Наруто: Пробуждённая душа

Утро. В большом, открытом к саду зале, на подушке восседал рослый мужчина с длинными чёрными волосами. Его белые глаза безошибочно говорили о принадлежности к клану Хьюга, а чистый лоб заявлял — перед нами член главной ветви. Хиаши, глава клана, медленно попивал чай, глядя на тихий сад и озеро в конце огромного двора. Но мысли его были далеко отсюда. Сегодня должен был закончиться второй этап экзамена на чунина, а значит, вскоре его дочь, Хината, вернётся. Со смешанными чувствами он вспоминал, какой мягкой и нерешительной она была в детстве и кем выросла сейчас. На его лице мимолётно промелькнула гордость. «Кайтен. Тридцать Два Удара Небес. А совсем недавно и Шестьдесят Четыре Удара»… - Хиаши был по-отечески доволен тем, что его кровь достигла столь многого в таком юном возрасте. Впрочем, его лицо тут же дрогнуло, когда он вспомнил о том, кто в немалой мере стал причиной этих изменений. «Мальчишка, который обещал надавать мне лящей, если я снова оставлю Хинату без присмотра…» Именно таким Хиаши запомнил Узумаки Наруто. Человек поразительной наглости, который, однако, в той ситуации был прав. Глава клана Хьюга был честным человеком и мог принять указание на собственную ошибку. Потому и стражник, доложивший ему об этом, не понёс наказания. Хотя, конечно, свою роль сыграл и статус самого мальчишки: джинчурики, огромная ценность для деревни и, что немаловажно, пристальное внимание Хокаге. Узумаки не был головной болью для Хиаши. Напротив, как лидер клана, он видел в дружбе своей дочери с носителем Кьюби огромные перспективы. Могущественная поддержка клану в будущем. Если же так получится, что они сойдутся… Как отец, он был против того, чтобы видеть рядом со своей дочерью вообще любого «парня». Но как глава клана, он понимал: джинчурики в Великих Селениях зачастую приближённые к Хокаге. И брак с джинчурики — это мощный политический фактор, который откроет Хинате путь на эту самую вершину власти. Учитывая, что Хьюга — сильнейший клан Конохи, такое развитие очень даже имело право на существование. Лицо Хиаши стало чуть одобрительнее, когда он вспомнил, как Хината, исполнив «Ша-а-а-а!», травмировала старейшину, пытавшегося запретить ей общаться с Наруто. Тогда Хиаши даже подумал, что лучше бы она того старика покалечила сильнее. Да, методы Наруто были сомнительны, но его влияние оказалось положительным. Общение с ним медленно, но неотвратимо ковало в Хинате стержень, который не смогли выковать суровые тренировки отца. От этого последний, когда никто не видит, особенно сильно морщится, если вспоминает. Но это действительно было так. И всё же… от мыслей о блондине Хиаши становилось не по себе. Он слышал о нём достаточно, чтобы понимать: слабый джинчурики и сильный джинчурики — это две совершенно разные сущности. А тот, что сейчас в Листе, обладает силой, которую даже он, глава сильнейшего клана, не мог не почитать. После недавнего происшествия это стало очевидно. Специалисты Хьюга, укрытые от внимания Хокаге и общественности, всё же, несмотря на помехи от столкновения чакры, определили участников спарринга, оставившего огромный кратер и огромные территории изничтожений земли: Узумаки Наруто и Майто Гай. И будь в Конохе бог, Хиаши молился бы ему дважды в день: благодарил бы за то, что его дочь в тесных отношениях с этим… «монстром», как называл его отец Хиаши, и за то, что Майто Гай никогда не проявлял агрессии к Хьюга. После же того случая, Наруто ещё и изменился. Не только внутренне, мощь его чакры, и до этого сравнимая с Первым Хокаге, снова начала расти. Что за чудовище из него выйдет через несколько лет, Хиаши и помыслить боялся. От размышлений его отвлёк слуга, вошедший с письмом. Заметив печать Хокаге, Хиаши нахмурился. Вскрыв воск поданным ножичком и вчитавшись, он почти сразу застыл, а глаза остекленели, затянутые образами прошлого. — Хизаши… — прошептал он уже в пустой комнате. В письме говорилось об отборочном поединке между Хинатой