АДСКИЕ НУБЫ. "ЧИПИРОВАННЫЕ".

* * *

— Когда уже возле твоей работы откроют нормальную кофейню? Ей богу, эту отраву пить невозможно. Уëн направлялся из здания головного офиса навстречу другу, устало передвигая ноги и уже издали слушая его недовольное бурчание. — Дай попробую. — Ну уж нет, — Ëсан двинул руку, в которой держал бумажный стаканчик из автомата, в сторону. Когда они поравнялись, он обнял Чона свободной рукой. — Так открыл бы тут свою кофейню, — Уëн коротко обнял в ответ. — Наши сотрудники будут благодарны. — Ваши сотрудники оставят у меня половину своей зарплаты, — хмыкнул Есан. — Я очень, очень дорожу своей репутацией, знаешь ли, и всякой бурдой поить клиентов не намерен. — он деловито изогнул бровь, искоса наблюдая за реакцией друга. — Прямо таки ползарплаты? — улыбнулся в ответ Чон. — Мы ценим своих специалистов и оплачиваем их труд соответствующе. — Конкурентоспособная заработная плата. — Кан поднял палец вверх. — Может, мне к вам в офис устроиться? — Ты не пройдешь даже собеседование. У начальника отдела кадров чуйка, как у собаки, на любителей проебаться на работе. — Ой, больно надо, — закатил глаза блондин и улыбнулся. — Ты же знаешь, это лишь повод почаще с тобой видеться. Уëн-и, я скучаю. Я хотел купить капсулу, чтобы и там тебя достать, но господин Кан наотрез запретил мне, сказал, заблокирует мои карты и лишит наследства. — Ëсан-и, твой отец думает о твоём будущем в отличие от тебя. Думаешь, будь у меня выбор... — он прикусил язык. Чон рассказал другу, что он теперь в игре, но без подробностей вживления чипа. Не потому, что не доверял, а с целью уберечь хрупкую психику и душевное равновесие впечатлительного Ëсана. Уëн напряг в который раз память, вспоминая вчерашний день в игре. Сначала он выполнил индивидуальное задание – плевое дело – выискать среди пыльных книг в лавке трактат удачи и доставить его старому книжнику. Потом он гулял по базару. Купил в их с Саном комнату благовония. Ему показалось, что с соседом по комнате он нашёл общий язык. Ну если считать, что пару последних дней без колкостей и споров – это и есть их новый язык общения. Сан тогда обмолвился, что от младшего пахнет, как от сдобной булки, и у него под ложечкой сосёт, когда тот сортирует свои волшебные порошки. Уëн смекнул, что самый обычный ингредиент – специя любви, коей являлась корица, привлекает соседа по комнате. Но специя могла оказывать влияние на персонажа в силу своих магических свойств. Поэтому Чон решил прикупить благовония с ноткой корицы, так как они кроме более насыщенного аромата не имели преимуществ. Пусть небольшой, но жест внимания. Затем он заскочил в торговые ряды с уличной едой, потому как проголодался, и организм требовал восстановить энергию подкреплением. Продавец косился на игрока, когда тот торговался за самые дешёвые рыбные пирожки. В итоге пихнул ему в руки кулëк и сказал проваливать, и не взял с него даже серебряного. Было неловко, но Уëна грела мысль, что он сэкономил 20 серебряных монет, котрые уж явно не будут лишними. Чон быстро перекусил и запил пирожки водой из ключевого колодца, что находился вблизи базарной площади, а затем собирался вернуться в купол. А что было дальше? Чон рылся в чертогах своей памяти, но события игры после этого будто стерлись. Он же вернулся в купол? Если бы с его персонажем что-то случилось, он бы сейчас здесь не стоял, верно? — Ээй, ты тут? — блондин помахал ладонью перед лицом друга. — О чём думаешь? Или о ком? М? Неужто ты встретил там какого-то красавчика? Ну-ка, расскажи, мне же интересно. Он кто, колдун? Рыцарь? — Ëсан чуть ли не плясал перед носом Уëна, как пудель в цирке на задних лапках. — Я тебя умоляю, не неси чушь, — отмахнулся Чон. — Что ты там спрашивал? — А, это? — он перестал кривляться. — Я спросил, как твой отец? — Не очень. Пока в больнице, но скоро обещали перевести на домашний стационар. Но ты ведь его знаешь, он не усидит на месте. Уëн не рассказывал другу подробности попадания старшего Чона в больницу. Сердечный приступ был спровоцирован невозможностью повлиять на выход сына из игры. Уëн, как мог, убедил отца, что всё будет хорошо, что в игре он чувствует себя, как рыба в воде. Он осторожен, не рискует своей жизнью (точнее жизнью персонажа, хотя, чёрт возьми, одно и то же) и находится под покровительством сильного клана, в который он попал одному богу известно, каким способом. Чону младшему пришлось наплести с три короба, чтобы отец ему поверил, или хотя бы сделал вид и немного успокоился. Понятное дело, что способов донатить в игру не было. Но жители двух миров умудрялись крутиться, расплачиваясь валютой реального мира за ресурсы и денежные единицы виртуального. Конечно, рассматривался вариант найти Уëну телохранителей в игре, которые брали бы удар на себя, защищая его персонажа и зарабатывая для него эликсиры жизни. Но дело было слишком рискованным. Какая буря поднялась бы, узнай игроки, что среди них