Наруто: Пробуждённая душа

Лидеры революции, вместе с затесавшимся к ним Джирайей, забрались на нужный балкон и сейчас скромно шли по длинному залу из мрамора. Окружение не было столь давящим, как явление владельца этого храма. Чакра, могущественная и океанических объёмов, была разлита всюду, однако не угнетала, а просто здесь находилась. Но недавние события оставили на шиноби след, не позволяющий выпрямить плечи в расслабленной уверенности. За уходящими ввысь колоннами то и дело виднелись вырезанные в стене захватывающие картины. Шли же они по вырезанной дороге, ведущей к нужной им цели. Вскоре люди нервно вошли в большой зал с широким, но низким прямоугольным подиумом в конце. На нём располагались две будто красные кровати, но с мягким подлокотником-подголовником у каждой. На них вальяжно возлежало двое. Холодно смотрящий на них блондин, что подпирал рукой голову. А также прекрасная девушка с крайне гармонично сложенной фигурой, розовыми волосами до плеч и в тоже белых свободных одеждах — только будто более современных, открывающих живот и не сковывающих движения. Она, слегка заинтересованно смотря на вошедших, медленно поедала виноград с низкого столика невдалеке. — … — блондин продолжал молчать, лишь лениво переводя между гостями глаза. Те же тоже не отказывали себе в том, чтобы поглазеть. Дзёсамэ, пока он тупо пялился, всё больше вымораживало изнутри. Для него, как для мечника, вид безоружного… шиноби? Сейчас вызывал не спокойствие, а лишь большую тревогу. Ведь тот, кто был перед ним, пребывал в абсолютной уверенности, что никакого снаряжения ему и не понадобится, даже если все присутствующие на него нападут. Мей нервничала не меньше и всё никак не могла придумать, как начать. Только идя сюда, она испытала целый букет разных эмоций. От полного охреневания в начале до сильного желания убить своих шпионов сейчас! И если первое было понятно отчего, то второе… Ну как, как можно было сунуть ей на стол фото одной из ключевых фигур Конохи в гораздо меньшем возрасте, чем тот выглядел по факту?! Из этого же строилась в том числе их тактика поведения с возможными союзниками! Но что ещё сильнее вводило в шок — как можно было ТАК промахнуться с возможностями этого «очень талантливого шиноби около уровня Сенджу Хаширамы». Нет, конечно, нельзя сказать, что Теруми прямо хорошо понимала уровень второго Бога Шиноби. Однако как тогда тот уже давно не подчинил весь мир, и тем более смог умереть, раз его силы были сравнимы с ЭТИМ? Неужели этот Узумаки обрёл эту силу вчера? Это невозможно! За этим должны были смочь проследить! Войдя же внутрь, появление ещё одной особы, связанной с делегацией, уже не вызвало у Мей много эмоций. «Хоть что-то не упустили»… — отметила было при входе Теруми то, что у её подчинённых хватило мозгов заметить очевидные отличия во внешности двух конкретных людей. И, копнув чуть глубже, крепко повязать их не только как однокурсников академии и товарищей по команде, но и чем-то наподобие связи учитель-ученик, и, вероятно, чем-то ещё столь же глубоким... На этом моменте мысли Теруми застопорились из-за её некоторых… особенностей личности. Однако женщина вскоре взяла волю в кулак и смогла продолжить цепочку анализа: — «Вот только… Харуно ведь тоже выглядит старше. Это уже не так странно, конечно, учитывая предыдущие провалы разведки. Однако её присутствие. Она здесь, чтобы показать, что у него есть приближённые, которые уже подчиняются ему добровольно? Или для чего-то ещё?». Разлитая вокруг чакра всё так же не давила, как во время явления, позволяя хоть как-то да собраться пришедшим с мыслями. Но некто всё же оказался слишком впечатлительным, отчего тишина продлилась недолго. «Стук» — свалился