Наруто: Пробуждённая душа

Ночью я закончил дела в лаборатории, после чего двинулся к определённой сети пещер в другой стране. К одной из баз Акацуки. — «Всё же они были у него», — я хмыкнул, оказавшись в подземном помещении, где мне предстала стена с банками, в каждой из которых плавал Шаринган. — «Впрочем, они ему не помогут». Я двинулся по коридору, и вскоре, пройдя буквально сквозь дверь, оказался в скупо обставленной мебелью комнате. В отдалённом, более тёмном уголке находился спальник, где сейчас спал давно знакомый мне ниндзя. Бесшумно подойдя, я присел над ни о чём не беспокоящимся человеком. Его мерное, спокойное дыхание… пробуждало во мне давние чувства. Чувства беспомощности и отчаяния… — Спокоен, как и то… — в миг меня прервала устремившаяся к шее рука с кунаем, но та из-за невероятно быстрого движения уже моей руки, улетела в стену оторванной культей. Комнату сотряс звук прорыва звукового барьера. — …гда. Обито, схватившись за то, что осталось от его конечности, отскочил. Боль отразилась на его изуродованном шрамом лице, но он не позволил себе крика. Теперь я мог рассмотреть ниндзя в чёрной одежде и с двумя сияющими Мангекё Шаринганами. Того, кто чуть не убил меня в мой день рождения. А также того, по чьей, пусть и не прямой вине, погибла моя мать и многие другие люди. Но меня не интересуют детали. Они мало меняют реальность. — Каково это, быть марионеткой в длинной цепочке? — Узумаки Наруто… — констатировал он низким голосом. — Ты не явился задавать глупые вопросы. Какова твоя цель? — Цель… — я покрутил это слово на языке, — несомненно — твои страдания. Медленно моя рука вытянулась в его сторону. Реальность в тот же момент начала искажаться, проявляя выходящие из неё, отчётливо различимые щупальца. Они состояли из энергии моей души… Я был столь беспомощен в тот день. Что же они смогут сделать сегодня? — Постой! Сначала выслушай: мир, в котором нет страданий! Это мой план Глаза Луны. Ты не понимаешь, что можешь разрушить. Акацуки даруют настоящее счастье каждому! На полпути мои щупальца остановились. — Я не просто так назвал тебя марионеткой. Впрочем, ты уже без нитей… Что же до Глаза Луны — это не более чем временная иллюзия, результатом которой весь этот мир обратится в корм древа. Щупальца двинулись дальше. В тот же миг Учиха попытался с помощью одного из Мангекё телепортироваться в другое измерение, но моя ответная техника Мангекё заблокировала эту попытку. Быстро поняв, что способность не работает, Обито быстро сориентировался, заставляя другой свой глаз побелеть, чтобы применить Изанами. Но бесполезно. Невероятно плотный сгусток чакры для обычного шиноби, и вместе с тем очень быстрый и невидимый, был просто развеян взмахом моей руки. Дальше он попытался отскочить в сторону, но просто не смог двигаться из-за моей воли, вторгнувшейся уже в его голову Инь-чакрой. Лишь его оставшийся глаз мог ходить по сторонам, отмечая всё приближающиеся, сияющие серым щупальца. Но всё, что он мог сделать, так это показывать в своём зрачке нарастающий ужас. Щупальца обвили ауру души, как тиски, сдавили её. Когда же те вгрызлись сквозь ауру Учихи, я сразу же ощутил эманации боли души Обито. Щупы сошлись на внешнем ядре, давая мне насладиться отчаянием… *** Следующая часть сцены была вырезана из-за особой жестокости и проявляемого садизма. *** Удерживая бездыханное тело Учихи, я прикрыл глаза. Сейчас мне удалось сделать то, что давно должен был. После отпустил его. Тело без души, как кукла, окончательно лишившаяся нитей… просто свалилось на пол. — Ничего… — описал я те чувства, что ощутил. Надеялся на какое-то глубокое удовлетворение. Но, по сути, будто просто вынес из дома мусор. Впрочем, нет... хуже. Настроение упало. Опустив голову, я