mystery of the jungle.

Над больницей начали сгущаться тучи. Сезон засухи уже начался, поэтому жители Харара ошарашенные и будто завороженные уставились в небо, забывая про свои дела. Черно-синие страшилы закрывали голубое полупрозрачное небо. Про таких обычно пишут в «страшилках», пугают детишек, чтобы не выходили в грозу на улицу гулять. Иногда складывалось ощущение, что ещё немного и облака от своей тяжести обрушатся прямиком на головы тем, кто ещё не успел спрятаться по домам. Те, кто спешил и сбивал прохожих, не замечая, сейчас, словно приклеенные к земле, наблюдали, как тучи с громом и молниями заполоняли всё пространство. Интересно, что у них в голове? Им страшно? Может быть, они рады, что дождь надвигается так стремительно, а значит, засуха вновь отступает? К сожалению, попасть в чужую голову – задача непосильная. — Hapana zvakanaka pamusoro pazvo... Hapana zvakanaka... – как мантру шёпотом повторяла женщина, что была одета в национальные балахоны племени шона, а головной убор, укутывающий голову, выдавал её достаточно высокое положение в обществе. Женщина говорила сама с собой, даже не думая, что её кто-то слушает. Но мужчина, примерно тридцати лет, в майке и черных брюках остановился немного поодаль, также наблюдая, как молнии разрезают небосвод. Он не понимал, что именно говорит женщина, но её тон и дрожащие плечи говорили одно – надвигается явно что-то нехорошее. Не нужно быть гуру в синоптике, чтобы понять – частые дожди в засушливой стране явно не к добру. Небольшой блокнотик на пружинке умело прокручивает в руках, пока наощупь из рюкзака пытается достать ручку или хотя бы карандаш. Черная кожа приятна подушечкам пальцев, кажется, он сделан под змеиную кожу. Каждая чешуйка, словно отпечаток пальца, – имеет свой удивительный орнамент.

10 августа.

Начался сухой сезон на территории Харара, но солнце на небе затмили тучи.

Местные обеспокоены.

Двигаюсь в сторону больницы.

Навестить учёных.

Быстрым, но маленьким и аккуратным почерком записывает на чистом развороте блокнота. Большая часть страниц уже исписана. Эта записная книжка с ним, кажется, со студенчества, было бы очень обидно её потерять. Клиника «Авенюз» расположена в нескольких метрах, поэтому мужчина поспешил выполнить одно из своих заданий на эту поездку, к тому же совсем не хотелось оставаться на улице и попадать под уже покрапывающий дождь. Как только он переступил порог стеклянного здания, за спиной раздался раскат грома, как будто он всё это время шёл по пятам своего спутника, пытаясь поймать. Какая досада, Намджуна не получилось «осалить», он в домике. Вибрация прошла по всем стеклянным поверхностям и, кажется, даже через ноги поднялась прямо к мозгу мужчины. Снова началась головная боль. Ливень не заставил себя долго ждать, догоняя своего друга и наступая с секундной задержкой. В догонялки погода любила играть с Намджуном особенно сильно в периоды нескончаемых мигреней. — Добрый день, чем могу вам помочь? – к мужчине обратилась высокая и стройная девушка, одетая в классическую белую блузку и юбку-карандаш. – Меня зовут Кристин, вас кто-то ожидает? Намджун отметил про себя, что она явно не рада его видеть. Её улыбка слишком наигранная, выдавала её, как говорится, «с потрохами». — Я Ким Намджун, вас должны были предупредить, что я приеду, – мужчина осмотрел её оценивающим взглядом с головы до ног, подмечая про себя, что цены в этой клинике явно не располагают к местным бедным жителям. Однако что-то всё же его настораживало, а именно сидевшие в углах, прямо на холодном кафеле, мужчины и женщины, что были одеты в грязные, местами порванные балахоны. Ощущение складывалось, что они вообще не из этого места. Как будто в плохо сделанной игре случился баг и теперь неигровые персонажи попали в совершенно другую локацию. — Да, меня предупредили, господин Ким, – девушка проследила за его взглядом и с её уст сошла улыбка, а сама она, немного склонившись, произнесла чуть тише, – Не обращайте внимание, все больницы заполнены, мы пока что приютили этих отбросов здесь. Намджун не