на колени Нацуо, после чего, трясясь, коснулся головой пола. Мужчина был, вообще-то, как и все здесь присутствующие — шиноби. Но он больше был дипломатом и торговцем. Тогда как его рангом был лишь токубецу-джонин. — Я говорил не кланяться мне, — разнёсся наконец по залу голос, отчего Ивамото застыл. Это был Узумаки, только сказал он это в более простом тоне. Будто частично снял ту маску, с которой вышел до этого. — Но пусть уж. Тот взмахнул рукой, после чего перевёл взгляд на рыжеволосую женщину. — Теруми Мей, верно? — Д-да, — всё так же нервничая, подтвердила та. — Узумаки-доно… — Император. Отец. Бог, — прервал он куноичи, когда та хотела что-то уточнить. — Обращайтесь ко мне по одному из этих имён. Какое больше нравится. На лицо куноичи легла ещё более нервная улыбка, когда она осторожно кивнула, после чего говоривший продолжил: — Перед тем как вы начнёте сыпать вопросами, и прежде, чем мы перейдём к делу, я проясню ряд вещей. Мою политику. Отныне я ваш владыка. И не переживайте, я не собираюсь делить людей на касты. Ни по рождению, ни по клану, ни по стране. Меня интересуют только качества. Способности, характер, готовность работать. В этом мире достаточно крови, пролитой ради чужих фамилий и титулов. Пришедшие, будто в воду опущенные, переглянулись. Они сперва надеялись на подобие диалога, но теперь их здесь ставят перед фактами, тогда как они сами могут лишь… Молча соглашаться? Но кроме того, начав без особых прелюдий, слова Трёхимённого сходу попали в самое сердце революционеров. Они понимали, что явление существа перед ними стало переломным моментом во всей жизни их страны и, возможно, мира. И нормально с их стороны было строить самые страшные теории, что их ожидает. Сейчас, без прелюдий, этот Император начал расставлять рамки, что и как будет по его видению. И говорил он, что пусть и будет их правителем, но в то же время не таким, какого они ненавидели. Клан самой Мей, как и родня многих здесь присутствующих. Их сожгли не за дела, а за геном. Буквально вся жизнь здесь присутствующих — результат разделения на свои/чужие. Тогда как слова, что такого не будет, вводили в диссонанс… Все ведь ждали на дерьмо, а им здесь конфеты предлагают. Нацуо, наконец найдя каплю спокойствия, поднял голову и, видя, что от него действительно ничего не требуют — тех же поклонений — неловко поднялся. Но не все были столь смирны. Хозуки, наконец полностью придя в себя, дёрнулся. Его клан… в отличие от тех же Теруми, был из первой касты. Их предок был самим Мизукаге, чем они, несомненно, гордились. Они пользовались некоторыми благами и в будущем желали выбить себе эти блага тоже. Однако сейчас, даже пребывая в трепете ужаса, его рука непроизвольно сама потянулась к подсумку с кунаем. Но он тут же застыл, получив взгляд Мей, так и орущий «Я тебя слишком сильно по голове била?! Угробить нас захотел?! Быстро стал смирно и слушаешь, пока я тебя сама не угробила!». Оценив реакцию главы, все остальные революционеры встали ещё более ровными солдатиками, продолжая послушно переваривать слова существа перед ними. Император же говорил, не обращая внимания на эти «детские» перебранки. — Я бессмертен. Я не человек. Не сравнивайте меня с собой или другими. Я не планирую начинать новые войны. Наоборот. Мой интерес — в стабильном мире, где можно развивать технологии, медицину, фуин, страны, а не списывать людей в мясо. Мне жить в этом мире очень долго. Мне невыгодно, чтобы он горел каждое десятилетие. Дослушав очередной блок и переварив, лица революционеров приобрели немного скептицизма. Но быстро припомнив, что увидели меньше пяти минут назад, да и оценив вблизи внешность говорившего, они чётко отметили, что таки да, в отчётах