Наруто: Пробуждённая душа

Время вновь двинулось вскачь, и я не заметил, как прошёл ещё один год. Теперь мне два года и… почти девять месяцев. Дни летели всё так же быстро, но и однообразнее. Отчего меня понемногу вводило в тоску. Сейчас я сидел в своей комнате и дожидался Хирузена. Тот заходил за это время несколько раз, мы немного разговаривали, и всё. Забавный дедок, к моему сожалению, быстро выработал иммунитет к моему поведению. Заставлять зависать его от абсурда становилось всё труднее. Сейчас же он, по его словам, должен был поведать мне о чём-то важном. За прошедшее время я немного продвинулся в контроле энергий, но не более. Процесс тренировок становился всё более монотонным и, как мне казалось, слишком ограниченным. С каждым днём всё нарастало неприятное чувство отставания. От самого рождения я скрытничал, когда пользовался энергиями. Сам не знаю почему, просто интуитивно чувствовал, что не делать это опасно. Мне казалось, что было бы крайне странно, найди кто-то практикующего техники младенца. Тогда же воображение рисовало, как меня относят в тёмные подвалы. После чего некие «мозгоклюи» с блондинистыми волосами ставят мне множество закладок на верность всему начальству Листа. В Конохе, как мне помнится, есть клан Яманака, специализирующийся на ментальных техниках. Также мне помнилось много текстов-рассказов о них, где Яманака предстают цепными псами «злых» советников и Хокаге, промывая мозги абсолютно всем жителям Конохи на верность. Тогда, сразу после рождения, в моей голове смешались множество картин об этом мире. И какая из них истинная, было непонятно. Конечно, я не помнил подобного опыта пребывания в подвалах. Были лишь параноидальные мысли, что если покажу себя каким-то не таким, тогда там окажусь. Но теперь все эти предположения сыпались карточным домиком. Местные воспитатели, конечно, читали сказки о разных героях, пожертвовавших своей жизнью ради своей страны/деревни или ещё чего. Но это, как по мне, было в рамках строения морали жителей любой страны, а не агрессивной пропаганды. Прямо нам никто не говорил: «Вы должны сдохнуть за Лист!" Также к нам, то есть к мелким детям, плохо не относились. Бойцов с рождения не готовили. Как бы привитие любых принципов — пропаганда. Но по отношению к контингенту моего возраста, это называется воспитание. Оно помогает жить в обществе. И это вот не та картина, на которую заставляли ожидать прочитанные мною произведения… Тот же Хирузен вовсе не казался мне плохим персонажем. Скорее, в рамках его реакций на мои предложения о всяческих махинациями, он чуть ли не святой. Ну, или крайне хороший лицедей, в чём я сомневаюсь. Так вот, это я веду к тому, что можно уже и не скрываться особо. Вернее, учитывая мой замедлившийся прогресс, это почти что необходимость. Акацуки… Каждый день приближает к встречи с ними. И пока я недостаточно сильный, чтобы противостоять им, меня не покидает маленький источник тревоги на фоне. Что ещё много хуже… Я смотрел «Боруто». Вернее, знаю об угрозе клана Ооцуцуки. Инопланетяне, что могут оказаться сильнее сильнейших за всю историю шиноби. Мысли о них даже иногда мешают спать. Но чтобы это всё решить... Допустим, я раскрою свои некоторые способности с контролем чакры Хирузену. По его же словам, я уже достаточно взрослый для какого-то там разговора, а значит, и в моих познаниях вряд ли найдут что-то не такое. И, раз уж Хирузен мой опекун. После моей демонстрации, возможно, он, руководствуясь тем чтобы не истрачивать за зря талант, организует мне учителей, скорее всего, выдаст место по типу полигона, и я смогу нормально развиваться. Полагаю, кратно быстрее чем сейчас. Потому, думаю, этот