Наруто: Пробуждённая душа

— Наруто, — окликнул меня Хирузен до того, как я телепортировался из его кабинета. — Итачи… — Да-да, помню, — кивнул я старику, что не буду убивать этого красноглазика, ибо он как бы шпион Конохи. После чего моё тело исчезло во вспышке, появляясь на зелёной поляне у озерца. Мне сразу предстали четыре туши. Две вдали — Гай сражался нунчаками с амбаловидным синемордым шиноби из Акацуки, который в свою очередь отбивался с помощью огромной, завёрнутой в бинты оглобли. Ещё одной тушей был Какаши, который сейчас еле стоял на ногах перед последней — парнем, тоже в плаще Акацуки, с чёрными волосами, линиями на лице и активированным Мангекьё Шаринганом. Взглядом с последним я и встретился. — Заблудились? — язвительно уточнил я, после чего в моих глазах появилась насмешка, когда Учиха попытался наложить на меня иллюзию. Неудачно. Мне так и хотелось сказать: «Гендзюцу такого уровня на меня не действуют». Но увы, это бы закрыло для Итачи удобный путь отхода. А мне надобно ему такой дать. — Наруто… — прохрипел мне Хатаке. — Они из Акацуки. И они пришли за тобой. — Правда? — поднял я бровь на Учиху и на сражающихся в стороне Гая с Кисаме. — Впрочем, не имеет значения. Я обо всём позабочусь. Можешь отдохнуть. Услышав мои слова, Какаши… просто свалился. По-видимому, Итачи вот прям недавно использовал на нём Цукиёми, иллюзию своего Мангекьё, с помощью которой наверняка продержал разум Хатаке несколько дней в гендзюцу, пытая. Оттого мой «сенсей» и был таким вымотанным. Вместо продолжения издевательств над Учихой, я размытым силуэтом двинулся к другому члену Акацуки — Кисаме. На скорости мой кулак с силой столкнулся с рёбрами синекожего мужчины, отчего костяшки сразу ощутили, как под ними ломятся кости. Сам же я в это время, извернувшись, схватился за рукоять клинка Хошигаки другой рукой. Всё произошло меньше чем за секунду. *Бах!* — раздался взрыв воздуха из-за преодоления скорости звука, когда я остановился, а сам Кисаме, кувыркаясь, улетел по поляне. — Наруто! — обнаружив моё присутствие, Гай чуть не заехал палкой нунчак мне по голове. — Именно, — воскликнул я, после чего нахмурился и перевёл взгляд вниз. Забинтованный меч ощетинился направленными к рукояти шипами, набухая. Это было не просто оружие — а живое существо! И ему не понравилось, что его отобрали у хозяина, поэтому оно тут же из рукояти попыталось выдвинуть шипы. Но те лишь упёрлись в покрытую покровом сен-чакры кожу. Моя рука с силой сжалась, заставляя меч начать извиваться. — Знай своё место… — из меня вырвалось давление жажды крови, а из руки тут же двинулась наполненная ненавистью чакра. Инстинктивно поглотив ту, существо буквально зашкворчало от боли и того, что всё его тело разъедает изнутри. — Хмф. Вот паразиты пошли… Прекратив подачу чакры, я с удовлетворением хмыкнул, когда меч перестал извиваться и просто затрясся от страха. В это время Гай, сурово мне кивнув, повернулся к Итачи. После же его взгляд стал куда более хмурым, когда он полностью отметил, что Какаши выведен из строя. — На твоём месте я бы бежал, — повернул и я свою голову к Учихе, вместе с тем давая ему намёк. И тот всё понял. *Кар! Кар! Кар!