Wish you never met me

— Это твой новый напарник, — спокойно говорит босс. Минхо даже не смотрит в сторону двери. Он смотрит на босса. В глаза. С тем самым выражением, которое обычно заставляет людей извиняться, даже если они не виноваты. — Я не понял. Это шутка? — Абсолютно нет. — Он? — Минхо позволяет себе короткий, пренебрежительный взгляд через плечо. И сразу возвращается к боссу, будто увиденное не стоит большего внимания. — Он же ребёнок. Парень у двери молчит. Минхо чувствует этот взгляд спиной — и это раздражает ещё сильнее. Должен быть испуг. Должно быть смущение. Должна быть хотя бы капля уважения к старшему по положению. Вместо этого — тишина. И какое-то дурацкое, слишком спокойное присутствие. — Ли Минхо, — босс кивает в сторону двери, будто представляет их заново, будто Минхо тупой и не понял с первого раза. — Хан Джисон. Твой новый напарник. — Я понял. Вопрос был в другом. Зачем? — Затем, что Чанбин в больнице, Хёнджин на другом задании, а Феликс вообще в другой стране. Людей нет. Есть он. — босс наконец поднимает глаза от бумаг. — И да, он совершеннолетний. Я проверял. Минхо молчит. Внутри всё кипит, но он слишком старый волк, чтобы показывать это начальству. Он просто стоит, сжимая челюсть так, что желваки ходят. — Идите знакомьтесь, — босс возвращается к документам. Разговор окончен. — Завтра в восемь у меня. Оба. Минхо разворачивается и идёт к двери. Ему нужно пройти мимо этого... этого. Он не собирается останавливаться. Не собирается заговаривать. Он просто выйдет, и пусть этот щенок сам разбирается. Но когда он поравнивается с дверью, голос останавливает его. Тонкий, звонкий, с насмешливыми нотками: — Ого, а ты правда старый. Минхо замирает. Медленно поворачивает голову. Хан Джисон стоит, прислонившись плечом к косяку, руки в карманах узких джинсов. Он маленький. Это первое, что бросается в глаза. Маленький и худой, с острыми ключицами, выглядывающими из растянутой футболки, и тёмными кругами под глазами. Выглядит так, будто не спал неделю и питался одним кофе. Но глаза... глаза живые. Слишком живые. Тёмные, цепкие, с весёлым бешенством внутри. И он улыбается. Неправильно. Слишком остро. — Что ты сказал? — Минхо говорит тихо. Тихо — значит опасно. — Что слышал. — Джисон пожимает плечами, даже не думая выпрямляться. — Старый. Бумер. Динозавр. Выбирай любое, всё про тебя. Минхо делает шаг вперёд. — Повтори. — С удовольствием. — Джисон отклеивается от косяка и теперь тоже стоит в полный рост. Разница в росте смешная — Минхо едва выше. Джисон даже не смотрит вверх. Смотрит прямо. В подбородок, в губы, в глаза — неважно, главное — не отводит взгляд. — Ты. Слишком. Старый. Чтобы быть таким тупым. Теперь понятнее? В коридоре повисает тишина. Тяжёлая. Опасная. Такая, какая бывает перед тем, как что-то летит в стену или кто-то летит в кого-то. Минхо чувствует, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Он не дрался с младшими уже лет пять. Считает это ниже своего достоинства. Но этот... этот щенок специально лезет под кожу. Специально давит на больное. Он делает ещё шаг. Между ними теперь меньше полуметра. Джисон не двигается. Только голову чуть запрокидывает, чтобы видеть лицо Минхо. — Ты хоть знаешь, сколько я в этой структуре? — Минхо цедит сквозь зубы. — А ты знаешь, сколько я сдал тестов, чтобы сюда попасть? — парирует Джисон. — Выше всех. За последние три года. Выше, чем ты когда-либо сдавал, между прочим. Минхо