будущий разговор будет хорошей возможностью к этому подвести. *** Мы с Хирузеном шли по улочкам Конохи. Это было впервые, когда я покинул госпиталь-детсад. Главной достопримечательностью селения была огромная скала, в которой выточены четыре головы Хокаге. Хотя, как знаю из прочитанных книжек, это, конечно, не единственное, что здесь есть. Деревня, как знаю, довольно большая. Население точно переваливает за сто тысяч, если считать с мирными жителями. Обычно все здесь предпочитают носить темных цветов верх — черного, синего и подобных, а также обычно зелёных оттенков низ. Ну, по крайней мере, это относится к шиноби — человечкам, которые носят металлическую бляшку с символом селения. Также тут у многих привычка обматывать себе бинтами низ ног, что мне кажется странным и неудобным. У меня вот в штанах есть резинка внизу, отчего не нужно ничего каждый раз мотать эту ткань. Мой тон одежды особо не выделялся — простой и удобный черный комбинезон. Мы шли по средней по ширине улице, где спокойно могли разминуться человек десять. Здесь же была довольно плотная застройка. Множество построек, некоторые довольно низкие, другие — более чем на десять этажей возвышались над улицами. Иногда прямо над нами виднелись мосты, соединяющие здания. Часто встречались громадные вывески с кандзи или рисунками, завлекающие посетителей. Здания часто выглядели неказисто, архаично, будто их строили архитекторы разных школ, которые в этих же учебных заведениях, явно, не получали больше «удовлетворительно». Ибо смотря на крыши некоторых домов или их трубопровод, хочется вспомнить несколько нецензурных выражений. С другой стороны, возможно, я слишком критичен. Этот мир пошёл другим путём развития. Технологии здесь схожие, но другие. На улицах довольно чисто, не воняет. А это уже очень большой плюс. — Впечатляет? — идя, спросил Хокаге, краем глаза наблюдая, как я верчу головой вокруг. — Не совсем то, что я ожидал встретить, — честно ответил, так же продолжая идти. — Видел в учебниках некоторые достопримечательности. Они выглядели более органично… Здесь же. Направление архитектуры у нас не популярно, да? За время и много практики моя речь утратила детские ошибки. Так же, как и за долгое время общения с Хирузеном я перестал волноваться и стал более открытым по отношению к нему. — Люди, которые это строили, часто не имели образования. Многие здания стоят лишь потому, что их укрепили с помощью техник шиноби… — расслабленно объяснил старик, начав параллельно с какой-то ностальгией оглядываться. — Это место мне напоминает о детстве. Помню, каждый год, когда здесь проходил, оно менялось. Лишь двадцать лет назад здесь перестали возводить всё новые постройки. — Занятно… Мы продолжили путь куда-то там. Закончив осмотр зданий, мой взгляд цеплялся за то, что многие прохожие кидали взгляды на меня с Хирузеном и часто кланялись последнему, а также уступали путь. Уважаемый он дед. Что вроде странно, на себе «ненавистных» взглядов я не ощущал. Лишь некоторые люди расширяли глаза, посмотрев именно на меня, но почти сразу, заметив Хокаге, пытались или кинуть, снова же, поклон головой, либо просто отворачивались. — Одно из хороших мест. Наруто, хочешь, угощу раменом? — мы неожиданно остановились около подобия на кафе, с открытым с улицы, местом для посетителей. Что-то схожее на гараж, только вместо гаражной двери тряпки с надписью «Рамен» и виднеющийся стойка со стульями. — Никогда не пробовал. Буду благодарен. Мы вошли, и нас встретил немного худощавый в лицо мужчина с белым низким колпаком, в фартуке. Это был повар, который уважительно поприветствовал Хирузена и спросил, что будем заказывать. Мне