* Не удостоив нас услышать свой голос, тело Итачи разошлось в нескольких воронов, что с карканьем разлетелись в разные стороны. — Бросил товарища?! — удивился Гай. — Ушёл, — подтвердил я. На меня иллюзии всё так же не работали, и я видел, как недавно Учиха убежал, оставив на своём месте клона. Но на Гая иллюзии хватило, чтобы он этого не заметил. Мы вдвоём повернулись к Кисаме, пока и тот не удрал. Но для Хошигаки это было сделать не так просто… Мечник без меча, еле поднявшись на ноги, пригнувшись, выплюнул изо рта сгусток крови. Сломанные мной рёбра пробили лёгкое. — В последнее время я часто вижу блюющих кровью людей, — меланхолично заметил я. — Все вокруг такие хрупкие. Губы Кисаме разошлись в улыбке, показывая акульи зубы. Но не от моей шутки. Его глаза смотрели будто сквозь меня, на место, где ранее стоял Учиха. — Итачи-сан… — Хошигаки прыснул, сгорбившись. После его глаза сфокусировались на моём безразличном лице. — Она… Приходит так внезапно. Так… Бесславно… Просто… После своих слов Кисаме резко выхватил из подсумка внутри плаща спрятанный кунай. И всё, чтобы тут же направить его себе в брюхо! Но… — Ты тоже слишком медленный, — уже стоя перед ним, хмуро заметил я, когда невероятно быстро вышел из пространственного перемещения и схватил Кисаме за руку через плащ. После из моей ладони тут же двинулись чёрные линии фуин, сковывая будущего пленника. Закончив с ним, я кинул тело мечника Гаю. — Отнесите его. Я займусь Какаши. Словив ношу, Майто тревожно зыркнул назад, на всё так же валяющегося своего «соперника». — Вы сможете его вылечить, Узумаки-сан? — Приложу усилия. Когда Гай уволок Хошигаки, я запечатал меч, а мои нити подняли тушу Хатаке. — Не думал, что придётся применить новые знания столь быстро… — мои глаза засветились, когда в них показался узор Мангекьё. Нити тут же приподняли веки бессознательного пациента, давая мне прямой канал к мозгу через его глаза. Далее, используя свои наработки, а также подсмотренные в глазах Саске и Шисуи способности, я получил довольно глубокий контроль над разумом подопытн… Вернее, Какаши. После чего начал стирать ему воспоминания пыток, где в него днями тыкали мечом. Затем, положив руку ему на голову, с помощью медицинской техники физически насытил мозг жизненной энергией и запустил ускоренные процессы восстановления. Теперь с ним всё будет в порядке уже через несколько десятков минут. Закинув Какаши себе на плечо, я переместился в госпиталь и сдал его там. Кроме самого излечения и подтирания памяти, я смог как бы «позадавать вопросы» мозгу Хатаке и получить ответы, как к этой ситуации вообще всё привело. Оказалось, Какаши ещё со входа заметил, как в Лист проникли Итачи и Кисаме. После чего решил за ними проследить. Однако… случился Гай, который, уже заметив своего «соперника» и то, чем он занимается, решил, как обычно для этих двоих, «посоперничать» и тоже проследить за двумя Акацуки… После Майто обнаружили. Развернулась битва. Затем же ко мне в резиденцию Хокаге ворвался АНБУ, что дежурил у сенсоров, которые и засекли сражение, и кто там с кем машется. Это мы и обсудили с Хирузеном после того, как моя особа отнесла «сенсея». В резиденции я заметил, что уж много что-то я людей начал таскать в подвалы Конохи. Забуза с Хаку, Орочимару, теперь ещё и Кисаме. Старик же разошёлся в моих восхвалениях, что вот, мол, в деревню вторглись аж пара целых S-ранговых ниндзя! Да таких, что другие двое S-ранговых ниндзя не смогли с ними сразу справиться, тогда как один очень скромный блондин пришёл и разрулил всё за несколько минут. После чего Хирузен решил закатить целую лекцию о важности осознания своих сил, а также последствий, кои могут последовать после их использования. Но в этих лекциях мне и так было всё понятно, потому уже через пять минут я убежал, ссылаясь на неотложные дела. Этим неотложным делом, как понятно, был перекус в моей любимой кондитерской. Там и расслабился после хорошего дела, и вдоволь удовлетворил своё чревоугодие. Тем же временем Хокаге приходилось работать. Много. Чего стоило только занятие с шиноби Песка — много дипломатии и головной боли, чтобы подать всё так, как выгодно Листу. Гаара и дети мёртвого Казекаге