была некая правда об изменении своего тела этим представителем Узумаки. И в принципе, учитывая его мощь, бессмертие, а оттого другое мышление, казались не такими уж нереальными. После чего, дойдя до мыслей выше, по революционерам словно прошёлся ещё один удар поддых. Ведь они так хорошо ложилось на стремления многих здесь присутствующих. Каждый из них прошёл через море крови. Сама суть их борьбы — в окончании кровопролитий на собственной земле. — Вы сейчас делаете правильную работу. Уже начали ломать старую, гнилую систему. Это заслуживает похвалы. Я не пришёл отобрать у вас заслуги. Я пришёл, чтобы то, что вы сделали, не развалилось через пять лет под не связанные с реальностью лозунги и под властью нового мясника. Я помогу вам взять власть, но взамен хочу одного: чтобы эта власть встроилась в новый порядок. Мне нужно ваше послушание. И снова... Если бы местные слышали о христианстве, в их головах бы всплыл образ змея-искусителя, столь сладки были слова этого Императора. Ведь тот, даже несмотря на своё представление, не начал говорить «я здесь бог, а вы мои ничего не значащие рабы. Идите, постойте в сторонке, пока я всё сделаю». Напротив, он признал вклад революции и предложил стать частью более крупного проекта… Ну, то есть прямо как в своём монологе на постаменте. Впрочем, факт быть в подчинении кого-то революционеров смущал. — Хаширама и Хирузен хотели мира и процветания. Им помешали и время, и ограниченность натуры, и чужие амбиции. Я унаследовал их идеалы. Но, в отличие от них, я не ограничен возрастом и привычными рамками. Я доведу начатое до конца. В зале повисла тишина. Присутствующие, скрепя шестернями, пытались переварить услышанное. Картина существа перед ними с момента первой встречи с ним в их головах начинала складываться. Это было уже не столько какое-то недостижимое божество из легенд, а скорее… ну, по-видимому, тоже божество, но с некоторыми более понимаемыми и последовательными целями. Существо, которое, кажется, не настроено к ним враждебно, и чьи идеи, кажется, не противоречат целям революции — достойной жизни для страны Воды. Вот только всё это ещё вызывало какую-то чесотку. Будто всё слишком хорошо, и их желают где-то крупно так на***ть… — А теперь ваши вопросы. Со снова пронёсшимися спокойными словами революционеры переглянулись. Сакура на постаменте всё так же спокойно поедала свой виноград. Джирайя же, делая, как может, умное лицо, ощущал себя здесь странно и явно лишним. Его радовало лишь, что не выгнали… Дальше же начался квиз прорывающихся уточнений, на которые блондин на ложе с методичностью отвечал. Он понимал, что работает с людьми, а потому не был удивлён тем, что одно и то же надо было повторять по несколько раз, чтобы до всех дошло. Нацуо, ещё сильнее отошедший от происходящего, уточнил, что будет с простыми людьми. На что получил закономерный ответ, что, мол, да ничего с ними не случится. Мир ждут в меру резкие изменения, но у них будут хорошие условия, чтобы хорошо устроиться в социуме. Особенно в свете того, что вскоре личная сила не будет столь уж главной… Дзёсамэ, тот, чей клан является членами верхушки текущего Тумана, и кто был отброшен ими под одобрением Ягуры, задал закономерный вопрос о том, что будет с преступниками. Под оными, ясно дело, он подразумевал, Ягуру и свой клан. На что получил не очень удовлетворяющий его ответ, что в длинной войне нет «чистых» сторон. В рамках всех конфликтов мира — тем более. Что никто здесь не чист, даже Император. Поэтому не будет «идеального суда». Кто продолжит убивать ради страха и удовольствия — будет остановлен жёстко. Кто готов остановиться и работать на благо мира — получит шанс. Не амнистию, а возможность искупить