помогли забраться на стул, после чего я выбрал стандартный рамен с говядиной. Это была та самая раменная, где часто обедал оригинальный Наруто. Опознал место по повару — Теучи. Это в каком-то роде было легендарное место, и я не хотел портить себе первое впечатление чем-то необычным. Хокаге же взял себе рамен с какими-то водорослями и рыбными шариками из сардины. На мой искушенный, в прошлой жизни, европейскими блюдами взгляд, вкус у его еды должен быть странный. Но каждому своё. — То, о чём я хочу поведать, очень важно, Наруто. *Св-в-в-в-во-мп* — излишне громко я втянул в рот лапшу, после чего с серьёзностью кивнул. — Кхм… Ниндо. Тебе рассказывали о нём? *Глоть* — Ага, путь ниндзя. — Это образ жизни ниндзя, их девиз, убеждения или… мечта, — он начал говорить, перечислив. — Ниндо может быть чем угодно. Даже чем-то, что не принято в обществе. Все шиноби имеют свой Ниндо. — М-г… — Это не обязательно что-то строгое. Часто шиноби следуют двум или более Ниндо. Также разные шиноби могут следовать одному Ниндо. Сейчас я хочу поведать о Ниндо, по которому идут почти все шиноби Конохи. Воля Огня. — О, я о ней слышал, — киваю. — Мы должны выбрать то, за что будем сражаться. Поставить цель перед собой, чтобы к ней идти. — Это верно, но неполно, — улыбнувшись моим познаниям, Хирузен продолжил: — Именно Воля Огня даёт сил шиноби Листа сражаться, несмотря на любые обстоятельства. Укрепляет силу воли, силу характера. Но это и символ того, что мечты и надежды предыдущих поколений передаются следующим. Так Воля Огня живёт сквозь века. — Воспитатели утверждали, что она берёт начало от момента, когда только появились ниндзя. Это правда? — вспомнил снова, что слышал в госпитале. Такие детали с аниме не помню, но было любопытно. — На самом деле это не известно точно. Что же до Воли Огня ещё… Ты правильно сказал о цели, — снова с улыбкой подтвердил старик, после чего с увеличивающимся одухотворением продолжил: — Но полнее будет сказать, что это может быть чем-угодно. Можно выбрать себе человека или людей, которых хочешь защитить. Например, я защищаю мирных жителей, которые не могут постоять за себя. Это мой «король» в сёгах. Именно в этом моя Воля Огня. Здесь был аналог шахмат — сёги. В этой игре был и аналог короля, которого тоже нужно защищать, иначе игра будет окончена. После окончания своей речи на меня с ожиданием воззрились, чего-то ожидая. — Эм… вау? — меня как-то не тронуло. Плечи Хирузена опустились. — Когда-то Первый хокаге поведал мне это. И я тогда сильно впечатлился… — вздохнув, старик наконец приступил к еде, засунув рыбный шарик в рот. — Не расстраивайтесь, Хокаге-сама, — похлопал я его по руке, так как к плечу не дотягивался. — Каждый всё ощущает субъективно. Не вините себя. Я думаю, что Ниндо, конечно, важно, но для всех по-разному. — Это основа жизни… — как-то страдальчески вырвалось у него. — То, ради чего живут тысячи. Но ты, Наруто, наверное, прав. Мы полминуты ели в тишине, пока старик, немного «отойдя» от грусти, приободрился. А всё, чтобы задать мне вопрос: — Наруто, ты уже выбрал свой Ниндо? Я задумался. Пахать чтоб не сдохнуть? Временный, выбрал, получается. Почему-бы не поделится, немного адаптировав и дополнив? — Не основную… скорее, заготовку. Он схож с Волей Огня. Но отличается. Увы, защищать, кроме себя, мне никого и нечего, — помешал рамен палочками, после чего повернулся к Хирузену. — Вы можете себя лучше защитить, чем это сделал бы я, хах. Я же… хочу защитить себя и то, что мне будет важно. Возможно, друзья… может, когда-то… семья. Но также и защитить то, что я создам своими руками. Может, какая-то организация, компания или ещё что. И для