и Неджи — сыном его мёртвого брата-близнеца. Хизаши… рождённый на несколько мгновений позже, его судьба была решена за него — быть причисленным к побочной ветви. Побочная ветвь должна защищать главную, таковы традиции, судьба большей части клана была решена ещё до их рождения. Хизаши это злило, но он принял свою судьбу со временем. Однако он не смог принять того, что, когда родился Неджи, его сын никогда не сможет полностью раскрыть свой потенциал, в отличие от члена главной ветви. Хизаши откровенно озлобился и начал открыто выражать недовольство Хиаши и даже его дочерью. На это ещё повлияло что Хиаши также был ответственен за то, что поставил проклятую печать клана на лоб Неджи, что ещё больше осложнило отношения между двумя братьями. Однажды во время тренировки Хинаты, охваченный обидой и гневом, Хизаши бросил на Хинату убийственный взгляд. Но когда Хиаши почувствовал жажду убийства, он незамедлительно активировал проклятую печать на своем младшем брате, причинив ему сильную боль. Он разъяснил очевидное для клана — побочная ветвь должна защищать главную, а не причинять ей вред! После чего приказал Хизаши уйти, заявив, что больше не потерпит подобных инцидентов, и велел ему никогда не забывать о своих обязанностях. В конце концов, Хизаши признал в этом свою вину, и более никогда не проявлял злобы в отношении главной ветви. По крайней мере, по отношению к Хиаши и его дочери. Сам Хиаши тоже, не сказать, чтобы был доволен подобными традициями и строем. Ему было больно видеть и причинять страдания близким. Но именно традиции были тем, что и позволяло выживать его клану столетиями — он верил, отчего всеми силами пытался не позволять себе излишней жалости. Это относилось даже к его племяннику — Неджи, недовольство которого в сторону главной ветви Хиаши пресекал так же, как делал это с его отцом, и даже к собственной дочери, которую он пытался не хвалить лишний раз, чтобы та не возгордилась, и тренировал не менее жестко (если не считать применения Птицы в клетке), чем тренировали его самого. Однако происшествие с послом Облака сильно пошатнуло Хиаши. Он убил шиноби посмевшего выкрасть Хинату, однако, это было слишком… поспешно. Лист, после годов войны, находился не в том положении, чтобы продолжать только окончившийся с Облаком конфликт. Без Учиха Листу было несладко, и понёсшему также немалые потери за все битвы клану Хьюга это было столь же наглядно понятно. Поэтому им пришлось пойти на то, чтобы по требованию выдать убийцу. На той встрече, где это решалось, были Хокаге, двое близнецов, их отец, и, конечно же, старейшины клана. Отец близнецов, чтобы не выдавать секреты клана, предложил использовать Хизаши в качестве двойника, так как его Проклятая печать запечатает его Бьякуган после смерти. Хотя Хиаши пытался найти альтернативу, рвался сам ответить за свою ошибку, Хизаши настоял на своём, сказав, что он наконец-то сможет сам выбрать свою судьбу (чтобы искупить свои проступки перед Хиаши) и спасти жизнь своего брата. И лишь попросив его когда-нибудь рассказать Неджи, почему он принял такое решение, он на том же собрании одним ударом вырубил Хиаши. Глава Хьюга очнулся, когда всё было безвозвратно решено. Уже тогда Хиаши сильно усомнился в традициях клана. Его брат был сильнее его, и, думал Хиаши, достойнее его стать главой. Несправедливо, неправильно, в конце концов неэффективно то, что главой стал он! С яростью закончив мысль, глава клана очнулся, и мотнул головой. Его глаза вернулись к письму, и выцепили из него пусть упомянутое вскользь, но самое главное для него — его дочь проиграла Неджи. Та, кого он обучил техникам, к которым не допускались члены побочной ветви, пусть и чуть ли не в ничью, всё же проиграла. Да, она младше, и у неё должно быть меньше именно полевого опыта, но всё же! «Снова, традиции ограничивают. Делают слабыми»… — пронеслось в голове мужчины. Он не был опечален проигрышем дочери, так как знал, на каком она уровне. Скорее, он был обеспокоен