делом. Император верит в полезность. Если человек может принести пользу — даст шанс. Если нет — что ж, увы. Дальше же за дело взялся обладающий достаточным прагматизмом, крепостью яиц, а также некоторой рассудительностью — Ао. Он уточнил: кроме спокойного существования, какая ещё есть у Императора корысть быть, собственно, Императором. На что получил от того максимально базированный ответ, что Император, конечно, крут, но сравниться в продуктивности с миллиардами людей не сможет. Будучи Императором, он сможет получать очень много благ… Но в то же время, не обрекая на страдания человечество. Ибо, как бы это плохо ни звучало, счастливый человек, у которого закрыты базовые потребности по типу безопасности, еды, жилья и подобного, куда более эффективен в работе над более высокими материями. Искусство, медицина, экономика. Банально потому, что на это есть время. Используя же плоды сытого и довольного человечества, сам Император сможет стать гораздо сильнее. А сильнее ему нужно становиться из-за будущей возможной угрозы. После чего тот рассказал уже когда-то озвученную теорию с доказательствами, что пока люди здесь у себя копошатся, может прийти кто-то извне и их всех уничтожить. Поэтому нужно не копошиться, а развиваться. Впечатлившись, как и, собственно, все пришедшие, обладатель Бьякугана осторожно уточнил, что именно прям сейчас получит революция. Получилось следующее: Защиту от Акацуки и соседей — то бишь стран и скрытых деревень. Если на них кто-то пойдёт войной… Император вмешается. С куда же более мелкими конфликтами революционеры должны справляться своими силами, ибо это как раз в их силах и вряд ли обойдётся большой ценой. В недалёком будущем получат многие реформы в стране, как конец резням на выпускных экзаменах и охоте на «неугодные» кланы. Установление новой власти. Медленное реформирование с учётом изменяющихся реалий: по типу отсутствия крупных конфликтов, отчего куда более лёгкая логистика с доступом к любой точке планеты, мощный сдвиг потребности отраслей — немалому числу шиноби придётся переквалифицироваться во что-то не столько режуще-убивающее, сколько строящее, лечащее, запечатывающее и тому подобное. В это же время, конечно же, доступ к уже мировым знаниям по медицине, фуин, многим другим технологиям, а ещё помощь в восстановлении территорий. Вообще, старая система не будет с пинка ломаться, а скорее по частям видоизменяться. К примеру, тот же договор с Конохой не будет отменён, и свою еду они, конечно же, получат. Обобщая же прям очень сильно, Император предлагал миру скучную жизнь в спокойствии и развитии. Несомненно, крутился на языке у многих ещё один каверзный вопрос, но его никто так и не посмел поднять: какие гарантии, что существо, что станет во главе мира, вдруг резко не передумает или не решит, что всё, достаточно мира, ему скучно, и надо устроить резню? Имеется в виду, кроме собственных интересов означенного существа, было бы неплохо, дай он миру красную кнопку, как это сделал Хаширама с хвостатыми… Но нет, учитывая, как кончил Сенджу и как все вокруг начали пользоваться «кнопками», даже рассчитывать, что кому-то дадут нормальный рычаг давления, — глупо. Человечество уже доказало свою несостоятельность. Как и революционеры, большинство из них понимали, что они не в положении что-то требовать. Так что им оставалось лишь надеяться на разумность существа перед ними и утешать себя: у него же сейчас репутация очень чистая? В Конохе Император уже защитил селение, обезвредил биджу, подавил Орочимару. Сюда он пришёл, никого не убив. И в принципе, шансы-то были низки, что ему вдруг передумается и всё скатится к большой резне. Ну, хотя бы в ближайшее время. Однако… — Я не могу