Такая любовь убьёт мир

Саске открыл глаза, перед ним расплывалась его комната в их доме. В доме его семьи. Сев на кровати, он посмотрел на свои маленькие тонкие руки. Ему сейчас, вероятно, лет пять или шесть. Шкаф стоит на том же месте, что и в его мире. Стол, заваленный детскими рисунками, расположен рядом с кроватью. Слева от него на подушке лежит зелёный игрушечный динозавр с глазами бусинами. Какое-то глубокое чувство ностальгии вызывает у него комок в горле, который Саске тут же сглатывает. Его семья жива в этом мире... Это значит, что Итачи тоже здесь. Сделав глубокий вдох, потом выдох, он срывается с места и выскакивает за дверь. Инстинктивно ступает по половницам бесшумно, но вскоре отдёргивает себя. Саске ведь ещё ребёнок в этом мире, пускай и неизвестно, в чём заключается различие, дети должны быть беззаботными. По крайней мере, Саске был таким до семи лет. Спустившись по лестнице, нарочито топая, мальчик вбегает на кухню и тут же застывает. Мама, развернувшись к нему спиной, стоит в фартуке у плиты и помешивает что-то в кастрюле. Глаза непроизвольно слезятся. Саске смаргивает слёзы раз, затем другой. Губа по-детски трясётся. Боже, соберись тряпка. Затем мама оборачивается. Ох. Она прямо такая, какой её запомнил Саске. Те же чёрные волосы и тёмные глаза. Та же мягкая улыбка и забота во взгляде. Саске побегает к ней и обнимает её. — Ох? Что случилось, малыш? — обеспокоенно спрашивает Микото. Её тёплая рука сразу же зарывается в его жёсткие волосы и начинает поглаживать макушку. — Саске? — Всё хорошо, мам, — снова сглатывая ком в горле, выдавливает из себя Саске. Как же он скучал по этому ощущению безопасности и тепла. Простой материнской заботы. Знание того, что о тебе позаботятся, если ты заболеешь, это самое ценное, что есть у ребёнка. После резни по крайней мере ещё несколько дней Саске верил, что Итачи вернётся за ним. И либо добьёт его, либо скажет, что всё произошедшее было неправдой и Саске не нужно волноваться, ведь старший брат позаботится о нём. Он не бросит его одного в пустом доме наедине с телами их мёртвых родителей и других членов клана. Потом ему пришлось принять, что Итачи не вернётся. Что мама и папа мертвы. Что никто не поцелует его перед сном. Что детство закончилось. Сломало ли это его? Возможно, сильнее, чем Саске хотелось бы признать. — Отец скоро придёт? — ему до сих пор не по себе от того, насколько по-детски высоким стал его голос. Мама напевает что-то себе под нос. — Где-то через час, — кастрюля булькает, из-под крышки поднимается пар. — Удивительно, что ты не спросил в первую очередь о брате. Сердце замерло. — Хотя в последнее время вы отдалились друг от друга, — она говорит это будто бы невзначай, но между ними повисает вязкая, наполненная невысказанными словами, тишина. Саске мотает головой. — Тебе не нужно об этом волноваться. Итачи уже начал отдаляться? Видимо, они уже не тренируются вместе, хотя Саске наверняка просил Итачи об этом. Тот всегда тыкал его в лоб и говорил: "В следующий раз". Связано ли это с тем, что брат уже начал задумываться о резне? Саске нервно теребит футболку с гербом Учиха. Когда все собираются за столом, Саске старается делать вид, что всё в порядке. Играть роль беззаботного ребёнка становится всё сложнее. Запах домашней еды должен перебить смрад разложения, поселившийся в его ноздрях с той самой ночи. Справа от него сидит его старший брат. Итачи как ни в чём не бывало поедает свой ужин. Будто они обычная семья. Будто так будет всегда. В голове перетекают мысли, они тянутся, как жевачка. Саске нужно быть начеку. Ему нельзя расслабляться, ведь это не его мир. Но Итачи такой близкий сейчас. "Но ты не знаешь, что творится у него в голове", — отдёргивает он сам себя. Их отпускают погулять. Саске старается вести себя, как обычный ребёнок. Он хватает брата за руку и просит научить его метать шурикены. Улыбается ярко, так, как не улыбался уже давно. Итачи же...