Наруто: Пробуждённая душа

Получив от Орочимару способ попасть в пещеры Рьючи — применив технику обратного призыва с помощью некоторого количества его чакры, — я оказался стоящим на земле, тогда как вокруг было много тумана. Мир змей был не очень приветливым местом. Чего стоит взять только то, что в тумане вокруг рассеяна чакра, которая должна внушать гендзюцу для запутывания любого, кто попадёт сюда. Орочимару говорил, что любой попавший сюда, должен пройти три испытания, плюс ещё одно от местной начальницы — Белой Змеи Мудречицы. Если всё пройти, то главная змея обучит своему змеиному сендзюцу; если нет — сожрут. Всё просто. Первое испытание заключалось в том, что я должен был бродить по туману, устать, оголодать, и после чего передо мной бы появилась первая змея-помощница Мудречицы, которая предложила бы мне, собственно, еду. Здесь я должен был устоять перед соблазном, иначе эта самая помощница бы на меня накинулась, чтобы сожрать. После чего меня бы отвели дальше. Однако ко мне это не относилось. Для змей на первом месте — сила. Но… не им со мной конкурировать… Вместо брожений я, ложа хрен на все эти испытания, сложил крестообразную печать и создал больше тысячи теневых клонов. Тут же мы уселись и замерли. На краю сознания пронеслось кое-чьё удивление. Туман вокруг был пропитан чакрой Мудречицы, и она, явно ощутив мою технику, сейчас наблюдала за мной. Я же с клонами, находясь в месте, где больше всего змеиной сенчакры, начали её усиленно впитывать. Всего несколько минут… и клоны, буквально размываясь по воздуху, за секунду втянулись в меня, отдавая чакру и знания. После чего я сам поднялся на ноги, когда на моём лице, под глазами, виднелись фиолетовые отметины змеиного сеннин-режима. — «А эта энергия ощущается по-другому… Такая холодная и слизкая»… — пронеслись мысли в моей голове, после чего я высунул изо рта длинный язык и провёл тем по губам. — «Да и в этом что-то есть»… В этот момент туман начал искажаться, завихряясь и трясясь. В чакре же я начал ощущать эмоции полного оху... Удивления! Реакция была даже много более выразительнее, чем у Фукасаку, когда я крайне быстро научился впитывать жабью сенчакру. Хмыкнув, на чистой воле я открыл перед собой пролом в пространстве, после чего вышел в просторной притемнённой комнате. Тут же мне открылся вид на огромный трон с одним подлокотником, на котором восседала… возлежала? Просто огроменная белая змея! У неё были чётко видны ложащиеся друг на друга чешуйки, каждая размером с меня. Лишь пара кругов её тела, подобно катушке, пребывала на самом троне, облокотившись об тот самый подлокотник, тогда как основная часть хвоста была за троном, обвивая колонны. Её длина была далеко за сотню метров. На голове у неё был… тюрбан с двумя остроконечными краями, красной сферой сверху вместе с оранжевым… париком? У змей ведь не растут волосы? Но самое примечательное в ней — широко распахнутая в изумлении пасть, а также валяющаяся у подножья трона трубка с тлеющей сигаретой. — Кхм, — с ничего не выражающим лицом, я отвернулся. И змея, к моему удовлетворению, быстро отошла, и, показав в моём сферо-зрении выдвинувшийся хвост, стукнула тем по трубке, после чего поймала её пастью и приняла приличный вид. — Приветствую змеиную Мудречицу, — не выражая особых эмоций, дипломатично начал сам, повернувшись обратно к собеседнице. — Могу ли я считать, что прошёл испытания? — Вш-ш-ш! — крепко затянулась та, после чего, окончательно ломая образ всей такой важной змеи, поперхнулась. — Кха-кх… Приветствую-с… Можешь-Кха-хка! Второй раз подавившись дымом, змея