легко принять всё это, — осторожно произнесла Мей. — Ваши планы огромны и пугают. Но слова о кастах, притеснениях, боях ради гордости… слишком близки к тому, за что мы умираем. Я не дам клятвы за всю страну сейчас. Но готова работать и смотреть на ваши дела. Если людей станет умирать меньше — нам будет труднее сомневаться. Пока нужно время. — Время? — Император поднял бровь. — Кажется, вы не поняли. У вас лишь два варианта. В ответ на его слова, поначалу пребывающий в немалом страхе, а теперь неимоверно нервничающий Хозуки снова встрепенулся. За время, пока он слушал речи этого явившегося в их страну… Существа, его разум всё больше сдавал под тяжестью разрывающих его мыслей. Даже предупреждение Мей становилось всё менее значимым в его голове. — Этот мир изменится. Но работать вас заставлять не буду. Это случится с вами или без вас. Вам лишь стоит не забывать, что живёте вы в моём мире, — закончив отповедь, голова блондина медленно повернулась к ещё более светлой макушке. И нет, не к Джирайе. — Ты желаешь что-то мне сказать, Хозуки Умисио? — Твоя сила… — начал тот, отчего все революционеры на него резко покосились. И тень отчаяния на его лице им ох как не понравилась. — Она ведь не настоящая? В твоей деревне самые искусные пользователи гендзюцу… Парень, будто найдя тонкую и хрупкую соломинку, что связала его со старой реальностью, вцепился в неё зубами, чтобы не падать в новую. — Твоя бравада слишком… Хороша, чтобы быть правдой! По-твоему, это не очевидно, что ты просто впутываешь нас в свой грязный план?! И действительно, в словах Умисио что-то было. Факт, что подобная по ощущению и видимости мощь появится у любого шиноби — имеет шанс настолько маловероятен, что почти равняется нулю. Возможно, это и вправду настолько филигранное гендзюцу — разработанное сугубо для лидеров революции. Вероятно, их даже могли захватить по отдельности… Чтобы применить так. И возможно, весь мир вокруг — лишь иллюзия? Какие только слухи не ходили о возможностях по промыванию мозгов Шаринганом. И важно здесь было то, что, возможно, у этого Трёхимённого действительно не было его силы, и их так желают, как бы временно завербовать для выполнения ими каких-то выгодных Листу команд! Это был бы самый искусный обман в истории человечества! Заявляя это, Хозуки и сам был не уверен, зачем он это сделал. Для возвеличивания своего эго? Ведь понимая, что находится в иллюзии, он мог сделать вид, что подчинился, а после всё делать по-своему. Тогда как сейчас он, вероятно, сам же себя и подставил. Но понимали и это те, кто были около него. Император, выслушав это, медленно откинул голову назад и взглянул на говорившего свысока. — Ты смеешь сомневаться в моём могуществе, — холодно утвердил он, после чего, выдвинув незанятую руку перед собой. «Вспышка!» Революционеры, и до этого пребывающие в очередном пике страшного ожидания, дёрнулись, когда увидели, что с руки Императора… свисла за волосы голова их товарища! Тело же того свалилось на пол. Секунда, и они снова дёргаются, каждый по-своему — Дзёсамэ хотел было устремиться вперёд, Мей — остановить его, тогда как остальные лишь немо наблюдали. Но тут же все застыли восковыми статуями, когда заметили движение рядом. Тело Хозуки, несколько раз вздрогнув, неуклюже задвигалось, пытаясь подняться... Без головы. На месте его шеи была будто какая-то очень ровная чёрная и невероятно тонкая заглушка, будто двухмерный эллипс, не позволяющий увидеть внутренности шиноби. Когда же голова означенного повернулась к ним… — Аааааа!!! — раскрыв глаза, Умисио зашёлся в крике ужаса. И это при том, что у него не были подсоединены ко рту лёгкие! Но совсем вскоре губы орущего будто потекли и запечатались, отчего