кажется таким же, как в детстве. Его губы украшает мягкая улыбка, а в глазах появляется живой блеск, когда он смотрит на своего глупого отото. — Нии-сан, а почему здесь кровь? Ты поранился? Итачи смотрит на правую руку и видит засохшую кровь, застрявшую под ногтями. В его глазах какой-то матовый блеск. Его волосы, собранные в хвост, рассыпаны по плечам чёрным полотном, прямо как мамины. Однако его руки мозолисты, а спина прямая, как и подобает наследнику клана. — Не обращай внимание, не до конца вычистил грязь. Перед сном схожу в душ и закончу это делать. Лучше покажи мне, чему ты научился за сегодня. И Саске послушно делает то, что ему велит брат. Головой он понимает, что в этом возрасте Итачи не причинит ему вреда. Пока нет. Но так ли это? Действительно ли он не сделает этого? Всё-таки они в совершенно другом измерении. Саске, конечно, ослабил бдительность из-за нахлынувшей ностальгии, однако рано расслабляться. На его бледных руках уже заметны следы тренировок. Саске откровенно не по себе от того, что в случае чего он не сможет себя защитить. Это тело не столь сильно, как его собственное. И пускай навыки у него сохранились, он не может в открытую их демонстрировать, иначе его семья может что-то заподозорить. На следующий день Саске просыпается от того, что чувствует на себе чей-то взгляд. Повернув голову налево, он видит...Итачи. — Нии-сан? Мальчик стоит в дверях, смотрит на него, не моргая. Сегодня он одет в синюю футболку и чёрные шорты. Волосы собраны в аккуратный хвост. Чёрные глаза тревожно сверлят его взглядом. — Доброе утро, Саске, — спокойно проговаривает Итачи, будто ни в чём не бывало. Шагает вперёд, затем ещё раз пока не останавливается у самого края кровати. Итачи медленно подносит руку к его лицу. Саске старается подавить рефлекс и остаётся неподвижным, доверчиво наклоняя голову и тем самым подставляясь под чужую руку, как ласковый котёнок. Что-то внутри побуждает его сделать это. То, что помогало ему выживать всю его жизнь. Старший брат обхватывает пухлую детскую щёку, проводит по коже большим пальцем. Медленно. Нежно. А затем хватает Саске за горло и сжимает его. В ответ Саске тут же начинает сопротивляться. Его внутренняя, обострившаяся за годы суть ревёт об опасности. Зрение идёт красным. Саске вцепился в душащую его руку. У него так мало сил. Он такой маленький и беспомощный, что плохие воспоминания начинают накладываться одно на другое. Итачи стоит над телами родителей с кроваво-красным шаринганом. Он же вцепился в его беззащитное горло, перекрыв ему кислород. В одно мгновение он погружает его в иллюзию, в которой Саске видит смерть своих родителей снова и снова. В другое — нависает над ним, равнодушно наблюдая за его синеющим от недостатка кислорода лицом. Вдох-выдох. Не получается. У него не получается сделать вдох. У него не получается вдохнуть воздух! Мама! Папа! Кто-нибудь помогите мне! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ ВОТ ТАК! Затем рука разжимает хватку, и Саске тут же начинает неистово кашлять. У него кружится голова, а лёгкие горят. Перед глазами то темнеет, то проясняется. В ушах раздаётся писк. Вдох-выдох. Маленькая рука вцепилась в футболку в районе груди. Спустя какое-то время, которое требуется мальчику, чтобы отдышаться, он поднимает голову и тупо смотрит в сторону брата. Итачи как ни в чём не бывало смотрит в ответ. — Зачем ты это сделал? — тихо спросил Саске, вглядываясь в черты этого монстра в детском обличии. Итачи склоняет голову на бок. — Мне было интересно, как ты отреагируешь. Что? Какого чёрта? Итачи всегда был таким ебанутым? Саске чуть не задохнулся, а ему хотелось посмотреть на его реакцию?! — Уходи, или я закричу, — твёрдо произносит Саске. Он зол, напуган и расстроен сам не знает почему. Брат смотрит на него пару мгновений, а после разворачивается и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Глаз цепляется за естестенные рисунки на деревянной поверхности. Спина потная, а руки подрагивают от выброса адреналина. Больше Саске не чувствует себя в безопасности наедине со своим старшим