в рамках… Приличий. — Я рада это слышать, Блум, — улыбнулась Диаспро, — Скай мне очень, очень дорог. Надеюсь, что мы с тобой друг друга поняли. И девушка удалилась, оставив после себя лишь легкий аромат ванили. Разговор с Диаспро лишь усилил переживания Блум. Теперь, стоя у стены, в своем, как ей теперь казалось, дурацком платье, в своей сильно затянутой прическе, от чего безумно болела голова, без привычных перчаток, которые, как теперь оказалось, были не оковами, а ее защитой от этого мира, девушка почувствовала себя бесконечно глупой. «Ну с чего, с чего я взяла, что Скай сделает мне предложение?» — с печалью думала она про себя, как вдруг увидела приближающегося к ней Ская. Сердце девушки пропустило пару ударов, а ноги едва не подкосились. На мгновение ей показалось, что вечер спасен, и вот он, столь долгожданный момент! — Блум, прости, — начал парень, подойдя ближе, — Моей спутнице Диаспро стало плохо, поэтому мы с родителями решили вернуться домой пораньше. — Ах, да? Хорошо, конечно. Здоровье Диаспро это очень важно, — с натянутой улыбкой ответила Блум, хотя внутри в этот момент все рушилось. — Точно все в порядке? — Да, конечно, все в порядке, Скай. Ты больше ничего не хотел мне сказать этим вечером? — едва сдерживая слезы, спросила Блум. — Нет, а что? — удивился парень. — И твое письмо было о… Дружбе? — Да, именно о ней, — улыбнулся Скай, — Я хотел, чтобы ты знала, что всегда можешь положиться на меня! И что я твой друг, а ты моя подруга. — Хорошо, Скай. Теперь ты можешь идти, — Блум резко развернулась к нему спиной, чтобы скрыть свое состояние. — Ты точно уверена, что все в порядке? — парень подошел поближе и осторожно коснулся плеча девушки, — Ты расстроена, что мы так рано уходим? Внезапно для самой себя, Блум разозлилась на Ская, и так сильно, как не злилась никогда. Незнакомый голос в голове прошептал: «Почему такая сильная девушка, как ты, должна терпеть это молча? Неужели тебе не хочется преподать урок этому заносчивому, глупому мальчишке? Вспомни, что ты умеешь делать, вспомни, чему я тебя учила, и покажи свою силу…» Блум сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна — но не слез, а ярости. — Расстроена, Скай? — в ее голосе зазвучала незнакомая ей до этого времени сталь, — О, я еще как расстроена. Все эти нежные письма, все эти взгляды, все эти намеки, все это было только ради этого момента? Признания в том, что я всегда буду твоей подругой? — Блум, послушай… — неуверенно пробормотал Скай, — Я… Я не понимаю, к чему ты клонишь… Она резко развернулась и в ее глазах заиграл нехороший огонек. — Потому что ты идиот, — мрачно произнесла девушка, делая шаг вперед, — Вот и все. Блум сама не поняла, как эти слова сорвались с ее губ. Было такое ощущение, что это вовсе и не она говорит, а нечто, на время вселившееся в нее. Нечто чужеродное, неизвестное. — Ч-что? — Скай был ошарашен таким поведением девушки. — Убирайся из дома моей семьи немедленно. — Д-давай поговорим, Блум, мне кажется, ты не в порядке… Спустя мгновенье Скай, ощутив жгучую боль в груди, полетел на пол. Блум толкнула его, толкнула с невиданной для девушки ее телосложения силой. Более того, парень успел заметить огонь в ее ладони, вскоре потухший. — Что это за чертовщина?! — вскричал он, вскакивая. — Что тут происходит? — вдруг вмешалась Диаспро, которой не понравилось долгое отсутствие Ская. — Черт… Ах… — Скай убийственно взглянул на Блум, ясно давая понять, что они еще не закончили, — Ничего. Просто прощался с именинницей. — Попрощался? — улыбнулась Диаспро, окинув ленивым взглядом ошалевшую от своей дерзости Блум, — Вот и славно. Пойдем домой, любимый. Пара ушла, а Блум едва могла пошевелиться. Ее разум метался между ужасным осознанием своей собственной силы, которая вырвалась из ниоткуда и, по всей видимости, исчезла в никуда, словно имела свою собственную волю, и между растерянностью от только что увиденного и услышанного. «Почему… Почему она назвала Ская любимым?..»