этого мне нужна сила… — По-настоящему сильным можно быть тогда, когда защищаешь то, что дорого. Но, знаешь… — в глазах старика блеснула мудрость. — Не откладывай с этим. Я видел немало шиноби, которые откладывали свою жизнь на потом. Думали, что сейчас не достойны получить то, что обретут в будущем… Будто потом они станут жить по-настоящему… Но лишь их умы жили в мечтах будущего, когда тела страдали в реальности. — Возможно… Я задумался над этими словами. А ведь действительно, у меня нет близких. За прошедшее время только Хирузена можно таким назвать. И то с натяжкой, так как я не откровенен с ним до конца. Но будущее… сейчас мне действительно нужно время, чтобы начать жить полноценней — беззаботней. Сложно… угроза всегда будет нависать надо мной. И мне кажется, что лишь став намного сильнее, я смогу убедить себя сосредоточиться на чём-то другом. Сейчас же переведу тему: — Я слышал много сказаний о героях, жертвовавших собой ради своей цели. И… мне не нравится это. Почему они не уберегли в первую очередь себя? Могли ведь начать всё сначала. — О… Наруто, мы не бессмертны. Иногда то, что нужно защитить, столь большое, что не хватит жизни для восстановления. Коноха… мы живём как большая семья. Мы, шиноби, защищаем эту семью. Но если Коноха падёт, ни я, ни кто-либо другой не сможет её восстановить. — Хм… говоря о Конохе, вы имеете в виду её жителей? — Верно. Хаширама объединил нас, после чего передал свою волю брату Тобираме. Он же передал свою волю мне. А я… Умершему Четвертому. Трагедия, что молодой каге пожертвовал собой. Но мы можем видеть, что это не напрасно. Коноха и дальше будет стоять, как он того и желал. — Это действительно имеет смысл… пока тот, кто защищает, смертен. Хм-м. Значит, чтобы любая цель стала более значимой, нужно стать бессмертным. Так мы будем всегда с тем, ради чего живём. Пожалуй, сделаю бессмертие одной из своих побочных целей. Что же до основной цели, я определюсь с ней в будущем. Брови Хирузена дрогнули, а глаза затуманились в воспоминаниях. — Наруто… Я должен тебе ещё кое-что сказать: идти напролом к своей цели не всегда правильно. Мы живём не одни. Не позволяй себе ослепнуть… пойти по головам тех, кто называл тебя товарищем. Каждая жизнь ценна, не забывай об этом. — … Повисла тишина. Я же вспомнил о недавно пронёсшихся по госпиталю слухах, где некий Орочимару стал отступником. Как помню, это был ученик Хирузена… И сейчас я нехотя мог надавить на мозоль. Орочимару, помнится, жаждал бессмертия, и ради этого как раз шёл на любые методы. От этого меня Хокаге и предостерегал только что. И оттого перевёл немного резковато тему. Неудобно получилось. — Уверяю, я помню, — медленно начал я, подбирая слова. Изречение «каждая жизнь важна» с одной стороны, мне сильно не понравилась. Но хорошо донести мысль не получилось: — Важность чужой жизни… это сложное понятие. С одной стороны, действительно все важны. С другой стороны, есть те, кого надо убить. Ведь они угрожают тем, кто дорог. Вы убивали врагов Конохи, Хокаге-сама? Можно было бы подумать, что если бы я встал и прошёлся, то по улице бы раздался звон моих стальных яиц. Ещё бы, задавать столь провокационные вопросы каге. Но Хирузен был тем человеком, которому можно было задавать такие вопросы. Ведь он действительно ценил окружающих и относился к ним с пониманием. В особенности это относилось к близким, к коим, почти уверен, я и с его стороны был причислен. От моего вопроса Хирузен сначала опешил. Но после в его позе проскользнула грусть и какая-то усталость. Нависая, его глаза застыли над миской рамена. — Я… это было неизбежно. Это тоже значит быть ниндзя — делать то, что необходимо