ответил. Её высказывания совсем не сходились с устройством его мира. Не ему судить, поэтому он лишь указал рукой в сторону коридора, давая понять, что данный разговор он не желает поддерживать. Длинные коридоры встретили ярким светом и чистотой. В чувствительные рецепторы носа ударил запах чистящего средства, вперемешку со спиртом и какими-то сладкими лекарствами. Намджун всегда недолюбливал больницы, для него – это смерть, а не выздоровление. На это есть свои причины, что в сейфе его подсознания под шестизначным паролем хранятся. Сердце, по какой-то неизвестной для его хозяина причине, бешено билось о грудную клетку, вызывая в Намджуне дрожь, что маленькими пауками пробежала от кончиков пальцев до самой макушки. Верхнее веко издевательски начало подёргиваться, выводя и не без того нервного мужчину из себя окончательно. Поездка в Зимбабве не была его прихотью. Он с радостью бы остался и дальше копаться в бумажках в офисе в Вашингтоне, а вскоре и вообще вернулся в родную Корею. Однако всё получилось иначе, и сейчас он здесь. Ногами ходит по земле, которую много столетий окропляли кровью невинных. Хотелось бы ему сейчас оказаться просто туристом, что не заканчивал филологический и востоковедный, да и не является африканистом в принципе. Поначалу, когда мысль о поступлении только посетила умную голову Намджуна, он был нескончаемо рад практикам, но после нескольких курсов обучения всё изменилось. Нет, дело было не в каких-то неудачных выездах на Солнечный Континент. И даже не в заработной плате африканистов, а она в действительности маленькая. Углубившись в историю Африки с момента её создания и посидев в архивах множество часов, он понял одно – кровь, страдания и слёзы. Три слова, что максимально описывают Африку, всю её историю. Одно было понятно точно – просто так его не могли сюда послать. Кто угодно мог быть сопровождающим учёных в Африке, и кто-то же точно им был, потому что прошло уже больше недели с того момента, как практиканты из Англии пересекли границы жаркой страны. Для чего сейчас нужен Намджун? В чём же дело? Чётких ответов ему не дали. И не дали бы вообще, даже если бы поинтересовался, мужчина это прекрасно понимает. Ему не положено знать, сказали «нужно поехать» – он поехал. Второго варианта здесь и не могло быть. Деньги нужны каждому, а ему обещали не какие-то копейки за просто сопровождение группы молокососов по саванне и ближайшим крупным городам, а огромную сумму денег, что с лёгкостью закроет все потребности на ближайший год. Что-то явно не так. От этих мыслей Намджун случайно до крови кусает нижнюю губу, как раз в момент, когда они подошли с Кристин к нужному кабинету. — Ваши товарищи ждут вас за дверью, – она вновь улыбнулась своей очаровательной улыбкой, но такой неестественной, и поспешила вернуться на своё рабочее место. Намджуну захотелось крикнуть ей в спину что-то вроде «Это не мои товарищи», но осёкся, понимая, что ему незачем что-то доказывать неизвестной ему девушке. Да и кому вообще он собирается что-то доказывать? Ему это точно не нужно. Работа есть работа. Ради денег можно и товарищами считать тех, кого ненавидишь всеми фибрами души. В кабинет входит без стука, он знает, что его здесь уже давно ждут. Просторный белый кабинет со столом посередине и небольшим диванчиком по краю стены, большую часть помещения занимают стеллажи с различными книгами по медицине и статуэтки. — Господин Ким Намджун, мы вас прямо-таки уже заждались, – издевательски улыбнулся мужчина в черном костюме, поправляя манжеты на рубашке, – Плутали в нашей местности? — Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу эту фамильярность. Сквозь зубы процедил Намджун, скидывая с плеч рюкзак и усаживаясь на темно-серый кожаный диван, рядом с собой на пол кидая сумку. Ноги гудели от долгой пешей прогулки, как назло – такси не получилось поймать. Видимо, из-за погоды все местные таксисты решили разъехаться по домам. — Пытаешься показать свою превосходную пунктуальность или соскучился по мне, Ситхандва? Признайся, если так, я не буду смеяться слишком