просто выплюнула трубку, из-за чего та улетела мне за спину, стукнувшись об пол. — Отлично, — размеренно кивнула моя скромная персона. — Я хочу обучиться всему, что ты знаешь. Прохождения испытания для этого достаточно, или надо сделать что-то ещё? Змея замерла. Её глаза блеснули в задумчивости и некоторой жадности, смешанной с опаской. — Испытания созданы для того, чтобы подготовить использовать сендзюцу... Дух, тело. Но ты… обучился сам… За четыре минуты… Зачем тебе большее? Вряд ли я смогу обучить существо, будто созданное для природной энергии… Борясь с жадностью, всё же смогла она остановить себя и начала отговаривать. — Быстрее получится, — пожал я плечами, объясняя. — Возможно, у тебя есть навыки, к которым я никогда не додумаюсь. Конечно, я могу их получить от Орочимару. Ведь пусть он не владеет сендзюцу, но изучал его. Как и сендзюцу произошедшего отсюда клана Джуго. Но хотелось бы узнать всё от более опытного пользователя. Мимолётно у меня проскочила мысль ещё похвастаться, что это моё тело ещё не было оптимизировано под сенчакру. Но решил не уводить нить диалога. — Орочимару… Он прославил народ Змей на Земле, — кивнула Мудречица. — Однако мои навыки… Та глубоко задумалась. — Стоят дороже. Принеси мне тысячу живых жертв. Людей. И я обучу тебя всему, чему пожелаешь. Я хмыкнул и сложил руки. — А губа у тебя не дура. Мне и самому не помешало бы взять тысячу живых людей. Может, примешь плату чем-то другим? — Мхм, — она повертелась на троне. — Твоя кровь… — Нет. Змеиная сенчакра облегчает абсорбцию геномов, насколько знаю. Мой геном стоит намного больше. Что же до цены… У вас же в культуре принято, что сила превыше всего? Мудречица осторожно кивнула, после чего я расплылся в доброй улыбке. — Аматерасу… — сорвалось с моих губ, когда мои же глаза вспыхнули краснотой Мангекьё, а мир вокруг двумя изогнутыми таранами заволокло тёмное пламя! Огонь окружил нас, но не касался, лишь заполнив комнату звуками треска и шипения сгораемого каменного пола. Однако змея от этого, в ужасе открыв пасть, забилась глубже в трон. И без того белая змея стала ещё белее и бледнее. Она явно была в курсе, что именно это за техника. — Тогда предлагаю так. Ты меня обучаешь всему, что знаешь. А я тебя не сжигаю заживо. Сделка? *** Уже через несколько дней, гордясь своими дипломатическими навыками, я выудил из самой главной змеи, и конечно же остальных змей, все их знания. Сейчас же, пребывая в большом зале своей лаборатории, я строил на полу массивы фуин и параллельно вёл беседу с привязанным в центре помещения Орочимару. Теперь — моим подарком от Хирузена. — И чего ты на них наговаривал? Милейшие же создания. — Лишь за помощь в нападении на Лист они потребовали больше двух тысяч жертв… — будучи привязанным к хирургическому столу и вертя глазами, ответил один из Саннинов. — Они самый ужасный призыв. Другие редко требуют плату вообще. — Это ты просто торговаться не умеешь. Около пары часов мы перекидывались фразами, когда мой подопытный отчаянно наговаривался. Он понимал, что это конец, и вот почему: — Ну что, готов? — я достал из печати глаз Шисуи. — Скоро ты станешь новым Орочимару. А после я наложу на тебя новую, особую Проклятую Печать. Иронично, не правда ли? — Раньше я думал, что жизнь, она как мельница… Но теперь понимаю: жизнь — это бумеранг, — он перевёл на меня глаза. — Крайне прискорбно, что истинный я не увидит, как на моём месте окажешься ты. — Ага, — простодушно пожал я плечами. — А теперь попрощайся со своими нацист… А не, не то. В общем, просто пока. С окончанием своих слов я