кинул на труп презрительный взгляд и всё же отправил его в печать. Нечего материалом разбрасываться. Что же до той комнаты с Шаринганами — после изучу способности этих додзюцу — может, вдохновят на способность какую-то. Хотя я сомневался, что найду что-то особое. Таким образом закончив с этой базой Акацуки лично, я отправился домой. Моей дальнейшей целью было пристроить остальных членов организации, тогда как в текущем настроении есть немалый шанс, что я их всех просто убью, если мне что-то не понравится. Да и не солидно это, приходить лично. Поэтому уже на следующий день я отправил к ним посыльного. Их давнего «друга», и по совместительству предателя организации — Орочимару. В моём письме речь шла о том, что я желаю поговорить. Пейн же — лидер Акацуки, отметив пропажу истинного лидера, принял решение, ввиду их малых сил, всё же собраться вместе и прийти к Императору. Через пару же дней, уже пребывая скорее в нейтральном настроении, я принял у себя в храме нескольких зашедших плащеносцев. Пейна, Конан, Итачи, Какузу, Хидана, кукольника Сасори и подрывника Дейдару. Когда те подошли ближе, я, сидя на своём помпезном троне, начал: — Что ж, вы явно обладаете умом, чтобы вместо причинения проблем, прийти сюда. Прежде чем я перейду к тому, зачем вы здесь, расскажу некоторую историю… Не растрачивая время на прелюдии, я поведал им о плане их тайного лидера — Обито, ещё более тайный план их ещё более тайного лидера — Мадары, и ещё более тайный план, естественно, ещё более их тайного лидера — Куро Зецу. — …Теперь же вы можете торжествовать. Миссия Акацуки выполнена. Более великие селения не будут воевать. Просто не из-за вас, а из-за меня. Загруженные информацией, они усиленно переваривали услышанное. Предыдущее их время, с моего заявления о себе в мире, было не шибко очевидным и просчитываемым, и даже вызывающим огромное охренение. И придя сюда и слушая мои речи, они могли только обтекать от той реальности, что на них свалилась. — Идём дальше… — продолжил я, на что слушатели встрепенулись. — Ваша организация шла к светлой цели, но путь её был полон крови… Я хотел было продолжить, но меня грубо прервали: — Так, стопэ! — воскликнул седоволосый парень, после чего ткнул в меня огромной косой. — Акацуки раньше мне помогали устраивать резню. Но сейчас, когда ты начал с той херни в Воде, получается, мне нельзя будет приносить жертвы Джашину-саме?! — Хм… — я всмотрелся в этого индивида, внимательно изучая его сенсорикой, но так ничего не находя в нём «божественного». — Хидан, не так ли? Я слышал о твоей секте имени Джашина. От моих слов он выгнул грудь дугой от гордости. — Ясен хер ты о нас слышал! Мы самая ах*****я секта в этом мире! — Так вот. Некогда я заинтересовался вами, и тобой в частности. И то, что я нашёл, так это лишь сплетение бесчеловечных, запрещённых техник на людях, а также тебя — их единственный, успешный результат. Сейчас я тебя расстрою. Твоё бессмертие и твои способности — лишь обычные дзюцу, а не дар твоего выдуманного бога. В ответ на мои слова Хидан, выпучив в возмущении глаза, явно захотел сказать мне что-то крепкое. — Да ты!.. — попытался он, но был в миг прерван, когда пространство вокруг него закрутилось из-за моей техники, после чего его тело было отправлено в печать. — Он мне никогда не нравился, — высказался Какузу, по-видимому, посчитав, что я убил его товарища. Ещё пара членов Акацуки этому только покивали, на что я странно на них глянул. Думал, у них больше единства. — Кхм, так вот. Вы все запятнаны грехами, — продолжил я. — Но я вам дам шанс на искупление. Примите ли вы его? — В чём именно полагается искупление? — наконец подал голос лидер организации, то бишь Пейн. — По сути, в работе по вашим профилям, но под моей