долго. В ответ послышалось лишь цоканье языка и скрип стула. Намджуну нет дела до этого мужчины, их связывает несколько дел в разных городах Зимбабве, и он запомнился Киму как не самый приятный человек из всех возможных напарников. Из рюкзака достал сменную одежду, а после поднял наконец взгляд – Ситхандва стоял прямо перед ним, держа в руках какую-то папку бумаг. Скорее всего, дело, что здесь уже успели завести. Полиция в Африке работает как придётся, иногда слишком быстро, а иногда маленькие грабежи раскрываются годами. Сейчас кажется, Ситхандву прижали за хвост к полу. — Это всё, что я смог вытрясти из этих перепуганных учёных, и их личные характеристики от университета, а ещё… – он немного помедлил, передавая папку в руки Намджуна и открывая ту на нужной странице, – Их атташе – Лордгримм, мне сказали, ты его знаешь лично, надеюсь, ваша встреча пройдёт очень тепло и непринуждённо. Издевательская улыбка вновь появилась на лице детектива. Намджун поймал себя на мысли, что так сильно ему ещё никогда не хотелось кого-то ударить. — Ты умело действуешь на нервы, надеюсь, что показания ты собираешь так же хорошо, как чешешь языком, – серьёзно проговорил Намджун, опуская взгляд на небольшую папку из нескольких листов, – Это все учёные? Мне кажется, что их как-то слишком мало. Положив чистую одежду рядом с собой на диван, он мельком просмотрел характеристики каждого, изучая фотографию и имена. Бегло насчитал десять человек, вместе с военными. — Не все. Только те, кто хоть как-то задействован в деле. Мне незачем опрашивать ненужных мне людей. — Наступаешь на одни и те же грабли, Ситхандва, – Намджун устало потирает переносицу, – Ладно, я сам опрошу тех, кто мне нужен. — Нет. Сюда тебя вызвали не для этого, – грубо вырывая из рук папку с бумагами, практически прокричал детектив, – Ты будешь их сопровождающим, вотрёшься в доверие, как умеешь, – последнее он, кажется, выделил специально, – И будешь докладывать обо всём мне. Понятно? — Я не собачка на побегушках, детектив, – Намджун встал, чтобы Ситхандве пришлось смотреть снизу вверх, – Ты прекрасно знаешь, что подобным я заниматься не собираюсь. — Придётся. Иначе не получишь своих зелёных хрустящих купюр, – Ситхандва отошёл и вновь сел за стол. – Ты же ради них сюда приехал. Намджуну было нечего ответить, ненавистное лицо детектива украшала улыбка, он знает, что прав, и лишь злость распылялась где-то внутри Кима. Всё это ему начинало надоедать. --- Чонгук сидел на кресле в палате капитана Лордгримма. За окном начался сильный ливень, и учёных попросили остаться, чтобы подыскать подходящие апартаменты. Хосок взволнованно ходил по комнате, щёлкая костяшками пальцев, тем самым как будто бы ударяя по черепной коробке Гука, голова начала болеть с удвоенной силой. — Я понимаю, что ты нервничаешь, но… – он перевёл взгляд с окна на своего товарища, – Ты не мог бы перестать ломать себе пальцы? И так голова болит. — Я соврал ради тебя, и ты что-то мне ещё говоришь про головную боль? Хосок резко остановился, но голову в сторону Чонгука не повернул. — Я не просил тебя это делать, Хосок. — Я сам не знаю, зачем это сделал, – Хосок двумя пальцами потёр виски, зажмуриваясь, – Просто этот детектив.. Сит… Как там его, блять, вообще зовут, не вызывает у меня доверия. Слишком мутный парень. — Согласен, – как гром среди ясного неба отозвался Лордгримм, нажимая на пульте от кушетки кнопки и приподнимая корпус, – Подозрительный. Он ужасно ведёт это дело, и я вообще не понимаю, почему такого сопляка приставили к нам. Если это не единичный случай подобного нападения и органы не устранили нарушителей, то делом должен заниматься более опытный специалист. Слова ему давались уже намного легче, но хрипота в голосе говорила о том, что он всё так же слаб. Чонгук устало вздохнул, в гортани образовался странный горчащий привкус, словно при изжоге. — В этот период в Зимбабве не должно быть дождей, – шёпотом сказал Чонгук, но не остался не услышанным, привлекая к себе две пары глаз. — Ты вообще слышишь, о чём мы говорим? — Да, Хосок, слышу. Вам