племянником. Хиаши всмотрелся в другие части письма. — «Не менять отношение к дочери на худшее, намекал Хирузен. А также выражал недовольство строением клана Хьюга… Раньше он такого себе не позволял». Хиаши хмыкнул и отложил бумагу в сторону. Из письма было понятно, что Хинате тоже не нравились традиции клана, но… Хиаши был смиренен достаточно, чтобы уже и самому прийти к этой мысли окончательно, а также признать правоту Хизаши, дочери, и, вероятно, ещё очень многих людей. «Времена меняются, — утвердил он в своей голове. — Пришло время меняться и клану». Застыв за своим столом, он принялся ожидать. Вскоре должна была прибыть его дочь, и он должен был с ней поговорить. После оповещения о прибытии Хинаты слугой, Хиаши тут же послал его за ней. — Отец… — немного зажато в зал зашла девушка с иссиня-синими волосами. Однако в её глазах виднелись искорки готовой зажечься решимости. — Дочь, — мужчина кивнул, и почти как всегда — без яркого проявления эмоций на лице, предложил ей усесться на принесённую подушку напротив. Та, выглядя напряжённо, заняла место. — Сначала я хотел сказать, что не имею к тебе претензий. После слов Хиаши глаза Хинаты удивлённо расширились. — Кроме того, я хочу поздравить тебя с успехами. Пройти два этапа экзамена на чунина — для многих достижение. Для тебя, конечно, не слишком значимое. Но не ищи места для сожалений. В следующий раз у тебя всё получится. Хината открыла рот, настолько она была удивлена. Её отец, хвалящий её чуть ли не реже, чем у неё день рождения — только по случаю значительных успехов по типу достижения мастерства в Мягком Кулаке, или освоения Кайтена, только что не просто её похвалил! Он ободрил и сказал не расстраиваться!!! — Отец, с тобой всё хорошо?! — откинув все правила приличия и поступив в высшей степени недостойно химэ клана, Хината с беспокойством приложила к лбу Хиаши руку. Но тот лишь чуть грустно улыбнулся. — Хината, со мной всё в порядке, — пояснил он, с всё-таки проскакивающей мягкостью к смятению дочери. — Нет… ты бредишь… Означенная вскочила, и нервно начала оглядываться. — Наруто-кун, помоги отцу… Пожалуйста! Воскликнула девушка, отчего сначала непонимающий Хиаши вздрогнул, прямо после того, как ощутил на своей макушке руку, после чего всё его тело заволок зелёный свет. Хиаши было хотел вскочить, но что-то заставило его тело сразу расслабиться, и не дёргаться. Он мог лишь теперь сам пучить глаза. — Хм-м, вроде же всё нормально, — произнёс голос знакомого ему блондина после нескольких секунд свечения. Во время этого внезапного осмотра, рядом появился ещё и клон Узумаки, который просто растворился энергией, и впитался в своего создателя. — Я оригинал, если что. Пояснив за своего клона, Узумаки встал рядом с Хинатой и начал оценивающе осматривать мужчину. Последний же только сейчас получил возможность двигаться. — Наруто-кун? — с чуть снизившимся беспокойством спросила Хината. — Да нет, реально всё нормально. Сомневаюсь, что что-то найдётся, но проверю ещё более вдумчиво в анализаторе… Если же не поможет, у меня есть связи в госпитале, — распланировав судьбу Хиаши, блондин покивал, после чего, собственно, обратился к названному. — Последовательность понятна, пациент? — Я… не больной, — в прострации сказал Хиаши и опустил голову. «Он столь быстро вмешался в мою нервную систему чакрой… немыслимый контроль». У главы клана Хьюга пробежал по спине табун мурашек. Только что, к нему в дом, незамеченным, прошёл шиноби и играючи обездвижил его. Видимо, как-то использовал ирьёниндзюцу на мозге. После чего явившийся просто озвучил, как с Хиаши поступят, будто он один из тех, кому нужна смирительная рубашка. Лишь то, что это ниндзя Листа, и то, что он довольно близок с его дочерью, заставляло Хиаши держать себя в руках и вести себя смирно, вместо того чтобы всеми способами пытаться убить прибывшего. — Хм-м, допустим, — обозначил блондин, после чего кинул взгляд на Хинату. — Вам, Хиаши-сан, ничего сейчас не