подал большое количество чакры в Мангекьё Шисуи и приступил к работе с разумом Орочимару. И вскоре тот стал моим абсолютным рабом. Вся его личность была перестроена со мной в её центре. Теперь он скорее станет овощем, чем посмеет предать меня. Затем, как вторую линию защиты, я поставил на него, собственно, Джуин, только куда более мощную, чем мог ставить сам Орочимару. А также надёжнее — созданную по принципу конструктов детей Хагоромо, отчего эта Джуин не спадёт и не даст змею действовать вне установок, даже если я сам умру… И, если одновременно с моей смертью Орочимару не покинет Землю на слишком долго, но это уже так, детали. После же я провёл на моей учёной обезьянке усиление, тем самым не только вылечив, но и превратив его из просто очень полезного подчинённого в мою длань. Длань, которая сможет убить даже сильнейших Каге, если на то будет моя воля. Хирузен просил меня позаботиться о своём ученике. Но также просил не убивать его. Что ж, я выполнил его желание. В ближайшее время я перейму все знания Змея: в том же понимании сендзюцу, Джуин, геномов и биологии вообще. Дальше же я найду ему применение. Но сегодня со змеем было покончено. Оставив его сидеть в лаборатории, под вечер я отправился на поиски другого полезного мне человека. Вскоре в небольшом городке моим глазам предстала средних таких размеров таверна-тире-игровой дом. Туда и вошёл. В дверях в меня чуть ли не врезалось пьяное тело, но моей ловкости оказалось с лихвой достаточно, потому я с лёгкостью обошёл человека, зайдя внутрь. Затем, повернув в то отделение здания, где были просто отделённые тремя стенами столики с диванами напротив, остановился перед искомым мною человеком. Известная в узких кругах как Легендарная Неудачница за то, что очень много играет в азартные игры, но даже с её чудовищным опытом выигрывает хорошо если раз в год. Ещё же одной чертой личности женщины был алкоголизм, который та могла оправдать как: «Деньги нужно срочно пропить, так как потом их просто не будет»… Но вообще, звали её Сенджу Цунаде. Это блондинка в серой тунике с огромным вырезом для такой же огромной груди. И сейчас она, в явно подпитом состоянии, возлежала лицом на столе, параллельно держа в руке бутылку недопитого саке. Напротив же неё сидели девушка с прямыми чёрными волосами до плеч, в тёмно-синем кимоно с белыми краями, а также рядышком с той — не особо большая свинка в красной жилетке и бусах. — Приветствую, — поздоровался я, когда все трое повернули ко мне головы. — Цунаде-сан, у меня к вам небольшая просьба. От моего спокойного тона Шизуне — девушка в кимоно, вздрогнула, начав на меня таращить глаза. Цунаде же, держа голову лишь чуть оторванной от стола, скорчила лицо в непонимании. — Малой, чего тё надо? У меня дёрнулось лицо от такого обращения… Впрочем, больше никакой реакции у меня не последовало. Народец в этом мире редком знаком с высокой культурой. — Госпожа Цунаде, это тот самый Узумаки Наруто, что ещё… — начала ускоренно пояснять Шизуне, в ответ получая от своего сенсея лишь «да ладно», «не заливай», «а точно, я что-то об этом слышала»… Спустя минуту они закончили, и когда я одаривал их своим чуть раздражённым взглядом, они меня сканировали чем-то наподобие подозрительно-удивительного. Свинка же просто проявляла интерес. — Ладно, допустим, все те слухи — правда. Повторяю вопрос по слогам: чего. ты. припёрся? — уточнила она, уже сидя ровно. — Свиток призыва слизней, — ответил я, после чего, так и не получив приглашения, сам присел на диван рядом с Шизуне. На лице Цунаде проступило непонимание. Не от моего