не кажется странным всё это? Даже погода не рада. Чонгук вновь перевёл взгляд на окно, по которому стучали большие капли уже продолжительного ливня. Пару раз были даже молнии, что своим светом ослепляли каждого, отражаясь о белоснежные стены палаты. Гром же был настолько сильным, что, по ощущениям Гука, дрожали даже стены и пол. Или же это дрожал он сам? В саду при больнице не было совсем никого. Что и неудивительно при столь сильном дожде. Лишь мелькающая фигура среди деревьев привлекла внимание Чонгука, который даже привстал со своего места, впечатавшись лицом в окно. Там был длинноволосый мужчина в странной пятнистой юбке на нагое тело. Кого-то этот человек ему напоминал… Тэхён! Даже проморгавшись несколько раз, Чонгук так и не смог полностью поверить своим глазам, что, спрятавшись за кустом, сидел Тэхён и с опаской осматривал всё вокруг. Что он здесь делает? Сердце в груди устроило родео, умело удерживаясь на быке дольше положенных восьми секунд. — Что случилось? Ты как будто тех аборигенов в окне увидел, – немного раздражённо проговорил Хосок, также подходя к окну и смотря в ту же сторону, что и Чонгук, после добавляя совсем тихо, чтобы услышал только он, – Это что… Тот пацан? Твою мать! По телу Чонгука, кажется, прошёл электрический разряд. Не он один видит того самого африканского Маугли, что сейчас пришёл сюда. Пришёл в центр города. Прямо во двор больницы. — Мне нужно туда, – тихо, себе под нос, сказал Гук, хватая кончиками пальцев за край майки Хосока, – Но никому не нужно знать, что я ушёл. Противные мурашки, словно букашки, медленно поднимаются с щиколоток до плеч, каждый позвонок вырисовывая. Чонгук на ватных ногах медленно отходит от окна, не переставая смотреть на Тэхёна, что сидит, спрятавшись за зелёным кустом. Тук. Тук. Тук. Сердце стучит в висках. Все звуки вокруг становятся приглушёнными, и уши заполняются водой, погружая помещение в вакуум. Чонгук делает первый шаг в сторону двери на ватных ногах. Хосок и Лордгримм что-то говорят ему вслед, но он не слышит. Сейчас в его голове только он. Тот, от кого сердце начинает стучать с неистовой силой. Дорога из больницы похожа на порванную и наспех склеенную фотоплёнку. Чон помнит лишь отрывки: какие-то люди косо на него смотрят, девушка на ресепшене предупреждает о сильном ливне за окном, кто-то хватает за руку, но не удерживает, лишь пытается обратить на себя внимание. Сейчас это уже не важно. Гук стоит в нескольких метрах от участка, где небольшим парком усажены деревья и маленькие кустарники. Прямо на этом месте, ещё примерно пять минут назад, стоял Тэхён. С глазами трусливого щенка осматривал незнакомое ему место. — Тэхён…? – практически шёпотом начинает Чонгук, делая шаг в зелёные деревья. Кроны слабо пропускают ливень, но пару капель падает на его и не без того мокрое лицо. Чонгук был на улице всего мгновение, но уже промок и продрог до костей. Из-за громких капель, что неустанно стучали по кронам деревьев, он не сразу услышал, что к нему подошли со стороны. Мокрая, но очень горячая рука коснулась плеча. Вздрагивает. Поворачивать голову не спешит. В периферии видит кого-то высокого, совсем непохожего на Тэхёна. — Что ты здесь делаешь один? – басистый голос отражается от стволов деревьев, – Не самая лучшая погодка для прогулки по парку. Чонгук чувствует себя оленем на дороге, впереди только на огромной скорости на него мчатся две ярких фары. — Язык проглотил что ли? — Н-нет, просто вы подкрались ко мне совсем неожиданно, – сглатывая слюну, поворачивается Чонгук, – А вы… — Ким Намджун, приехал недавно, кажется, мы с тобой ещё не знакомы, – мужчина оценивающе осматривает промокшего и продрогшего парня, – Один из учёных из Англии? Чонгук всматривается в спокойное, но при этом угрожающее лицо. Этот мужчина не внушает доверия, и с ним не стоит откровенничать. Подсознательное желание сбежать борется с логическим остаться и не вызывать подозрений. — Да… Я Чонгук, – кивает Чон, делая шаг назад, дабы новый знакомый не нарушал личные границы, – Для чего вы приехали? — Я