Между строк закона

Сентябрь 1991 года, город Хабаровск

      — Младший лейтенант Некрасова-а-а! — огульно протянул капитан Зозуля́к и расплылся в довольной ухмылке.       Аня вздрогнула и захлопала ресницами, силясь прогнать дурные мысли. Её бледное лицо источало то ли уныние, то ли недосып – пустой, подавленный взгляд, залёгшие тени под глазами, трепещущие веки. При появлении следователя сердце оборвалось в пустоту.       По уставу она должна была подняться перед старшим по званию и громко ответить "Я", но в отделе это было не принято. Её служба в подчинении у капитана Зозуляка́ с попеременным успехом шла уже третий месяц, ровно с того момента, как она окончила Школу милиции. Однако привыкнуть к крутому нраву следователя Аня так и не смогла. Зозуля́к был профессионалом своего дела, настоящим легавым псом, но был напрочь лишён тактичности и деликатности, за что его недолюбливали коллеги. Некрасова до сих пор не понимала, отчего начальник РОВД по Индустриальному району Хабаровска майор Лисицын, человек с хитрыми взглядом и загадочной улыбкой, приставил её именно к Зозуляку́. У Петра Степановича было своё особое мнение на этот счёт – оборачивая нравоучения в шутки и наглядные примеры, он всё же иногда позволял себе домостро́йные намёки на то, что удел женщины варить борщи. И хоть порой ей было невмоготу терпеть его отношение, глубоко внутри себя Аня понимала, что ей повезло иметь такого наставника.       — Я тебе ещё когда сказал оформить протокол допроса Звягинцева? — с наигранным упрёком бросил следователь. — Завтра с утра к прокурору идти, а там шаром покати. Тащи давай дело. Чё там вообще есть у тебя!?       Некрасова собралась с духом и через силу поднялась из-за стола. Заметивший тяжесть в её движениях, Зозуля́к с укором покачал головой, но воздержался от колкой ремарки. Бегло просмотрел листы дела и взвесил папку в ладони, демонстративно бросив на стол перед подчинённой.       — Чёт легкова́то как-то, не находишь? — наклоном глаз указал на плоский скоросшиватель. — Поработай-ка ещё давай-ка, Анют. На всё про всё тебе ровно три часа. Время пошло!       — Что можно наработать по похищению велосипеда за полдня? — с возмущением сморщила нос девушка.       Аня представляла себе работу в органах совсем иначе, но реальное положение дел быстро пригвоздило её к земле. Никакой романтикой здесь и не пахло, а тошнотворная рутина, вроде дела о краже велосипеда, напрочь отбивала всё желание работать. Серьёзные эпизоды с громкими именами, убийствами и перестрелками, которыми время от времени жил Хабаровск, ей пока не светили по званию, а скрытный Зозуля́к втихую работал над чем-то особенным, не вводя стажёрку в курс дела.       — Ну, а кому сейчас на Руси жить-то, хорошо? А? Некрасова? — его крупные черты расплылись в едкой ужимке. — Правильно, никому! Давай-ка, быстренько за дело. Без фанатизма, аккуратненько так – запро́сики, характеристики, сво́дочка за годик, а я с обеда подскочу, проверю.       — Пётр Степанович! Я... тут... хотела сказать... вчера... — нерешительно залепетала мнущаяся у его стола Аня.       — Только я тебе не верю, не вернусь, и не зови, — с видом, будто не замечает девушку, запел себе под нос следователь, надевая стянутую со спинки стула ветровку. — Тратим мы напрасно время, ты что хочешь говори.       Статичная женская фигура, неотличимая по цвету от бледной стены кабинета, так и осталась стоять над душой начальника, даже не шелохнувшись.       — Да, Некрасова! Знаю я! Знаю! — громко воскликнул Зозуляк и энергично закивал головой как китайский болванчик. — Весь отдел уже в курсе, Лисицын вон кубок тряпочкой натирает. Молодцом, так держать! Как говорится, физкульт-привет – коленам хана! — пригнулся к выдвижному ящику стола, в котором принялся наугад шарить рукой.       — Да нет! Я не про это... я про… я должна... — скатав в трубочку тонкую папку дела, замотала головой девушку и виновато насупилась.       — Ой, давай потом всё, Некрасова! Я тороплюсь, — суетливо отмахнулся Зозуляк, прищурившись, и тщательно охлопал карманы ветровки. — Все твои эти вопросы, непонятки, отгулы, всё после обеда. Я и так опаздываю.       Аня тяжко выдохнула сквозь губы, раздув щёки, и уставилась на Зозуляка в намерении перейти на высокий тон, чтобы наконец-то быть услышанной. Как только она попыталась начать, следователь криво усмехнулся.       — А ты чё думала, я не пойму? Вот как раскроешь кражу века, с объектом преступного посягательства в лице "лясопе́да", того гляди и старлея тебе подкинут, сопли вон свои с погон хоть стряхнёшь. Всё проще, чем щи-то варить. А? Лейтенант Некрасова? — язвительно, но беззлобно протянул Зозуляк с задорным гоготом и торопливо скрылся за дверью.       Девушка негодующе зарычала и беспомощно вскинула голову к потолку. И дело было далеко не в самодурстве начальства.