находится сын главного инвестора и держателя контрольного пакета акций мира виртуальной реальности? На него тут же объявили бы охоту: владельцы капсул с целью наживы или давления, а чипированные ради мести за свою судьбу. Никто бы и разбираться не стал, что Чон такой же носитель чипа. Хонджун знал, кем является Уëн. Наверняка, знали Сан и Сонхва. Чон понимал, что его могли держать, как козырь в рукаве, чтобы в нужный момент воспользоваться. Но он предпочитал молчать. Если Хон и правда сможет их вытащить из игры, то семья Уëна отблагодарит, что на безбедную жизнь внуков ещё останется. — Пусть скорее поправляется. — Ëсан открыл переднюю пассажирскую и, как галантный кавалер, пригласил Уëна сесть в кресло. — Напомни, почему мы до сих пор не встречаемся? — Чон тряхнул головой, вырываясь из пучины раздумий, и расплылся в улыбке на жест друга. Ëсан обошёл автомобиль и не спеша приземлился в водительское кресло. Квартира Чона находилась в пяти минутах ходьбы, поэтому он тянул время, медленно натягивая ремень безопасности и поправляя зеркало заднего вида. Затем он нажал кнопку, и двигатель железного зверя утробно зарычал. — Ну, во-первых, я твои сопли утирал в детстве. — Ëсан начал зажимать пальцы свободной от руля рукой. — Как банально. Не аргумент! — младший потянулся и разжал его палец обратно. — Окей. Я предпочитаю быть снизу. — Тоже не аргумент. — Чон Уëн! — воскликнул блондин. — Моя очаровательная задница свела тебя с ума? — Фу, Ëсан, как некультурно. — Прости, мой друг, но в моей заднице ты можешь быть только занозой. — блондин медленно нажал на педаль газа и автомобиль тронулся с места. — Ну вот, — Чон наигранно надул губы. — А я то думал, у нас будут свадьба, дети... Я умру одиноким девственником. — Не смеши! Ты прекрасно знаешь о своём очаровании! Стоит только пальцем поманить, и все самые красивые мужчины штабелями лягут у твоих ног. Кстати, о красавчиках! — Ëсан намеренно приправил голос игривыми нотками. — Ты совсем перестал выбираться из дома. У тебя когда в последний раз секс был? Давай я организую тебе свидание, пока у тебя сперма из ушей не потекла, — он пискнул от шлепка ладони по шее. — Или ты всё же скрываешь что-то от меня? М? Красавчик из игры существует? — Орк или великан в качестве красавчиков тебя устроят? Есть один эльф ещё. Правда он не в игровом мире, и продолжает меня настойчиво обламывать. — Уëооон! Обычные мужчины тебя уже не привлекают? — он проигнорировал намёк.— Господи, мой светлый мальчик, какой бес тебя подтолкнул на этот путь извращений и разврата? — блондин причитал голосом старухи и сдерживался, чтобы не заржать, как конь. Проехав несчастные пару сотен метров и не задержавшись на единственном светофоре, автомобиль приблизился к подземной парковке. Ëсан позволил себе вскинуть руки и на секунду отрваться от руля, активно жестикулируя в наигранном возмущении. Хотелось развернуться и прокатиться ещё пару кругов, но он понимал, что безбашенный друг будет грозиться выйти из машины на ходу. — Завидуешь? — Чон прикусил губу и бросил игривый взгляд на друга. — Я способен свести с ума любого, знаешь? — он отстегнул ремень безопасности и, когда машина полностью остановилась, потянулся к ручке двери. — Кроме тебя, черствый ты сухарь. — Ты балбес, понял? Я буду ждать твоего звонка, Уëн-и. Не пропадай надолго. — Ëсан прислонил кулачки к щекам, изображая Хатико. — Спасибо, что подвез меня и лишил приятной вечерней прогулки. Может, я встретил бы свою судьбу. — Чон подмигнул и послал воздушный поцелуй. — И всё же подумай, пока моё сердце ещё свободно. — Иди уже, — Ëсан улыбнулся во все тридцать два. — Судьбу свою он в подворотне встретить захотел. Чао, я грешить. — Где-то я это уже слышал.

* * *

Ругань и недовольные возгласы соседа по комнате доносятся до Чона будто из-под толщи воды. Глаза не хотят открываться, а тело, как каменное изваяние, не поддаётся желанию пошевелиться. — Сан, успокойся, — голос лидера вопреки суете сдержанный. — Объясни снова и более ясно, мы не понимаем. — соклановцы поддакивали, и тихий гул на фоне сливался в неразборчивый гомон. — Что, блять, непонятного? — предел терпения игрока упирался в верхнюю планку. — Мы теперь связаны! Я и этот твой... Ты не видишь метку? — Не вижу я никаких меток ни у тебя, ни у Уëна. — голос Хонджуна приблизился, а потом и вовсе послышался у самого уха. — Где? — Да вот она! — Чон почувствовал, как палец неуклюже ткнулся ему в лоб. — Вот! И у меня такая же. У нас теперь жизни связаны. И если этот пиздюк проебëт свою, я тоже умру. — То есть ваши жизни связаны, как в дораме, одной красной нитью? — голос принадлежал Чонхо. — Матерь божья, это же так романтично! — Вот сейчас лучше завались! — Чхве захрипел, не способный сдерживать гнев. — Оба успокойтесь! — приказал лидер. — Ведёте себя, как дети! Итак, нам нужно разузнать всю информацию: что это за связь такая, можно ли ей управлять, даёт ли она какие-то бонусы