Львиное сердце | Lionheart

      Первый учебный день выдался хмурым и пасмурным. Из-за храпа Рона Драко проснулся ни свет ни заря, тяжело вздохнул, свыкаясь с мыслью о начале предстоящего года, и принялся одеваться в тусклом свете утреннего солнца. В Большой зал он спустился довольно рано, и за гриффиндорским столом, в дальнем его конце, сидела лишь стайка старшекурсниц, которые ходили по утрам на пробежки, а теперь неспешно попивали кофе. Драко надел наушники и включил плеер, приправляя свой завтрак меланхоличной гитарной партией, а затем заварил себе листовой чай, точно так же, как это делал Добби.              В зал вбежала пара раскрасневшихся первокурсников, раздражающе хихикающих над какой-то ерундой. Драко узнал в одном из них Колина Криви, гриффиндорца со вчерашнего распределения. Он был небольшого роста, с ангельским личиком, копной светлых кудряшек и огромными сияющими голубыми глазами. Второй был высоким пуффендуйцем с вытянутым симпатичным лицом, темными волосами и орлиным носом, и у него не хватало одного из передних зубов.              Драко был одним из немногих присутствующих гриффиндорцев за столом, когда первокурсники поспешили в его сторону. Он опустил голову пониже, понадеявшись, что они не обратят на него внимания.              — Привет!              Ему не повезло.              — Я Колин! Колин Криви! Я тоже из Гриффиндора! — Мальчик приземлился рядом с Драко. — Тут не занято?              Драко равнодушно мотнул головой и промычал что-то нечленораздельное вместо ответа, снимая наушники.              — Спасибо! Джастин, ты тоже садись. Это Джастин Финч-Флетчли. Мы встретились на лестнице. Он заблудился из-за того, что лестница отъехала, а я его нашел, и вот мы прибежали сюда. Скажи же, замок просто громадный? Я в жизни ничего огромнее не видел! Я из Лидса, а ты откуда? Я первый волшебник в моей семье. Мой папа молочник. Можно тебя сфотографировать?              Лицо Драко внезапно осветила вспышка, и он инстинктивно прикрыл лицо рукой.              — Ну пожалуйста, можно сделать твою фотографию? Я пытаюсь сфотографировать всех гриффиндорцев, и вообще всех, кого встретил, и все, что я вижу, чтобы показать родителям, когда вернусь домой. Они все еще не верят, что настоящая магия существует, и думают, что это школа фокусников. Я собираюсь их переубедить. Я хочу стать фотографом, когда вырасту, ну, если у меня не получится стать волшебником, — стать волшебником, конечно же, я хочу больше, но вдруг у меня не получится, а папа говорит, лучше всегда держать про запас план Б. А чем занимаются твои родители? Как думаешь, это вообще здравая мысль, хотеть стать волшебником? А еще, не знаешь, откуда тут появляется еда? Это магия? Я вчера до смерти перепугался, когда она появилась за ужином, а мне и без этого хватило потрясений за день: поезд, лодки, а потом этот гигант с фонарем, скажи же, он просто громадина? Джастин, ты же его видел? Скажи же, огромный?              Джастин гиганта тоже видел и подтвердил, что он огромный.              — А сейчас мне нужно разобраться, как попасть в теплицы на травологию, а я понятия не имею, где это, и профессор МакГонагалл сказала спросить старосту, но я никого не нашел, а нам даже не дали никакой карты, что было бы весьма кстати.              — Никакой карты и не существует, — коротко ответил Драко.              — Как никакой? В плане, вообще? В плане, для строительства замка не делали карту или сделали и потеряли, а замену еще не сделали? Или…              — Хогвартс невозможно нанести на карту. Здание постоянно меняется. Карта должна будет тоже двигаться.              — А понял. Погоди-ка. А почему вы не можете сделать движущуюся карту? Это какое-то правило, что движущихся карт не существует? А есть еще правила? Боже мой.              — Нет, — сказал Драко, потирая виски. — Только чтобы сделать такую карту, придется исследовать весь замок. И понять закономерности его изменений. Что довольно сложно. — Решив окончательно не превращаться в Гермиону, Драко не стал цитировать «Историю Хогвартса», хотя соблазн был велик.              — А, тогда понятно. Спасибо. А, погоди. Эм, Пивз сказал, что иногда первокурсников за опоздания скармливают гигантскому кальмару? И это, кхм, звучит довольно страшно, но Перси сказал, что он врет, так он врал?              — Нет, это полнейшая правда, — тут же ответил Драко.              — Чего? Погоди, реально? В плане, ты серьезно? Ты шутишь. Ладно. Погоди, нет, ты все-таки серьезно?              — Обычно не везет именно гриффиндорцам, — вздохнул Драко.              За секунду на лице Колина сменились все пять стадий горя.              — Джастин, нам пора, — траурным тоном объявил Колин.              — Хорошо, — согласился Джастин и бросил свою недоеденную сосиску.              Драко сделал себе мысленную пометку подговорить Гарри и Рона поддержать шутку и снова надел наушники.              Класс для занятий защитой от темных искусств был залит солнечным светом, проходящим через широкие окна просторной сводчатой комнаты, в передней части которой стояли до сих пор нетронутые с прошлого года доски. Ученики бодро принялись занимать места, подгоняемые предвкушением от первого учебного дня, которое довольно скоро должно было иссякнуть за грудой домашних заданий. Драко был твердо настроен обойти Гермиону в З.О.Т.И. в этом году, а потому сел за первую парту, затем достал свою новую тетрадь со страницами из бумаги кремового цвета в обложке из драконьей кожи, смочил чернилами орлиное перо и аккуратно сложил стопку учебников слева от себя. Он был уже готов к уроку к тому моменту, когда прибыла основная масса гриффиндорцев.              Из кабинета вышел профессор — высокий широкоплечий мужчина с волосами соломенного цвета. Когда он улыбнулся, вокруг его сияющих зеленых глаз, венчавших острые скулы, пробежали морщинки, придавшие его лицу добродушный вид. От его правой щеки тянулся длинный тонкий шрам, исчезающий где-то под волосами.              Гермиона прочистила горло и заправила прядь волос за ухо. Драко с подозрением взглянул на нее.              — Это Стерджис Подмор, — зашептала сзади Сьюзан Боунс. — Он был в Ордене Феникса и получил Орден Мерлина за спасение магловского городка в Суррее от Пожирателей смерти. Я слышала…              Но узнать, что же там слышала Сьюзан, им не удалось, потому что Гермиона громко шикнула на нее.              — Доброе утро, — сказал профессор. — Не думаю, что вы меня знаете. Что вполне логично, ведь в прошлом году у вас был другой преподаватель. Меня зовут Стерджис Подмор — пишется С-Т-Е-Р-Д-Ж-И-С, да, моя мать меня ненавидела. Можете звать меня профессор Подмор, или профессор Стерджис, или просто Стерджис, честно говоря, я не фанат формальностей. — Он нерешительно ухмыльнулся, видимо, немного волнуясь. Раздалось несколько вежливых смешков, но ученики явно не понимали, можно ли им смеяться. — Надеюсь, что со временем запомню все ваши имена. Я понимаю, что не всем вам может нравиться этот предмет, и в этом нет ничего страшного — лично я в вашем возрасте вместо З.