угрожает. Потому, не поделитесь, как пришли к своим мыслям? — Мне действительно стоит объяснить… *Шух-шух* Хиаши перебили звуки прибывшей пятёрки шиноби. Узумаки, использовав ирьёниндзюцу, более не скрывал своё присутствие, что вскоре и заметили в клане. Однако положение этого самого Узумаки не позволило ниндзя делать лишних движений, отчего они просто окружили находящихся в зале до этого. — Всё под контролем. Вольно, — Хиаши махнул рукой, отчего ниндзя неловко переглянулись. Так и не обронив ни слова, они поспешно удалились. После чего мы трое начали говорить. ***От лица Узумаки Наруто*** Это было неожиданно… До этого у меня складывалось мнение о некой неадекватности Хиаши, как эдакого жестокого главы клана, который на всё готов, собственно, ради этого клана. На деле же оказалось, что его личность, как и почти у всех людей — намного сложнее. Он был всё же способен на сочувствие и на лавирование меж семьёй и кланом. То есть готов отдать больше семье, если от этого клану не будет слишком плохо. Спустя полчасика мы выпили два чайника чая, обговорили нынешнее традиции клана и вместе пришли к тому, что они по немалой части — глупость. После мы с Хинатой с охренением наблюдали извинения Хиаши, где он стукнулся головой об пол, и говорил, что провалился как отец. После чего сказал, что больше не будет проявлять «излишней» суровости (как было понятно опосредованно, потому что это не приносило пользы и лишь нагнетало негатив в их отношениях), и просил у Хинаты попытаться снова стать для неё нормальным отцом. И когда получил неуверенное согласие, расщедрился на слезливые благодарности, после чего ушёл к Неджи… тоже биться головой об пол. Мы вместе здесь пришли к мысли, что вот, клан Хьюга надо объединить в единую семью. Те же техники, которые эксклюзивно для главной ветви, Хиаши говорил, что сделает для всего клана. А также сделает Джуин «Птица в клетке» просто печатью, защищающей глаза. К Неджи он ушёл, к слову, так как нужно было исполнить долг перед братом, и наконец, когда теперь этот самый Неджи достаточно повзрослел, должен рассказать, почему это Хизаши пожертвовал собой. — Что это было?.. — в воздух пусто задала вопрос Хината, когда мы остались наедине. — Сам бы хотел знать, — я пожал плечами, и повернулся к ней, отчего и она обратила на меня внимание. — В общем-то… Если всё нормально, то благодарю за чай. Встретимся вечером? — Ага… — её зрачки наконец сфокусировались. В её глазах это было не так хорошо видно, но всё же можно было различить оные зрачки. — Спасибо, Наруто-кун… За всё. И, умилившись её благодарности за мою поддержку, я ушёл в телепорте домой. Клона с Хинатой я всё также, на всякий случай, оставил. С Хиаши-то выяснилось, действительно всё хорошо, но мало ли. Сейчас же я предпочту отдохнуть в одиночестве, чтобы потом ещё отдохнуть в компании. Однако, когда я всё же прибыл домой, отдохнуть наедине у меня не получилось. Впрочем, не то, чтобы я был этому против. ***Чуть ранее. Мать и дочь Узумаки*** Две девушки пребывали на кухне и готовили вместе. Когда старшая стояла за плитой и помешивала содержимое кастрюли, младшая шинковала большую белую редьку и вовсю о чём-то экспрессивно говорила. — И всё же, мам, я попытаюсь! Наруто кажется очень занятым человеком, и у него точно должна найтись лишняя работа. — И я всё так же повторяю, у него должно быть всё давно налажено, — мягко вторила Акане, после чего скрутила мощность плиты на пару значений. — Но… но… — Карин, я не хочу, чтобы ты была чьей-то тенью, — всё тем же тоном продолжила старшая, тогда как означенная младшая пробурчала что-то неразборчивое. Когда они переехали в Коноху, Карин много говорила о человеке, который с ног на голову перевернул их судьбу. Акане находила умилительными восклицания дочери, будто ребёнок о герое сказок, снизошедшем в реальный мир. Однако женщина к этому ещё и относилась всё ещё с опаской. Таков уж был мир, в котором она жила. Она не могла принять незнакомца вот так вот просто, пусть