или только усугубляет положение дел. Если эту связь создал интеллект, то явно вас ждут сюрпризы. — А вот и первый сюрприз, — все обернулись к Юнхо. — В руководстве к игре ничего найти не удаётся. И только на форуме я нашёл упоминание неразрывной связи между персонажами. Их называют соулмейты. — Что это за хуйня? — Сан, это не хуйня, — включился в разговор Минги. — Помнишь, в Йотунхейме мы слышали историю о соулмейтах? — Это выдумки! Сказки NPC для развлечения игроков. Ты веришь во всё, что тебе нассут в уши? — даже не глядя, можно было с легкостью представить искажённое в пренебрежении лицо Сана. Уëн приоткрыл глаза. Перед лицом сначала явилось расплывчатое пятно, как смазанный кадр полароида, но постепенно изображение проявлялось и становилось чётче, будто игра медленно прогружала картинку. Сонхва увидел, что игрок пришёл в себя, и поспешил к нему. — Ты как? Можешь шевелиться? Болит что-то? — Я... — Чон проглотил вязкую слюну. — Что со мной случилось? — язык еле двигался. Он видел, как ребята замолчали и обернулись к нему. На лицах читалось волнение. Но после того, как Сонхва помог ему приподняться и сесть на кровати, послышались выдохи облегчения. Соклановцы переживали. Чон, почувствовав в этом заботу, смутился и поспешил кивнуть, мол, с ним всё в порядке. Он опасливо повернул голову в сторону Сана и уперся в ледяной взгляд. Старший смотрел, как палач, которому поручено казнить игрока, и он бровью не поведёт, профессионально выполняя работу. Чон сжался, но взгляд не отвёл. — Что у тебя на лбу? — тихо спросил Уëн и тут же прикусил язык. Какой-то замысловатый узор переливался слабым голубым свечением. — Ну вот! — Сан перевёл взгляд на лидера. — Он это тоже видит, а вы нет? Чон повернулся к соклановцам. Юнхо держал букет распустившихся жёлтых цветов – противоядие, которое нубы смогли достать и принести в купол, но слишком поздно, и оно, увы, не пригодилось. Минги держал его свободную ладонь в своей. Когда они успели настолько сблизиться? Может, им и нужен был только повод? Уëн где-то в глубине души порадовался за них. Судьба распорядилась таким образом, что чипированным нужно думать в первую очередь о себе и сохранности жизни своего персонажа. Но даже в таких условиях игроки находили место для взаимных симпатий и заботы друг о друге. — Так и что нам теперь делать? — кажется, у Сана не осталось сил на то, чтобы злиться, и он обречённо опустился на кровать. А может, факт того, что младший пришёл в сознание, как гора упал с плеч. — Мне теперь нянчиться с ним? — он провёл ладонями по лицу, пытаясь согнать усталость. — Следить, чтобы он не сдох ненароком? Говорил же, одни проблемы от него – как в воду смотрел. — Вы живы, Сан, это главное сейчас, — ответил Хонджун. — Расходимся, ребят. Пусть Уëн отдохнет. И наши задания никто не отменял. Я в свободное время попытаюсь нарыть информацию о вашей связи, а до тех пор не поубивайте друг друга, прошу вас. — он вздохнул и развернулся к выходу, жестом показывая, что все свободны. — Я и был жив! И прекрасно себя чувствовал, пока этот не свалился на мою голову. — Уëн. — Ким обернулся к Сану перед тем, как закрыть за собой дверь. — Его зовут Уëн. Спасибо, что спас нашего игрока. Спросить, что произошло, пока Уëн спал, стало не у кого. После того, как Адские Нубы пожелали Чону набираться сил, и Сонхва обнял его, все разбрелись, оставив Сана и Уëна наедине в их комнате. — Не объяснишь мне, что случилось? — осторожно спросил младший. — Случился пиздец! — ответил тот раздражëнно. — И я ненавижу тебя за то, что ты появился на моём пути. Уëн! — он намеренно с отвращением выплюнул его имя. Больше Сан не собирался оставаться наедине с тем, кто ворвался в его жизнь и переплёл их нити судьбы, сам того не подозревая. Старший сам сделал выбор разделить с игроком свою жизнь, спасти его от смерти, но самобичеванием заниматься не захотел, обвиняя Чона во всех смертных грехах. Он покинул комнату, а затем и купол. Шагая в неизвестном направлении, лишь бы подальше от объекта своей неприязни, он размышлял, каково это – нести ответственность за чужую жизнь? Будет ли он теперь с большей осторожностью оценивать опасность, зная, что не только собственная сохранность на кону? А если Уëн будет беспечен, тогда он может погубить обоих, независимо от того, как сам Чхве в это время будет стараться сохранить их жизни. Надо заставить его сидеть под защитой купола. Сан сможет зарабатывать каждый день эликсир жизни себе и младшему. Покуда их жизни связаны, нельзя рисковать, позволяя Чону выходить на индивидуальные задания и клановые испытания. Он же буквально магнит для неприятностей. "Я не буду сидеть взаперти, как беспомощная кукла!". — Да куда ты денешься! Так, стоп! Это ещё что такое? Сан остановился и стал озираться по сторонам. Он явно услышал голос Чона, но как? Поблизости никого не было. Это галлюцинации? "Даже если мы связаны, я не буду плясать под твою дудку, Сан-и!".