для защиты деревни. Каждая смерть оставляет след. На душе. На совести. Даже если это смерть врага. Я сожалею… — Вы говорили не жить в будущем. Но я вижу, как за вами тянется след прошлого. Даже если глубоко внутри… Я не понимаю, как вы сожалеете о тех, кто хотел причинить вред. Думаю, когда человек претендует на чужую жизнь, в тот же миг он теряет ценность собственной. По крайне мере, в глазах человека, которого хочет убить. Наша же цель — пытаться жить так, чтобы таких случаев случилось минимум. Не всегда можно договориться… но часто. — Хм, — отдалось от старика спустя пяток секунд, после чего он задумчиво добавил: — Слишком взрослые слова для такого молодого человека. — Возможно, — жму плечами. — Как ты планируешь не допускать случаев, чтобы не пришлось кого-то убивать? — в нем проскользнул интерес. — Самое простое — демонстрировать, что можешь договариваться. Думать, к каким компромиссам можно прийти. — Ох-х… Наруто, это не всегда действует. Компромисс — это когда обе стороны уступают. Но некоторые люди… не хотят уступать. — Не видят равного? — Как вариант. Вот, хорошая возможность для моего плана… — Значит, нужна ещё и сила. Как минимум, не сильно уступающая. Но лучше — многократно превосходящая! — я улыбнулся и снова потянулся к своему рамену. Хирузен же в это время призадумался. Кажись, он начал отходить от тяжёлой темы, которую я на него взвалил… Хорошо, что он довольно позитивный человек, и быстро возвращает хороший настрой. Одобряю такое, и сам пытаюсь быть таким же. — Сила даже в хороших, но не умелых руках может причинить вред. — И, говоря об этом… Мы обсуждали путь ниндзя. И я хочу стать одним из них. Вы поможете мне в этом, Хокаге-сама? — О… — он задумчиво в меня всмотрелся, после чего снова отвернулся и приосанился. — Честно говоря, я хотел дать тебе больше времени для детства. Но ты так быстро вырос… — Хах, то есть я обязан был стать ниндзя? — Эм, понимаешь… Я не могу тебе пока сказать почему, но, скорее всего, да. — Поставите внешнюю иллюзию? Кажется, разговор становится приватным. — Ты знаешь о гендзюцу? Хирузен сложил серию из пары десятков ручных знаков, после чего вокруг нас воздух будто дрогнул на миг. — Я поставил барьер, что искажает изображение через цвет и не пропускает звук. Это ниндзюцу. Так нас не подслушают и не прочтут по губам. Подробно изучал эту тему, Наруто? — в нем добавилось любопытства. Хирузен был шиноби, которого называли «Профессором» за то, что он знает все техники Конохи. Из этого понятно, что ему интересен вопрос этих самых техник. — Насколько мог. И не без успехов, — из моих пальцев вылетели две нити, что зацепились за палочки и подняли те. — Ч-что? — на меня вылупились от удивления. Я попробовал зажать палочками лапшу, но нить чакры дрогнула и дёрнулась, с треском сломав деревяшку об миску. — Кхм… В общем, вот. Я не очень многому обучился сам. И мне кажется, что могу гораздо большее, — видимо, переволновался… Обычно мой контроль намного более точен. — Это… впечатляет, — Хирузен перевёл взгляд на сломанную палочку. — Так вы возьмёте меня на обучение? Он снова задумался, только теперь на секунд десять. Но лишь с разочарованием покачал головой в отрицании. — Извини, Наруто. У меня не очень много времени, — и тут же продолжил, не давая мне вставить просьбу порекомендовать хотя-бы список литературы. — Но это не значит, что я не займусь этим вопросом! Конечно, я выделю тебе нескольких учителей. Они передадут основы, а дальше мы посмотрим, какие направления тебя заинтересуют. — …Спасибо, Хирузен-сама, — я реально был благодарен. — Для меня это очень важно. — Брось, Наруто. Я ведь твой опекун. Как я мог оставить тебя.