приехал, чтобы задавать вопросы, а не чтобы их задавали мне, малыш, – хмыкает Намджун, запуская руки в кожаную куртку, – Так что ты тут делаешь? И не говори, что просто гуляешь. Я не поверю. На ответ уходит больше времени, чем положено. — Мне показалось, что тут котёнок. Не хотел, чтобы он один тут мёрз. — Поэтому ты решил, что под дождём должно мёрзнуть два котёнка? К щекам прилил румянец от таких неожиданных слов. Чонгук сделал ещё один шаг назад, натыкаясь на кустарник и плюхаясь на пятую точку прямиком в мокрую траву. Смех Кима заполняет всё вокруг, в то же самое время, как молния разрезает небосвод. — Испугался, Гуки? Намджун протягивает руку, чтобы помочь подняться, но Чонгук на несколько секунд задумывается, рассматривая пальцы в белых, а значит уже достаточно старых, шрамах. Помощь всё-таки принимает, поднимаясь и отряхиваясь от грязи. Насколько это возможно под ливнем. — Будем вместе искать твоего котёнка или же всё-таки пойдём обратно в помещение? Заболеешь же. — Вы идите, я немного осмотрюсь и тоже приду. У меня хороший иммунитет, не заболею. Не стоит беспокоиться. Спасибо. Мужчина пожимает плечами и быстрыми, и всё такими же бесшумными шагами удаляясь обратно к больнице. Чонгук чувствует себя мокро и липко не только из-за дождя. Пусть Намджун и не сделал ничего из ряда вон выходящего, но странное чувство кружит голову. Намджун своим уходом просто выпустил «котёнка» поиграть, чтобы посмотреть – куда он побежит. Глазами-бусинками вновь осматривает территорию перед собой, в попытках найти Тэхёна среди зелёной листвы. Ему же не могло показаться. Правда? «Угроза» уже скрылась в стенах больницы, и Гук быстрым шагом уходит дальше вглубь парка, дабы с окон не было заметно, чем же он занимается. — Тэхён… – старается как можно тише звать Чонгук. На сегодня ему хватит неожиданных гостей. Привлекать к себе внимание не хочется совершенно. Словно кошка во время охоты напрягает все органы чувств. И, о Боги, он слышит слева шелест кустов, куда и устремляется. Находит Тэхёна сгорбившимся над чем-то или кем-то. Звук приближения явно пугает дикаря, и тот резким движением оборачивается, принимая боевую стойку. Его взгляд теплеет, как только в неожиданно подкравшемся враге он узнаёт того, за кем и пришёл в этот осиный улей, созданный людьми для себе подобных. — Чонгук! – радостный полукрик, полувизг, и Чона бесцеремонно заключают в крепкие объятия. Тепло мокрой кожи согревает даже через остывшую и липкую одежду. Этого действительно не хватало Чонгуку, хоть и прошло всего несколько часов с момента их расставания. Сейчас он наконец полностью осознал, что соскучился по этому африканскому Маугли, что засел в сердце с первого взгляда. Про такое Чонгук читал только в сказках. Разве такое вообще возможно? Ты не знаешь ни человека, ни то, какой он бывает в разном эмоциональном диапазоне, но его присутствие, даже просто рядом, уже заставляет тебя улыбаться и делает счастливым. — Ты пришёл за мной? – аккуратно выбираясь из неослабевающих объятий, шепчет Чонгук, беря Тэхёна за руку. Тэхён весь мокрый. Он пробыл на улице, и даже под дождём, уже несколько часов, слышно, как сильно стучат его зубы от вечерней прохлады и холодного ветра. Сельва не рада, что ребёнок её по пятам за своим счастьем движется. Желание её просто – будь «дома». Охраняй. Живи. Будь счастлив там, где ты нужен. — Домой. Идти домой, – говорит тихо, как будто их кто-то может услышать. Домой? Куда домой? В джунгли…? — Зачем я там? Это не мой дом, Тэхён, – Чонгук поворачивается в сторону больницы. На улице уже темнеет, и во многих платах больницы горит яркий жёлтый цвет. Почему-то Чонгуку не хочется туда возвращаться. Слишком много опасности подстерегает на каждом шагу. Слишком много вопросов задают. Слишком сильно ненависть и лицемерие пропитали стены этого мира. Кажется, что именно в джунглях можно было бы найти тот самый покой, который желает получить Гук. То самое, казалось бы, невозможное спокойствие. — Я хотеть, ты, – он пальцем тычет в грудь Чонгука, привлекая к себе внимание, – идти со мной. Дом.