Never u, never me

Основная моя проблема — лишний вес. Всë потому, что я не умею держать себя в руках. Не могу уснуть, не съев целую лазанью. Утром первым делом я открываю холодильник и достаю оттуда ведро мороженого, консервированные персики, и из ящика беру огромную пачку картофельных чипсов. Мне плохо, когда я думаю о своëм обжорстве. Но так хорошо, так легко съедаю всë, что лежит на столе. Мои пальцы покрупнели со времëн младшей школы. Теперь мне шестнадцать, а весы подо мной показывают сто двадцать. А этим утром — сто двадцать с половиной килограмм. Ко всему прочему, я родился омегой. Мой феромон не раскрылся, врач говорит, что я созреваю медленно. А по-моему, очень даже быстро. Я кажусь себе огромным. Штаны стираются внутри бëдер, при ходьбе трутся и истончаются. Мне пришлось даже перейти к ношению юбки, из-за школьных правил, я должен носить хотя бы девчачье. Стыдно ли мне? На самом деле... нет. Еда моë проклятье, но оно же и спасение. Я ни о чëм не думаю, когда ем. А, когда не занят едой, думаю, что могу ещë запихнуть в рот, чтобы это было вкусно. В классе есть несколько альф. Их чуть больше, чем омег. Ким Намджун, Пак Сокджин, Ким Тэхëн и, конечно, Чон Чонгук. С последним мне особенно неловко общаться. — Хрюшка Чимин, как твои дела? — Ким Тэхëн задирает мою юбку. Ему весело. — Ты хоть представляешь, что такое трахаться? Думаешь, хоть один альфа в мире отыщет твою дырочку под всем этим жиром? — Его смех уже надоел. Меня, в общем-то, не трогают его комментарии. Тэхëн всегда смеëтся надо мной, а окружающие его поддерживают. Я никогда ни от кого не получал иного мнения. Знаю, я толстый, непривлекательный, и ни один альфа в мире меня не полюбит. Ну и что? Я не создан для любви. Подумаешь, умру в одиночестве. — Прекрати. Твой смех гиены на уши давит, — Чон Чонгук, как обычно, не остаëтся в стороне, когда кого-то обижают. — Э-э, чë сказал?! — и вот опять. Тэхëн и Чонгук собачатся почти каждый день, и часто это происходит около меня. А мне так тяжело от феромона Чонгука, пробирает насквозь, пальцы на ногах немеют. Учитель разнимет их, а одноклассники обязательно выложат шуточный пост о том, что из-за Хрюшки подрались двое альф. В целом, мне всë равно. Главное, что после школы я приеду домой и съем целую курицу, которую запëк вчера. И съем еë один. В шесть вечера придëт папа-омега. До этого я успею поспать. Уроки я сделал ещë в школе. Не знаю, почему все жалуются на домашнее задание, мне хватает десяти минут, чтобы решить все задачи и пробежаться глазами по тексту. Это всë скучно и не вкусно. Папа-омега мой очень худой, и постоянно говорит, что я перенял гены альфы. — Чем воняет? Ты хоть проветривал здесь? — он обходит квартиру в своих лабутенах, хотя я каждый день мою полы. Смотрю на него большими глазами, сидя на стуле, с которого вываливаются мои бока. — О чëм ты вообще думаешь? — А? — Ты такой отвратительный, посмотри на себя! Во что ты превратился? — Пап... — мне иногда кажется, что ему нравится краснота моего рыдающего лица. — Ой, не реви. Вот деньги на следующую неделю. Постарайся купить на них что-нибудь, кроме жирной еды. — Он вздохнул и посмотрел на чистые кружки, блестящие около раковины. — У тебя есть вода в бутылках? — Да, в холодильнике... — я встаю и направляюсь к холодильнику, чтобы дать папе воды. — Что... что это? Почему ты ходишь так, будто весишь тонну? На его лице такое напряжение, губы сомкнуты, будто он сдерживает все плохие слова, которые только можно выдумать. — Всë. Ничего не нужно. — он развернулся и я так и остался стоять с бутылкой воды той марки, которую любит он. Она всегда для него в запасе. Меня утешает пачка чипсов и «Гарри Поттер» на диване. Вечером, точно, приготовлю пирог с варëной сгущëнкой, шоколадом, арахисом, с пачкой масла. Это будет вкусно. И достаточно вредно для того, кому не стоило рождаться. Я должен вынести на свет то, что является моей главной тайной. Мои родители в разводе. Папа-омега работает в модельном агентстве, проводит кастинги. А отец-альфа, сразу после развода, завëл новую семью. У него уже другие дети, меня он просил больше не звонить. Я больше не его любимая Вишенка. Когда-то я был красивым, потому что отец постоянно говорил, что я самый-самый красивый. Но он больше не мой отец. Иногда он шлëт