братом. *** Саске пытается думать рационально. Да, его брат психопат. Или социопат. Честно говоря, он в этом не разбирается. Всё сводится к тому, что у Итачи явные проблемы с психикой. Что интересно, потому что его брат никогда не проявлял жестокости в таком возрасте. Ему было двенадцать, когда он совершил ужасное. Но сейчас ему около десяти. Итачи ещё слишком юн для этого. И он никогда так с ним не поступал. Трава шелестит, бликуя под солнечными лучами. Птицы щебечут о чём-то, пока двое наследников обречённого клана Учиха сидят в тени дерева. Саске сам не знает, как согласился пойти куда-либо с Итачи наедине. Но ему нужны ответы. Ему нужно узнать, что с его братом не так. Действительно ли дело кроется в его нестабильном душевном здоровье? Всё настолько банально? Неужели Итачи просто маньяк, убивающий людей для развлечения? Старший мальчик сидит на траве рядом, меланхолично наблюдая за проплывающими по небу облаками. Между ними повисла тишина. В его мире эта тишина была бы комфортной. Разумеется, при условии сохранения возраста. Если бы они были старше, то точно бы бросились в бой. Саске так уж точно. В тенях ему чудятся руки, норовящие схватить его и утащить брыкающегося в лес. В воздухе чувствуется запах крови. Вдруг неожиданно рядом приземляется что-то маленькое и пушистое. О, это же птенец. Видимо, выпал из гнезда. Саске аккуратно берёт птенца на руки, уже высматривая крону дерева на наличие гнезда или хотя бы чего-то похожего на него. Маленькое создание жалобно щебечет в его руках, неуклюже двигаясь, но Саске следит, чтобы тот не упал снова. Вдруг Итачи говорит: — Давай мне, я подержу его, — плечи Саске сразу же напрягаются от звука его голоса, хотя так быть не должно. Не с ними. Не в этой временной линии. Мальчик поджимает губы в размышлении. — Не переживай, лучше посмотри, вдруг он не один упал. Звучит резонно. Глупый. Наивный. Наивный и глупый. Передав птенца, Саске принимается за дело и осматривает траву вокруг дерева. Он даже шарит по ней руками, но ничего не находит. Смирившись с тем, что в траве нет ничего, кроме насекомых, он возвращается обратно и застывает. Саске даже не заметил, что тонкий писк прекратился. Глупый. Подбежав к брату он вцепляется цепкой хваткой в его руки и видит... Маленькое, недавно появившееся на свет тело лежит тихо и неподвижно. Его шея надломлена так, что голова лежит наискосок. Из раны течёт красная кровь, заливая бледную кожу. В глазах Итачи безмятежность и застывший вопрос. Что не так? Саске смотрит на своего брата и не узнаёт. Итачи разве был таким? Нет, его брат всегда помогал старшим, улыбался детям и подкармливал бродячих кошек. А затем убил сотни людей лишь из-за их принадлежности к клану Учиха. Глупый. — Зачем ты это сделал? — хрипло спрашивает он. Наивный. — Не знаю, просто захотелось, — пожимает плечами Итачи. Просто захотелось. Захотелось убить невинное создание. И чем же ты от него отличаешься? Саске молча забирает мёртвую птицу и идёт копать яму, чтобы хотя бы похоронить это несчастное создание по-человечески. Сегодня мама-птица не дождётся сына. Да и вообще, никогда уже не дождётся. Мерзко. Вот как Саске себя чувствует. Ему мерзко. Это так низко и так не похоже на его брата, что вызывает лишь отвращение. Насколько хорошо ты знаешь своего брата, Саске? Всю оставшуюся прогулку они проводят в молчании. И если Саске держится подальше от своего брата, то это его личное дело. *** На кухне царит порядок. Саске помогает маме вытереть влажную посуду. Он кладёт её рядом, потому что не достаёт до верхнего шкафа, где и лежат все их столовые принадлежности. Мама потом всё уберёт. Пахнет средством для мытья посуды, которое отдаёт лимоном и мятой. У Саске непроизвольно морщится нос. — Мам, — заговаривает вдруг мальчик. — Что такое? — спрашивает Микото, тщательно намыливая следующую тарелку. — Ты не замечала за Итачи ничего...