жеста, а от просьбы. — По слухам, ты ведь Саннин жаб? Зачем тебе это? Шиноби не может освоить два вида природной энергии. — У тебя ложная информация, — лишь ответил я, после чего за секунду поглотил немного сенчакры. На моём лице тут же проступили отметины вокруг глаз, в основном стремящиеся по бокам — аж до ушей, и немного меньше вниз. На лбу же у меня проступило кольцо с точкой в центре, знак, чем-то схожий с урной — знаком просветления из Буддизма, третий глаз. Это всё было в очень, ну просто крайне узнаваемом для Цунаде стиле. После этого я не только ощутил обычное усиление от сенчакры, а также усиление для регенерации, мокутона и… светлых техник. Тут же рот Цунаде, как и Шизуне, открылся в ошарашении. Не так широко, как у самой главной змеи, конечно. Но тоже ничего так. Тут же моя рожа расплылась в довольной улыбке. — «Надо было раньше научиться сендзюцу. У этого искусства неоспоримая репутация», — отметил я себе в мыслях, после чего обратился к женщине напротив: — Твой дед доверил мне своё наследство. Мир меняется. Я его меняю. И для этого мне нужно ещё больше силы. — Этого не может быть… — неверяще смотря на меня, она сложила руки в печати и попыталась развеять гендзюцу. — Кай!.. Этого не может быть… — Нет ничего невозможного. Ты мне поможешь? — уточнил я у неё, после чего бесцеремонно взял со стола так же стоящие на нём нарезанные куриные грудки и, обмакнув их в соус, принялся жевать. Тупо на меня уставившись, Цунаде не смогла вымолвить и слова. — Нет… это, ты не понимаешь! Это ничего не меняет! — придя в чувства, начала экспрессивно выражаться она. — Мой дедушка… он был очень силён, но лишь положил голову за свою мечту! Ты лишь повторишь его судьбу! Я поднял бровь, после чего проглотил еду. — Ты за меня переживаешь? — Хмф! — она резко скинула обороты, обведя меня недовольным взглядом. — Мне на тебя плевать. Но я понимаю, что на таких, как ты, полагаются тысячи людей. Они верят, разделяют мечты… Всё лишь затем, чтобы такие, как ты, умерли и не оставили ничего, кроме боли! Убирайся! Я не желаю говорить с будущим трупом. Меж нами повисла тишина. «Это типа у неё какая-то давняя травма?» — пронеслось у меня в мыслях, когда я сам и не планировал двигаться отсюда. Мной так и не было получено желаемое. — Знаешь. Как-то давно, когда я ещё мог пешком пройти под этим столом, — хлопнул я по означенному. — Я читал и слышал о тебе очень много. Величайший медик. Даже, несмотря на мои таланты, именно тебя мне ставили в пример. Но твой дед доверил будущее мира именно мне, а не тебе. Слушая мою речь, лицо Цунаде было всё так же недовольным. Однако, когда отзвучало последнее предложение, её глаза так и метались меж мной и бутылочкой. У неё на лице было написано, что она всё никак не может решить, затолкать ли мне этот пузырёк в глотку или разбить о череп. — Наверное, он был бы разочарован в тебе, узнав, до чего ты скатилась. Азартной алкоголички, попусту прожигающей жизнь... С последним моим словом рядом сидящая Шизуне дёрнулась. Она же в этот момент разрывалась меж тремя желаниями: стукнуть меня за такое обращение к Цунаде; попытаться от неё же защитить; или взять свинку и быстро удрать отсюда, пока её госпожа не разрушила всё вокруг к хренам. У одной из Саннинов же сейчас свело челюсть. Но она всё же смогла удержать себя. — Такой молокосос, как ты, не будет учить меня жизни, — процедив, сложила Цунаде руки под грудью, как бы убирая их подальше от желания сжать их на моей шее. Я поднял бровь. — Будет. И молоко я не сосу, а пью. Но предпочитаю что-то послаще. Свиток. На её лбу