деньги и поздравляет с днëм рождения по смс. Я всегда говорю «спасибо». Пирог получился убийственно хорошим. Хотел бы я угостить кого-нибудь, поделиться этим чувством наслаждения и спокойствия, которое мне дарит еда. Сверху я покрыл пирог взбитыми сливками. После ужина меня начало клонить в сон. Хотя и не хотелось думать, что завтра я снова встречу одноклассников, что Ким Тэхëн снова будет меня задирать, что Чонгук снова будет на моей стороне. Чонгук... он совсем не похож на других. Он удивительный. — Что, ты уже решил? — учитель заметил, что я отложил ручку и пялюсь в окно, пока мои одноклассники склонились над тестом. — Угу, — я передал ему листок. Учитель всë проверил и посмотрел на меня пристально. — Возьми ещë вот это. Я принялся снова вычислять, чертить и рассматривать. К концу урока я едва успел дорешить задачи. Учитель Чон попросил меня зайти в учительскую после занятий. Я расстроился, что между мной и пиццей с четыре сыра появилась дистанция, но всë-таки постучался в нужную дверь. — А, Чимин! Проходи. Кроме нас никого не было в большом кабинете. Учитель выудил из стопки тестов мой листок и начал проверять. В профиль он очень даже красивый, сразу видно, что омега. Чего не скажешь обо мне... — Так. Ну, что я могу сказать? — он повернулся на кресле с колëсиками ко мне и стал улыбаться так счастливо, будто нашëл алмаз среди мусора. — Чимин, у тебя все шансы сдать олимпиаду по математике. В дальнейшем это принесëт тебе преимущество, будет легче поступить в университет и... — Спасибо, но не нужно. — я обнял свой портфель. — Я никуда не собираюсь поступать. — Что? Почему? Неужели, ты... в положении? — он сказал шëпотом, чуть приблизившись. — Нет! — Тогда, в чëм дело? — Я не хочу... — скажи это. — Не хочу... — скажи громко. — Не... — Тебя обижают одноклассники? — его тëплая ладонь накрыла мою. Всегда холодную и мокрую от пота. Эта разница — огромна. — Нет, вовсе нет. Но вы зря надеетесь, что я умнее других. Я гораздо хуже. Всегда и во всëм. Я вас подведу. — С чего ты это взял? Чимин, ты не хуже других. Что такое? Чимин, ты плачешь? Я закрыл лицо руками. Почему мне так сильно хочется плакать в присутствии учителя Чона? Он протянул мне салфетку. — Простите, мне нужно домой. Так я снова сбежал от реальности. Дома я быстро скинул с ног обувь и принялся опустошать вëдра с мороженым, пока живот не заболел. Стало по-настоящему плохо. Я ныл и плакал, принял душ. Глаза опухли. На телефон пришло уведомление о зачислении средств. Отец написал «не скучай». Скучаю ли я? А скучал ли он, когда я родился? В школе, я боялся, будут говорить о моëм поведении в учительской. Но буквально ничего не изменилось. Тэхëн продолжал задирать меня, провоцировать Чонгука, хотя, наверно, в этот раз всë зашло слишком далеко. — Хрюшка Чимин, а ты знаешь, что нравишься Чонгуку? Вот-вот, — длинный палец Тэхëна скользнул по моему подбородку. — Что ты несëшь? — Чонгук напрягся и хотел уже заехать кулаком по лицу альфы. Потому что говорить, что кто-то любит меня — уже своего рода оскорбление. — Завались, Ким! — Хрюшка, скажи своему кавалеру, чтоб отстал от нас, да? — Тэхëн закинул руку мне за плечо. От него повеяло феромонами, так что на мгновение у меня закружилась голова. — Я ведь лучше, чем он, правда? — Тэхëн прошептал мне. — Отвали от него, придурок! — Чонгук схватил мою руку и дëрнул. Они оба распустили феромоны, так что моë омежье чутьë начало сходить с ума. — Перестаньте оба! — я закричал на весь коридор. У меня не было другого решения. Происходящее начало напоминать сон, потому что я едва держался на ногах и соображал, что происходит. Я намеренно закрывался в своëм мире, где почти не запоминал лиц, где думал только о еде, где плакал о своëм лишнем весе. Но эти двое действовали мне на нервы. — Если я вам не нравлюсь, отвалите от меня. Встречайтесь друг с другом. Думаете, мне нравится видеть ваши рожи каждый день?! Повисло молчание, где я громко дышал и пытался успокоиться. Казалось, что мои уши и шея скоро расплавятся от жара. — Охо-хо, смотрите, Хрюшка, наконец, поверил в себя! — Ты в порядке? — Чонгук спросил негромко. — Тебе какое дело? — я отпрянул от него. Надоели. Глупые альфы, им заняться нечем? Ненавижу эту школу, ненавижу эту юбку, и Чон Чонгука ненавижу! А ещë мой живот