были допрошены, из чего выяснилось, что таки да, они были уверены, что действуют по указке отца. Последний же очень сомневался, идти ли всё же на союз с Орочимару против Конохи… Досомневался, по-видимому. Его труп нашла в песках группа делегатов из Конохи. От этого фактор, что шиноби Песка развели, стал ещё прозрачнее, отчего те были как в воду опущенные. По сути, с Песком было уже понятно, что всё пойдёт по тому плану, что был намечен Хирузеном. С будущим миром, союзом и всеми этими делами. Но так как это политика, Хокаге ещё долго будет иметь дела с послами Суны по решению мелочных вопросов. Старику сложно было позавидовать. Я же, после перекуса, переместился на скалу с лицами Хокаге, а затем уселся, свесив ноги с утёса. Внизу открылся вид вереницы на зелень и дома разной этажности Конохи. Отличное место для философских дум, кои и начали накрывать меня к обеду. Моё положение, восприятие как себя самого, так и меня со стороны другими — меняется. Для меня это не было скрыто. Ранее будучи обычным человеком, я дошёл до того, что теперь весь мир должен учитывать мою реакцию чуть ли не при любых масштабных действиях. Тех, что касаются Листа, — уж точно. В мире шпионов много шпионов, и те быстро разнесут вести о моих способностях. И это… может принести как некоторые неприятности, так и выгоды. Мир гораздо легче подчинится тому, кто сравним с божеством... А ещё это приносит глубокое удовлетворение. Но… Как человеку в прошлом, мне этого, как всегда, мало. Эволюция и отбор неразрывно связаны. В живых остаются те, кто сильнее. Кто не имеет предела жадности! Тяги к жизни! Мой путь не окончен. Пройдено немало — да, но нужно идти ещё дальше! Моё сердце не сковывает одиночество, ведь я знаю, как с ним бороться. Бренность не обречёт мой дух на смерть, ведь у меня есть то, что радует. Нужно идти дальше. Чтобы просто иметь возможность жить. Ведь враги действительно прибудут… «Ха-ха, не накаркать бы», — подумалось мне, после чего мои глаза зацепились за вдруг начавших собираться в большую стаю воронов. Каркающих, конечно же. — «Вороны ведь, предвестники беды? Итачи поблизости не видно. Но… я не верю в такие приметы. А вот в изменившееся давление, предвещающее дождь, и в изменивших от этого поведение птиц — вполне». Возвращаясь к врагам, «скоро» — слово растяжимое. Так, Ооцуцуки ещё два десятка лет ждать, если я правильно помню. Мой отдых закончился. И мне надобно заняться тем, что откладывал. Нужно ведь становиться сильнее. И у меня есть небольшой To-do список на ближайшее время. Проклятая печать Орочимару… В ней я сразу увидел большой потенциал. Теперь, поняв суть сен-чакры Хаширамы, этот потенциал вырос ещё. И из этого рождается логичная идея — изучить сен-чакру ещё и Змей и Слизней, для полного комплекта. После же мне нужно будет вновь объединить свои знания и создать второй этап улучшения тела. Снова шагнуть вперёд и стать чем-то ещё большим. Кроме того, бессмертие… я понимаю, что могу дать родным бессмертное тело. Но их душа состарится… Точно неизвестно, как скоро, маловато данных. Ооцуцуки ведь живут тысячелетиями, и у меня есть точные факты, что это самое старение души в какой-то мере завязано и на физической оболочке. Но данных всё ещё мало! И мне не хочется откладывать дело в долгий ящик. Ведь вдруг у меня не получится, и я просто не успею… Думаю, мне было бы очень больно наблюдать неотвратимое увядание Хинаты или Сакуры. Так что надо не откладывать с поиском решения. Подытоживая. Сейчас можно сделать то, что получится быстрее: зайти к Змеям — свиток для перемещения в пещеры Рьючи можно долгануть у Орочимару. После надо найти одну алкоголичку и с её помощью наведаться в лес Шиккоцу. К