* * *

Задание 'Зачистить Грот Гарпий' успешно выполнено Награда: Бутылочка 2 штуки Посох Вечного странника (прочность 80 из 100) Книга Изобилия 1 штука Получен новый уровень Текущий уровень : 121 Индивидуальное задание приносит Сану не только эликсир жизни, причем сразу два, но и новый уровень. Долгожданное тепло разливается по венам и напоминает о временах, когда за один день игрок поднимал уровни до десяти раз . И даже мог испытать это подобие слабого оргазма подряд пару-тройку раз. Всё же первые дни в мире виртуальной реальности оставили хорошие воспоминания. Игра дополняла получение уровня приятными ощущениями не напрасно: в стремлении поскорее пустить этот ток по венам, игрок часто терял бдительность и поступал крайне опрометчиво, а интеллект подкидывал неожиданные препятствия. Не сосчитать количество зафиксированных смертей персонажей на пороге получения нового уровня. Но эти цифры не так страшны для владельцев капсул: их персонажи в случае смерти отправлялись на перерождение, а сам игрок вылетал из игры на сутки. А вот для чипированных риск приближения уровня нередко стоил жизни. В случае гибели игрока чип незамедлительно получал сигнал и выполнял свою функцию – останавливал сердце спящего человека, а его игровой персонаж отправлялся в Небытие. Чхве не гонялся за эйфорией, приближая уровень. Но сегодня он как никогда чувствовал, что заслужил эти крохи счастья. Выполняя индивидуальное задание, он смог забыться и не думать ни о своей метке, ни о связи с соседом по комнате, ни о том, что его ждёт в куполе. Но, как ни крути, а возвращаться в клановое строение подходило время. Можно было по дороге свернуть в трактир или расслабиться в доме терпимости, но Чхве так стремительно сегодня убегал в сторону пещер, что забыл прихватить с собой Минги. А ведь они привыкли работать в команде. Тот поймёт, почему Сан сбежал в поход в одиночку, но привычка переживать за товарища заставляла шустрее тащить ноги в купол. И всё же, добравшись до территории, Сан не поспешил возвращаться в комнату. Он выпустил из браслета питомца, а сам опустился на лавку в тени беседки. Возможно, он слишком долго просидел, наблюдая за тем, как Бëль резвится, появляясь и вновь пропадая в пышной зелени кустов, потому как начало смеркаться. Сан знал, что запасов эликсира жизни в хранилище достаточно, и сосед по комнате уж точно не умрёт, если Сан не поторопится. Но нужно было сохранять остаток своей энергии. Хонджун уже наверняка перелопатил руководства и форумы игры и узнал что-то новое о связи персонажей. Деваться некуда, и чем быстрее Чхве примет факт того, что с Уëном они делят теперь не только общую комнату, тем легче будет перестроить план своих дальнейших действий. В холле стояла тишина. Никто не общался, как происходило обычно по вечерам после того, как все участники возвращались с заданий. Сан решил сначала заскочить в хранилище и вытрясти барахло, которое сегодня выпало в награду, а так же пополнить полку бутылочек. Услышав возню в соседней с хранилищем крошечной комнатке, он направился прямиком туда. Конечно же, Хонджун постоянно торчал в кабинете – его чаще можно было искать именно там, нежели в их с Сонхва общей комнате. Но в этот раз он находился в рабочем пространстве не один. Уëн сидел на краю стола и улыбался, крутя в пальцах какую-то мелкую деталь. Хонджун то и дело поднимал голову и улыбался в ответ. Их разговор напоминал флирт. Чхве напрягся. Подслушивать он не любил, но что-то мешало ему обозначить своё присутствие рядом. — А Сонхва? — спросил Чон. — Какой элемент похож на него? — Ну я не знаю, — лидер хихикнул. — Может, светодиод? — Да, это очень похоже, — ответил младший. — Он как яркая звёздочка. Мне кажется, любой мотылёк полетел бы на его свет. Хорошо. То есть я буду резистором, Сонхва светодиодом. А ты? — Ты будто не рад, что я тебя назвал резистором. Ты не смотри, что он неказистый с виду. Его функция сопротивляться электрическому току и ограничивать его, понижать напряжение и преобразовывать его в тепло. — Ладно, звучит и правда неплохо, — младший закинул ногу на ногу и немного откинулся назад, упираясь руками в стол. — Но если я выйду из строя, то не смогу больше сопротивляться. — Всё взаимосвязано, — Ким потянулся, разминая мышцы. Он уперся спиной в спинку стула и раскинул руки. — Если бы наш мир был печатной платой, то электрическая схема выглядела бы, будто её разработчик – шизофреник. NPC были бы перемычками, люди микросхемами или другими элементами. В нашем блоке я взял бы на себя роль вставки плавкой. Вот, — он взял со стола невзрачный серый элемент с металлическими выводами и протянул его младшему. —Простыми словами это предохранитель. При перегрузках цепи или коротких замыканиях он берёт на себя удар. — Но он умирает. — тихо сказал Уëн. — Зато он спасает все остальные элементы цепи. — ответил старший и положил ладонь на колено игрока. Чон положил поверх его ладони свою, и взгляд его наполнился благодарностью с горькой ноткой сочувствия. — Какого хуя? — Сан ворвался в кабинет. Чон от неожиданности вскрикнул и соскочил со стола. — Я вас, блять, спрашиваю! Какого хуя вы лапаете друг друга? Микросхемы, блять? У тебя хуй на такое встаёт? — Сан, замолчи! У тебя что, крыша поехала? — Не замолчу! Тебе мало одного было? Теперь ещё и этого захотел? А твой Сонхва вообще