проступила вена. — Ты меня просто невероятно выводишь из себя… Выйдем, а? — Можем и выйти, — не удивившись, пожал я плечами. Ведь мои же слова и были манипуляцией, чтобы вывести её отсюда, и переубедить. Вскоре, чтобы не рушить чужое имущество, мы отошли в широкий безлюдный проулок. Вскоре, как какие-то ковбои, мы стояли с Цунаде напротив, тогда как в стороне меж нами была Шизуне со свинкой на руках. — Называя меня молокососом, ты обращалась ко мне как к ребёнку. Не стыдно выходить на бой против этого же ребёнка? — бесстрастно уточнил я. — Госпожа Цунаде… Может, не надо? Давайте вы просто всё спокойно ещё раз обсудите, — была гласом разума Шизуне. — Я просто его проучу, — проигнорировав меня, обратилась Цунаде к своей ученице. — Сказала так, будто это ты в режиме мудреца, — хмыкнул я. — Нельзя доверять слухам, пока не проверишь сам. Даже если часть из них правда, вряд ли там было больше всего заслуги за тобой, а не за твоим хвостатым, — высокомерно объяснила она. — Как и вряд ли отметины на твоём лице — не искусная бутафория. — Хочешь неопровержимых фактов? Пускай. Можешь начинать. — Нет. Ты начинай. Так уж и быть. Молодая голова. Дам тебе фору. — Мне она без надобности. Да и ты уже не молода. Так уж и быть, буду снисходителен. — … — … Спустя пяток секунд никто из нас так и не сдвинулся. Шизуне в это время одаривала нас зырками, которые сменялись из настороженных на просто странные. — А, к чёрту! — первой сорвалась Цунаде и, широко расставляя ноги, пошагала ко мне, чтобы занести кулак… *Бах!* После нарочито медленного удара Цунаде, от которого бы даже не очень расторопный генин смог бы уклониться, под нами буквально взорвалась почва, пойдя широкими трещинами. В моей же руке, под её удивлённый взгляд, остался кулак женщины. — Неплохо. Как для азартной алкоголички, — моя голова повернулась к Шизуне. — Не переживай. Я скоро её верну. И прежде, чем кто-то из них смог что-то сделать, мы ушли с принцессой слизней в телепорте, оказываясь на небольшой поляне леса, крайне далёкого от любого населённого пункта. Всё затем, чтобы тут же из меня изверглось чудовищное давление! В миг в стороны ударил поток, срывая деревья в радиусе десятка метров. Лишь, потому что я держал её своей чакрой, Цунаде не смело, и она устояла на ногах. Но всё лишь усилилось, когда к моему телу устремились ещё две сенчакры, чтобы тут же навалиться тяжёлым грузом на мир вокруг. Земля под нами, разрушаясь, начала на глазах проминаться, опуская нас на полметра. Моя же вторая рука за плечо опустила Цунаде на колени, когда глаза той широко распахнулись. Одна из Саннинов будто потеряла связь с миром, так по ней ударило то, что она ощутила. — Твой дед сделал то, что не смогли многие поколения шиноби до него, — я начал говорить, и мой голос проходил сквозь поднявшийся шторм, всё одно позволяя всё услышать собеседнице. — Хаширама сделал то, что не смогли поколения до него. Я доведу начатое до конца — так, как он уже не успеет. Я стану новым Богом Шиноби. Ты уже живёшь в моей эре. — Ч-чего ты хочешь? — наконец придя в себя, с трудом подняла голову Цунаде, чтобы встретиться со мной взглядом. В этот момент на моём лице не было отметин Саннина… Лишь несколько чёрных линий в районе глаз, показывающих, что даже мне удерживать в балансе со своей чакрой сразу три конфликтующих природных энергии — трудновато. Но это создавало лишь более пугающую картину. — От тебя? Всего лишь озвученную услугу. А также должного почтения. Если бы ты попыталась меня убить, разделила бы судьбу Орочимару… — мои холодные глаза встретились с её. Впрочем, в