властью. Работа просто станет менее грязной, вы будете разбираться с проблемами мира, а не пытаться заработать деньги и власть. Ну и условия у вас будут принудительные, в отличие от «не-грешников». Рыжий паренёк с пирсингом, вернее, кукла, которой управляло истинное тело лидера с расстояния, взял несколько секунд на подумать. После чего возвестил: — Акацуки согласны. Мы следили за вашими действиями, и они в действительности не противоречат тому, к чему стремились мы… Но, исполняя долг, мы будем наблюдать дальше, — он кинул взгляд на Конан, и получив от той кивок, направил свои фиолетовые с концентрическими кольцами буркала на меня. В ответ на эту попытку лидера Акацуки сохранить лицо, я лишь безразлично махнул рукой, показывая, что ставлю их не настолько высоко, как он думает. А ещё я этим показывал, что мне в общем-то пофиг, и главное если они будут нормально исполнять мои приказы и не херить мою власть, сея беспорядки. — То есть мы деньги больше не сможем зарабатывать? — как-то понуро уточнил Какузу. — Искупление не будет длиться вечно. Позже ты сможешь попробовать себя в чём-то денежном. Но легальном. Какузу на мой ответ покивал, ободрившись. — Как и за хорошую службу вы сможете у меня что-то попросить. Например, возможность ходить. Зыркнул я на рыжего, отчего они переглянулись с Конан. Только что я показал свою осведомлённость об их истинном положении — Пейн — тело-кукла, которой управляет мой сородич Узумаки с Риннеганом, который ещё и так случилось, что немного калека. Давая же надежду позже зажить полноценной жизнью в новом мире, я повысил на несколько пунктов вероятность, что они будут действительно мне преданы и отдаваться делу. Сасори — шиноби, превративший себя в марионетку и пребывающий сейчас в модели горбатого человека, и Дейдара — блондин с хвостом и протезом в глазу, тоже переглянулись. Их пути были схожи — оба искали способы воплощения своего искусства. У первого — создание кукол, у второго — создания бабаха побольше. И, думая, в принципе, они приходили к выводу, что их жизнь не утратит смысл, так как они всё же, с оговорками, смогут реализовывать свои желания дальше. Просто Сасори не сможет прям кого захочет сделать своей очередной марионеткой, а Дейдара — взорвать всё, что ему попадётся на глаза. Естественно, у них были характеры, и просто так в обычной ситуации они бы не согласились подчиниться. Но где обычная ситуация, а где я? В общем-то решив с их судьбой, я отпустил их расходиться, оставив лишь в храме Итачи. — Не думал, что всё вывернется вот так вот. Шисуи… был бы рад, увидь он то, к чему идёт мир. — Это так… Мир ждёт своя судьба. Что же до тебя… Ваша линия с братом не окончена. Планируешь умереть от его рук или просто рассказать ему правду? Вряд ли Саске обозлится… ведь главные проблемы Учиха, по сути, убраны. — Я… подумаю, — сказал этот интриган, после чего развернулся и тоже утопал. — Хмф, — лишь раздалось от меня ему вслед. После этой встречи время ненадолго пошло своим чередом. У меня было много дел, которыми нужно было заняться. Когда же прошло несколько месяцев и моя энергетика восстановилась к прежнему состоянию, я, уже в своей новенькой, просто охрененно огромной лаборатории, вернее, в огромном её зале, осматривал оболочку Десятихвостого. После недлительного изучения оказалось, что для воскрешения Кагуи, конечно же, не нужно собирать чакру всех биджу. Если цель — дать её сознанию, более-менее естественным образом, предыдущую мощь, которой хватит ей, чтобы собрать своё тело самой, — да, тогда нужно. Но мне проще было собрать своими ручками. Вернее, своей чакрой. Так что уже через несколько часов я наблюдал плавающее в камере с жидкостью женское тело, с очень бледной кожей, длинными светлыми волосами, рожками, Бьякуганом