в курсе? — он ткнул пальцем на младшего и перевел на него взгляд. — А ты хули молчишь, а? Чуть не разлëгся тут на столе перед ним. — Мы ничего такого не делали! — отозвался младший. — Я видел! — Что ты видел, Сан? — Хонджун повысил голос. Очки репутации сработали и заставили игроков инстинктивно сжаться. — Ты ушёл и оставил Уëна одного. Не объяснил ничего ровным счётом: что произошло с ним вчера, и как вы оказались связаны. Ты хоть в курсе, что у Уëна открылось скрытое умение вместе с появлением метки? Нет? И почему все вокруг виноваты, что ты видишь вселенский заговор? А теперь ещё обвинил нас в... — Я видел, как он строит тебе глазки! И не пизди, что тебе это не нравилось! — Выйди отсюда! Съебись по-хорошему, пока я держу себя в руках! Чхве развернулся и пулей выскочил из кабинета. Он задел по пути аккуратно сложенные трофеи, и они со звоном посыпались под ноги. Но игрок не остановился и не обернулся. Честно говоря, хотелось разнести к ëбаной матери помещение хранилища. Ярость не отступала, а интерфейс настойчиво мигал, подсказывая принять эликсир для восстановления баланса. Уëн последовал за ним. Стоило дать время игроку остыть, но обвинения соседа по комнате задели до глубины души, и младший не собирался спускать это с рук. Он забежал вслед за Саном в комнату и захлопнул дверь. — Извинись! Передо мной и перед Хоном! — злость полыхала внутри, сжигая напрочь инстинкты самосохранения и первобытный страх. — То, что мы теперь связаны, не даёт тебе права диктовать, как мне себя вести. — прохрипел Чхве. — Делай своим ртом то, что у тебя хорошо получается. — он отвернулся. — Что? — Чон чуть не задохнулся в гневе от услышанного. — Повтори, что ты сказал, ублюдок. — Я сказал, — он вновь развернулся и угрожающе шагнул навстречу. — Чтобы ты использовал свой рот по назначению. Нравится лизать чужие задницы? Ты для этого решил подкатить к Хону? Думаешь, если ляжешь под капитана, то все блага земные тебе под ноги упадут? Ты же по головам пойдёшь... Хлесткая пощечина звоном сотрясла воздух. Чон глубоко дышал, расширяя ноздри и загоняя как можно больше воздуха в лёгкие. Сан опешил и медленно поднял руку, приложив ладонь к мгновенно покрасневшей щеке. На его удивление и младший схватился за свою щеку, округляя глаза в непонимании. Доходило как-то медленно, что сработала их нерушимая связь. Боль одного передалась ощущениями второму. От осознания происходящего Чону стало ещё обиднее. Сан как истукан стоял и не шевелился. Кажется, пощечина его или отрезвила, или ввела в ступор. Глаза младшего тем временем наполнялись влагой, а губы задрожали. Сан понял, что ещё мгновение – и тот зарыдает. Он поднял руки в жесте капитуляции, но было поздно. Истерика завладела Уëном. Он бросился на старшего и стал яростно лупить его кулаками в грудь, выкрикивая проклятия. Силы ударов персонажа было недостаточно, чтобы причинить ущерб игроку. Интеллект, как продажный судья, закрывал глаза на происходящее и не расценивал действия Чона, как нарушения. Сан схватил игрока и прижал к стене, блокируя его нападение и практически обездвиживая. — Успокойся, всё! Я переборщил. — Я ненавижу тебя, ненавижу! — вырываясь, выкрикивал Уëн. — Я ничего не сделал, чтобы ты так со мной поступал. — его слова прерывались всхлипами и рваными вдохами. — Я всего-то стараюсь подружиться с вами. Чон брыкался и отпихивал Сана, упираясь в его грудь. Но если в реальном мире шансы оттолкнуть старшего имели место быть, то в игре его сопротивления выглядели жалко и бесполезно. — Если уж мой рот больше не на что не способен. — Чон подался вперёд и реакция Сана не успела сработать. Губы грубо впечатались в чужие. На мгновение Чхве потерял связь с внешним миром, столбенея от произошедшего. Уëн воспользовался его бездействием и выскользнул из хватки. Он открыл дверь и выбежал в коридор. Он даже не сразу понял, что по пути врезался в Сонхва, а затем оббежал его и юркнул в чужую комнату. — Пусти меня, я убью его! — крики доносились сквозь разделяющую их стену, пока младший сжимался в комок на кровати Пака. — Чон Уëн, блять, иди сюда, щенок, слышишь?!

* * *

Уëн вернулся в комнату и на цыпочках прокрался к своей кровати. Сан тихо посапывал, и, судя по ровному дыханию, сон его был спокойным и крепким. Чон всё ещё не привык засыпать под чужое дыхание, но он рад был тому, что сосед по комнате хотя бы не храпит. Сон во сне помогал сохранить энергию. А для чипированных он был ещё необходим для того, чтобы не бодрствовать 24/7 в двух мирах. Психологическая уловка, обман организма. Сегодня Чону было сложно засыпать, он вертелся с боку на бок и не мог найти подходящую позу. Мысли крутились вокруг событий сегодняшнего дня и не давали покоя. Сан же перебесился уже? Наладится ли их общение, чтобы стать хоть примерно похожим на то, каким было до связи персонажей? Уëн всё ещё был обижен на соседа по комнате, но готов был делать шаги в сторону перемирия. За этими мыслями усталость всё же брала своё, и, разместившись в более-менее удобном положении – лежа на спине, он начал медленно проваливаться в сон. Чон распахнул глаза от ощущений хватки руки на своей шее. Он дëрнулся, но нависшее сверху тело пригвоздило его обратно к матрасу. Взгляд Сана был пронзительным и яростным. Демоны плясали в его голове, разжигая огонь в глазах. — Только попробуй завизжать, и