***

Двумя днями ранее

      — Ну рассказывайте, Анна Сергеевна, как Ваши дела? Всё-таки три месяца срок не маленький. Как служба идёт? Может, проблемы какие? Вопросы? Начальство не обижает случаем? А то мы его быстро на место поставим, — расплылся в резиновой улыбке майор Лисицын, вызвавший Некрасову после планёрки. — Не стесняйтесь. У нас принято помогать коллегам, в определённых рамках, конечно.       Девушка смущённо пожала плечами:       — Да всё вроде бы в порядке, Владислав Геннадьевич. Потихоньку, — так и не осмелилась притронуться к чаю с сушками, гостеприимно предложенными руководителем.       — Рад это слышать, — елейно одобрил Лисицын. — А я вот, так сказать, пригласил Вас к себе помощи просить и содействия.       Хитрый прищур тёмных глаз дольше обычного задержался на женской фигуре. Аня недоуменно улыбнулась, а неприятный осадок захрустел на зубах.       — У меня? – нервно хмыкнула под тяжестью взора начальства. — И в чём же?       Лисицын повёл тонкой линией губ и многозначительно улыбнулся, деловито одёрнув на себе офицерский китель.       — Да вот намечаются соревнования между районными отделами – викторина там, стрельба, нормативы, — безобидно начал издалека. — Хотел привлечь Вас, Ань. Вы же не против, если я к Вам без всей этой официальщины? Мы же все тут свои. Можно сказать, одна семья. В дочки мне годитесь.       — Меня? — неприятно удивилась Некрасова. — Ну… я… ещё могу понять викторину, но вот с нормативами… я же…       — Ну не скромничайте, Ань, не скромничайте, — беззаботно отмахнулся Лисицын. — Я уверен, у Вас всё получится. Кому же, как не вам, молодым и красивым, честь отдела отстаивать, а? Не нам же с Зозуляком, понимаешь ли, плешами своими ментовскими светить, людей смешить! — самоиронично хохотнул над собственной шуткой, не давая девушке и шанса отлыня́ть от добровольно-принудительной общественной нагрузки.

***

      Вечером следующего дня воодушевлённая Аня неторопливо шла по своему району, прозванному местными "Индией". На индустриальные очертания промзоны медленно опускались сумерки. Щупальца закатного солнца цеплялись за панельные щиты девятиэтажек. С наивной, почти детской, гордостью за свой внешний вид, парадную форму по уставу с кобурой и табельным оружием, а заодно и честную победу на межрайонных соревнованиях, Некрасова мечтательно улыбалась сама себе. Глубоко внутри она всё же лелеяла надежду на признание Зозуляка, о котором пока могла только мечтать.       Перейдя дорогу, девушка вышла на узкую тропку, ведущую к служебному общежитию через двор соседней панельки. На лавочке у кустов рядом с пустой детской площадкой толпилась молодёжь. Хрипящий магнитофон пел про столыпинский вагон, звон бутылок перебивал басистый смех.       — "Кис-кис" — насмешливо бросили ей из толпы, а после оценивающего "у-у-у" липкое междометие повторилось настойчивее.       Ане резануло слух. Праведный гнев до трясучки вспыхнул в ней шаровой молнией. Она остановилась и высокомерно вздёрнула подбородок, остро приняв это на свой счёт:       — Ты кому там "ки́скаешь", примат? В обезьянник захотел? К сородичам? — низко процедила одо́лженными у Зозуляка фразами, но, в отличие от него, была неубедительна.       — Ты чё там вякнула, я не понял? — кряжистый штрих в спортивном прики́де, под два метра ростом, дёрнулся в её сторону.       