болит всë чаще. Нужно что-нибудь поесть. Дома тишина. Почему я не могу завести кота? Или собаку? Но кто будет с ними сидеть, пока я в школе? Кто будет с ними сидеть, когда меня не станет? Мне некому их передать. Я разогрел лазанью, сел за стол, взял вилку... и с ужасом понял, что не голоден. Что же я буду запихивать в себя, если не еду? Что мне делать вместо этого? Появилось огромное количество свободного времени. Я не знаю, чем заняться до завтрашнего похода в школу. Лягу спать... пусть всего четыре часа дня... мне нужно убежать от этой реальности. Снова живот болит... Проснулся с температурой. Поднялся, но тут же плюхнулся обратно. Я словно пьяный, что случилось? Нужно позвонить учителю и сказать, что я не приду сегодня в школу. Учитель Чон, я должен сказать ему, он будет волноваться, если просто так не приду. Глаза слипаются... — Алло? Чимин? — Учитель Чон, я з-болел, поэтому сегодня не приду... — Что? Сегодня воскресенье, занятий нет. Ты один дома? Есть, кому присмотреть за тобой? — М-м... нет... я один, но всë в порядке, правда. Простите, я такой глупый... Как можно было упустить, что сегодня воскресенье? Пустая голова... — Чимин, я сейчас очень занят, но мой сын придëт к тебе, ладно? Не пугайся, он только проверит, как ты. — Хорошо... — чей сын? куда придëт? Ничего не понимаю... — Жарко... Без одеяла холодно, но под ним — адское пекло. Хочется пить. Я осушил уже весь папин запас воды, но почти не хожу в туалет. Всë выходит через кожу. Перебираясь по стене, иду открывать дверь. Я кого-то жду, но кого? Курьера? Наверно, я заказал доставку, и забыл. — М-м... Вы кто? Пакетов нет... — Я т-твой сосед снизу, так сладко пахнешь, — он трëт шею и бегает глазами, — М-можно я зайду? — Что? Нет, — я наотрез отказываюсь. Зачем мне впускать этого мужчину к себе? Чего он вообще хочет? — Слушай, омежка... — Эй, отпусти! — Ах, твои белые волосы пахнут так сладко, что мой член готов выпрыгнуть из штанов! Разве не этого ты добивался, испуская свои феромоны? Мои что? — Отпусти мои волосы! Больно! — я упëрся стопой в его живот, чтобы оттолкнуть, но у этого альфы будто бездонная сила. Входная дверь ударяется о стену и врезается ручкой так, что оставляет вмятину. Папа разозлится, когда увидит. Феромоны альфы горькие, как табак. Оседают в горле, вызывают кашель. Моя задница хлюпает от пота, но сегодня особенно сильно, и по ноге струятся ручейки пота. Язык альфы высовывается и скользит по ноге вверх и собирает влагу. — Фу-у! — я никогда не испытывал такого отвращения. — Сла-адко~ — этот тип точно не в себе! Нужно бежать, но как, если он загородил проход? — Отпусти меня! — Не играй в недотрогу, — его губы оказались на моей шее. Ненавижу этот мир! Ненавижу его весь! — Влажный, готовенький... Я зажмурился и больно прикусил свой язык, чтобы вытерпеть его ладонь на своей ягодице. Он сильнее, он просто сильнее, настолько, что я ничего не могу поделать. Я совершенно один, никто мне не поможет. Почему я всегда один?.. — Ох, чëрт! — его колено подкосилось от удара сзади. — Ты ещë кто такой? Тоже хочешь? — Пердун старый, страх потерял? — на пороге стоял парень с такой мрачной аурой, что я буквально остолбенел. — Ты, сопляк! — альфа накинулся на парня с кулаками. Летели зубы... — Профти, профти! Я понял... Несмотря на извинения альфы, юноша бил с неубывающей яростью, быстро поставив соперника на колени. Костяшки пальцев окрасились в малиновый цвет. Замерев, он повернул голову в мою сторону, и я тяжело сглотнул, подумав, что теперь моя очередь быть побитым. Я пятился назад, когда он отбросил альфу и стал приближаться. — Это... Чонгук, это ты? — Почему ты открыл ему дверь, жить надоело? — принялся меня отчитывать. — У тебя кровь... — А у тебя течка. Воняешь за километр. — его ладонь пригладила мои волосы. — Папа послал меня проверить твоë состояние. Живот болит? — Угу... но сейчас, когда ты рядом, уже не болит. Совсем не болит... Чонгук почесал голову, он немного покраснел. — Твою руку нужно обработать. Он усмехнулся: — О себе беспокойся, Вишенка. Дай мне пару минут, сбегаю в аптеку за подавителями для тебя. До моего возвращения никому не открывай дверь. Понял? — Хмм, угу... Он побежал вниз по лестнице. Я не успел сказать ему «спасибо». Хотя, это же Чонгук, он всегда помогает слабым...