странного? — неуверенно заканчивает он. — Что ты имеешь ввиду под "странным"? — терпеливо расспрашивает мама, смывая пену с белой тарелки. — Ну, ты знала, что Итачи убивает животных? — да уж, умеешь же ты подобрать слова, молодчина. Повисла неуютная тишина. Наконец мама передаёт ему кристально чистую тарелку. — Да. Одно слово сокрушает что-то внутри Саске. Она знает? Знает ли отец? И тут же себя отдёргивает. Конечно, он знает, не будь идиотом. Они знают обо всём и просто...спускают Итачи это с рук? Серьёзно? — Ваш отец...совершил ошибку. Когда Итачи было четыре года, он отвёл его на поле боя, где лежали тела и...всё было в крови. Она тут же отдёрнула себя. — В общем, это было ужасное зрелище, которое травмировало бы любого ребёнка, — в её глазах таился стальной блеск. — Я до сих пор не могу его за это простить. А потом, спустя три месяца я нашла кошку. — Кошку? — переспросил Саске, а потом сразу понял. — Я подкармливала её время от времени вместе с Итачи, — проговорила мама, уделяя чашке слишком сильное внимание, чтобы это казалось естественным. Она не хотела смотреть в глаза своему младшему сыну. — У неё была сломана шея, а из живота— — Было очевидно, что она была мертва. Я долго думала, кто мог совершить такое с бедным животным. А потом я увидела, — её бледные губы были плотно сжаты. — Как твой брат копается во внутренностях другой бродячей кошки. Саске не знал, что на это можно ответить. Итачи был садистом? По крайней мере, в этой Вселенной точно. Но что насчёт его мира? Было ли подобное событие в жизни его старшего брата? Сломило ли оно его также безвозвратно, как и здешнего Итачи? Закончив с посудой, Микото ушла, так как ей нужно было заняться стиркой. Отец был в участке, как и всегда. А Итачи, вероятно, был на миссии. Саске потупил взгляд. Ноги будто сами несли его всё дальше и дальше. С одной стороны, ему было тревожно за нынешнюю версию себя, которая действительно являлась беспомощным ребёнком. Высока вероятность, что Итачи в какой-то момент решит закончить начатое и оборвать хрупкую жизнь. С другой стороны, Саске было всё равно. То была не его жизнь, не его проблемы. Не его семья. В какой-то момент ноги привели его к детской площадке. Он сел на качели, которые тревожно скрипели при каждом движении. Саске не хотел больше находится в этом мире. Это было гиблое дело с самого начала, однако он не мог вернутся обратно. Оттолкнувшись от земли, он качнулся назад, затем вперёд, потом снова назад. Подняв голову, Саске увидел выцарапанную букву "V". Вспомнив слова старухи, он поёжился, но мысленно произнёс: "Моя плоть и кровь — твои, наши и ничьи больше". Сознание покинуло детское тело, которое тут же обмякло. Мальчик, не помня несколько дней своей жизни, растерянно смотрел по сторонам. Как он оказался здесь? Страх сковывал конечности. Почему он не помнит? Почему он— — Саске. Саске обернулся. — Пойдём домой, отец хотел потренировать тебя, — с улыбкой проговорил Итачи, стоя в нескольких шагах от своего младшего брата. — Нии-сан! — воскликнул Саске и тут же бросился в объятия своего брата. — Ты не поверишь мне, но я не помню, что делал последние несколько дней! Я даже не помню, как здесь оказался! Его покрасневшее от волнения личико было очаровательно, по мнению Итачи. Старший мальчик бросил взгляд в сторону качелей, а затем обнял брата в ответ. — Ничего страшного, отото. Расскажи мне всё попорядку, — и пока Саске болтал о том, что помнил, Итачи внимательно следил за изменениями в мимике, малейшими движениями и жестами. Он глубокомысленно хмыкнул. — Хочешь сходить на тренировочный полигон? — вдруг спросил он. — На полигон? Ты же говорил, что я ещё слишком мал, чтобы там тренироваться, — надулся Саске. Итачи ласково провёл рукой по его макушке. — Почему бы и нет? Позовём отца, и пойдём все втроём. — Втроём?! Конечно! Давай! Ты же не шутишь?! — восторженно заговорил Саске, он светился от счастья, когда его посадили на спину, а он обхватил руками шею брата. Итачи был задумчив, но мягок. Как и всегда. Его старший брат такой щедрый! — В конце концов, это временное явление, — еле слышно прошептал Итачи себе под нос. Саске его уже не услышал.