Львиное сердце | Lionheart

      Не прошло и месяца, как Ремус Люпин стал горячо любим всеми обитателями Гриффиндорской башни. Уроки защиты от темных искусств еще никогда не приносили столько радости: мало того, что Люпин продолжал включать им музыку во время занятий, чем значительно поднимал свой авторитет в глазах учеников, он постоянно приносил каких-то новых существ, которых им надо было победить, отчего в каждом просыпалось ощущение героизма и работы на результат, которые, по всеобщему мнению, стоило включить в обязательную часть образовательной программы. Кроме того, Люпин устраивал им вылазки на природу, чем окончательно расположил к себе тех учеников, кто испытывал трудности с концентрацией в классе, в число которых входили Симус и Невилл. К концу сентября у Люпина появилась целая толпа поклонниц, которую с гордостью возглавляли Лаванда Браун с Ромильдой Вейн, и они снова вились вокруг него, когда он повел класс к озеру осматривать мертвую каппу.              У Гарри и Рона вдруг проснулся необычайный интерес к учебе, и Гермионе даже почти не приходилось напоминать им о домашних заданиях Люпина. Сама она проявляла куда меньшее рвение на его уроках и поднимала руку лишь тогда, когда остальные не смогли ответить на его вопрос.              Она все еще смущалась по поводу своего боггарта.              — Только не говори, что ты до сих пор из-за этого переживаешь, Грейнджер.              Третьекурсники разбрелись по галечному пляжу, снабженные корзинками с сардинами и рекомендациями Люпина насчет того, как следует выманивать гриндилоу, прячущихся на мелководье. Время от времени раздавались всплески воды, сопровождаемые вскриками учеников, тогда Люпин подбегал к ним, чтобы подтвердить появление гриндилоу.              На улице стояло прохладное октябрьское утро. В пасмурном небе виднелись косяки гусей, пролетавших мимо с тоскливым кряканьем. Гермиона надела длиннющий красный шарф и магловскую вязаную шапочку, из-под которой торчали ее пушистые волосы.              — Мне было ужасно стыдно, — выдавила она. — И не нужно меня успокаивать, я знаю, что я завалила задание.              — Завалила? — Драко скривился. — Ты успешно справилась с заклинанием. И получила высшую оценку. Что еще за приступ перфекционизма?              — С третьего раза! После того, как взорвала комод!              — Ага, и это было круто, — твердо сказал Рон, закидывая ей руку на плечо. — Ты что, шутишь? Симус теперь хочет на тебе жениться.              — Точно, — резко произнес Драко.              — Ну правда, Гермиона, — добродушно добавил Гарри и бросил сардину в воду, куда она приземлилась с громким «плюх». — Никому и дела нет, что ты справилась не с первой попытки. Главное, что ты попыталась.              Драко поморщился. Гермиона же, которая на каждый синоним к слову «попытка» могла бы назвать далеко не один аналог слова «провал», после этих слов окончательно растеряла все свое напускное самообладание и с досадой кинула кусок рыбы в озеро.              Никто из них не решался заговорить о ее страхе. Драко был от него в таком ужасе, что не стал его никак комментировать. Он даже в самых страшных кошмарах представить себе не мог, чтобы его письмо из Хогвартса отозвали. Для него это было так же дико, как если бы кто-то вдруг объявился на пороге его дома и заявил, что с этого момента он больше не сможет ходить.              Ему приходила в голову мысль попытаться утешить Гермиону заверениями в том, что они затаскают администрацию по судам, если они попробуют провернуть с ней что-то подобное. Но для этого никогда не находилось подходящего момента, да и к тому же, ему не особо хотелось возвращаться к теме их боггартов — было весьма вероятно, что тогда ему бы пришлось отвечать на вопросы насчет его собственного страха.              В то же время уроки ухода за магическими существами начали наводить на всех тоску. Кто-то успел нажаловаться родителем на гиппогрифов, родители, в свою очередь, нажаловались еще кому-то, а этот кто-то нажаловался Дамблдору, и теперь каждое занятие посвящалось флоббер-червям. Драко до сих пор не понимал, чему они должны были научиться.              — Не думаю, что возьму этот предмет в следующем году, — тихим голосом призналась Гермиона, занятая проверкой его эссе по заклинаниям. Драко уже успел разделаться с ее работой и поэтому развалился на кресле, закинув одну ногу на подлокотник, с магловским романом, позаимствованным у Гермионы. Пока что его герои занимались в основном посиделками и разговорами об убийствах, и чтение продвигалось медленно, ведь каждые несколько страниц ему приходилось обращаться к Гермионе за объяснением того или иного слова. — Мне нравится Хагрид, и когда-то он станет отличным преподавателем, но…              — Но ему потребуется на это пару сотен лет, а ты не готова столько ждать? — протянул Драко, перелистывая страницу. — Или: но в его уроках меньше смысла, чем в наблюдении за тем, как сохнет краска?              — Но мне просто не нравится уход за магическими существами, — запротестовала она. — В этом нет его вины, просто я не… целевая аудитория этих занятий.              — Ну конечно же, у тебя ведь еще есть извилины в мозге.              Гермиона вздохнула.              — Возможно, Кеттлберн и правда вел предмет лучше, — созналась она. Драко фыркнул и яростно покивал. Вот в чем с Гермионой они точно были похожи, так это в том, что они оба с легкостью усваивали знания из учебников. Гарри, Хагрид и им подобные почему-то считали, что научиться справляться с опасностями можно было только с воплями бросаясь в самое пекло, и у Драко не было ни времени, ни желания находить объяснения такому поведению.              