Некрасова судорожно выхватила пистолет из кобуры. Пользоваться оружием она умела только в условиях тира, о стрельбе при исполнении в её практике речи пока не шло. Зозуляк напрочь завалил Аню бумажной волокитой о мелких кражах и дебо́шах, а потому принять боевое крещение девушка попросту не успела.       — Первый отдел! Милиция! — взвизгнула она, вскинув табельный "ПээМ". — Не дёргаться!       Со второго раза взведя курок, онемевший палец с трудом выжал спусковой крючок. Громкий залп рассёк вечернюю тишину, с крон деревьев жалобно слетели птицы, в округе громко залаяли собаки. Предупредительный холостой выстрел рассёк барабанные перепонки, в висках заклокотал бешеный пульс. Аня опешила от неожиданности. Весёлая компания у лавки закопошилась, послышались возмущённые возгласы, но спасаться бегством никто не спешил. Дерзкий спортсмен застыл на месте, но его замешательство прошло слишком быстро.       — Да у нас тут, походу, ментовка, пацаны,— раскатисто гоготнул своим, а после двинулся на Некрасову. — Слышь, мыши́ный туз, сюда двигай. Я тебе щас макинто́ш поправлю!       Не готовая к предстоящим разборкам, явно не сулившим ей успеха, Аня трусливо попятилась назад.       Высокий спортсмен был из тех, кого называли "стреми́лами". Город буквально кише́л своей "агентурной" сетью. В каждом дворе, квартале и районе были ответственные среди детей и взрослых, которые сразу же сообщали "старшим" о новичках и подозрительных личностях, а взамен получали свой "золотой билет" – пришивались к движению с громким названием "Общак". Милиции они не то что не боялись, а считали низшей кастой неудачников и лохов, шака́лящих за гроши на дядю без выходных и проходных, в то время как гарантом порядка во всём крае был известный вор в законе Джем.       Когда угрожающий шаг спортсмена схлопнул безопасную дистанцию, бравая храбрость Ани растаяла в диком страхе, а баллада о доблести стражей порядка стала пустым звуком. Девушка без раздумий ломанулась бегством, высоко задирая ноги, чтобы ненароком не споткнуться в темноте узкой тропинки. За спиной раздался оглушительный свист и ржачный матерный оклик.       Без приветствия вахтёра, запыхавшаяся девушка взлетела по ступеням лестницы общежития и наспех выхватила из внутреннего кармана пиджака ключ от комнаты. В суматохе даже не успела сморщиться от запахов, витавших в общем коридоре: соседи-корейцы готовили очередное национальное блюдо. Только закрывшись на хлипкий замок-щеколду, она выдохнула и припала спиной к двери. Грудь тяжко вздымалась в удушие, сбитое дыхание со свистом срывалось с губ. С трудом сбив ком в горле, Некрасова опустила дрожащие руки, но сердце тут же кольнуло ощущением пустоты в кобуре. Девушка судорожно ощупала себя, но табельного оружия при ней действительно не оказалось.       — Нет! Нет! Только не это! Господи! — сдавленно запищала Некрасова. — Так! Ещё раз, — попыталась сдержать взрастающую панику.       Крепко зажмурилась и вновь охлопала кобуру. После секундного отупления Аня сощурилась, нещадно сбросила с плеч китель и рухнула перед ним на колени — пистолет так и не был найден, а вдобавок к этому пропало ещё и удостоверение сотрудника милиции.       — Блядь! Меня посадят! — навзрыд протянула девушка с округлившимися от ужаса глазами и тут же бессильно уронила лицо в ладони.