О.Т.И. гонял балду. Меня увлекали только заклинания. Так что я не жду, что вы будете трепетно внимать каждому слову, но если вы не будете пропускать занятия, спать на них или опаздывать, обещаю, что вы почти без усилий сдадите мой курс.              Подмор широко улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. Сьюзан Боунс наклонилась и прошептала что-то на ухо Гермионе, та в ответ кивнула.              — Но вернемся к теме занятия. К сожалению, так как в прошлом году у вас был другой преподаватель, я не очень знаком с его планом обучения. Так что если я вдруг начну рассказывать то, что вы уже проходили, или забегу слишком вперед, дайте мне знать. Попросить сбавить темп вовсе не стыдно, верно? Отлично! — Подмор потер руки. — Насколько я вижу, учебная программа с первого по третий курс фокусируется на волшебных существах, а не на методиках боя с другими волшебниками. Думаю, нам стоит начать с чего-нибудь небольшого, раз сегодня только первый день… что ж, домовые эльфы действительно довольно маленькие, не так ли?              Драко нахмурился, но все остальные продолжали слушать как ни в чем не бывало.              Профессор направил палочку на доску, и там появился меловой рисунок домашнего эльфа.              — Эльвус фарфадет, — сказал Подмор, и его слова тут же появились на доске. — Домашний эльф обыкновенный. Домашние эльфы — это отдаленные родственники эрклингов, являются самым распространенным из существующих эльфийских видов. Ростом обычно от шестидесяти до девяноста сантиметров, их можно опознать по непропорционально большой голове и ушам как у летучей мыши — как изображено на рисунке.              Подмор снова взмахнул палочкой, и теперь рисунок отображал вид эльфа сзади.              — Размножаются… Что это там за хихиканье? Сзади? Прекращаем. Размножаются домовые эльфы редко, поскольку обычно рождаются бесплодными. Эти трудности с размножением, как и куча других проблем со здоровьем, вызваны многовековой селекцией, которой занимались волшебники, чтобы получить идеального… волшебного… раба.              Гермиона с шумом втянула в себя воздух. Драко ссутулился, бросив свои записи, и скрестил руки на груди.              — Уже не так смешно, верно? — сурово спросил Подмор. — Вот именно. Зачатие происходит под воздействием сильной Темной магии, а затем на беременную самку накладываются заклинания, которые необратимо привяжут ее потомство к тому, кто их наложил. Этот волшебник обычно является профессиональным селекционером, и когда детеныши рождаются, он продает их будущим хозяевам и передает им «право собственности», внося изменения в заклинания привязки. Домовые эльфы обязаны подчиняться любому приказу своего хозяина. Если они откажутся, магия, что привязывает их к хозяину, вынудит их нанести себе тяжкие увечья. Если хозяин умирает, право собственности по закону передается выбранному наследнику, если таковых нет, оно просто перейдет оставшейся семье хозяина. Если же у хозяина не осталось живых родственников, Министерство поступает с домовым эльфом, который считается частью имущества, как и с любым другим… материальным активом.              Гермиона вскинула руку, и Подмор кивнул ей.              — Как их освободить? — спросила она.              — Отличный вопрос, — сказал Подмор, улыбнувшись ей. — По желанию хозяина домашний эльф может быть освобожден. Обычно для этого нужен какой-то подарок или церемония, в общем, какое-то признание, что домашний эльф — это полноценное живое существо. Это может быть какой-то предмет одежды, но в целом подойдет что угодно. Если хозяин хочет освободить эльфа, можно использовать и клочок бумаги с именем домовика.              Рука Гермионы снова поднялась в воздух. Подмор взмахом разрешил ей задать вопрос.              — А что если хозяин этого не хочет? Как тогда освободить эльфа?              Улыбка Подмора несколько потускнела.              — Никак. В Великобритании запрещено освобождать чужих домовых эльфов, это считается кражей имущества.              — Но они же в рабстве!              — Да, верно.              — И… и что, это нормально? Волшебникам это позволяется? И никто их не останавливает?              Драко угрюмо сполз ниже по стулу.              — Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, мисс?..              — Гермиона Грейнджер, сэр.              — Мисс Грейнджер. Спасибо. Отвечу на ваш вопрос: домашние эльфы не так уж и распространены. Из-за сложностей в их разведении цены на них довольно высокие, а их численность продолжает сокращаться еще с девятнадцатого века.              — Но это все равно не объясняет, почему никто с этим ничего не делает, — безапелляционно сказала Гермиона. — Даже если их не так уж и много…              — Вы совершенно правы, мисс Грейнджер. Насколько я понимаю позицию Министерства — и это все лишь мои домыслы, так что сразу прошу меня извинить — если подождать где-нибудь лет сто, то домашние эльфы все вымрут, и проблема решится сама собой.              После этого кроме Гермионы руки подняли еще несколько человек. Подмор кивнул Сьюзан Боунс.              — А сколько их всего сейчас?              — В мире? Думаю, десять-двадцать тысяч. Их естественная среда обитания — Европа, хотя какую-то их часть завезли в Соединенные Штаты. Да?              Это была снова Гермиона.              — Их вообще кто-нибудь пытался освободить? — резко спросила она. — На этих людей подавали судебные иски? Разведение домашних эльфов вообще регулируется законом? Или всем плевать, что целая раса существ подвергается эксплуатации?              Тут Драко не выдержал и тоже поднял руку.              — Да, мистер?..              — Вы представили информацию как-то однобоко, — возмутился Драко. — По вашим словам домашние эльфы — какие-то несчастные создания.              Подмор прислонился к столу с недоуменным видом.              — Правда? Насколько я помню, я ни разу такого не сказал. Хотя, возможно, пожизненное заключение в оковах рабства подразумевает какую-то долю… страданий.              Драко ощетинился.              — Да, но вы хоть раз говорили с эльфом? — возразил он. — Им нравится служить. Да они в полном восторге. Они обожают своих… обожают тех, на кого работают. Они ощущают себя частью семьи.              Гермиона презрительно фыркнула.              — А еще, — продолжил Драко чуть громче, — большинство из них вовсе не хочет, чтобы их освобождали.              С задней части класса донеслось несколько неловких смешков. Но Подмор был непреклонен.              — Вы правда так считаете? — поинтересовался профессор, покручивая волшебную палочку в руке.              — Я это знаю. Можете спросить у эльфов, если мне не верите. Куча работает на кухнях Хогвартса.              Гермиона резко развернулась к нему.              — Я вовсе не имею в виду, что это хороший расклад, — с дискомфортом добавил Драко, слыша усиливающийся гул шепотков. — Не то чтобы я… был за. Но эльфы уже существуют, и какие-то люди ими владеют, и большая часть из домовиков вовсе не несчастны. Ситуация вовсе не черно-белая, тут намешано много сложных эмоций. Особенно, если эльфы живут уже с несколькими поколениями семьи и наблюдали, как растут дети…              — Молодой человек…              — Я просто считаю, что глупо рассказывать про это на защите от темных искусств, — продолжил Драко, сердито обведя рукой класс. — Как будто иметь эльфа-домовика, это значит заниматься Темной магией. А это вовсе не так!              Стерджис Подмор терпеливо дожидался, пока Драко закончит. Шепот в классе перерос в настоящий гомон, а Гермиона со смесью ужаса и удивления глядела на Драко.              Подмор приподнял ладонь, призывая всех к молчанию.              — Благодарю, что ты поделился своим мнением с классом, — сказал он Драко, а потом объявил: — Открываем страницу двести семь. Кто-то хочет прочесть для всех вслух?              Как только урок окончился, Драко не стал ждать никого, даже Гермиону, и первым выскочил из класса, как можно быстрее помчавшись по коридору.              Когда он преодолел уже половину лестницы, кто-то все же нагнал его.              — Малфой! Малфой, подожди!              — Отстань.              — Но мне надо с тобой поговорить! П-п-пожалуйста, погоди! Я не могу… уф… уф… так быстро бегать!              Драко остановился на лестничной площадке и круто развернулся. За ним торопился Невилл Долгопупс, едва поспевая преодолевать ступеньки на своих коротких ножках.              — Даже не говори ничего про урок, — мрачно произнес Драко. — Ни слова.              — Но я и не собирался! — Невилл согнулся пополам, пытаясь отдышаться. — Я просто хотел тебе сказать, что мне разрешили взять зельеварение для второкурсников!              Драко качнулся на пятках, а его разочарование сменилось искренним удивлением и воодушевлением.              — И как же тебе удалось это провернуть? — повеселев, спросил Драко.              — Там получилась забавная история, — сообщил Невилл (как будто с ним могло получиться как-то иначе). — Моя бабушка л-л-летом написала МакГонагалл и попросила ее перевести меня на второй курс, хоть я и не сдал зельеварение. МакГонагалл поначалу не хотела, но бабушка не сдавалась, так что в конце концов она сказала, что если я с-с-сдам проходной экзамен в конце августа, то она разрешит мне ходить на з-зельеварение с другими второкурсниками.              — И ты его сдал?              — Ага, в том-то и дело. Бабушка пригласила к нам летом репетитора, который готовится стать сертифицированным з-з-зельеваром, он был очень добрым и очень мне понравился, мы занимались с ним все лето, и когда я сдал экзамен, то получил «Приемлемо»!              — Неплохо, — сказал Драко, слегка впечатлившись. — Избежишь хоть одного позора. А твоя бабушка молодец, кажется, она бы рыбе смогла втюхать зонтик.              — Спасибо! Так в-в-вот, я тут подумал — м-м-может быть, ты и в этом году з-з-захочешь позаниматься со мной зельеварением, как в прошлом?              Драко мог представить себе целый список вещей, которыми бы он занялся с большей охотой — туда, помимо всего прочего, входило и соитие с гиппогрифом.              — Ну, не знаю, — попытался отвертеться Драко. — Я буду довольно занят…              — Бабушка сказала, что готова тебе заплатить, — выпалил Невилл. — Скажи, сколько ты хочешь? Она с-с-сказала передать тебе, что деньги — не проблема…              — По-твоему, я похож на человека, которому нужны деньги?              — Да я понимаю, все понимаю! Просто, в прошлом году ты мне так помог, и-и-и… в общем, в этом году мне нужно сразу по-нормальному сдать зельеварение, п-п-потому что МакГонагалл больше не будет идти ради меня на уступки. — Невилл начал заламывать руки, словно пытаясь содрать кожу с костей. — Бабушка сказала, что если у меня и в этот р-р-раз не выйдет, она отправит меня в Дурмстранг.              Драко поморщился.              — Они все еще наказывают палкой?              — Да! Да, мне все так с-с-сказали! — взвыл Невилл. — Мне к-к-крышка!              — Хорошо! Ладно, хватит ныть. Я согласен.              — Правда?              — Да. Но не привыкай.              — Спасибо! А, кстати, вот еще — если тебя это не с-с-сильно обременит, в плане, если ты не против…              — Ну что еще?              — К нам может присоединиться моя подруга Лианна? — застенчиво спросил Невилл. — Когда я ей сказал, что, возможно, снова буду с тобой заниматься, она спросила, может ли она тоже прийти.              — Нет.              — Но она была бы очень благодарна! Она тоже совсем не понимает зельеварение. Вот только ее родители маглы, так что они не могут нанять для нее репетиторов…              — Кошмар. Но я не планирую заниматься благотворительностью.              — Я за нее заплачу!              — В школе полным-полно людей, разбирающихся в зельеварении, — категорично заявил Драко. — Пусть наймет кого-то из них.              Невилл почувствовал, что начинает проигрывать эту схватку, и пошел на крайние меры.              — Я готов делать за тебя домашние работы по травологии, — выпалил мальчик.              — Мне не надо, чтобы за меня делали домашнюю работу.              — Ну ладно, тогда я просто буду тебе помогать с травологией.              Драко цокнул.              — А почему ты решил, что мне нужна помощь с травологией?              Тут он, разумеется, юлил. На самом деле, ему правда нужна была помощь с травологией, потому что…              — Потому что это единственный предмет, в котором ты не вошел в ведущую тройку учеников в прошлом году.              Драко резко перевел взгляд на Невилла, в глазах которого показался робкий хитрый отблеск.              — В этом ничего такого нет, — добавил Невилл, — вот только я думаю, что ты этому не рад. Потому что вы вечно соревнуетесь с Гермионой, а ее оценки были лучше твоих.              Тут уже было не поспорить. По-видимому, Невилл все-таки что-то унаследовал от своей бабушки. Драко постарался побороть свое восхищение.              — Отлично сыграно, Долгопупс, — протянул Драко. — Если бы с тем же упорством ты справлялся с зельями, мы бы с тобой далеко ушли.              — Ну так что?              — Что «ну так что»?              — Ну так что, мы договорились?              — Твоя бабушка также ведет переговоры? Теперь понимаю, как ей удалось достать саму МакГонагалл.              — То есть ты согласен?              Драко тяжело вздохнул, а Невилл просиял.       