кривит губы. — Тесты. И что дальше? Бумажка не стреляет. — А кулаки не думают. — Джисон улыбается всё так же остро. — Мы, кажется, напарники? В теории? Должны прикрывать друг друга? Я бы на твоём месте молился, чтобы я умел не только тесты сдавать. — Я скорее подохну, чем буду молиться на тебя. — Договорились. — Джисон кивает с энтузиазмом. — Тогда просто не мешай мне работать, и разойдёмся. — Вы если убьёте друг друга — сначала выполните задание, — доносится из кабинета усталый голос босса. Даже не повышает тон. Просто констатирует факт. Минхо выдыхает. Шумно. Рвано. Он отступает на шаг. Один. Второй. Разворачивается и идёт по коридору, не оборачиваясь. Слышит за спиной лёгкие шаги — Джисон идёт следом. Конечно, идёт. У них один выход. Они идут молча. Метров двадцать. Мимо двух дверей, мимо кулера с водой, мимо охранника, который провожает их удивлённым взглядом. У выхода Минхо резко тормозит. Джисон врезается ему в спину. — Смотри, куда прёшь, — Минхо оборачивается. — Сам тормозишь посреди коридора, — Джисон потирает ушибленный нос. — У тебя спина каменная, ты в курсе? — А у тебя глаза вообще есть? Или только язык острый? — И то, и другое. — Джисон смотрит на него снизу вверх и вдруг делает что-то странное. Он поднимает руку и тыкает пальцем Минхо в грудь. Тыкает. Как нашкодившего кота. — Слушай, динозавр. Я понимаю, ты не рад. Я тоже не в восторге. Мне нахрен не сдался напарник, который будет смотреть на меня как на говно и ждать, когда я облажаюсь. Но выбора нет ни у тебя, ни у меня. Так что предлагаю сделку. Минхо молчит. Смотрит на этот палец, упирающийся ему в грудь. Потом переводит взгляд на лицо Джисона. — Какую сделку? — Мы не трогаем друг друга. Ты не строишь из себя папочку, я не называю тебя старым. Работаем параллельно, каждый сам за себя. Если повезёт — никогда больше не встретимся после этого задания. Идёт? Минхо усмехается. Берёт его за запястье и убирает руку от своей груди. Джисон не сопротивляется, но и не отдёргивает. Просто даёт себя коснуться. — Идёт, — Минхо отпускает его. — Но если ты облажаешься и подставишь меня — я тебя лично прикопаю в лесу. И никто не найдёт. — Обещаешь? — Джисон улыбается. И в этой улыбке снова что-то неправильное. Слишком довольное. Слишком... заинтересованное. Минхо не отвечает. Просто толкает дверь и выходит на улицу. Вечерний воздух бьёт в лицо, но легче не становится. За спиной снова шаги. Джисон догоняет его и идёт рядом. Молча. Просто идёт. И это молчание почему-то бесит ещё больше, чем его болтовня. — Ты куда? — Минхо не смотрит на него. — Домой. — Так иди. — Я иду. — Джисон пожимает плечами. — Нам в одну сторону, я в общагу. Минхо останавливается. — Слушай. Ты. — Он поворачивается к нему. — Мы не друзья. Мы не коллеги. Мы вообще никто друг другу. Так что вали своей дорогой. Джисон смотрит на него. Долго. Потом его губы снова растягиваются в эту дурацкую острую улыбку. — А знаешь, — говорит он тихо, почти задумчиво. — Ты мне начинаешь нравиться. Минхо теряет дар речи. На секунду. На одну жалкую секунду. А Джисон уже разворачивается и уходит в другую сторону. Легко. Свободно. Будто ничего не случилось. Минхо смотрит ему вслед. И почему-то замечает, какие у него узкие плечи. И как смешно торчат волосы на затылке. И как этот затылок исчезает за углом, оставляя после себя только звон в ушах и желание кого-нибудь ударить. — Чёрт, — выдыхает Минхо в пустоту. И сам не знает, о чём именно.