них быстро начала возвращаться жизнь и мягкость, когда в тот же миг мой рот разошёлся в ухмылке. Моя ладонь коснулась её щеки. — Но ещё ты можешь вернуться. Думаю, Хирузен был бы рад с тобой увидеться. Да и тот лохматый извращенец сейчас отирается в Конохе. С последними словами давление начало медленно утихать. — Думаю, ты наполнишь свой внутренний мир красками, вернувшись. Мне же, как будущему правителю всего мира, будет приятно видеть тебя среди тех, кто двигает нас всех к лучшему. Моё лицо стало обычно-неотразимым, когда Цунаде, с пропавшим давлением, встала и отошла на несколько шагов. Держа себя в руках — в прямом смысле, обняв свои плечи, она то кидала в мою сторону сложно интерпретируемые зырки, то тупила глаза. — Впрочем, я не тороплю тебя с выводом, — обозначил ей. После чего мои руки сложились в печать, а затем тут же земля под нашими ногами пошла дрожью, когда вдали прямо на глазах начали вырастать деревья из почвы. Вскоре мы были окружены приблизительно таким же лесом, в который недавно и прибыли. Даже почва стала так, как стояла. — Н-не знаю, что даже и говорить, — завороженно наблюдая, сказала Цунаде. — После смертей стольких моих близких я убедилась, что у всех шиноби лишь один путь… В могилу. Есть вещи, которые следуют правилам мира. Этого невозможно изменить. Но в таком случае разве мог бы существовать ты? Аномалия этого мира… Будто ожившее понятие слова «нереально». — Нужно говорить, что ты дашь мне свиток. А также что вернёшься в Коноху. Примешься за дела по профилю. И конечно же бросишь пить, азартные игры и будешь пропагандировать здоровый образ жизни. — Ещё чего… — попробовала она возмущённо воскликнуть, но как-то не получилось. — В общем… Я подумаю. А свиток отдам завтра. — Отлично. Вскоре мы договорились, что встретимся у той же таверны, где и впервые, а также согласовали час. После чего я переместил Цунаде к точно уже начавшей нервничать Шизуне. Последнюю я, конечно, предупредил, что верну её дорогую госпожу, но вряд ли это её успокоило полностью. Следующим утром, как было обозначено, у нужного здания я наблюдал приближающуюся тройку из двух женщин и свинки. Цунаде, с ничего не показывающим лицом, с большим таким рулоном под рукой, шла как батя с туалетной бумагой. — Держи, — получил я желаемое. — Верни потом Кацуе. Она разберётся. В её голосе не было прежнего пренебрежения, что я счёл удовлетворительным. Это, конечно, не низкие поклоны и восхваление баллад о великом мне, но и так сойдёт. — Как подумала? — уточнил у неё насчёт возвращения в Коноху. — Я… ещё думаю… — Хорошо. Только не уйди в запой, — посоветовал я ей, отчего с улыбкой пронаблюдал, как у неё дёрнулась щека. — И ничего я не пью так много… — попробовала оправдаться она. Я вообще не то, чтобы знал, дабы говорить такое точно. Но кое-кто дальше всё лишь подтвердил. — Госпожа Цунаде… — проговорила Шизуне таким тоном, что всё стало понятно. — Эй! Ты вообще на чьей стороне?! — Могу её закодировать, — обратился я к черноволосой девушке, прикрыв лицо рукой со стороны, чтобы Цунаде будто не слышала. — У меня есть… некоторые познания в медицине. Могу изменить так восприятие вкуса на языке, что алкоголь будет всё равно что моча. — Н-не надо! — запнувшись и не отваживаясь поднять на меня голос слишком сильно, обозначила Цунаде. — Я действительно это серьёзно обдумаю. На том наша встреча была завершена. Распрощавшись и особо не медля, переместился домой и быстренько изучил свиток. Таким образом получив нужный путь, я отправился в ранее неизведанное мной место. Лес Влажных Костей. Лес Шиккоцу.