***

      Так и не сомкнув заплаканных глаз, Аня провела затяжную ночь в бессонице и гнетущих мыслях. Обнаружив пропажу, она бездумно бросилась на улицу — страх ответственности за потерю служебного оружия, хоть и без патронов, пересилил страх перед местной шпаной. Но от неё простыл и след, а если уж быть совсем честной, Некрасова даже не смогла бы опознать того спортсмена, чтобы по закону заявить о краже, которая была вовсе не кражей, а халатным обращением с табельным оружием. По велению совести Аня трижды порывалась позвонить в милицию, но каждый раз её что-то останавливали. В голове царил разброд – выволочка от Зозуляка в высоких нотах дискриминации, ровная тональность Лисицына под напором бегающих глаз, косые взгляды коллег, крики важняков, безапелляционный голос судьи – "назначить наказание в виде лишения свободы". Девушка напрочь извела себя кошмарными мыслями, мелькающими в голове яркими сюжетами. Оказаться за решёткой, будучи тем, кто сам отправляет на нары, значило для Ани конец всего – жизни, личности и будущего. Не прошло и трёх месяцев службы, а она, хроническая отличница и зубрилка, залетела из-за собственных амбиций, но выстоять за свою позицию не сумела.       Когда она, помятая и взвинченная, остановилась у торца соседнего здания, собралась с духом и трусливо выглянула из-за угла. Внимательно присмотрелась к обшарпанной двухэтажке родного отдела милиции через дорогу. Под ложечкой ноюще засосало, тело прошиб озноб, сердце бешено колотило в горло. Чёткое осознание, что она зайдёт в отдел, вяло кивнёт дежурному и буднично поднимется по лестнице, накрыло её беспросветной тревогой. Всё будет как всегда, но уже в последний раз – итог холодил душу пробивной встряской. Текстовка чистосердечного, которую она как мантру повторяла про себя всю дорогу, вновь позабылась, а лаконичное объяснение произошедшего становилось примитивным "пык-мыком".       — П-с?! Да-да, ты, — из мыслей её вырвал подросток лет двенадцати, в синей школьной форме, и милыми веснушками на яблочках щёк.       Аня нахмурилась и обернулась, ответив ему небрежным кивком.       — Мальчик, иди гуляй! А лучше в школу шуруй, — фыркнула, отчего-то подумав, что подросток попросит закурить или добавить на проезд, как это часто делали малолетки, сбивающиеся в кучки от нечего делать.       — Если хочешь вернуть то, чё вчера посе́яла, приходи на доки. Одна. Сегодня в восемь, — равнодушно проговорил пацан.       — Что?       — Через плечо! Чё слышала! Моё дело маленькое, мне сказали, я передал.       — Кто сказал? — недоуменно сощурилась Аня, приблизившись к нему.       Подросток посмотрел на неё как на умолишённую. Его не по годам взрослый взгляд, лишённый наивности и мягкости, до жути напугал девушку невозмутимостью. Все вопросы отпали сами собой. Преисполненный спокойствием пацан молчаливо обернулся и, всучив руки в карманы брюк, словно ничего и не было, прогулочным шагом направился восвояси.

***

      Перекроившие Анин план слова пацана напрочь выбили из неё определённость. Ошибки быть не могло. А с утра увидев кричащего Зозуляка, вышедшего из кабинета начальства с недовольной миной, Некрасова ощутила в себе свербящее малодушие. А вдруг ещё есть шанс обернуть всё вспять? Что ждёт её на доках? Это точно было связано со вчерашней передрягой. С таким вводными былая решимость на явку с повинной окончательно растаяла в призрачной надежде на "может, обойдётся". Так и проведя весь день как на иголках, Аня не могла ни есть, ни пить, ни работать. Постоянно возвращалась к воспоминаниям о вчерашнем и непримиримо жмурилась от собственной глупости. Не без послеобеденной порки от Зозуляка по поводу содержания дела о краже велосипеда, которое, к слову, он всё же одобрил для направления в прокуратуру, остаток дня Некрасова промаялась в архиве, где коротала время в одиночестве и гнетущей тишине. Как только служба подошла к концу, она решительно направилась к выходу – знал бы кто, каких сил ей стоило непринуждённо держаться при коллегах, дружно спешивших протиснуться сквозь вёрткий турникет дежурной части.       