В окна начал мягко постукивать любознательный дождь. В камине радостно потрескивал огонь, а когда часы пробили четыре, на кофейном столике появился поднос с чаем, булочками и сэндвичами с ростбифом. Драко зевнул, лениво взмахнул палочкой в сторону подноса и сказал:              — Локомотор сэндвич.              Сэндвич послушно оторвался от тарелки и приземлился ему в руку. Драко откусил кусочек, перевернув еще одну страницу. Гермиона насмешливо наблюдала за этой сценой, вскинув бровь.              — Что?              — Ты пользуешься волшебством по глупейшим причинам, — сказала она. — Ты мог бы встать и взять сэндвич руками.              — Зачем? — недоумевал Драко. — Я же волшебник.              — Безногий волшебник?              — Ой, прости, ты тут новенькая? Это называется волшебная палочка. Ее взмахом можно творить волшебство. Я ее купил, так что могу пользоваться ею по своему усмотрению. Поэтому я имею полное право не вставать за сэндвичем, если я того не хочу.              — Ты бы не выжил в магловском мире, — рассмеялась Гермиона. Драко так резко повернулся к ней, что в шее что-то щелкнуло.              — А вот и нет!              — Ты бы потерял сознание при виде стиральной машинки. Посмотрела бы я, как ты заведешь газонокосилку. — В ее глазах мелькнули озорные искорки.              — Это что, какое-то домашнее животное? — настороженно поинтересовался он.              К их разговору вдруг с тихим мяуканьем присоединился третий собеседник, и Гермиона, позабыв обо всем на свете, предалась радостям материнства. Она протянула к коту руки, и Живоглот подобрался поближе и забрался к ней на колени.              — Здравствуй, мое золотце, — умиленно проворковала она. — Где же ты был?              — И как часто он отвечает на подобные вопросы? — Драко с недовольством поглядел на Живоглота, которое лишь усилилось, когда кот начал принюхиваться к его сэндвичу. — Или вы пользуетесь телепатической коммуникацией?              — У-у, Драко у нас сегодня не в духе. Да, Глотик? Может, это из-за того, что у него вышло не очень хорошее эссе по заклинаниям? Да? Я тоже так думаю.              Живоглот вдруг совершил прыжок, нацелившись на сэндвич, но промазал, чуть не оторвав Драко ухо в процессе. Драко недовольно цокнул и, решив, что игра не стоит свеч, бросил сэндвич на ковер. Кот с победоносным мявканием набросился на свою добычу.              Любовь к животному так затуманила разум Гермионы, что она ничего не сказала по поводу устроенного беспорядка.              — Такой он замечательный, — вздохнула она.              — Мне жаль твоих будущих детей, — сказал Драко. — Кто жалеет розги своей, Грейнджер…              — Ну да, — ответила она, закатывая глаза, — и как часто тебя наказывала твоя мама?              — Меня возмущают твои намеки.              — ГЕРМИОНА! — На лестнице загромыхали чьи-то шаги, а затем на ней показался и сам Рон, чье лицо покраснело ярче волос.              — Рон. — Гермиона встревожилась и отложила перо. — Все в порядке?              — Я не могу найти Коросту! — закричал он.              Гермиона опешила.              — А. — Гермиона взглянула на Драко, но он лишь пожал плечами и вернулся к книге. — Хочешь, я помогу тебе ее поискать? — любезно предложила она. — Можно попробовать манящие чары…              Рон обвиняюще ткнул пальцем в Живоглота. Драко был готов, что его следующими словами будут: «J’accuse!»              — Оно шастало по башне целый день!              — Ой. — С губ Гермионы сорвался смешок, что, по мнению Драко, было не слишком тактично, зато довольно дерзко. — Ну что за глупости. Живоглот не убивал Коросту, он бы никогда такого не сделал. Он и мышей-то ни разу не ловил.              — Да мне плевать! — Лицо Рона с каждой секундой багровело все сильнее. Еще немного, и его ждала доселе неизведанная территория фиолетовых оттенков. — Короста раньше никогда не терялась! Она уже два года жила со мной в спальне и ни разу не пропадала из клетки, а потом появляется это чудовище…              — Ну бога ради! — В пронзительном смехе Гермионы слышались язвительные нотки. — Ты только послушай себя! Короста живет в клетке. У Живоглота что, отрастают большие пальцы, пока меня нет рядом?              Драко хмыкнул. Тут Рон обратил на звук внимание и обрушил на Драко свой гнев.              — Ну да, для тебя-то, наверное, это очень смешно, Малфой! — завопил он, обводя пальцем всех трех провинившихся. — Если бы этот кот сожрал твою сову, ты мог бы просто купить себе новую! Блин, да ты бы купил весь магазин! Разве не так ты говорил Гарри?              Драко рассерженно опустил ногу с подлокотника.              — Спокойно, Уизли, — бросил он. — Я тебе ничего плохого не сделал. Если хочешь новую крысу, что тут такого, можешь просто попросить…              — Я не ХОЧУ новую крысу! Я хочу КОРОСТУ!              Рон никогда прежде не проявлял особой привязанности к Коросте, так что Драко был весьма удивлен — со слов самого Рона, ему казалось, что тот просто смирился с наличием питомца, уход за которым на него спихнули другие члены семьи. Но теперь Драко начал осознавать, что они с Гермионой недооценили серьезность ситуации, и умолк, приняв свою неправоту. Гермиона его примеру не последовала.              — Хорошо, — отрезала она, захлопнула учебник и бросила его на стол. — Тогда мы пойдем и вместе ее поищем. Я уверена, если мы основательно все осмотрим, то обнаружим Коросту в твоем шкафу или еще где-то. Она может гнездиться среди одежды неделями, а ты и не заметишь.              — Ну давай! — Рон с заносчивым видом скрестил руки на груди, как никогда прежде напоминая свою мать. — Иди поищи!              Гермиона с извиняющимся взглядом отдала Драко его эссе по заклинаниям, а затем они с Роном направились в спальни мальчиков, так нарочито громко топая по ступенькам, что это могло бы вызвать улыбку. Но когда они вернулись через час, у Гермионы было слегка смущенное выражение лица, а Рон же хранил мрачное молчание. Коросту они не нашли.              — Уверена, она забилась в какую-то дыру в стене, — не отступала Гермиона. — Пробовать манящие чары будет небезопасно — она может расшибиться о какое-то препятствие. Но это еще не значит, что ее съели — ну правда, Рон, такое случается, животные сбегают…              — Спустя тринадцать лет? — возразил Рон. — И с чего бы это ей сбегать? Если верить тебе, ей тут было совершенно нечего бояться!              — Тринадцать лет? — прищурившись, переспросил Драко, но на него никто не обращал внимания. — И где вы откопали этого крысиного Мафусаила?              Гермиона и Рон так и продолжали свой чрезвычайно продуктивный и ничуть не бессмысленный спор, когда портретная дверь распахнулась и в гостиную ввалилась команда по квиддичу, вернувшаяся с тренировки. От непогоды их промокшие алые мантии потемнели, а волосы у всех были перепачканы грязью. Драко встретил их появление с облегченным вздохом.              — О, отличненько, тут есть бутерброды, — воскликнула Анджелина Джонсон и совершила нападение на тарелку. Запихнув два сэндвича в рот, она запила их большим глотком чая. — Умифаю ф ‘олова, — пояснила она Кэти, которая скорчила гримасу. Фред и Джордж карикатурно проползли через отверстие с таким видом, словно возвращались с войны, и распластались на ковре.              — Когда я умру, — протянул Фред.              — Что случится очень скоро, если Оливер продолжит в том же духе, — проворчал Джордж.              — … передайте ученым, что они могут разобрать все мое тело на опыты, — продолжил Фред, — но мою задницу им придется оставить Оливеру Вуду, чтобы он мог надрать ее еще раз.              Гарри и Оливер замыкали процессию. Гарри до сих пор приходилось перепрыгивать через порог: хоть он и подрос с первого курса, он все еще был довольно низким для своего возраста, худощавым и неуклюжим, хоть на его длинных конечностях и начали появляться мышцы.              — … думаю, нам стоит еще раз отработать ту тактику, — говорил он Оливеру, — еще несколько попыток, и у них точно получится. Анджелина достаточно быстро летает, а Кэти, при желании, может добросить квоффл до когтевранской башни, так что это лишь вопрос синхронности…              Драко закрыл книгу и решил пойти почитать наверху. Он вовсе не завидовал. Ему просто не нравился поднятый командой гомон, это мешало сосредоточиться, да и вообще они словно пытались оправдать свою репутацию самой раздражающей группы людей с самого раздражающего факультета.              — Отличная работа, ребята, — гаркнул Оливер и провел рукой по мокрым волосам, разделяя слипшиеся пряди. Девчонки за столиком в углу дружно вздохнули. — Все хорошо постарались. Плотно поужинайте и ложитесь сегодня пораньше. Завтра будет двойная тренировка. Малфой, ты не занят?              Драко фыркнул.              — Может, и занят. Тебе-то что, Вуд?              — На два слова, — бросил капитан. Драко тоже вздохнул, а затем кивнул в знак согласия, и они отошли к нише у лестницы.              — Так, — бодро начал Оливер. — Ты же хотел попасть в команду в прошлом году, так?              — Верно, — протянул Драко, полируя ногти о край мантии.              — Тебя устраивали обе позиции? И ловца, и охотника?              Драко скривил губы.              — Если ты хочешь, чтобы я ходил на тренировки в роли гребанного запасного ловца, то я должен тебе сказать…              — Нет-нет, речь не об этом. — Оливер помотал головой. — Хотя тебе правда стоило приходить на тренировки, ты бы поставил нас в ужасное положение, если бы с Гарри… Ладно, неважно. Я помню, что ты больше хотел стать ловцом, но не хочешь ли ты поиграть за охотника?              У Драко отвисла челюсть. Он принялся подбирать нужные слова с остервенением человека, роющегося в тумбочке в поисках пера.              — Что? Конечно да, — выпалил он. — В плане, я согласен. Никаких возражений. Я отличный охотник. Летаю как орел и пуляю мячи как пушка. Да. — Драко перевел дыхание и добавил: — А что с Алисией?              — Ничего, но она уезжает в Шармбатон по обмену, — ответил Оливер с таким прискорбием, с каким обычно сообщают о смерти близкого человека. — Наш запасной охотник выпустился в прошлом году, а по уставу открывшиеся позиции сначала предлагают запасным игрокам, а уже потом проводят отборочные. Разумеется, теперь тебе придется ходить на тренировки — на все без исключения. И ты будешь третьим охотником, так что никаких тебе выпендрежных приемчиков, понял? Мы играем просто, чисто и честно. Мне не нужны охотники, которые летают так, будто пытаются попасть в Дю Солей.              — Дю чего? — Драко был на седьмом небе от счастья. — Хотя ладно, мне плевать. Да, я буду играть за третьего охотника. Все ясно. Никакого выпендрежа. Конечно. Я все понял.              — Так держать. — Оливер хлопнул его по плечу с такой силой, что там наверняка останется синяк. — Тренировки четыре раза в неделю с шести утра до восьми. И помни, что это означает, что в шесть ты должен быть уже в воздухе, а не вылезать из кровати. Попрошу Гарри одолжить тебе запасную форму, пока нам не доставят новую, а еще тебе нужна метла… эм…              — Не нужна.              — А, ну, одной проблемой меньше. О, еще, в следующую субботу тренировки не будет, потому что там поход в Хогсмид, — кисло добавил Оливер, мгновенно помрачнев. — Нам не разрешают бронировать поле в дни Хогсмида. Якобы это мешает «социальной жизни учеников».              — Варвары, — рассеянно прокомментировал Драко.              — Вот именно! — Оливер хлопнул его по другому плечу — зато гематомы будут симметричные. — Знаешь, нашей команде бы не помешала поддержка администрации. Гаррет Гойл накупил всей команде Слизерина «Нимбус-2000», а мне вот пришлось на коленях уламывать МакГонагалл дать нам разрешение тренироваться по праздникам… Флинт всем видом показывает, что настроен на победу, и хотя в их игре этого не чувствуется…              Оливер ушел, продолжая бормотать себе под нос что-то о школьных правилах, а Драко так и остался стоять на месте, еще не отойдя от шока.              К нему подошел Гарри, жующий сэндвич.              — Ма’фой, — радостно выдал он, набив рот хлебом и ростбифом. — Певеховофил ф Вубом?              — Хм-м?              — Переговорил с Вудом? — проглотив, повторил темноволосый неандерталец с ухмылкой. — Ну что, он сделал тебе предложение?              Драко так задумался, что даже не стал отчитывать Гарри за то, что тот говорит с набитым ртом, хоть это и была ужасная привычка, о чем Драко, как его друг, обязан был ему сообщить. Драко отвлеченно потер подбородок ладонью.              — Поттер, — задумчиво сказал он, — а во сколько обойдется покупка «Молний» для гриффиндорской команды?       

***

             Утреннее октябрьское небо было ясным и лишь слегка посеребренным облаками, а все растения в округе уже успели окраситься в золотисто-коричневые оттенки. Вереница учеников в теплых мантиях, шапках и шарфах растянулась по длинной лесной тропинке, ведущей в Хогсмид, которая выводила их на оживленную мощеную улочку с постройками в тюдоровском стиле, где торговые прилавки ломились от обилия тыкв, кабачков и сочных яблок цвета рубинов и изумрудов. В деревню выбралась большая часть учеников Гриффиндора, а третьекурсники и вовсе в полном составе, ведь это была их первая вылазка в Хогсмид, которую они так долго ждали. Дин и Симус составили двенадцатидюймовый список и захватили с собой магловскую тележку для покупок, которая грохотала на ухабах весь путь до деревни. Лаванда, Парвати и Ромильда в лучших традициях девочек-подростков объединились в стайку и оделись в магловскую одежду: топики, кардиганы пастельных оттенков и клетчатые юбки, которые ни за что не прошли бы проверку МакГонагалл. Судя по виду, девочкам было весело. Однако среди радостной толпы учеников не было Гарри, который, несмотря на всевозможные ухищрения, так и не смог получить разрешение у своих отвратительных маглов.              МакГонагалл, старая горгулья, отказалась пойти на уступки. И Драко, и Рон представили ей несколько весомых аргументов от лица своего друга, но она осталась глуха ко всем мольбам.              — Нужна подпись либо родителей, либо опекуна, — твердо сказала она Гарри. — Коими я не являюсь. Простите, Поттер.              (— Как говорил мой отец, извинениями палочку не отполируешь, — пробормотал Драко на пути из ее кабинета. — Слушай, Поттер, мне нужно всего пару часов и учебник по подделывающим заклинаниям, и тогда проблема решена.              — Без толку, — несчастно ответил Гарри. — Она уже знает, что у меня нет разрешения.)              Рон предложил воспользоваться мантией-невидимкой, но Гермиона довольно агрессивно отмела эту идею.              — Нет, Рон, — серьезно возразила она. — Дементоры и через мантию-невидимку почувствуют человека, и вообще, Гарри, тебе стоит быть осторожнее из-за Сириуса Б…              — Не продолжай, — простонал Гарри, потирая лоб. — Если еще один человек скажет мне быть осторожнее из-за Сириуса Блэка, я свихнусь.              Гермиона деликатно, но безжалостно отрезала кусочек жареной курицы.              — Ну тогда осторожнее из-за определенного беглого преступника, — чопорно сказала она и отправила курицу в рот, игнорируя недовольный взгляд Рона.              После исчезновения Коросты взаимоотношения Уизли и Грейнджер так и не улучшились. Всем причастным пришлось приложить титанические усилия (а Драко — изощренные дипломатические приемы), чтобы они хоть немного оттаяли и смогли находиться в компании друг друга, но дальнейшее примирение лимитировалось упрямством конфликтующих сторон. С точки зрения Драко, проблема заключалась в следующем: какой бы блестящей, сообразительной, остроумной и милой ни была Гермиона, она ни за что на свете не могла совершить унизительное признание в своей ошибке. И каким бы веселым, преданным, добрым и смышленым ни был Рон, он ни за что на свете не мог простить того, кто перед ним не извинился.              Гарри приходилось куда тяжелее, чем Драко. Драко было вовсе не сложно выбрать сторону — наверное, это в нем говорила его слизеринская часть. Рон, как шестой из семерых детей, понимал это на интуитивном уровне и направлял большую часть своего гнева на сам Конфликт, в то время как между ними с Драко установилось неохотное уважение, как между двумя братьями, оказавшимися по разные стороны баррикад.              Поэтому, хоть Рон и присоединился к Драко и Гермионе для похода в Хогсмид, большую часть пути он провел в молчании, развлекая себя подпиныванием камешков и явно жалея, что с ними нет Гарри. Рон бы никогда не заскучал рядом с Гарри, даже если бы их посадили вместе в запертую комнату до скончания веков, но Драко и Гермиона любили обсуждать романы, историю магии и домашние задания, так что могли удерживать его внимание лишь в течение десяти минут.              — Перси составил список рекомендаций, — сказала Гермиона, роясь в карманах, — и он довольно длинный. Разумеется, стоит посетить магазин сладостей, такое я ни за что не пропущу, но еще там есть совиная почта, и он упоминал что-то с названием Визжащая хижина?..              — Ты обратилась за советом к Перси? — устало спросил Рон.              — Он же староста школы. Он обязан отвечать на подобные вопросы.              Вражда очевидно сильно потрепала силы Рона, ведь он даже не придумал никакой саркастической ремарки. Вместо этого он лишь вздохнул и сказал:              — Надо не забыть принести Гарри сладостей. Много сладостей. Слышишь, Толстосум?              — Из моего врожденного чувства такта я сделаю вид, что этот вопрос адресовался не мне, — сказал Драко. — Хотелось бы, чтобы мое тактичное поведение было зафиксировано.              — Оно зафиксировано, — отозвалась Гермиона.              — Благодарю.              Рон закатил глаза.              «Сладкое королевство» выглядело так, словно кто-то дал очень голодному ребенку бумагу и попросил его нарисовать идеальный магазин сладостей. Бочонки с конфетами заполонили все пространство на стенах от пола до потолка, повсюду стояли переполненные коробки, подобно вулканам извергающие в воздух сласти всех цветов радуги. На стеллаже позади кассы сидели гигантские мармеладные существа и шоколадные зайцы высотой со среднестатистического первокурсника, а в дальнем конце комнаты находилась большая кирпичная печь, прогонявшая своим жаром октябрьскую прохладу. Внутри стояли ароматы, присущие всем хорошим магазинам сладостей: свежеиспеченным печеньем и качественным нерафинированным сахаром пахло так сильно, что запахи немного приедались. Драко взял себе пригоршню шоколадных карамелек с морской солью и волшебной мягкой начинкой и несколько кусочков соленой ириски. Рон бродил по магазину с пакетом, щедро наполняя его всем, до чего только дотягивался и что могло понравиться Гарри.              Гермиона обнаружила полку с клубничными леденцами на палочке в форме сердечек размером с ее голову. Драко довольно продолжительное время наблюдал, как она жадно пялится на них через все помещение, пока наконец не закатил глаза со словами:              — Ой, да возьми уже один, твои зубы все равно ничего не спасет.              Он никогда и не говорил, что оказывает на своих друзей хорошее влияние, размышлял Драко, когда они выходили из «Сладкого королевства» (на лице Гермионы сияла широкая улыбка, когда она отрывалась от своего гигантского леденца, а к Рону снова вернулся радостный настрой после того, как Драко кинул мешочек монет продавцу и скучающим тоном сказал: «Продайте ему все, что он захочет и на что хватит сдачи — она мне не нужна»). Но зато он мог сделать их компанию приятнее.              После этого Рон предложил сходить в «Зонко» («Фред и Джордж его обожают, говорят, владелец угощает их выпивкой!»), но Гермиона хотела зайти в «Писарро», поэтому они договорились встретиться в «Трех метлах» и разошлись. Гермиона приобрела себе новое орлиное перо, а Драко великодушно купил навязанные продавцом дорогущие и скорее всего нерабочие чернила со встроенной проверкой орфографии. Когда они вышли из магазина, солнце уже отбрасывало длинные тени от карнизов зданий, а ветер нанес золотисто-багряную листву, приятно шуршащую под ногами. Едва Драко мысленно успел с теплом отметить, что это были гриффиндорские цвета, как тут же возмутился собственной сентиментальности и поспешил зарубить ее на корню.              Путь к «Трем метлам» проходил мимо поворота на узкую тропинку, уходящую в лес. Драко кивнул в ее сторону головой и спросил:              — Не хочешь прогуляться до Визжащей хижины?              — Хм. — Гермиона оценила взглядом подъем на холм, и Драко подавил ухмылку: Гермиона уклонялась от любых занятий, требующих физических усилий, с куда большей ловкостью, чем обладало ее тело. — А что это вообще за место? Перси ничего не объяснил.              — Это самый одержимый духами дом во всей Великобритании, — небрежно ответил Драко. — Жуткое местечко. Там вроде как умерла куча людей. Так что оно кишмя кишит призраками.              — Даже сильнее, чем Хогвартс?              — В Хогвартсе не так уж и много призраков, всего штук двадцать-тридцать.              — Всего лишь тридцать!              — Да, и это ужасно мало для настолько старого замка. Даже в мэноре было бы больше, если бы мы не проводили чистку.              — Хм-м, — задумчиво промычала Гермиона. — А как вообще разобраться с призраком? Надо провести обряд экзорцизма, изгнание духа? Или он безвозвратно уничтожается в процессе?              — Знаешь, а это интересный вопрос, — принялся вслух рассуждать он. — Естественно, магическая энергия должна куда-то деваться, так сказано в Первом законе Мерлина…              — Ньютона, но ладно.              — Называй как хочешь. Призраки — это что-то вроде палимпсестов, они сохраняют образ магического тела, но поскольку самого тела и источника волшебной силы уже нет… то им приходится черпать энергию у магических мест, так как сами они ее производить не могут…              — То есть в теории, можно где угодно создать стазис-камеру для призрака, так? Даже переносную?              — Именно, но будет сложно найти требуемую энергию — а ее нужно очень много для поддержания существ, даже палимпсестов, поэтому-то призраки прикрепляются к историческим местам, где имеется старая, мощная и самовосполняющаяся магия.              — С точки зрения логистики это понятно, но в теории-то я права? Дух правда можно привязать к материальному объекту.       — Возможно, — с сомнением ответил Драко. — Я не некромант. О таком лучше спросить моего дедушку. Но надо сказать, что привязка и одержимость — это разные вещи. Одержимость — это когда дух селится в физическое тело, но энергию черпает из какого-то другого места.              — Как занятно! Интересно, когда мы начнем это проходить?              — Никогда, — фыркнул Драко.              — Никогда? — удрученно переспросила Гермиона. — Почему?              — Потому что это темные искусства, — ответил он, с удовольствием наблюдая, как у нее отвисла челюсть. — В Хогвартсе не преподают некромантию. Как и любую другую магию духов. Такому учат только в Дурмстранге.              — Но это же… ну, исключение огромного пласта… — Гермиона нахмурилась, скрестив руки на груди. — Ну, разумеется, учить нас темной магии не стоит, но можно же сделать теоретический курс, чисто из академических соображений… Люди все равно применяют темную магию, так что можно было хотя бы научить их подходить к этому с ответственностью…              — Люциус был бы с тобой согласен, — сообщил Драко, наслаждаясь ее возмущенным видом.              Когда они проходили мимо прилавка с горячими яблоками в карамели, чей владелец, пожилой гном с ярко-зелеными волосами, уснул на табуретке, то Драко стащил себе одно. Насвистывая себе под нос, он пошел дальше, не обращая внимания на цоканье языком от Гермионы.              Но когда они завернули за угол, яблоко вдруг вырвалось из его руки и поплыло дальше по улице, ехидно подпрыгивая. Драко издал возмущенный возглас.              А потом в воздухе появилась рябь, откуда показалась голова ухмыляющегося Гарри.              Гермиона ахнула.              — Гарри, ты что, посмел!..              — Посмел, — извиняющимся тоном сказал мальчик, а затем откусил неоправданно большой кусок яблока. — Прости.              — Эй! — недовольно воскликнул Драко. — Это мое!              — А вот и нет, — нахально ответил Гарри, снимая с себя мантию-невидимку и перекидывая ее через руку. — Ты его украл, а потом я украл его у тебя, все честно. — Он протянул Драко надкусанное яблоко. — Все еще хочешь его?              — Это небезопасно, — забеспокоилась Гермиона и оглянулась по сторонам, словно Сириус Блэк мог в любой момент свалиться с неба. — И как ты вообще пробрался мимо дементоров?              — Через секретный проход в «Сладком королевстве». Мне помогли Фред с Джорджем.              — Ну конечно, как же еще, — негодовала она. — Если ты пострадаешь, это будет на их совести. Больше я ничего не скажу.               — Уверен, скажешь, — пробормотал Гарри, а потом с извинением улыбнулся ей. — Прости. Если меня убьют, разрешаю тебе сказать: «А я же говорила».              — Какое утешение!              В «Трех метлах» было темно, уютно и пахло хлебом и элем. Они нашли свободный столик в укромном уголке зала, откуда можно было наблюдать, как за окном в лучах солнца кружилась золотистая листва. Драко потягивал сливочное пиво, которое было на вкус как ириски с пряностями, увенчанное плотным слоем сливочной пены. Рон купил корзинку с какими-то жаренными завитушками под сомнительным названием «свиные шкварки», которые Драко наотрез отказался есть, когда обнаружил на одной из них волос.              А потом Гарри показал им, что именно ему дали Фред с Джорджем. Это был кусок пергамента, на котором после несложных махинаций отображалась карта всего Хогвартса. Гермиона ахнула и тут же отобрала ее для более детального изучения, а Рон с радостным вскриком взъерошил волосы Гарри.              Драко же уткнулся лицом себе в руки и рассерженно простонал из-за возмутительной удачливости Гарри Джеймса Поттера, любимчика Божьего.              — Черт подери, — сказал Рон. — Так ты можешь теперь увидеть, если у кого-то перепихон? Или если кто-то шастает ночью?              — Рон!              — Да я просто сказал! Можно же!              — Это возмутительное нарушение личных границ. И вот еще что, Гарри. Я бы не стала доверять тому, кто решил попытаться следить таким образом за всеми учениками. — Гермиона постучала пальцем по карте. — Я просто хочу сказать, для чего они вообще ее использовали? Эти… мародеры?              — Наверное, чтобы сбегать после отбоя, — справедливо предположил Гарри. — Надо же знать, где в этот момент находится Филч, преподаватели и патрулирующие старосты…              — Куда проще наложить чары сразу на весь замок, — пробубнил Драко, не отнимая ладоней от лица. — Да и следить сразу за всеми куда более справедливо, чем за горсткой людей. Никто не обделен.              — Да. Эй, ты в порядке?              — Нет, — ответил Драко. — Я ужасно тебя ненавижу. И желаю тебе смерти.              — Встань в очередь, — весело сказал Гарри. — Еще по одному?              — Да, спасибо.              От сливочного пива над губой Гермионы появились пенные усики. Драко достал носовой платок и, подцепив его одним пальцем, с ухмылкой помахал им перед ней, на что Гермиона покраснела и выхватила платок, быстро вытерев рот.              — Ну, — сказала она. — Я скажу вот что. Теперь можно куда меньше переживать о Сириусе Блэке, ведь у нас есть возможность отслеживать весь периметр замка.              — Товарищ Грейнджер, — пробормотал Драко и усмехнулся, когда она ударила его в ответ.              — Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый, — скептически прочитал Рон. — Странные имена. Это же прозвища, да?              — Или они просто чистокровные, — хмыкнул Драко. — Сомнительные имена для них — обычное дело. Уверен, у меня есть кузен по имени Хвост.              — О, а у меня идея, — воодушевленно сказала Гермиона. — Давайте поищем Коросту!              