я сверну тебе шею. Ты что, сучий сын, играться со мной вздумал? — Сан был зол настолько, что не контролировал силу своих пальцев. Одна рука сжимала шею Чона, а другая фиксировала его руку над головой, стискивая запястье. Интерфейс мигал красным. Внимание! Вы наносите урон участнику, состоящему в вашем клане Искусственный интеллект отслеживал все нарушения правил игры. Действия Чхве могли быть расценены как саботаж и попытка причинить умышленный вред здоровью. В клане такое не допускалось. Штрафом было лишение единиц репутации и запрет на участие в совместных клановых испытаниях. Бдит, сука. Сан немного ослабил хватку – оповещение погасло. Этого хватило для того, чтобы Уëн начал судорожно хватать ртом воздух, получив снова доступ кислорода в лёгкие. — Ну давай, убей меня, — это бесило Сана больше всего. Даже в таком проигрышном положении тот, казалось, не боялся Чхве. Он довольно вонзал в него осознание того, как жалки его попытки приструнить и обуздать. — Ты сдохнешь вместе со мной, забыл? — Не смей больше сближаться с Хоном, — проигнорировал Чхве. — Ты меня понял? — Иначе что? А, Сан-и, что ты сделаешь мне? Ты жив, пока живу я. Ты сам это выбрал! Поэтому тебе придется меня терпеть. Или что, ты ревнуешь Хона ко мне? А может, ты ревнуешь меня? Уëн звонко засмеялся. Сану ничего не осталось, как заткнуть его рот ладонью. Чон резко дёрнулся в сторону, освобождая лицо от чужой руки. — А сейчас ты меня отпустишь, — уже без следа веселья продолжил Уëн. — И никогда больше не посмеешь прикасаться ко мне. Иначе ты пожалеешь об этом. Чхве охуел от услышанного. Откуда в этом пиздюке взялось столько дерзости, чтобы диктовать, как вести себя Сану. — Мне даже интересно стало, — усмехнулся он. — Что же такого ты можешь сделать, чтобы я пожалел о своих действиях? Побьешь? Или снова присосешься ко мне, ëбаный педик? — То, чего ты боишься больше всего. Огеиться. О, да, как огня Сан боялся даже мысли об этом. И каким-то образом младший нащупал его слабое место. Уëн воспользовался тем, что Сан уже не так старательно прижимал его к кровати, и просунул свободную руку между их телами. Он ловко скользнул пальцами под резинку штанов и схватил Сана за яйца. — Как вариант – оторву тебе их вместе с членом. Сан замер. Его глаза широко распахнулись. Тот Уëн, который посмел унизить старшего этим же днём, коснувшись его губ своими, должен был поплатиться. Но прямо сейчас он уверенно держал Сана за яйца, а затем сместил ладонь выше и обхватил член. И как же позорно для Сана его член моментально начал твердеть. Тело предательски отозвалось на провокацию. Но вместо того, чтобы отпрянуть или остановить младшего, он схватил ворот его рубахи и с силой рванул её. Ткань ожидаемо легко порвалась и обнажила плечо и ключицу Уëна. Какого чёрта он это делает? Не давая себе возможности одуматься, Сан впился губами в горячую кожу. — Такие игры тебе нравятся? Ну, отвечай! — Сан... ты что... ты придурок. Сан почувствовал бешеный пульс младшего. Артерия усердно отталкивала его губы, прижатые к шее. Ему хотелось вгрызться в неё зубами и вырвать, чтобы не дразнила, но вместо этого он лишь прикусил кожу. Уëн пискнул, и этого хватило, чтобы Сан среагировал и инстинктивно начал зализывать укус. Сана вело. Необъяснимо тянуло ощутить языком каждый сантиметр вытянутой рельефной шеи, и как животное – жадно и собственнически сжать Чона, чтобы не противился. Он не мог остановиться, как и рука младшего в его штанах, отчего там становилось горячее и теснее. Сан прижался плотнее к телу под ним. Уëн сдавлено дышал. Он запрокинул голову, открывая больший доступ до обнажённой части тела. Старший не целовал – он помечал всё, во что утыкалось его лицо: вылизывал глубокую лунку ключицы, мазал и грубо впечатывался губами в шею, всасывал нежную кожу, терзал еë и покрывал россыпью алых пятен. Хотелось, чтобы Уëн сдался. Чтобы стал молить его отпустить или наоборот – не останавливаться – неважно. Но чтобы просил. И вместе с этим хотелось подчинять силой, подминать под себя, использовать его тело. Обладать им. Это желание овладевало разумом. Сан понимал, что нужно отпустить, нельзя продолжать то, что он делает, но внутренний зверь рычал и требовал забрать своё. Сан дурел от ощущений крепкого тела под собой. Его пиздецки накрывало от того, как тело Уëна реагирует на их близость. Он не заметил, как его рука, удерживающая одно из запястий над головой, скользнула чуть выше и их пальцы переплелись. Второй рукой он скользил по телу, то сжимая упругое бедро, то повторяя изгиб впалого живота. Он исследовал и запоминал, от каких прикосновений младший выгибается навстречу, а от каких замирает, задерживая дыхание. Сан жадно втягивал ноздрями запах Уëна. Он дурманил, он вышибал из головы последние крупицы разума. Уëн пах как мечта, как самое развратное и потаëнное желание. Недоступный и запретный и от этого ещё более желанный. "Он использует какое-то заклинание. Это магия, не иначе". Через грубоватую льняную ткань, разделяющую их тела, он ощущал возбужденные соски младшего. В голове мелькнула мысль, что базовые настройки воруют у него почти половину, а если быть точным – 40% тех ощущений, которые они получали от взаимодействий. А можно побыть жадным и захотеть себе всего Уëна? Не делить этот момент с бездушной матрицей. Сан отпустил руку и