в зале повисла мёртвая глушь. — Тишина остужает разум. Дарует мудрость. Через неделю ты либо обретёшь достаточно её крох, либо умрёшь. После его слов в нескольких метрах от ложа Императора открылся портал, ведущий, по цвету воды, в океан Канаши, что к югу от них. Через же секунду туда полетела голова, что обратилась из-за Кеккей Генкая Хозуки в воду и всплыла кверху аморфной полупрозрачной фигурой. После портал закрылся… — Что же до вас. Тоже неделя. Этого более чем достаточно для убеждения в моей истинности. Если я не увижу вашего повиновения, этой земле найдётся другой наместник. Свободны. ***От лица Узумаки Наруто*** С холодом на лице я наблюдал, как революционеры удаляются из зала, тараща перед собой глаза и ведя одно безголовое тело. На моей гримасе проступило недовольство. Джирайя был не прав, изначально моё настроение не было плохим. У меня был план вести себя холодно и без приколов, чтобы придать царственности моей особе. Того, что заставляет подчиняться, а не сомневаться. Для этого было продумано много вещей — как этот же храм, перед постройкой которого мне пришлось пересмотреть не одну тысячу научных работ по архитектуре, прежде чем своими силами соорудить его. Так и облик, с открытыми мышцами, что просто подсознательно должны давить на разумы людей. Однако… И этого всё ещё было недостаточно. Всё равно нашёлся выползень, который напридумывал себе теорий заговора и вывернул всё так, будто это всё большой обман, а он, молодец такой, вывел меня на чистую воду. Последнему предстояло плыть сюда не один и даже не двадцать часов. Отличное время, чтобы подумать над своим поведением… Вообще, согласно отчётам, этот Хозуки не был тупым. Всё же смог стать одним из лидеров революции, да и в своём клане главный. Но у парня просто сдали нервы. — Думала, он выдержит, — вздохнула в стороне Сакура. — Они были сначала такие выстроенные. Ты создал хорошее впечатление, Наруто. Но, похоже, перестарался… — Ага, — подтвердил я. — Но вообще, Теруми хорошо их вышколила. Кроме одного. Поэтому они не как… Любой из Саннинов. Правда, Джирайя? Уточнила моя скромная персона у оставшегося здесь мужчины, каждый член команды которого получал от меня звиздюлин. Тот вздохнул намного девушки ранее. — Не так я это представлял… Окончание вечного круга ненависти. — Сменятся поколения, прежде чем натура людей изменится. Увы, это только закат былых обычаев, а не конец. Сеннин снова начал издавать звуки, в этот раз схожие с кряхтением. — Как говорила Мей, все эти изменения… Они выглядят страшно. Наруто… Ты не боишься сам стать слишком нечеловечным? На его вопрос у меня поднялась бровь. — Старик, ты драматизируешь. Придумываешь хрень. Думать много, конечно, хорошо. Но именно действия приносят результат. Всё, иди, напейся в баре или что ты там хочешь после всего этого. — Ага… — тот развернулся и последовал моему совету. Мои глаза скользнули к желающей ещё высказаться Сакуре. — То, что мы делаем, просто «очешуительно», как бы выразилась Карин. Я очень рада, что могу приложить свою руку к чему-то такому. И очень благодарна, что имею такую возможность… — Ой, — я смущённо махнул рукой и поднялся в сидячее положение. — Моё ты золотце. Я тоже рад, что встретил тебя… — Теперь мне чётко стала видна моя роль… Работать с этими революционерами именно мне будет легче. Ведь меня они так не боятся. — Именно. Но ко мне им тоже надо будет привыкнуть. Пока же придётся напрягать тебя… Мы обменялись ещё несколькими взаимосмущающими фразами, между делом разговаривая о делах, после чего, встав, ещё раз обсудили, что будем делать в недалёком будущем. Ведь такое явление было совсем не только для революции. После же, идя по коридору, я осклабился. — «Не