Драко напрягся: хоть он и придерживался их с Грейнджер официальной точки зрения в конфликте (что Живоглот оказался невинной жертвой предвзятости), в тайне он все же осознавал, что возможно Рон был прав и что бедная Короста, которая пропала несколько недель назад, на самом деле уже покинула эту бренную землю. Иными словами, он очень сомневался, что Гермиона сможет ее найти.              — А карта вообще показывает животных? — нерешительно спросил Гарри. — А, видимо, да, вот тут миссис Норрис… О, а вот и Живоглот в спальнях девочек…              Но никто из них не смог обнаружить на карте Коросту.              — Ого, — ледяным тоном произнес Рон. — Гляньте-ка! Ее нигде нет.              — Тогда давайте… посмотрим в других местах, — ответила Гермиона, перелистывая карту. — Она точно где-то тут.              — Да нет, не стоит, — горько сказал Рон. — Остальных призраков карта тоже не показывает.              — О, да хватит! Перестань драматизировать.              — Это я драматизирую? Может, мне выбросить твою тварь из окна башни, посмотрим тогда, как ты будешь «драматизировать»?              Гермиона побледнела и отпрянула от стола, а затем внезапно вскочила с сидения.              — Я иду в туалет, — отрезала она. — И если ты не намерен вести себя мирно, Рон, то я… то возможно мне не стоит возвращаться.              — Грейнджер, — вздохнул Драко, — не будь такой…              — Какой? — огрызнулась Гермиона, но смягчилась, увидев выражение его лица. — Забудем. Я просто… схожу припудрить нос.              Она исчезла среди океана мантий, оставив Драко наедине с Роном.              Рон с угрюмым видом уставился в окно. От холодного октябрьского света, заливавшего его лицо, его медные волосы казались куда более тусклыми. Драко отстраненно крутил кольцо-печатку пальцем на столе, размышляя, стоит ли ему что-то говорить или нет.              — Уизли, — наконец сказал Драко.              — Что?              Драко остановил вращение кольца, накрыв его ладонью.              — А ты когда-нибудь слышал притчу про волшебника и бездонную яму? — спросил он.              Рон посмотрел на него, и Драко пожал плечами.              Откинувшись на спинку стула, Драко обвел взглядом «Три метлы», дав Рону возможность взять себя в руки без лишних глаз. У бара он заметил темноволосого волшебника и светловолосую ведьму, примостившихся на соседних стульях с такой прямой осанкой, будто им еще при рождении приварили к позвоночнику металлические прутья. Волшебник вдруг поднялся на ноги, и Драко обнаружил, что это был Тео — вместо школьной формы на нем было серое пальто и зеленый шарф.              Тео шепнул что-то на ухо своей спутнице — Дафне — и вышел из бара, отчего колокольчик над дверью прощально звякнул. Драко развернулся и наблюдал в окне, как Тео пересек дорогу и исчез, свернув в переулок.              Драко нахмурился.              — А Поттер не забирал свою мантию-невидимку?              — Вроде нет, — ответил Рон. — Она тут. А что?              — Хочу позаимствовать ненадолго.              Драко завернулся в мантию и накинул капюшон. Соблюдая осторожность, он выскользнул из «Трех метел» и тоже перешел дорогу, не обращая внимания на удивленные возгласы людей, с которыми случайно сталкивался. Он старательно обходил лужи и ухватил мантию покрепче, когда порыв пронизывающего ветра чуть не сорвал капюшон с его головы.              В переулке помимо Тео оказалось еще двое волшебников в мантиях с капюшонами. Драко не знал, кто это такие, ведь ему едва были видны кончики их носов. Все трое сгрудились в нише под карнизом, пытаясь укрыться от усиливающегося к ночи ветра.              — … слухи о местонахождении Блэка, будто и так не очевидно, что…              — И что же там очевидно, Джагсон? Может, и нас тогда просветишь?              — Прибежит к своим родственничкам, разве не так? У его кузины, сучки-предательницы, целый особняк, в который Министерство и носа не… ай!              Второй волшебник дал Джагсону подзатыльник.              — Еще раз так скажешь о Нарциссе, и я презентую ей твой неблагодарный язык, — холодно произнес он. — Она — великая женщина. Не нужно обвинять ее в грехах ее мужа.              — Каких грехах? — скучающим тоном наконец подал голос Тео, прислонившись к стене со скрещенными на груди руками и опустив взгляд в землю. — Плакался, что был под Империусом? Разве вы сделали не то же самое?              Оба волшебника опешили от его наглости, а Драко же был под впечатлением. Джагсон прорычал:              — Я сидел в Азкабане, когда ты еще в пеленки писался, юнец…              — Такая жалость, честное слово, — ответил Тео, изучая ногти на своей руке. — Вас так не хватало на крестинах.              В этот раз второй волшебник отвесил оплеуху Тео, и тот вскрикнул и отшатнулся, схавтившись за ударенное место.              — Ай!              — Следи за языком, Теодор.              Джагсон был явно доволен тем, что Тео тоже досталось, и вернулся к предыдущему разговору.              — Если он отправился не к кузине, то тогда в семейное поместье, — продолжал гнуть свое Джагсон. — На площадь Гриммо или, может, в Уизерфелл.              — Уизерфелл пустует со смерти Регулуса. На нем столько проклятий, что там нельзя жить. Если Блэк туда сунется, то его тоже ждет смерть, о чем он не может не знать.              — Но Уизерфелл принадлежит ему по праву, — настаивал Джагсон. — Даже если дом проклят, он может разобрать его на кирпичики.              — Он принадлежит Беллатрисе, — резко ответил второй волшебник. — Не ему. Ему он не принадлежал никогда. Вальбурга об этом позаботилась.              — Беллатрисе Лестрейндж, которая сидит в Азкабане? — насмешливо спросил Тео. — Хозяйка дома, которая туда больше никогда ноги не ступит?              — Древние законы крови полны странностей, Теодор, — холодно сказал второй волшебник. — Уизерфелл будет принадлежать ей до ее смерти… если Регулус, конечно, не назвал другого наследника.              Джагсон вскинул руки к небу.              — Только не начинай снова, Сибби.              — Это вполне вероятно.              — У Регулуса Блэка не было никакого секретного завещания, а даже если бы и было, он бы не назначил своим наследником тебя, когда он тебя и не встречал ни разу…              — Я и не говорил, что это я его секретный наследник, — возмутился второй волшебник. — Но для человека его положения, чья жизнь постоянно находилась под угрозой, было бы чрезвычайно странно…              — У него было две кузины! Обе замужем! И одна беременна!              — Но это по женской линии, — фыркнул волшебник.              — Старый ты шовинист, — весело сказал Джагсон. — Если бы мне давали галлеон за каждую конспирологическую теорию насчет чертового Регулуса Блэка…              — А их много? — поинтересовался Тео.              — Ну разумеется, — Джагсон усмехнулся. — Он же исчез, понимаешь? Просто как-то раз ушел и не вернулся. Ни тела, ни завещания, ни улик. Разбил сердце своей мамаши.              В стене позади них появилась щель, в которой показались чьи-то пристально глядящие глаза.              — Пароль?              — Морсморде, — отозвался второй волшебник. Щель исчезла, а затем часть кирпичной стены распахнулась, и за ней обнаружилась потайная дверь.              Двое волшебников вместе с Тео поспешили внутрь, и дверь тут же затворилась.              Как только они исчезли из виду, Драко позволил себе выдохнуть.              Мимо прошла стайка оживленно болтающих пуффендуйцев. Солнце опустилось еще ближе к крышам зданий, отчего половина улицы была погружена в глубокую тень, а витрины магазинов другой половины сверкали в последних вечерних лучах. От сливочного пива во рту остался кислый привкус, и Драко провел языком по зубам, жалея, что не мог сейчас их почистить.              Но еще больше он жалел, что не мог поговорить со своей матерью. Он подумал, что, может, Снейп согласится сегодня передать письмо его матери, если Драко взмолится перед ним на коленях.              Почему ты не говорила мне, что Регулус был Пожирателем смерти? Почему не рассказывала, что он исчез?              На пороге «Трех метел» показались три знакомые макушки: рыжая, черная и лохматая.              — … без понятия, куда он делся, — говорил Рон, застегивая мантию. — Взял мантию-невидимку и свалил. Может, забыл что-то в замке.              — Но тогда непонятно, для чего ему мантия, — ответила Гермиона, покусывая губу, а затем повертела головой, оглядывая улицу. — Он не выглядел взволнованным? С ним все было в порядке?              Беспокойство, так явно различимое в ее голосе, несомненно согрело бы ему сердце, если бы ему было не плевать на подобные вещи, но ему, конечно, было плевать.              — На вид с ним все было нормально. Вел себя немного загадочно, но это же Малфой. Клянусь, он лучше руку себе отгрызет, чем расскажет что-то личное.              Драко ожидал, что кто-нибудь из его верных и благородных друзей поспешит защитить его честь от этих грязных обвинений, но был жестоко разочарован. Предатели, вот кто они были. И заслуживали наказания.              — Проверим карту? — неуверенно предложила Гермиона. — Посмотрим, может, он вернулся в замок? Или, может, он где-то на территории… ой!              Шапка спрыгнула с ее головы. Гермиона пискнула, крутанулась и попыталась схватить головной убор, но Драко со смехом отпрыгнул с шапкой подальше.              — Я… О, Драко Малфой, поверить не могу, что я волновалась за тебя! — Драко позволил ей забрать шапку, и Гермиона рассерженно нахмурилась. От ветра и испуга ее щеки порозовели, а волосы распушились до невиданных ранее объемов. Она была похожа на очаровательного недовольного ежика. — И это был твой план? Глупый розыгрыш?              — Хорошая шутка, — рассмеялся Гарри, потянувшись за мантией-невидимкой. — Надо признать, я такого не ожидал.              Рон тоже прыснул. Драко подумал рассказать им о сцене, очевидцем которой он стал, но он пока сам не понимал, что это было. Сначала ему надо было привести мысли в порядок. К тому же Гарри сам говорил, что ему были неинтересны слухи о Сириусе Блэке.              На их обратном пути в замок присыпанная листвой тропинка была исполосована тенями. Рон и Гарри весело обсуждали приобретенные сладости и болтали о том, насколько же карта Мародеров облегчит им жизнь («Никакого больше Перси! радостно восклицал Рон, — Никакого Филча!»), в Гермионе же боролись любопытство и недовольство, и она едва сдерживалась, чтобы не включиться в разговор.              Когда они приблизились к концу тропинки, Драко вдруг заметил темную фигуру, мелькающую среди деревьев. Это оказалась бродячая собака, упорно пробирающаяся через заросли, радостно высунув язык изо рта. Поначалу он решил, что это Клык, но порода была не та — это была тощая от недоедания черная немецкая овчарка с потрепанными ушами, напоминавшими горные пики. Но несмотря на худобу, она бежала по залитому солнцу лесу с такой бешенной скоростью, какая была свойственна щенкам, и радостно повизгивала.              — Вы это видели? — спросил Драко, но никто больше собаку не заметил, а затем он моргнул, и она исчезла среди багряных зарослей, отчего он засомневался, не привиделось ли это все ему.