Взволнованно теребя манжеты олимпийки, Некрасова шла по береговой линии до́ка, беспокойно озираясь по сторонам. Гудящие суда у причала, свист стрелы крана, разгружающей контейнеры, и шорохи сварки знатно действовали на нервы. По водной глади Амура скользили отблески закатного солнца, уходящего за линию горизонта в далёких плёсах акватории. Сентябрьский вечер гостившего бабьего лета тянул с речных просторов холодный штиль. Аня зябко поёжилась.       У самой воды на пирсе, к ней спиной, сидел светловолосый мужчина в голубой джинсовой куртке-"варёнке". Девушка остановилась и скрестила руки на груди, негромко сбив голос, чтобы обозначиться. Мужчина расслабленно швырнул окурок в воду, оставив на поверхности круговые возмущения. Лениво повернувшись к девушке, незнакомец, глаза которого скрывались под тёмными очками, выдал кривую полуулыбку.       — Ну что, младший лейтенант Анна Некрасова? — с подна́чкой кивнул и рывком поднялся, отряхнувшись. — Наша доблестная милиция нас бережёт, а?       Аня насторожилась и недоверчиво уставилась на мужчину, крепче сжав скрещенные на груди руки. Липкий страх сковал мышцы прочностью бетонной стяжки. Насмешливая интонация незнакомца показалась ей издевательской, выбивающей из колеи. Ступорное оцепенение, обрушившееся на девичьи плечи, буквально припаяло язык к нёбу.       — Как там в песне? "Бирюзовый взгляд, как у ребёнка"? Я бы даже сказал, как у сердитого ребёнка, — оценивающе хмыкнул светловолосый и достал из внутреннего кармана джинсовой куртки Анино удостоверение, которое демонстративно покрутил в пальцах.       Губы девушки разомкнулись в неприятном удивлении. Некрасова вытянулась в струну и вздёрнула подбородок.       — Похищение удостоверения сотрудника милиции при исполнении, как и табельного оружия, наказывается лишением свободы сроком от двух лет, — огрубевшим голосом продекларировала так, будто процитировала уголовный кодекс. — Советую вернуть!       — И чё ты там исполняла, когда у тебя их тиснули? Напомнить? — с намёком усмехнулся мужчина, вскинув брови.       Скрытый под тёмными очками взгляд, тяжесть которого Аня чувствовала на себе буквально кожей, заставил вспыхнуть щёки жгучим багрянцем. В венах и артериях взбурлила кипящая лава. Теперь не осталось и сомнений в том, что незнакомец был в курсе вчерашнего инцидента. И то, как пистолет с ксивой попали к нему, теперь Аня понимала – он был смотрящим по району.       — Вещи мои верните! По-хорошему, — сомнительная угроза подорвалось дрогнувшей интонацией. — И разойдёмся бортами, — обозлённо выдавила из себя девушка.       — А чё, ещё может быть и по-плохому? Ну, младший лейтенант Некрасова, я, признаться, даже не ожидал. Это меняет дело, мне проблемы ни к чему, — с наигранным согласием прицокнул Краб и развёл руками.       Клокочущая волнением Аня так и не нашла, что ответить, лишь несдержанно фыркнула и раздражённо закатила глаза. Оттиск растерянности, застывший в девичьих чертах, заставил мужчину перейти к сути дела.       — Да я как раз вот и хотел вернуть тебе твоё добро, как положено. Но есть один маленький нюанс. Спасибо ведь в карман не положишь, м? — расслабленно кивнул девушке.       Некрасова подавила нервный смешок, укоризненно покачав головой. Теперь надежда на "пронесёт" окончательно разбилась об ушлую предприимчивость незнакомца:       — Ясно всё. Понятно. Деньги будете требовать. Я угадала? Вообще-то это называется вымогательством. И статья такая имеется, с особой квалификацией.       — А чё, с тебя разве есть чё требовать? Вам в ментовке ж не платят ни хера! — язвительно поддел Краб, сняв очки. — Под такой соус с домогательством и то больше шансов. Как думаешь?       Теперь испытывающий мужской взгляд с липкой ухмылкой поглотил напуганную девушку лукавым блеском серых радужек. Замеченная Юрой миловидность Ани ничуть не потускнела под тенью тревоги – светлые глаза сузились в окружении густых ресниц, нахмуренные брови полоснули лоб неровностями, ямочки на щеках стали рыхлее, а пухлые губы жалобно стиснулись от растерянности. Осознавая, что надо бежать прочь со всех ног, Некрасова безвольно встряла как вкопанная, тело отказывалось подчиняться сигналам мозга. Краб мягко усмехнулся и намеренно отвёл взгляд в сторону, чтобы сбить градус напряжения.       — Да расслабься, лейтенант, пошутил я. Не обижу.       — П-ф-ф, да я тебя и не боюсь! Боялась бы, не пришла, — процедила Некрасова, угрожающе кивнув и уперев руки в боки.       Краб принял показную уверенность девушки лукавой улыбкой:       — Логично. Всё-таки Школа милиции за плечами, не какая-то там шарашкина контора, — съязвил с нарочитой важностью, не сводя с девушки глаз.       — Хм! — с возмущением хмыкнула Аня, оскалившись. — Да знаешь что? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Да… я…ты так разговаривать будешь со своими... приматами тупоголовыми! — сумбурно огрызнулась и гневно раздула ноздри. — И вообще... после всего этого цирка... ты... и-имей в виду, я тебя запомнила. Жди свою физиономию на каждом заборе! Розыск тебе обеспечен! — в догонку фамильярно указала на него пальцем.       Краб искренне засмеялся, беззлобно покачав головой, в уголках его серых глаз собралась тонкая паутинка морщин. С интересом наблюдая за Аней, дрожащей от волнения и гнева, мужчина загадочно улыбнулся.       — Меня Юрий зовут, — непринуждённо представился он. — Так сподручнее искать. Или пойдёшь на "Жди меня"?       Колкость его слов, сквозившая откровенной издёвкой, как и полная уверенность в своей безнаказанности, привели Некрасову в бешенство:       — А, может, на "Жди меня" пойдёт тот, кто будет ждать тебя с зоны? — ядовито нашлась она и сильнее сжала ладони в кулаки.       — А кто будет ждать тебя? — одёрнув на себе джинсо́вку, Юра невинно пожал плечами. — Выбор-то у тебя небольшой. За потерю боевого оружия ты не отделаешься усло́вкой. Это называется халатность.       Аня желчно прыснула и закатила глаза. Сквозь возмущённый кивок вырвался очередной нервный смешок. Из себя её окончательно вывела не суровая реальность наказания, о которой она сейчас даже не думала, а то, что на этом бессовестно пытается играть бандит:       — Что вам нужно от меня?       — Нам– ничего, а я вот лично дружить хочу, — Краб сделал осторожный шаг в её сторону, но девушка пугливо попятилась назад. — Тише-тише, не менжуйся ты так. Я не кусаюсь, чего, кстати, пока не могу сказать о тебе, — вскинул ладони, разделившие их личные границы, и плутовато подмигнул, чем смутил.       С интригующей улыбкой Юра пристально смотрел на Аню сверху вниз. Стушевавшаяся девушка судорожно прервала их неловкий зрительный контакт. В нос ударил мягкий акцент мускуса, разбавленный едва уловимым звучанием вети́вера. По-прежнему не сводя пронзительного взгляда с её пунцового лица, Краб медленно достал пистолет, который уверенно протянул владелице.       — То есть... стучать на своих, — негромко предположила она, скрыв глаза под ресницами, но не решилась забрать оружие.       — Знаешь, бывает так, что свои хуже чужих. Или ты думаешь, твои тебя по головке погладят за потерянный ствол? — мужской голос в низких бархатных нотах вверг её в панику, не имеющую ничего общего с былым страхом, а его обладатель до сих пор не отводил пристального взгляда с девичьего лица. — А мы хоть и чужие… пока, да только топить тебя цели не имеем. Ты красивая, перспективная, чё себе жизнь ломать по глупости? У тебя всё ещё впереди, звёзды на погонах, и не только. И за это я всего-то хочу рассчитывать на коридорные чихи: кто что говорит, кто что планирует, на кого запрос мусорско́й сверху пришёл.       Юра предвосхитил женскую эмоциональность, а потому пока намеренно умолчал о Зозуляке, давно ставшим для коллектива бельмом на глазу. Упёртый мент вплотную разрабатывал бригаду Кислого, и упустить шанс в лице его подчинённой, так кстати попавшей в передел, Краб просто не мог. Твёрдый, но всё ещё немой отказ от навязываемой игры прошиб Некрасову импульсом тока. Во рту пересохло, а голосовые связки опалила едкая закисью, распирающая рёбра. Руки затряслись в пробивной дрожи.       — С гонораром не обидим, — с искушением произнёс Краб, непозволительно близко склонившись к её виску. — Купишь себе, чё хочешь. Хату нормальную снимешь, а то, наверное, в общаге уже клопы закусали, м?       