***

             Если не считать занятий с Подмором, первые недели учебы пронеслись куда быстрее, чем в прошлом году. Драко постепенно вернулся к своей рутине, о которой уже успел позабыть, и, к его ужасу, ему она даже нравилась. Они с Гермионой снова негласно соревновались за первенство в заклинаниях, отчего у обоих руки уже болели от того, как часто они их поднимали для ответа, а у Гарри с Роном уже болели глаза от того, как часто они их закатывали. С МакГонагалл они начали заниматься трансфигурацией живых существ, что оказалось ужасно сложным занятием, так что Гермионе приходилось подтягивать всех троих перед каждым тестом, чтобы они могли его сдать. На истории магии Гермиона прилежно исписывала перо за пером, пока Драко дремал у нее на плече, но вот на астрономии она сама прикорнула у телескопа, в то время как Драко рисовал звездные карты, которые она даже не удосужилась расшифровать.              (— При чем тут наблюдения, когда есть математика, — сказала она. — Если я могу вычислить положение звезд, зачем вообще заморачиваться с телескопом?              — Потому что на одних вычислениях ты в магии далеко не уйдешь, Грейнджер.              — Смотри и учись!)              В зельеварении они вдвоем с явным отрывом обходили всех остальных, так что даже Снейп иногда снисходил до присуждения Гриффиндору нескольких очков. Когда длительная инспекция их цветочного зелья завершилась неохотным вердиктом «сносно» от зельевара, Драко так обрадовался, что даже согласился дать Гермионе ее магловское пять.              Тем утром, на которое назначили отборочные в гриффиндорскую команду по квиддичу, Гарри к завтраку даже не притронулся. Вместо этого он положил локти на стол и пялился в пустоту с таким лицом, будто его вот-вот стошнит.              Драко же, напротив, съел обе их порции сосисок с хэшбраунами и запил это все двумя кубками тыквенного сока.              — Ну же, Поттер, съешь хоть булочку. Тебе надо чем-то подкрепиться, иначе будешь как слизняк на метле.              — Не могу, — пробубнил Гарри. — И так буду.              — Вот только не надо драматизировать. Я видел, как ты летаешь, и помяни мои слова: если тебя не возьмут, это только твоя вина.              — А если нет?              — Ну, в таком случае…              — А что если я свалюсь с метлы?              Драко решил, что тут поможет только честность.              — Ну, тогда ты точно не попадешь в команду. Так что постарайся этого не делать.              Гарри шумно втянул воздух.              — Не унывай, ты не упадешь. — Рон хлопнул Гарри по спине. — Такое редко случается. В любом случае, Джордж сказал, что будет не сложно. Немножко полетаешь, помашешь битой, позабиваешь мячи в кольца, потом Вуд свистнет, и, вуаля, ты свободен.              Драко покивал.              — Придешь посмотреть, Грейнджер? — спросил он, легонько толкая плечом девочку, которая деловито намазывала тост маслом.              — А это обязательно? — вздохнула Гермиона.              — Конечно нет, если не хочешь быть хорошим другом, — ответил Рон.              — Но это же ужасно скучно.              — Попридержи язык, — возмутился Драко. — Речь вообще-то идет о королевском спорте.              — Королевский спорт — это теннис.              — Ну хорошо, о волшебном спорте, что даже лучше. Можешь даже не смотреть, просто захвати с собой книгу.              — Но там так холодно. Да еще и мокро, — слабо запротестовала Гермиона.              — «И мокро»? Прошу прощения, ты случаем не заблудилась? Это гриффиндорский стол, пуффендуйцы за соседним. — Драко с упреком толкнул ее ногу коленом, а она тут же ударила его своим в ответ.              — Да, к тому же, что если Гарри все-таки упадет с метлы? — поинтересовался Рон. Гарри подавился тыквенным соком и стал белее мела. — Каково тебе тогда будет? Или вдруг Драко врежется головой в кольцо? Уверен, ты тогда пожалеешь, что не пришла на это посмотреть!              — Тогда-то как раз не пожалею! — вскрикнула Гермиона с такой настойчивостью, что никто не захотел продолжать этот разговор, но когда ребята отправились на поле для квиддича, она поплелась следом, продолжая ворчать себе под нос.              От вчерашнего дождя все поле было покрыто толстым слоем грязи, а кольца были посеребрены вуалью тумана, мерцающей в лучах утреннего солнца. Гермиона с Роном отправились на трибуны, а Драко с Гарри присоединились к толпе на поле, по щиколотки утопая в мешанине грязи и травы. На трибунах появилась Джинни, захватившая с собой бумажные стаканчики с чем-то горячим, и подсела к Рону. Гермиона замоталась шерстяным шарфом и надела пушистую шапку, но ветер все равно так и норовил ударить ее собственными волосами по лицу.              Оливер Вуд выдал всем булавки, на которых были приколоты бумажки с номерами, а потом велел взять школьные метлы. Ученикам не разрешалось проходить отборочные на собственных метлах (под каким-то бестолковым предлогом, что так было бы нечестно), так что все оседлали потрепанные «Кометы» и сделали разминочный круг вокруг трибун (Гарри с легкостью обогнал всех, даже старшекурсников, да так непринужденно, словно был рожден в воздухе. Но поскольку он переволновался, то не услышал команды остановиться, и Вуду пришлось лететь за ним вдогонку).              Команде требовались только новый охотник и ловец, так что Вуд даже не стал доставать биты. Во время отбора на позицию охотника надо было пролететь от одного конца поля до другого, постоянно передавая квоффл другому охотнику команды, а потом попытаться забить мяч в кольца, на которых стоял Вуд. Драко был поставлен в пару с Кэти Белл.              У Кэти была довольно запоминающаяся внешность — неровно стриженные черные волосы, чокер с шипами, на руках кожаные браслеты из того же комплекта, лицо у нее все было разукрашено магловской косметикой, а глаза щедро обведены чем-то черным. И хоть облик ее немного пугал, сама она широко улыбнулась Драко, когда он подлетел к ней, а потом спросила:              — Все пучком, Малфой? — и сделала ему резкий пас. Драко так же резво передал ей мяч, который она поймала с шумным выдохом.              — Просто отдыхаю тут, Белл.              Они с легкостью преодолели поле, лишь ногами управляя своими метлами, а затем Драко из-за спины метнул квоффл в кольцо. Вуд подался вниз и поймал мяч, но ему явно пришлось попотеть.              — Что за позерство, Малфой, — предупредил Вуд. — У нас тут отборочные, а не чемпионат по выпендрежу. Следующий.              Гарри же справился с этим упражнением куда хуже. С ним в паре была Анджелина Джонсон, которая старалась облегчить ему задачу, но в итоге Гарри случайно запустил квоффл слишком высоко, и ей пришлось гнаться за мячом. Его попытка забить закончилась самым прямолинейным, какой только Драко видел, броском в центральное кольцо, который Вуд перехватил с такой легкостью, словно Гарри передал ему пас.              Несмотря на все это, с трибун раздались бурные аплодисменты Рона.              В самом конце проходил отбор ловцов. Каждому претенденту давалась ровно минута на поимку снитча, а Фреду с Джорджем было позволено всячески мешать, чтобы повысить сложность.              — Эй, блондинчик!              — Эй, ты там!              — Это что, летающий хорек?              — А я и не знал, что у ласков бывает альбинизм! Ласков? Или ласок?              — Эй, Малфой! Как будет ласка во множественном числе?              — Мерлин, что там такое?              — Это птица! Это самолет! Это…              — Это Фред Уизли! Нагнись!              Фред резко спикировал прямо перед Драко, вынуждая его резко свернуть и прокрутиться в воздухе.              Несмотря на выходки близнецов, Драко все же удалось поймать снитч за двадцать семь секунд, и он с торжествующим выражением лица вручил его Вуду.              Затем настала очередь Гарри. Как показалось Драко, близнецы донимали его не так сильно, но в итоге это не играло значения. Оттолкнувшись от земли, Гарри тут же устремился вверх, изо всех сил цепляясь за «Комету», и скрылся за облаками.              — Черт возьми, — изумилась Кэти, зависнув в воздухе. — Как думаете, может, он потерял контроль над метлой?              — Меня напрягает, что он там так долго, — сказал Вуд, пристально глядя на небо. — Фред, Джордж, возьмите с собой Кэти и слетайте…              В этот момент в небе показался Гарри, сжимающий что-то в вытянутой вперед руке.              — Я его поймал! — прокричал он. Мальчик весь промок до нитки, а его очки полностью запотели, и он лихо вильнул вниз к земле, неуклюже соскальзывая с метлы. — У меня получилось! Я его поймал! Снитч у меня! Вуд, снитч у меня!              — Боже правый, — выдохнула Анджелина. — Он правда его поймал.              Гарри взаправду это удалось. Он бросил метлу и побежал по полю, размахивая снитчем над головой. Рон, Джинни и Гермиона вскочили на ноги и захлопали.              Гермиона сложила ладони вокруг рта и заулюлюкала, отчего Драко стало немного обидно. Ему вот она не хлопала и не кричала, когда он поймал снитч. С другой стороны, подумал он, она вообще ничего не знала про квиддич. Даже если бы он прямо перед ее носом исполнил финт Вронского, она бы ничего не поняла. Скорее всего, она просто последовала примеру Рона.              Перед завершением отборочных, Оливер Вуд заставил всех выполнить еще несколько летных упражнений. Закончили они к полудню, и все впятером встретились у лестницы с трибун, чтобы отправиться вместе в замок.              — Ты молодец, Гаррри, — выдавила Джинни. На памяти Драко, это было самое длинное предложение, что она сказала в присутствии Гарри, и девочка явно сама этим гордилась.              — Спасибо, Джин, — ответил Гарри с широкой улыбкой, отчего лицо Джинни побагровело, и она спряталась за завесой волос.              — У тебя получилось, Гарри! — воскликнул Рон, чуть ли не подпрыгивая. — Это было так круто! Кажется, даже Вуд начал пускать слюни!              — Драко тоже здорово справился, — начал отнекиваться Гарри.              — А, да, — опомнился Рон, — ты тоже молодец, Драко. Но Гарри…              Драко скривился и обогнал мальчиков, откидывая назад лезшие в глаза мокрые от пота волосы.              Его нагнала Гермиона, чего Драко сейчас вовсе не хотелось. Было совершенно невозможно обижаться, когда она к нему с чем-то приставала.              — Рон ничего такого не имел в виду, — сказала она. — Тобой он тоже гордится, он просто очень рад за Гарри. Они с ним… Ну, ты же знаешь, как они друг к другу относятся.              Драко правда знал. Да все знали. Рон как тень следовал по пятам за Гарри с тех самых пор, как они сошли с лодок год назад, они все делали вместе, словно сиамские близнецы: вместе хихикали в общей гостиной и вместе дурачились в спальне. Нельзя было и слова грубого сказать о Гарри, если это мог услышать Рон. А сам Гарри притворялся, что любит всех своих друзей одинаково, но в глубине его души, в самом темном ее закоулке за потайной дверью, на троне восседал Рональд Уизли, которого никто оттуда никогда не сместил бы.              — Мне все равно, — солгал Драко.              — Между прочим, ты тоже отлично справился.              — Тебе-то откуда знать?              — Ну как хочешь, — вздохнула Гермиона. — Расстраивайся и дальше! С тобой невозможно разговаривать, когда ты такой.              — Когда «я» такой? Это ты решила, что я расстроен.              — Я тебя совершенно не понимаю, — сердито сказала она. — Постоянно притворяешься, что тебя невозможно расколоть, но ты совсем не умеешь врать, у тебя все на лице написано.              Щеки Драко порозовели.              Их разговор был прерван появлением группы слизеринцев, направляющихся к полю, видимо, на собственные отборочные. Вместе с ними шел Теодор Нотт в серебристо-зеленой форме для квиддича с новеньким черным «Нимбусом-2002». Рядом с ним семенила Пэнси Паркинсон, на голове которой была надета пара пушистых черных наушников, каждый размером с апельсин.              — О, Пэнс, гляди-ка, — иронично произнес Теодор. — Наши соперники.              Он затормозил на склоне, возвышаясь над Драко с Гермионой. Позади него остановились Пьюси и Блетчли, охотники Слизерина, щеголяя одинаковыми ухмылками и короткими стрижками, а также Гойл, в руках которого, к полнейшему удивлению Драко, был «Чистомет-9».              — Грег, ты что, тоже собираешься участвовать в отборочных? — изумленно спросил Драко.              — А тебе-то что, Малфой? — Гойл скривил губы.              Драко честно не хотел его задеть — он просто был настолько удивлен мыслью, что Гойл будет играть в квиддич, что не уследил за своим тоном. Особенно его тревожило довольно травматичное воспоминание о Рождестве восемьдесят шестого года, когда некто (не будем называть имен) сломал игрушечную метлу Драко, просто сев на нее.              Драко не говорил с Гойлом с самого начала первого курса.              Заприметив ребят в темно-зеленой одежде, Гарри, Рон и Джинни поспешили догнать Драко и Гермиону.              — Да ничего, он просто удивлен, что ты нашел метлу, которая сможет тебя выдержать, — сказал Рон, привалившись к Гарри. — Или ты планируешь летать сразу на двух?              Драко поморщился: вопрос собственного веса был для Гойла довольно щекотливым. Это Крэббу было плевать, но и мать Крэбба была куда более доброй, чем мать Гойла.              Гойл протиснулся между Пьюси и Блетчли.              — Хочешь что-то сказать мне, а? Думаешь, смешно пошутил? По крайней мере, мы можем позволить себе купить метлу.              — Да, считаю, что это полная умора, — парировал Рон. — Возможно, Флинту удастся заполучить в команду единственного в мире летающего тролля.              Гойл попытался накинуться на него, но Пьюси и Блетчли оттащили его назад, схватив за мантию. Теодор демонстративно зевнул.              — Назад, Грег. Он же Уизли, помнишь? Он не стоит того, чтобы махаться на него кулаками.              — Не смейте трогать Рона, — сказала Гермиона, заслонив мальчика собой.              — А ты не смей так разговаривать с Тедди, — огрызнулась Пэнси.              — Тогда ты следи за своим тоном, когда обращаешься к Гермионе, — вмешалась Джинни, проталкиваясь вперед.              — Держись от меня подальше, Уизлетта, — едко бросила Пэнси. — Не хочу запачкаться о предательницу крови.              Рон тут же выхватил свою палочку, а Гарри последовал его примеру. Пьюси, Блетчли и Гойл сразу же отступили, но Теодор остался на месте и кинул на Драко недоумевающий взгляд, словно спрашивая: «Это все сейчас серьезно?»              — Какие-то проблемы, Паркинсон? — спросил Драко, стараясь держать тон сухим и равнодушным. — Напоминаю, Уизли тебе ничего не сделал.              — Она тоже Уизли, — с гримасой ответила Пэнси. — Один только факт, что она учится с нами в Хогвартсе, оскорбителен. Почти настолько же, как и ее нахождение здесь. — Пэнси махнула рукой в сторону Гермионы, которая опешила.              — Советую быть осторожнее. — Предупреждение Драко адресовалось скорее Теодору, чем Пэнси, и мальчик, которому явно было не по себе, уже открыл было рот, но его опередила Гермиона.              — Я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь, — с холодом обратилась она к Пэнси. — Но куда больший позор для школы — что в ней учатся такие люди, как ты.              — Твоего мнения никто не спрашивал, грязнокровка, — взвизгнула Пэнси.              Драко тут же пришел в движение — он не был до конца уверен, что именно собирается предпринять, но что-то он бы сделал — однако не успел. Перед его глазами промелькнул всполох рыжего и всполох зеленого, а затем раздался раздирающий девчачий вопль: Джинни повалила Пэнси на землю.              Они обе покатились вниз по склону, а затем Джинни оказалась верхом на Пэнси, прижимая ее руки к земле своими коленями. Она принялась бить Пэнси ладонью по щекам, словно разъяренная всадница, пытающаяся усмирить непослушную лошадь.              — Больше! Никогда! Не смей! Так! Говорить!              — Помогите! — завопила Пэнси. — Помогите! Помогите! Снимите ее с меня! Она сошла с ума! Она меня убьет!              — Больше! Никогда! Не говори! Это! Слово!              Удар у Джинни был отменный: одиннадцать лет в окружении шести братьев подарили ей отличную боевую подготовку, и даже несмотря на все извивания ее жертвы, девочка не сдавала позиций. Гарри попытался за кашлем спрятать свой смешок, а у Рона был такой вид, словно наступило одновременно Рождество и его день рождения, и оба с облегчением убрали палочки.              Теодор же вовсе не нашел эту ситуацию забавной. Он отбросил метлу, и «Нимбус» покатился по земле — Драко с прискорбием проследил за ним, думая о потенциальных царапинах — а затем мальчик кинулся к дерущейся парочке.              — Отпусти ее! — Крик Теодора прогремел как раскат грома. Драко никогда прежде не слышал, чтобы тот повышал голос.              Джинни вскочила на ноги в боевой стойке, явно размышляя, стоит ли ей ударить и Тео, но тут подоспел Драко и оттащил ее к себе за спину.              Пьюси и Гойл тоже бросились к девочкам, достав свои палочки. Драко замутило, когда он осознал, насколько маленькой на их фоне казалась Джинни, но тут Теодор вскинул руку и остановил их обоих.              — Ой, ради Мерлина, прекратите, — рявкнул он, и его акцент зазвучал резче от раздражения. — Вы что, хотите очутиться в кабинете директора?              Заметив, что накал страстей спадает, Гарри и Рон, уже готовые отражать атаку, палочками или кулаками, нерешительно отступили. Гермиона позади них нервно обкусывала заусенцы.              Теодор опустился на колени рядом с Пэнси и помог ей сесть — девочка прижимала руки к лицу, рыдая так сильно, что, казалось, ее вот-вот стошнит. Драко поморщился, увидев, как на ее опухших щеках расцветали красные следы ладоней.              — Давай, вставай, — пробормотал Теодор. — Все в порядке. Вот так, молодец. Если не можешь встать, Грег тебя понесет.              — Отведете меня в больничное крыло? — плача, спросила Пэнси.              — Ой, да чего ты ноешь, — презрительно сказала Джинни, высунувшись из-за плеча Драко. — Было бы из-за чего напрягать мадам Помфри.              Пэнси зарыдала еще сильнее, и Теодор скрыл ее из вида своей спиной.              — Надень на свою шавку намордник, Драко, — ледяным тоном произнес мальчик.              — Еще раз так назовешь мою сестру, и вы одной пощечиной не отделаетесь, — со злостью сказал Рон.              — Это не я затеял драку, — обратился Драко к Тео, переполненный бессилием. — Ты сам слышал Паркинсон…              — Да, я вот тоже слышала, уверена, директор согласится, что физическая расправа в этом случае была полностью оправдана.              — Ее надо исключить! — вскрикнула Пэнси, тыча пальцем в Джинни. Теодор осторожно отодвинул Пэнси подальше от гриффиндорцев.              — Только из уважения к твоей семье я не стану ничего предпринимать, — предупредил он Драко. — Но если твоя шайка еще раз приблизится к Пэнси…              — Его шайка? — возмущенно переспросил Рон. — Его?              — Тогда я не стану останавливать Пьюси и Гойла, а может, даже сам присоединюсь. Надеюсь, мы друг друга поняли?              Слезы Пэнси моментально высохли, и она снова высунулась из-за спины Теодора и плюнула в сторону Джинни. Ее слюна попала на ботинок Джинни, и рыжая девочка тут же вскинула голову.              Гарри, Рон и Драко дружно остановили ее от ответных действия.              — Пустите меня, ну же, дайте я ей покажу! — закричала Джинни, вырываясь.              — Уведи ее отсюда, пока ей не выбили зубы, — прорычал Драко Теодору, намекая на Пэнси.              Окинув взглядом всех присутствующих, Теодор развернулся и повел Пэнси в сторону замка, приобняв ее рукой за плечи.              — Боже, как бы мне хотелось и ему вдарить, — совершенно искренне сказала Джинни, глядя вслед удаляющейся парочке. Гарри, тем временем, изумленно уставился на нее. Заметив это, Джинни покраснела и спросила: — Что?              — Ничего. Я просто никогда раньше не слышал, чтобы ты… разговаривала.              — Да она та еще болтушка, — беззаботно ответил Рон, приобняв сестру за плечи. — Если рядом нет всяких ужасно известных волшебников с красивыми прическами. Правда, Джин?              — Отвали, — обиженно ответила девочка. — Ненавижу тебя.              Рон в ответ лишь рассмеялся и потрепал ее по голове.              На обратном пути все принялись со смехом вспоминать произошедшее, и с каждым повтором масштаб героизма обоих Уизли возрастал в экспоненциальной прогрессии. Однако Гермиона как-то странно притихла.              — Грейнджер, — буркнул Драко. — Насчет слов Паркинсон…              — Я в полном порядке, — наигранно ответила она. — Спасибо за беспокойство, но всем и так было ясно, о чем она думала, так что она просто озвучила свои мысли, что довольно честно с её стороны.              — Да, но… Ей не стоило этого говорить. — Драко испытывал весьма смешанные эмоции по поводу случившегося, но в этих словах он был уверен точно. Пэнси не должна была так говорить и совершенно справедливо получила по заслугам от Джинни.              — Конечно, но она все же сказала, — резко сказала Гермиона. — Я бы, конечно, могла расстроиться, вот только мне по барабану, что она обо мне думает.              — Правильно. Это того не стоит, — сказал Драко, почувствовав облегчение от ее неожиданного ответа.              Они продолжали подниматься вверх по склону, и под их подошвами похрустывала покрытая инеем трава.              — Прости, ты сказала «по барабану»?              Гермиона прочистила горло.              — Ну, это такое выражение… Ну, знаешь, когда тебе на что-то плевать. Совершенно. Такое крепкое выражение.              — Ты шутишь, да? Это… Это же шутка? Ты меня разыгрываешь.              — Даже не смей.              — Гермиона Грейнджер, — сказал Драко, переполненный весельем, — ты что, имела в виду «похрену»?              — О, только не надо делать такое лицо, у Рона было точно такое же, я и ему сказала, я же не виновата, что родители не разрешают мне ругаться!              — По барабану? Тебе сколько лет?              — У меня есть младшие кузены!              — Нет, правда, ты шутишь. Ты же в курсе, что надо говорить…              — Я прекрасно знаю.       

***

             Сентябрь прокрался мимо незаметно, прямо как умелый воришка. Драко просыпался под звуки храпа Рона или песни Финнигана, по-товарищески переругивался с другими мальчиками, пока одевался, вместе с ними подшучивал над стрижкой Невилла или неприкрытыми попытками Дина Томаса похвастаться новенькими белыми кроссовками и спорил о домашних заданиях, учителях и квиддиче. Симус Финниган начал принимать у всех обитателей их спальни ставки на исход спортивного сезона, так что Драко поставил двадцать галлеонов на «Паддлмир Юнайтед», планируя сорвать куш. Рон проанализировал содержимое собственных карманов и поставил четыре кната на «Пушек». Гарри, в свою очередь, решил проконсультироваться с ними обоими, на кого ему лучше поставить. Разгоревшийся спор растянулся на целых три дня, и под вечер последнего первоначальный вопрос — выбор между «Паддлмиром» и «Пушками» — был давно позабыт, затерявшись где-то в перипетиях.              — … да ты чокнутый! Серьезно? Ты совсем отбитый, если думаешь, что Фирч обошел бы Эркштейна. На пике его карьеры? На пике?              — Все вы, фанаты «Пушек», такие. Вы все тешите себя иллюзиями. Нет, серьезно. Ты совершенно заблуждаешься, если думаешь, что Эркштейн может хоть как-то сравниться с Фирчем, он просто играл на два века позже, когда технологии метел ушли далеко вперед. Это все равно что сравнивать породистого скакуна с обычным ослом…              Гермиона простонала и уткнулась в ладони.              — Вы, оба, — сурово сказал Гарри, прерывая их перепалку. — Либо совместно пишите статью об этом, либо заткнитесь. Я ставлю пять кнатов на «Коршунов» и больше ничего не желаю об этом слышать.              Драко с Роном переглянулись.              — Да это просто деньги на ветер.              — Да, не понимаю, как ты пришел к такому выводу, приятель…              — Это явное заблуждение, вот смотри, так как…              Гермиона выдвинулась в общую гостиную пораньше, объявив, что лимиты ее терпения исчерпаны. Драко с Роном же весь ужин и всю дорогу до портрета Полной дамы провели за обсуждением, а затем Драко разошелся с ребятами и направился на свое занятие зельеварением с Невиллом.              