She's still 10/10?

Что вы знаете о внутренних проблемах? Когда с подросткового возраста только и слышишь сравнения своего тела с другими, во взрослом это может перерасти во что-то нечто большее. Для кого-то это была просто шутка, а кто-то из-за этой шутки очень дорого расплачиваться. Потому очень важно задумываться о том, что и кому мы говорим. Дженни уже более года застряла в цепях РПП . Это особенное чувство — когда смотришь в зеркало и видишь только изъяны в своём теле. Когда хочешь поесть, но не можешь. Когда хочешь отдохнуть, но приходится делать тренировки, чтобы ни в коем случае не прибавить в весе. Когда вместо вкусного ужина с любимой — стакан воды и сон до десяти вечера, чтобы ни в коем случае не сорваться. Вот чего может стоить неудачная шутка. Ещё сложнее скрывать это от любимой, которая в последнее время всё больше заостряет на этом внимание.

***

Утром, встав первым делом, Дженни пошла на весы. 42,5. Плюс 500 грамм с вчерашнего дня — и настроение бесповоротно испорчено. Умывшись и спустившись на кухню за стаканом воды, Дженни застаёт Лису, уснувшую за столом. Не то так устала на работе, что не смогла дойти даже до их спальни? Она взяла стакан воды, который покатился и выпал из дрожащих рук , разбудив этим Лису. — Дженни? Доброе утро. Почему так рано встала? От этого взгляда, который будто проникал в самое сердце и пытался выведать все самые потаённые секреты, становилось не по себе. — Ли, у меня к тебе встречный вопрос: почему ты уснула здесь, а не в нашей спальне? — как бы пытаясь уйти от ответа. — Пустяки, просто устала, — отмахнулась Лиса. — Дженни, я сегодня взяла на работе выходной, чтобы провести с тобой день и кое-что прояснить. Потому что не годится скрывать что-то от своих партнёров. Лиса проговорила будто бы на одном дыхании и увидела, как Дженни вмиг побледнела. В какой-то момент подумала, что та вообще сейчас в обморок грохнется. Дженни могла только наблюдать за чем-то непонятным: с какого перепугу Лиса решила остаться дома и о чём она так настойчиво хочет с ней поговорить. Лиса поднялась и за два шага приблизилась, обняла Дженни — ведь в последнее время она совсем перестала к себе кого-либо подпускать — и, поцеловав в щёчку, сказала: — Давай я пока приведу себя в порядок, и вместе позавтракаем. Именно вместе, — уточнила Лиса и пошла в их общую спальню, оставив Дженни в непонимании всего происходящего. Пока Лиса шла, она с ужасом осознавала, что при объятиях с Дженни она могла прочувствовать каждую косточку, каждый позвонок. И к её ужасу всё подтверждалось и сходилось. Даже весы, купленные недавно в их спальню, были скорее всего не просто так. Первым делом Лиса сменила одежду и приняла холодный отрезвляющий душ — потому что день точно будет не из лёгких. Вторым она как бы ненароком спрятала весы подальше от глаз Дженни. И, как бы подло это ни было, открыла её полочку для личных вещей и, немного покопавшись, обнаружила пару пластинок белых таблеток. Недолго думая, загуглила и поняла, что они были далеко не от головной боли. С трясущимися руками забрала всё, что было, пихнула себе в карман и спустилась к Дженни. В это время Дженни накрывала на стол и успела подготовить сырники. Вот только почему-то на столе была одна порция — для Лисы. И это совсем ей не понравилось. Так больше в этом доме продолжаться не может. — Дженни, почему на столе только одна порция? Ты что, кушать не собираешься? — постаралась как можно невозмутимее заметить Лиса. — Лиса, я правда не хочу сегодня завтракать. Ты садись, а я пока пойду на улицу пройдусь. И только Дженни хотела проскользнуть с кухни, как Лиса ловко схватила её за локоть и также ловко посадила её за их обеденный стол, себе же на колени — чтобы наверняка, подумала Лиса. — Дженни, невежливо кидать свою девушку, не позавтракав с ней вместе, — укоризненно заметила Лиса. «Теперь уже точно не выкрутишься», — заметила Лиса про себя. — Ещё бы, как же ты не вовремя, — про себя проговорила Дженни. Лиса, пускай и не подала виду, но услышала, что сказала Дженни, и умело проигнорировала. — А теперь, — сказала Лиса, — время завтрака. И, отломив кусочек сырника, хотела дать Дженни. Но к её удивлению, та схватила её за руку и не дала даже поднести его ко рту. — Дженни, что ты делаешь? Я же просто хотела дать тебе попробовать. Что это такое? Лиса была уже на пределе. Хотелось бросить на стол непонятные таблетки и наконец-то разобраться с этой хренью. Но запугивать — не самый лучший вариант, потому Лиce пришлось просто вдохнуть и выдохнуть. — Лиса, оставь меня в покое со своими играми уже, — и хотела встать и пойти. Лиса тут же укрепила хватку, не дав Дженни и шанса на побег. — Не тут-то было. Дженни, в этот раз ты обязана со мной поесть. И тут же ловко отломив ещё кусочек сырника, она уже хотя бы успела поднести его к губам Дженни, как та в момент отвернулась и закрыла руками рот от этого злосчастного кусочка. — Милая, ты понимаешь, что это уже не смешно? — сразу с повышенного тона начала Лиса, потому что её терпению пришёл конец. Да и раньше она не особо им обладала. Только она хотела продолжить, как услышала, как тело в её руках содрогнулось и Дженни прикрыла лицо ладошками. И тут Лиса поняла, что скорее всего перегнула палку. — О, милая, не нужно плакать, — убирая её ладошки от лица и целуя в мокрую от слёз щёчку. Лиса ловко перехватила Дженни и сама встала, отодвинув эту злосчастную тарелку с сырниками, и пошла в направлении их общей спальни, ни на секунду не прекращая гладить Дженни по спине. Как только она зашла, то опять удобно устроила Дженни у себя на коленях. Сейчас она выглядела как испуганный котёнок, не иначе. — Милая, поговори со мной. Нельзя всё время молчать, проходить всё в одиночку. Я же тоже твоя девушка и хочу, чтобы со мной ты не страдала. — Что, Лиса? Я тебе скажу. Что уже год не могу нормально есть? Или что меня мучают панические атаки от одного упоминания о наборе веса? Или что я не могу нормально засыпать по ночам? Я ненавижу себя и своё тело, — как будто на одном дыхании проговорила Дженни и тут же прикусила язык, поняв, что конкретно сболтнула лишнего. Тут у Лисы был ступор. Она даже подумать не могла, что человек рядом может так страдать, а она даже не замечает, в чём дело. Но пускай об этом подумает потом. Сейчас главное — Дженни. — Милая, я рядом. И ты всегда можешь мне рассказать или довериться. Я никогда не отвернусь от тебя. Почему ты молчала и всё проходила в одиночку? — и поцеловала Дженни в оголённое плечо, где съехала толстовка. И почувствовала, как Дженни прижалась к ней ещё больше и как её собственная кофта стала промокать от слёз. — Милая, мы справимся вместе. Только вместе. А сейчас отдохни. Я буду тут. Дженни заснула. Дыхание стало ровным, плечи перестали дрожать. Она лежала, свернувшись калачиком на коленях у Лисы, и выглядела такой маленькой, такой хрупкой. Совсем не той сильной и уверенной девушкой, которую Лиса привыкла видеть. Лиса смотрела на неё и не узнавала. Вот эти щёки — раньше они были круглее, мягче. Вот эти ключицы — они никогда не выпирали так сильно. Вот эти руки — когда Лиса брала её за руку раньше, она чувствовала тепло и уют. А теперь чувствовала каждую косточку. Слёзы подступили сами. Лиса не плакала давно. Вообще не плакала. С детства привыкла держать всё в себе, быть сильной, не показывать слабость. Но сейчас слёзы текли сами, и она не могла их остановить. Как я не замечала? Вопрос бился в голове, не давая покоя. Она же видела. Видела, что Дженни почти не ест. Видела, что она худеет. Видела, что она смотрит в зеркало так, будто ненавидит себя. Видела, но списывала на усталость, на стресс, на что угодно только не на правду. Потому что правду было страшно принять. Лиса осторожно поправила волосы на лице Дженни, убрала влажную прядь за ухо. — Прости, — прошептала она. — Прости, что не заметила раньше. Прости, что давила. Прости, что не была рядом. Она говорила тихо, почти беззвучно. Знала, что Дженни не слышит. Но нужно было сказать. Для себя. В кармане всё ещё лежали те таблетки. Лиса вспомнила, что нашла их, и внутри всё похолодело. Она не знала, для чего они. Не знала, принимала ли их Дженни. Не знала, насколько всё серьёзно. Но знала одно: оставлять всё как есть нельзя. Она достала телефон, открыла заметки. Пальцы дрожали, когда она набирала: Записаться к психологу. Не давить. Не спрашивать про еду. Просто быть рядом. Список получался дурацким. Слишком простым для такой огромной проблемы. Но Лиса не знала, что ещё делать. Она не была врачом. Не была психологом. Она была просто девушкой, которая любила другую девушку и не знала, как её спасти. Она убрала телефон, снова посмотрела на Дженни. — Мы справимся, — сказала она уже громче. Будто пыталась убедить не только Дженни, но и себя. — Я обещаю. Мы справимся. Она поцеловала Дженни в макушку, прижалась щекой к её волосам. И они сидели так — в тишине, в полумраке спальни. Лиса смотрела в окно, где уже начинало темнеть, и думала о том, как много ещё предстоит сделать. Но главное — она больше не отвернётся.