Аня обмерла и как под гипнозом слушала его вкрадчивую интонацию, отчего-то позволяя нарушать своё пространство. Словно позабыв об инстинктах, призванных сохранить жизнь, её обмякшее тело предательски не решалось дать отпор. Запоздалое осознание сути предложения Юры резко окатило Некрасову кипятком. Она судорожно вырвала пистолет из мужской ладони и, отскочив, направила на мужчину. Тот полоснул её хитрым прищуром, таившем в себе вызов, и глумливо усмехнулся уголком рта, но послушно капитулировал приподнятыми руками.       — Тише-тише, ты не кипятись так. Ровно же разговаривали, — сосредоточенность, поселившаяся в мужских чертах, тут же стёрла самодовольную улыбку с лица Краба.       — Удостоверение! — яростно гаркнула Аня. — Живо!       — Понял, не дурак, дурак бы не понял, — с наигранной серьёзностью проговорил мужчина и без резких движений, способных подорвать женскую уверенность в собственной безопасности, медленно достал корочку из внутреннего кармана джинсовки.       Сделал осторожный шаг в сторону Ани, чтобы добровольно передать ксиву, но та вновь пугливо отпрыгнула от него.       — Не двигаться! — громко взвизгнула, сильнее перехватив рукоять "ПээМа" онемевшими пальцами.       Юра терпеливо поджал губы:       — Ты, лейтенант, определись уже, "живо" или "не двигаться". Обычно одно исключает другое, — поддразнил девушку, продолжая поддаваться её мнимым правилам. — А то нам придётся остаться здесь на ночь. Я, конечно, не против посмотреть на звёзды, "Белая медведица" там и…       — Рот закрой! — грозно взвизгнула Некрасова.       Грудную клетку сдавила рваная затяжка. Собравшись с мыслями, Аня приблизилась к Юре и попыталась выхватить удостоверение, крепко удерживаемое мужскими пальцами. Краб шумно усмехнулся, опустив глаза к её скривившемуся лицу, но так не и ослабил хват, чтобы посмотреть, что она предпримет. Девушка зашипела от злости и победоносно вырвала у мужчины алые корочки удостоверения с золотым гербом.       — Пошёл ты… идите вы все к чёртовой матери! Я не собираюсь на вас шакалить! Понял?! Об этом даже не может быть и речи! Понял, я спрашиваю?!       — Ты бы так не горячилась, лейтенант. И не говорила гоп, пока не перепрыгнешь!       Самообладание Юры, управляющего ситуацией даже под дулом пистолета, разозлило Аню ещё пуще.       — Ты только в следующий раз смотри в оба. Не все такие благородные, как я — с улыбкой подметил Юра, вскинув запястье с часами. Аня суетливо замотала головой по сторонам. — И пистолет не забудь зарядить, а то так и до старле́я, пожалуй, не дотянешь.       Преисполненный степенным спокойствием Краб надел очки и с полным игнорированием разозлённой девушки почти вплотную обошёл её, легонько задев плечом. Без пафоса прощания, угроз и предостережений, размеренным шагом начал удаляться от пирса.       — Это угроза? — по-строевому обернулась Аня, с вызовом крикнув вдогонку, а окаменевшие пальцы до сих пор не разжимали пистолет, направленный теперь ему в спину.       Краб лениво остановился и тихо ухмыльнулся уголком рта. В полуобороте корпуса к девушке с уверением развёл руками:       — Это дружеский совет. А насчёт моего предложения, ты подумай, Ань. Хорошо подумай. В этом мире никто не делает ничего за просто так. Всему есть своя цена. Какая у тебя, решай сама.       — Тебе уж точно не по карману!       Юра медленно поднял взгляд с дощатого настила пирса на разъярённую девушку, русые волосы которой, собранные в высокий хвост, разлетались от ветра, а на его губах взыграла азартная улыбка:       — А я уверен, потяну.       С задетым чувством гордости, Некрасова, которую трясло от неконтролируемой ярости, хрипло ахнула и раскрыла рот. Плотный солёный воздух, засвербивший в носу зудом, вызвал неудержимый позыв к чиханию.       Усмехнувшись с жеманным укором, Краб по-доброму покачал головой от вида Ани, по-детски жмурящейся и закрывающей губы ладонью.       — Расти большой, не будь лапшой, младший лейтенант Некрасова. Увидимся ещё. Мир тесен, а у нас на Чёрной речке, сама знаешь, вообще впритирку.