Драко запланировал занятие в одной из комнат в подземельях и, чтобы сэкономить себе время, спустился по секретной лестнице, оказываясь за гобеленом Аггрипуса. Выйдя из-за гобелена в темный коридор, Драко увидел полоску желтого света, лившегося из приоткрытой двери в класс зельеварения.              Находясь в прекрасном расположении духа после своего спора с Роном, Драко решил зайти к своему крестному, однако притормозил, услышав доносящиеся из класса голоса.              — Боюсь, я совершил ужасную ошибку, Северус.              Это был голос Дамблдора. Драко замер, положив руку на дверную ручку.              — Отказаться нанимать этого шарлатана — вовсе не ошибка, — ответил Снейп.              — Это стало бы небольшой жертвой ради общего блага.              — И непростительным предательством учеников, доверяющих вам. Скажите, вы правда верите, что он мог бы быть компетентным преподавателем?              — Это куда более вероятно, чем то, что он будет компетентным Министром магии.              — К чему этот вздор? Ему никогда не победить.              — Я бы не был так категоричен.              — Да он выскочка, показушный хвастун. Его выдвижение — это просто попытка привлечь к себе внимание… Он продержится в гонке месяц-другой, получит бесплатную рекламу своей писанины и сойдет с дистанции, чтобы дальше продавать свои книжонки… Думаете, он хочет стать Министром магии? Да он в жизни никогда не работал, ему это вовсе ни к чему. Такое постоянно происходит в политике, Альбус, вам не следует этого бояться.              — Меня пугает все, что происходит в политике, — спокойно произнес Дамблдор, — и этот страх вполне обоснован. Мне стоило нанять его на должность… Отсюда бы я смог его контролировать…              — А что насчет учеников? — В голосе Снейпа послышалась злость. — Что насчет их образования? Семикурсникам нужно сдавать Ж.А.Б.А. по защите от темных искусств. Вашим семикурсникам — нашим будущим аврорам, которым предстоит сражаться за вас в грядущей войне. Как думаете, чему бы их смог научить Златопуст Локонс?              Дамблдор промолчал.              — Думаете, большему, чем сможет Стерджис?              — Стерджис не хотел соглашаться. Мне пришлось его уговаривать.              — Должно быть, для вас это очень трудно, — протянул Снейп, приближаясь к двери, — уговаривать людей пойти на то, чего им бы не хотелось.              — Тебя мне не пришлось уговаривать.              — Любой пес, что знает длину своего поводка, не станет с него срываться.              — Северус.              Снейп подошел еще ближе к двери, и Драко попятился назад в тень.              — Забудем про Подмора. Локонс выйдет из гонки еще до наступления зимы, а Фадж с божьей помощью как-нибудь наскребет голоса. Вам пока стоит успокоить Асквита, как я слышал, Фадж начинает его разочаровывать…              Дверь закрылась, и Драко остался один в темноте, не до конца понимая, что он только что услышал.              Когда прибыл Невилл, Драко все еще продолжал обдумывать подслушанный разговор и был настолько рассеян, что даже не отчитал мальчика за десятиминутное опоздание и не обратил внимание, когда тот первые два раза неправильно установил котел над горелкой.              — А где твоя подруга? Лена или как там ее? — спросил Драко. Стоило ли так распинаться в просьбах и мольбах, если мальчик все равно пришел один.              — Не знаю, — хмурясь, ответил Невилл. — Мы д-д-договорились с Лианной встретиться у п-п-портрета Полной дамы в с-с-семь сорок пять, но в с-с-семь пятьдесят ее там все еще не было. Я п-п-подумал, может, она с-с-сразу пошла сюда, и мы разминулись, с-с-спросил Полную даму, не видела ли она д-д-девочку с Пуффендуя с такой ч-ч-челкой, но та сказала нет… Так что я п-п-пришел сюда.              — Хм. Вот это загадка, — равнодушно сказал Драко, до сих пор прокручивая в голове слова Снейпа и Дамблдора. — Может, она в итоге решила, что ее не нужно подтягивать в зельеварении.              — М-м-может, но это на нее не похоже, — ответил Невилл. — Она бы п-п-предупредила. Она очень м-м-милая и с-с-социально тревожная. Она д-д-даже на уроки никогда не опаздывает…              — Полегче с кровью саламандры, Долгопупс, мы тут не коктейли мешаем.              — Ой, точно. П-прости.              Укрепляющий раствор был готов с весьма тернистой, но все же одной попытки, и мальчики направились в гриффиндорскую башню. Путь был долгим, ведь Невиллу нужно было тащить и учебники, и котел, так что им приходилось останавливаться на каждой лестничной площадке, чтобы он передохнул. В такое позднее время коридоры замка, освещаемые пляшущим пламенем факелов, уже пустовали, а за окнами была лишь кромешная темнота.              Когда они поднимались по последнему лестничному пролету, им навстречу выскочил первокурсник, с топотом несущийся вниз по ступеням, и врезался в Невилла, выбивая котел из его рук. Котел перелетел через перила и устремился в самый низ, приземляясь с отдаленным треском, от звука которого Невилл тоскливо взвыл.              — Эй, — сурово сказал Драко, поймав первокурсника за шкирку. — Что это за дела? Извинись перед Долгопупсом.              Первокурсником оказался Колин Криви, трясущийся с головы до пят.              — Пустите! Пожалуйста! Мне нужно сходить за учителем!              — Колин, что случилось? — вскрикнул Невилл.              — Там она… Она… Мне кажется, она мертва…              Драко тут же отпустил мальчика и помчался вверх.              Снаружи у портрета собралась целая толпа. Кто-то кричал, кто-то плакал, несколько человек сидели на корточках. Полной дамы не было видно. На стене над портретом поблескивала какая-то надпись, едва различимая в свете факелов.              Когда Драко приблизился, то смог различить багровые буквы, начертанные гигантским почерком:       

«ДОЛОЙ ГРЯЗНОКРОВОК»

             Толпа расступилась, и Драко заметил чье-то тело, лежащее прямо у портретного входа.              Он протолкнулся вперед и увидел, что это была маленькая темноволосая девочка с челкой. На шее у нее был повязан пуффендуйский галстук, а к груди она прижимала потрепанный экземпляр «Магических отваров и зелий». Девочка была мертвенно-бледной и неподвижной, словно камень.