и даже Ринне-Шаринганом во лбу. Вот только изучать картину и её внутренности — в прямом смысле — мне не дали слишком долго. За моей спиной, не из этого мира, появились два старика, зависших в позе лотоса прямо в воздухе. — Вот же. Снова ко мне в лабораторию заходят, будто это проходной двор… — цыкнул я, когда на мне сошлись Риннеган и Бьякуган. Передо мной предстали сыновья этой Ооцуцуки, что я воскресил, и чьё тело скоро должно было очнуться. — Вы совершаете ошибку, — сказал тот старик, что был с длинной козлиной бородкой, каштановыми волосами и Риннеганом. — Мне больно это говорить… Но её нельзя возвращать к жизни, — продолжил второй, без бороды, со светлыми волосами и Бьякуганом. — Хагоромо и Хамура Ооцуцуки, — устало я махнул им головой, уже смирившись, что они припёрлись. — Вы можете звать меня Наруто. И, смотря, что они висят в воздухе, я и сам прошёл немного вдаль, после чего плюхнулся в стоящее здесь кресло, после чего повернул то от стола к собеседникам. — У меня всё под контролем. Проследив за мной, старики чуть повернулись, и после моей реплики слово хотел вставить Хагоромо. Но он осёкся, услышав треск от камеры с Кагуей. После чего женщина, открыв глаза, встретилась с этими двумя взглядом. Затем её тело очень быстро переместилось, и уже в близи Кагуя приподняла головы явившихся с Чистого Мира духов. Те же застыли соляными статуями в удивлении. — Дети… Вы одумались, — с глаз женщины стекли дорожки слёз. Она явно подумала, что это они её воскресили. — Кхм, — я привлёк внимание, на что на меня резко повернулась Кагуя. — Вернул тебя к жизни вообще-то я. На меня непонимающе уставились. Хагоромо же, подрагивая руками, будто сомневаясь, приподнимал свои руки. На одной из его ладоней было изображено солнце, а на другой — луна. — Эй! — возмутившись, я его прервал. — Мы вообще-то под городом, и если ты используешь эту технику, умрут более сотни тысяч людей! Мне не хотелось, чтобы этот старик, как прежде со своим брательником, запечатал Кагую. Вернее, не хотел побочного действия техники, а именно вырывания из планеты просто огроменного количества земли для создания новой Луны. Пусть даже та в миниатюре, Конохе рядышком точно после такого придёт конец. — То есть это не вы? — уточнила Кагуя, после чего вздрогнула, когда я без разрешения переместил её ближе к себе и подальше от этих стариков. После чего эта… эта… Ооцуцуки, вместо того чтобы заценить мой жест, тут же схватила меня за руку и начала пытаться выкачать из меня энергию. — Тебе нормально? Уточнил я у Кагуи, на что та нахмурилась. — Вся чакра должна принадлежать мне… — она тут же попыталась использовать какую-то технику, но вырвавшиеся из моей руки фуин тут же подавили женщину, окутав. После чего я отправил её в печать. — Вот, неблагодарные пошли, инопланетяне эти… Или это я в ней что-то не так собрал… На моём лице проступила задумчивость, пока меня сверлили два снова удивлённых взгляда стариков. — Мы знаем, что вы смогли одолеть врага матери… Но чтобы так легко, — впечатлился Хамура, на что я махнул на него рукой. — Я и не давал ей много мощи. Сейчас она не шла ни в какое сравнение с тем пришельцем. — Действительно… Я чувствую шесть хвостатых из девяти… — подтвердил Хагоромо, чуть более подозрительнее своего брата косясь на меня. — Они у меня в печати, всё в порядке. — «До тех пор, пока не появится тот, кто укажет им верный путь, они должны оставаться свободными. Не пытайтесь собрать их ради личной мощи — это путь к гибели мира»… Куда смотрят мои потомки, — процитировав, по-видимому, себя, Хагоромо покачал головой. — Ну, вообще-то, я с помощью Девятихвостого этот мир спас. По крайней мере, он был в числе значимых причин. — Это так… — не постеснялся признать Хагоромо. — Похоже, мои