отдали всё-таки», — мелькнуло у меня в голове, что вообще-то, исходя из моих надёжных источников, с Мей был некий свиток… А в свитке том были несколько подготовленных для меня тортов. Но она, вероятно, волнуясь из-за нестандартности ситуации, забыла о них. А ведь задари она мне их сразу, может, и добрее был бы к ним. — «Э-х-х, уж как есть. Что же до этого плана… Надеюсь, провокация удастся. Ибо тогда сразу получится завоевать доверие и стать местным героем. Тогда подчинение должно вызвать лишь минимум проблем». ***Глубокая ночь. Интерлюдия. Каратачи Ягура*** Молодой на вид парень, сидя в резиденции, с ничего не выражающим лицом слушал экспрессивный доклад шпиона. Тот, тыкая в нарисованную кем-то… по виду, икону человека на постаменте, чуть ли не фанатично рассказывал, как на запад страны явилось чуть ли не божество, а также что вот оно уже говорило с революционерами, и, кажется, всё идёт к тому, что последние им подчинятся. Более того, даже если не брать в учёт это… Революция обзавелась очень большой поддержкой со стороны вот так вот неожиданно нагрянувшей делегации Конохи. Одного из Легендарных Саннинов и джинчурики Девятихвостого… — «Нужно быть очень осторожным», — пронеслось в разуме Каратачи. — «Надо срочно выйти на связь с Листом, и попробовать их переманить на свою сторону. Для революции же нужно срочно подготовить диверсии и максимально их ослабить. А потом»… Но рациональным мыслям Ягуры не суждено было продолжаться в этом ключе. До этого наблюдающий в тени шиноби вышел и сразу же ввёл как шпиона, так и Мизукаге в гендзюцу Шарингана. Вскоре же, по воле некого Учихи в маске, Ягура начал срочную мобилизацию. Последний «резко передумал» и решил, что им — шиноби Тумана — нужно вот прямо срочно разбить союз революции с Конохой, пока тот не окреп. Вместо осторожных действий в интересах Селения теперь Кири должна будет пойти на огромный риск. А всё лишь на самом деле, чтобы проверить возможности и козыри некого оказавшегося слишком сильного существа… Скрытый лидер Акацуки более не хотел жертвовать своими приближёнными пешками. Ягура же более чем выполнил свою миссию. В ближайшее время его судьбой было, в любом случае, стать жертвой пустой оболочки Десятихвостого. А так, хотя бы принесёт немного пользы. ***Следующее утро*** Мей молча сидела с лидерами революции в переговорной. Но сейчас они, собственно, не переговаривались, а выслушивали мнения и точки зрения разных людей революции. — Я, значится, смотрел с палубы за этим храмом, — рассказывал расхлябанный на вид капитан рыбацкого судна. — Двинуть и пальцем, говорю вам, вот не мог, пока говорил Он. А когда этот… Бог поднял всё, я вообще ахренел! Я ж тогда сбоку смотрел, и глазами вертеть мог! И когда Он поднял руки, там не только вода вблизи поднялась. А вообще, весь океан поднялся! Аж до самого горизонта! Думал: отпустит — и всё, трындец городу! Такое цунами смыло бы всё к хренам. А н-нет — удержал! И опустил плавно… — Понятно, Тучиё-сан. Этого достаточно, — безэмоционально отметила Мей. После чего мужчина, махнув поклон, удалился. Обдумывая увиденное и услышанное, куноичи было тяжело подобрать адекватные мысли. Та речь… Императора. Она была просто очень проникновенной. Слова будто попадали в саму душу Мей… Как если бы он был очень хорошо осведомлён о ней и революции. Но в то же время ей и хотелось, и не хотелось верить предположению Умисио. Будто их загнали в гендзюцу, и эта реальность вокруг — лишь иллюзия. Но сама мысль об этом пугала её — ведь они оказались в беспомощной ситуации. Женщина обратилась к присутствующим: — Ваши мысли? — Это п****ц, — лаконично выразился Дзёсамэ. На что получил взгляды, будто он сказал самое очевидное. — Вряд ли это