***

Через час Дженни пошевелилась, открыла глаза. — Ли? — голос был сонным, хриплым. — Я здесь, — Лиса погладила её по спине. — Как ты? Дженни села, потёрла глаза. Лицо опухло от слёз, но взгляд уже не был таким пустым. — Голова болит, — тихо сказала она. — Принести воды? Дженни кивнула. Лиса осторожно пересадила её на подушки, встала, сходила на кухню. Вернулась со стаканом воды и маленькой таблеткой. — От головы, — сказала она, протягивая. Дженни посмотрела на таблетку, потом на Лису. — Я не… — начала она, но Лиса перебила. — Это просто парацетамол. Я не дура. Дженни опустила глаза, взяла таблетку, выпила. — Лиса, — сказала она после паузы, — я… я не знаю, с чего начать. — Не начинай, — сказала Лиса. Садится рядом, берёт её за руку. — Не сегодня. Ты устала. Давай просто… побудем. Дженни посмотрела на неё. В глазах было удивление и благодарность. — Ты не будешь расспрашивать? — Буду, — честно ответила Лиса. — Но не сегодня. Сегодня я просто хочу, чтобы ты знала что я рядом. Дженни сжала её руку. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — Лиса поцеловала её в лоб. — Давай посмотрим что-нибудь? Дженни кивнула. Лиса взяла пульт, включила какой-то фильм. На экране что-то происходило, но ни одна из них не смотрела. Они сидели, прижавшись друг к другу, и молчали. И в этом молчании было больше, чем в любых словах.