наставления были не столь прочны и правильны, раз их смогли обернуть вспять. — Изменения в мире неизбежны. К ним возможно лишь готовиться, — философски заметил Хамура. — Не только твои потомки воротят дела… Из моих остался только один, так что это ещё ничего. — Наша сила не понадобилась, — продолжил Хагоромо, глянув себе на руки. — Похоже, у вас… Императора, всё действительно под контролем. Зачем же вы воскресили Кагую?.. И, прошу, утолите интерес старцев: каков ваш замысел на этот мир? На просьбу поделиться информацией я, собственно, и ответил означенной информацией. У нас с этими двумя сложился к концу в меру тёплый разговор, где они в ответ поведали свои истории, а также недавние реакции. У Хагоромо всё с реакцией на мой бой с Ишики было нормально — он просто стал нервно наблюдать за Землёй и быть к ней «энергетически ближе», чтобы явиться, если мир в нём будет нуждаться. У Хамуры же жизнь была интереснее. Он поведал о своём клане Ооцуцуки, но не тех, что сородичи Кагуи, а о его потомках, что жили на Луне. Те, как оказалось, прям как потомки Хагоромо, через то самое место, что ниже спины, интерпретировали слова предка, отчего всё вышло к тому, что на Луне остался только один потомок Хамуры. Но ладно бы они все умерли, нет, этот самый потомок ещё и загорелся идеей «спасти грешный мир потомков Хагоромо» путём того, что он бы стырил с Земли женщину клана Хьюга с кровью почище, у второй такой же прихватизировал бы себе глаза посильнее, и с помощью вторых подключился к ультимативному додзюцу Луны — Тенсейгану. Получить мощь того. И обрушить эту самую Луну на Землю, убив всех людей. А всё, чтобы после заново заселить планету с ранее украденной Хьюгой. Мы с Хагоромо на такую отповедь покивали, и я поинтересовался, просветит ли Хамура, что это за глазик такой у него там, на что получил ответ, что мол он под старость пробудил следующую стадию Бьякугана и слил его воедино, чтобы создать для потомков источник энергии, и тот улучшил их жизнь. Но всё скатилось к внутреннему геноциду. Дальше же я уточнил, могу ли изучить Тенсейган, на что, в общем-то, удовлетворённые моими идеями на мир старики согласились, как и согласились обучить одной крутой штуке — созданию Гудодам. Чёрных шаров, объединяющих в себе все стихии. После же, прощаясь, они пригласили меня захаживать к ним в Чистый Мир, если я захочу посоветоваться, тогда как я сказал, что они, если что, тоже пусть заходят. В конце же Хамура попросил меня о том единственном оставшемся на Луне деятеле. — Мой потомок, Тонери. Мне кажется, его тяготит одиночество там. Но он не приспособлен к обществу. Я не могу оставить его на Земле самого. Вы бы могли позаботиться о нём? — Эм… Не лично, но да. Могу направить его в место, где он будет не одинок. И где, возможно, он научится… Общению. И, возможно, начнёт жить обычной жизнью. — Я не могу просить о большем, — он склонил голову. — Не стоит, это не отберёт у меня многого, — я махнул рукой. — Хорошо, если так. На том мы распрощались. Вскоре на Землю прибыл означенный паренёк, на что я добродушно, оплатив все счета и оставив ему большой банковский счёт, сдал его в дурку. Не чтобы запереть, а чтобы умные люди научили его, собственно, жить в социуме. После же, довольный произошедшим и полученными знаниями, я отправился в лабораторию. Мне предстояло очень и очень многое. Кроме настройки техник гендзюцу на Кагую, чтобы я мог прочитать её воспоминания, мне предстояло изучить ещё и Риннеган, тот же Тенсейган, всё те же сен-чакры хвостатых и ещё кипу всего другого. А ведь кроме этого, мне ведь ещё и за Империей нужно одним глазом посматривать. Эх-х… Жизнь моя тяжёлая. Так и двинулся я заниматься делами, тогда как время в мире снова начало набирать обороты.