гендзюцу, — заметил Ао. — Бьякуган в этом не обмануть. — Возможно, мы для друг друга всего лишь части гендзюцу, — задумчиво проговорил также затесавшийся сюда Чоуджуро. — Тогда никому из нас нельзя верить. — Мы не в иллюзии! — воскликнул Ао. — Именно так вы бы и сказали, если бы желали убедить в своём! - не проигрывал паренёк.! — В гендзюцу люди редко способны критически мыслить. А ты думаешь даже слишком много! После очередного наезда смелость Чоуджуро иссякла. Так что он, не найдя ответа, лишь поник. — Иллюзия называется реальностью, если они неотличимы, — индифферентно высказался Миттэй. — Так… — обратила внимание Мей. — Ао прав. Гендзюцу слишком длинное и слишком детальное. Мы будем придерживаться версии, что всё реально, но будем осторожны. Выскажусь первой: идеи, изложенные тем шиноби из Конохи, кажутся очень перспективными — страшными, но реализуемыми. Ваши мнения? Заложив руки в рукава, Ао нахмурился. — Как всегда, рассчитывать на чужака — сомнительно. Даже если он… такой, мы, шиноби страны Воды, можем справиться и своими силами. — И как же ты хочешь отказаться от его предложения? — уточнила Теруми, на что шиноби сделал лицо ещё более хмурым. — У каждого найдётся слабость. Ты же не хочешь, чтобы мы все просто взяли и подчинились? — Он ещё не давал поводов сомневаться в своих словах… — осторожно сказал Нацуо. — Пока что, — отметил Ао. Обстановка накалялась. Теруми очень не понравилось предположение её советника, будто она хочет унизить своих шиноби. — Мей-сама, Дзёсамэ… — осторожно начал Нацуо, и оба резко посмотрели на него. Но один из ключевых в стране человек, должен был поднять этот вопрос, чтобы понимать, как они будут действовать, и не выдаст ли кто неожиданных фортелей. — Он ведь, получается, планирует пощадить Ягуру… На это Дзёсамэ гневно сжал кулак, когда на лицо женщины наползла тень. — Думаю, время покажет, кто способен на искупление. — Хм… — у Дзёсамэ поднялось настроение, рот его исказила злобная улыбка. — Люди редко склонны меняться. Что ж, увы. — Верно, — кивнула Мей. — Наша месть, пусть и в меньшем объёме, всё же будет свершена. «Бах!» — распахнулась дверь. Неожиданно для всех в этот зал снова ворвался докладчик. Тот же… — Я-я. Я-я. я-я… — начал тот заикаться, но, поймав злой взгляд Ао, быстро заткнулся, несколько раз вдохнул и выдохнул и медленно начал: — Ягура стягивает войска! Отдел аналитики говорит, что они будут идти на нас!!! В ответ на эту информацию лица революционеров стали стоическими. — Что ж… Вскоре мы увидим, правдивы ли те гарантии, что нам дал… Император, — заметила Мей. — Сейчас же… Полная боевая готовность!!! — раздался её крик, отчего все в помещении и за двумя стенами вокруг выпрямились. — Проверить подступы! Миттэй! Срочно усилить детонацию границ места столкновения! Дзёсамэ, поднять всех бойцов и привести их в форму! Мы должны полагаться в первую очередь на себя. Сейчас наших сил достаточно, чтобы с преимуществами нашей территории не уступить слишком сильно! Ао, взять под контроль разведчиков и сенсоров! Каждые полчаса доклад на мой стол! Ты, посыльный, дуешь к заму Умисио — пусть он берёт весь свой клан Хозуки и подготавливает засады в местах пребывания вражеского командования! Чоуджуро!.. Иди, завари мне кофе. — Есть, Мей-сама! — воскликнули все, даже докладчик, после чего быстро разбежались. — Вот и снова окончилась спокойная жизнь, — вздохнула женщина, оставшаяся одна в помещении. После чего, поднявшись, она медленно вышла наружу. Нужно было забрать ряд вещей, после чего вместе со всеми переместиться на остров, где, скорее всего, будет нападение. Но сначала... Надо сообщить новость этому... Императору. _____ Примечание автора: А вы точно не гендзюцу?