слизням, то есть. Дальше же надо запустить серию экспериментов с душами — благо, материал есть. А параллельно подкручивать второй этап улучшения тела. Поднявшись на ноги, я с ухмылкой глянул на Коноху. — Пора за работу, — мои губы изогнулись в улыбке, после чего моё тело исчезло во вспышке телепорта. ***Интерлюдия. Сарутоби Хирузен*** Хокаге со вздохом закрыл папку, после чего отложил её в сторону. Вечером следующего после нападения на Коноху дня, только-только были разгребены все нужные бумажки, а дела приведены в упорядоченный и прогнозируемый поток. «На ближайшие… сутки с Песком окончено», — с кряхтением отметил старик в своих мыслях, после чего обвёл округу взглядом. В просторном кабинете за массивным столом, заложенном горами бумаг, сейчас сидел не только правитель Селения, но и двое советников — Утатане Кохару и Митокадо Хомура. Сарутоби, не будь дураком, решил не тонуть в работе, а напрячь ещё и своих бывших товарищей по команде. Пусть то, чем они занимались, было не совсем в их компетенциях, но это были доверенные люди. Так, оглядывая товарищей, мысли Хирузена перешли к доверию, взаимоотношениям в деревне и, как следствие, к прошедшему оглушающим своим шумом вопросу о неком блондине и сосуществовании элит Конохи вместе с ним. Несомненно, что были и другие важные темы — как то же взаимодействие с Песком. Но тема Узумаки была громка не меньшее… Стало очевидно, что Наруто укрепился как центральная фигура Селения. Вероятно, будущий Хокаге — о его идеологии о захвате мира и тирании особо не распространялись… Но учитывая его мощь — сравнимую с Хаширамой, все понимали, что просто эпоха с этим человеком, может и не закончится. Впрочем, наследники творения Хаширамы этому бы препятствовали меньше всего. Даже захоти он реально захватить мир… Ну, вообще, ситуация вышла бы странная, ибо, пока тот слишком тот столь молод, даже учитывая силу Наруто — все бы просто начали смотреть в сторону Хирузена, ибо тот всё ещё его опекун, и имеет большое влияние на оного. А так как Третьего все уважали, то и особого ожидания, что его опекаемый выдаст прям критический для Конохи и мира фортель, был маловероятен. Ох, как-же они… Впрочем, это были дела будущего, пока не известного никому — даже Хирузену. В любом случае, некоторое отношение к нему было сформировано, и сейчас не сказать, что прям изменилось. Однообразная, опять же. И всё складывалось так: Союз ИноШикаЧо — нейтралы, с Узумаки конфликтов у них нет, и претензий у них друг к другу нет. С сильнейшим кланом — Хьюга — всё идёт к тому, что Узумаки вовсе породнится, и там если и есть его оппозиция, то та в меньшинстве и состоит по большей мере из стариков. Ещё один важный клан — Инузука — тоже не сыскал конфликтов с Узумаки, отчего их позиция схожа с ИноШикаЧо. О действиях и желаниях Наруто, он сыскал большое уважение за свою доблесть… А также жуткое неодобрение из-за нежелания завершить дело с Песком. Но последнее лишь от нескольких особо резких джонинов на совете. А ещё брюзжание от некоторых представителей старой гвардии. Оное в большей степени относилось даже к Хирузену, чем блондину, чтобы тот за ним в оба глаза присматривал. Но продолжая об отношениях. Сам Хирузен как бы уже годами считается, что состоит в одном с ним лагере, как и советница Кохару. К этому моменту второй советник Хомура, понимая, откуда дует ветер, будучи рассудительным и имея некое доверие — по большей мере к Кохару, чем к Хирузену, но всё же — из ранее нейтралов как бы тоже притёрся в этот лагерь. Митокадо был куда более жёстким характером, чем Хирузен, но, руководствуясь тем, что, мол, если куда более схожая с ним Кохару нашла подход к оказавшемуся просто чудовищно