приподнялся. Он давал шанс прекратить это безумие, но этот шанс он предоставил Чону. Тот, освободившись из плена, вынул руку из чужих штанов и осторожно потянулся к разорванной рубашке. Сан не мог оторвать взгляд от того, как волосы Уëна рассыпались по подушке. От того, как бережно и ловко пальцы на ощупь одну за другой растëгивают поговицы. От того, как обнажается безупречное гладкое тело без следов шрамов и увечий. Уëн выглядел, как божество. Сан не раз видел его без одежды в стенах их комнаты, но сейчас он раскрывался именно для него. Красота Уëна требовала поклоняться ей. И Сан облизал губы и наклонился, оставив холодок влажного следа над солнечным сплетением. Младший вздрогнул. Такие трепетные поцелуи оставляют на щеках, но Сан нарочно промахнулся, отчего прикосновение утратило невинность. Возрастающее возбуждение заставило Уëна сжать пальцами меховое покрывало под собой. Сан вжался пахом бедро и едва не заскулил, когда младший подался навстречу. Они начали медленно извиваться и тереться друг о друга. Но было мало. — Что ты делаешь со мной, Уëн? — прохрипел Сан. Его руки лихорадочно блуждали по телу, сжимая и притягивая к себе. Ладони скользнули по груди, затем по рëбрам, огладили бока, и... столкнулись с препятствием. Пальцы зацепились за кромку штанов, и, словно в бреду, Сан потянул их вниз. Уëн почувствовал, как горячие руки скользнули по тазовым косточкам, а затем прохладный воздух коснулся его приподнятых ягодиц, он шумно выдохнул и практически выстонал облегчение. Его руки легли на широкую спину. Он закинул одну ногу сверху и надавил на поясницу, вжимаясь освобождённым от одежды членом в возбуждение Сана. Грубая ткань раздражала чувствительную головку, и Чон сделал попытку стянуть штаны с старшего. И у него даже немного получилось, но едва член вырвался на свободу, Сан не позволил дальше раздевать себя. Уëну это не нравилось. Он опасно приблизился к сановым губам и простонал: — Ты же этого хочешь, Сан. Ну давай, трахни меня. И будто сорвало крышу. Сорвало все тормоза. Сан отстранился совсем немного, чтобы вместе с тормозами позволить сорвать последнее препятствие и открыть новые возможности телам. Пуговицы рассыпались, звонко отскакивая от пола. С рубашкой старшего Чон не церемонился, как со своей. И как же Сану нравилось, что в Чоне тоже проснулся дикий зверь, который не спешил поддаваться. Как на поле боя их игра перерастала в настоящую схватку. Уступить – значит проиграть. Сан всегда был хорош в ближнем бою. А Чон – он усыплял бдительность, его спецификой ведения боя было дать противнику почувствовать превосходство, а затем сломать его. У Сана же не было стратегии. Он читал в глазах напротив дозволение и желание, граничащее с безумием, и не осознавал, что тонет. Сан нащупал вход между ягодиц и бесцеремонно вогнал палец. Чон зашипел. Но боль была терпимой. Он знал, что скоро она начнёт отступать, но об удовольствии думать было рано, и едва ли придётся вообще. Сан был груб. И нет, Сан не давал привыкнуть. Он не стал терпеливо стимулировать и растягивать задний проход, наспех толкнувшись двумя, а следом и тремя пальцами внутрь. Спасибо базовым настройкам игры, которые не позволяли прочувствовать полный спектр болевых ощущений. Сан не умел растягивать. Он и не пытался быть аккуратным. Он толкал пальцы глубже, пока Уëн метался под ним, закусывая губу, чтобы не кричать.Старший брал своё. И брал бесцеремонно, не отдавая ничего взамен. Уëн впивался в его спину короткими ногтями на каждый толчок. Первый сорвавшийся с губ стон Уëна ощутился как маленькая победа – трофей за старания. Неумелые пальцы, вонзаясь внутрь, всё же смогли зацепить нужную точку. — Стони ещё, — прорычал Чхве. — Хочу тебя слышать. — Недостаточно стараешься, чтобы я стонал. — ответил с вызовом Уëн. Сан уже понял принцип и сосредоточился на том, чтобы снова нащупать пальцами то самое место, которое выбило из Уëна стон. Он изловчился и толкнул в простату снова. А затем ещё и ещё. И да – работало. Младший прикусывал губу и поскуливал от движений внутри. Нетерпеливо он сам начинал подаваться навстречу, разводя ноги шире и насаживаясь на пальцы. Сан то немного отстранялся, чтобы видеть лицо младшего, то прижимался плотнее, понимая, что сам на грани, чтобы не впиться в эти пухлые губы. А Уëн будто провоцировал, облизывал их и приоткрывал в немом стоне. При этом он не отводил взгляда, не закрывал глаза. Процесс настолько увлëк Сана, что он уже не отдавал себе отчёт, когда снова потянулся оставить влажные дорожки на шее младшего. Затем он опустился ниже, очертил языком выступающую острую ключицу и втянул кожу губами. Уëн запустил пальцы в волосы старшего, и, сжав на затылке, потянул его голову ниже. Сан послушно позволил себя направлять. Он слегка прикусил, а затем, успокаивая, погладил губами бусину соска. Чон сходил с ума от контраста ощущений. Сан то грубо толкался пальцами в горячее нутро и сдавливал Чона, как добычу, то тëрся щекой о уëнову ладонь и оглаживал нежно его бока. Он вёл носом по рельефу рёбер, втягивая запах кожи, чтобы до отказа забить им лёгкие. Уëну нравилось, как по щелчку пальцев старший из свирепого и дикого зверя превращался в ласкового домашнего питомца, такого нуждающегося и зависимого. И пусть бы он дальше тешился мыслью, что приручает, на деле же так признают власть над