тот и сделал для них столь невообразимо много. Впрочем, мнение Карин быстро сменилось на совершенно другое. И с блеснувшими глазами она решила его ещё раз выразить в другом ключе: — Находиться хотя бы в тени такого человека, как Наруто, это уже намного лучше и выше того, чего мы могли бы добиться сами. Да и… Он нас, по сути, спас, и отблагодарить его — наш долг... А его чакра, она такая… Такая… И ты ведь видела, какой он крутой?! Эти пространственные техники… Улыбка Акане стала чуть менее естественной. Вообще, она гордилась тем, какую рассудительную дочь вырастила. Однако… Определять людей по чакре — не всегда объективно. Как и… «крутой»? Ещё есть куда стремиться. Мысли матери Карин устремились вдаль, когда последняя продолжила свой уже извечный за последние дни щебет. Акане действительно хотела, чтобы судьба её дочери была в её же руках… Но в то же время жизнь в мире шиноби ломала эти глупые надежды. Она, когда учила дочь, показывала жестокость мира строго дозированно, чтобы подготовить её к будущей жизни, но в то же время сама со всех сил старалась не показывать излишней жестокости и строгости. Женщина хотела, чтобы Карин имела дом, где можно действительно расслабиться, и где не будут лишний раз наседать. И даже с мизерными силами, это у неё получилось. Однако, думая реалистично, идея Карин отблагодарить Наруто, работая на него, не так уж плоха. Акане, прожив несколько дней в Конохе, не забыла свою жизнь в Траве. И она понимала, что в этом мире, такая работа станет лучшим щитом, который они могут получить. То, что показал тот юноша, просто потрясает, чего стоят пространственные техники, и что ещё нагляднее — слухи, ходящие о нём в Селении. Тот действительно не казался плохим человеком, а скорее наоборот. И пусть он ещё ребёнок, с его возможностями всё же было маловероятно, что что-то заставит его измениться. А потому… — Хорошо, хорошо, — вздохнув, помахала половником Акане. — Это действительно может вылиться в что-то хорошее. Карин, не будучи полноценным шиноби, и будучи послушной дочкой, конечно же, прежде чем действовать, просила разрешения и совета у куда более опытной матери. И получив желаемое, радостно воскликнула и откинула нож с редькой на столешницу, после чего вскинула руки и кинулась обнимать женщину. — Ну всё-всё, — Акане, отложив всё лишнее с рук, гладила Карин по макушке. — Только, раз ты за это взялась, будь настойчивее. — А? — Карин подняла голову. — Конечно! Я буду самой пробивной!!! — Мг, — её мать одобрительно кивнула, но после этого у младшей девушки на лице отразилась задумчивость. — Мам, а почему ты сменила мнение? На это Акане улыбнулась тому, что её дочь всё так же не отключает мозги. И… — Это… Секрет, — улыбка женщины стала ещё довольнее, но в то же время скрывала некоторые внутренние чувства. Она не хотела делиться своими прагматичными мыслями с Карин, поэтому и секрет. — Э-э-э?! — лицо младшей Узумаки стало недовольным, но всего спустя секунду стало самой невинностью. — Знаешь, с тех пор как Наруто вылечил тебя, ты выглядишь намного лучше, мам. — Правда? — Акане чуть смутилась, после чего опустила свои руки немного ниже, прямо на щёки дочери. — Ух ты моя льстица-лисица… Женщина чуть потянула, но, видя любопытно-невинное лицо Карин, всё же устояла, и, поддавшись, начала объяснять. Но — завуалированно, упаковывая прагматичные истины в что-то такое же не затрагивающее мир маленькой девочки. Однако, девочка всё же оказалась достаточно проницательной, чтобы, поняв, начать возмущённо причитать, что она не какая-то там меркантильная девчонка, и она действительно просто хочет выразить так свою благодарность! Акане же, надувшись сама на такую отповедь, вздохнула, и сказала, что Карин может действовать, как она желает, а она сама её только поддержит. Так, придя к консенсусу, они продолжили готовку, тогда как головка Карин уже начала продумывать, что и как она будет делать, когда у Наруто наконец-то закончится тот проклятый экзамен…