сильному Узумаки, и обладает к нему изрядным доверием, а не усиленно развивает идеи по его устранению, то и самому второму советнику можно ему доверять. Всё же их совместное дело едино — благо Конохи. Но была в этой картине и одна малозаметная, но клякса. — Так, что будем делать с угрозой Данзо? — уточнил седой старик с вечно хмурым лицом. У него была такая же седая борода, а также овальные очки. Это и был Хомура. — Мы так и не смогли его отыскать. После итогового чтения воспоминаний Орочимару выяснилось, что Данзо ещё при делах, пусть и те у него скверны… Но у него есть ещё возможности, и вот как раз он может быть против Наруто. «Опасный неподконтрольный фактор», — как выразился бы тот о нём. Данзо был слишком ограничен, чтобы воспринимать узы и доверие достаточным, признавая лишь абсолютную преданность. В этом была фундаментальная разница меж ним и Хирузеном, а также даже другими советниками. — У вас нашлись мысли лучше дежурящих отрядов АНБУ? — так же вопросила Кохару у двоих. — Дорого выйдет, — вздохнул Хомура. — Оно того стоит, — повторил жест товарища Хирузен. — Опасность может исходить не только от Данзо. Твоя идея подходит, Кохару-сан. Согласился Хокаге, обратившись к своей товарке с уважением. Это он в мыслях называл её «Кохару-тян», и иногда раньше. Но после её восхода на положение советницы случились: особо твёрдая палка — спина — долгое лечения, и старик стал более уважителен. Возвращаясь же к теме: — Не много ли трёх оперативников для каждого? Хирузен, узнав о Данзо, был обеспокоен тем, что тот может навредить Наруто. Если не ему лично, так через близких. И дальше пришла мысль, что не только он может. Идея же Кохару заключалась в круглосуточной охране всех важных для Узумаки людей АНБУ. Конечно, не прям всех-всех. Так, родителей Харуно, пары Узумаки, да всё, по сути. Охрана же Хьюга была без надобности. Но всё равно уровень этой самой охраны выходил очень высокий — даже у прямых родственников Даймё такого нет. Ведь АНБУ планируют брать от ранга токубецу-джоунина. — В самый раз, — подтвердил Хирузен. — Принимая решения, мы должны понимать, что мы не защищаем родственников этого мальчишки в первую очередь, — щурясь, заметила Кохару. — Мы защищаем этот мир от Узумаки. От двух стариков послышался сдвоенный вздох. Этот аргумент был завершающим по этому вопросу. Составили его они сегодня, а бумажку Хокаге подпишет завтра. Но это ещё было не всё… — Орочимару, — поднял новую тему Митокадо. — Что ты решил, Хирузен? На лицо старика вышло горестное выражение. — Я не хочу… Не могу его убить. Двое хотели его прервать, но Хокаге их остановил. — Потому что есть другой выход. Мы отдадим его Наруто. Только он сможет его удержать… и использовать с пользой для мира. — Ты ведь понимаешь, кому хочешь отдать его?.. — неуверенно уточнил Хомура. — На Коноху, кроме шиноби Песка, напали и шиноби Звука. Но их никто не может найти. Холодно поддержала советника Кохару. Вообще, эти двое не были против такого решения. Но лишь потому, что в этом случаем участь Орочимару, может статься, и не будет отличаться от смерти. — Я попрошу его не убивать Орочимару. И я верю в его милосердие. На это советники могли лишь выразить своё «ну-ну» и согласиться. По их мнению, возможно, излишнее доверие к Узумаки сейчас если и приведёт к негативным последствиям, то разве что для самого Орочимару. Деревню это не касалось, так что и пусть. С этим вопросом все основные дела в деревне были решены. Дальше, опять же, оставались лишь детали и монотонная длинная работа для государственного аппарата и Хокаге, в частности. Впрочем, и кроме них, и другие стороны имели своё мнение о событиях, затронувших мировую арену.