собой. Засосы и укусы саднили, но язык Сана залечивал, извинялся и зализывал каждую алую отметину, а поцелуи запечатывали боль новым клеймом – трепетным и неумело осторожным. А Уëн боролся с желанием отдаться чужим рукам и закрыть глаза, чтобы ярче почувствовать его в себе. Но так же хотелось наблюдать, как старший продолжает исследовать его тело, хмурит брови в моменте особой одержимости. Сан красивый. Его кожа блестела от пота, и, нависающий сверху, он выглядел для Уëна чертовски привлекательным. Пока Сан старательно трахал пальцами, его собственный член изнывал, не получая стимуляции. Но Уëн не трогал больше член Сана. Сам же готов был довольствоваться тем, что старший даёт. И он почти кончил, но тот вынул пальцы, оставляя сжиматься пульсирующий вход. От ощущения пустоты внутри и всё ещё стоящего колом члена хотелось заскулить. Сан, будто издеваясь, отстранился. Он смотрел расфокусированным взглядом на то, как тело Уëна содрогается от желания. Настоящий искуситель, он был невозможно красивым и развратным одновременно. Хотелось наказывать его за дерзкий взгляд, шлëпать ладонью ягодицы, сжимать гладкую кожу, снова оставлять на теле следы. И заставлять Уëна кричать своё имя. Заставлять его просить свой член. Это было слишком... — Какого хрена, — Чон приподнялся на локтях. — Что не так? — Мы далеко зашли. Я не хотел. — голос хриплый и неуверенный. — Ты поэтому так течешь от вида голого мужика под собой, Сан-а? Потому что не хочешь? — провокация работала, как вызов. — Вставь в меня свои чёртовы пальцы и дай мне кончить! Сан не успел ответить, потому как младший схватил его за шею и потянул на себя. Внутренний зверь грозился вновь сорваться с цепи, но Сан голыми руками держал его за холку, не давая навредить. — Ты слишком дерзкий, Чон. — Сан прикусил мочку уха и оттянул волосы на затылке, запрокидывая голову младшего, открывая доступ к шее, на которой, казалось, живого места не осталось от бесчисленных меток. — Должен ли я тебя наказать? В этот раз Сан оставил на пальцах обильное количество слюны. Уëн принял их в себя, задержав дыхание и разводя шире ноги. Сан толкнулся, сразу попадая по нервам. Лёгкий дискомфорт уступил место удовольствию. Уëн не хотел больше сдерживать себя. Сан не спешил. Он наслаждался своей наградой: стоны теперь звучали чувственнее и мелодичные. Уëн обхватил его ногами, надавливая на поясницу. Намёк был понят – младший хотел его ближе. И Сан прижался, буквально лёг сверху, и начал двигаться всем телом в такт погружению пальцев, вдавливая Уëна в мягкость меховых покрывал. Казалось, что воздуха стало настолько мало, что на двоих его не хватало. И Сан вдыхал каждый стон с чужих губ, что сейчас заменяли ему кислород. Движения пронизывали электричеством, всё тело содрогалось от приближения оргазма. Младший вскрикнул, и Сан не сразу понял, что сделал не так. Но то, как тот ритмично сжимал тугими стенками пальцы, а тело его начала бить крупная дрожь, заставило Сана замереть и почувствовать причину. Член Уëна, зажатый между их телами пульсировал. Становилось слишком влажно и тепло. Сан вынул пальцы и приподнялся. Он молча отстранился и посмотрел на свой живот, перепачканный чужой спермой, а затем на Уëна. Тот лежал, раскинув ноги по сторонам и приходил в себя, пытаясь отдышаться. Сан не сводил с него глаз, но больше не делал попыток снова прикоснуться. Уëн тем временем возил ладонью по животу, размазывая и собирая сперму. Затем он протянул руку и сжал в кулак член старшего. Грязно. Сан не мог понять, испытывает ли он унижение или недоумение от действий Уëна. Но его ладонь так умело и правильно скользнула по длине. И, откинув мысли в сторону, Сан накрыл его пальцы поверх своими. Хватило нескольких рваных движений, и он излился на живот младшего. Они лежали на своих узких кроватях. Каждый пытался осмыслить, как они до такого дошли. Звенящую тишину в комнате нарушил Сан: — Почему ты меня сразу не остановил? — У меня были шансы? — Я сделал тебе больно, Уëн. — Тебя это беспокоит? — он не жалел, что поддался порыву. В реальной жизни, пока они не выйдут окончательно из игры, вряд ли появится время на свидание и хоть паршивый, но секс. Сан был неплохим вариантом для получения разрядки и снятия стресса. И если для такой перспективы Уëну снова понадобится его провоцировать, то, возможно, он рискнет. — Если тебя так мучает совесть, то в следующий раз будь сразу понежнее. В реальном мире я бы рисковал жопой в прямом смысле, подставляясь тебе. В качестве извинения согласен принять от тебя минет, когда решишь повторить ещё раз. — Блять, Уëн, я точно тебе шею сверну, клянусь! И нет – этого больше не повторится. Сан встал с кровати и потянулся к рюкзаку, в котором лежали вещи. Лохмотья, которые остались от их рубашек, даже латать смысла не было. — На, — Чхве, не оглядываясь кинул новенькую льняную вещь в сторону соседней кровати. — Взамен твоей рванине. Один хер она на ладан дышала. — Я возьму только потому, что это была моя единственная рубашка. Не думай, что откупился. — Уëн смотрел на обтянутые лёгкой тканью округлые ягодицы старшего и широкую спину, на которой остались следы-полумесяцы от уëновых ногтей. Сан хмыкнул, но отвечать не стал. Уснуть сегодня уже не получится. Чон чувствовал прилив сил и энергии. Он опустил шторку игрового интерфейса, и его сердце бешено заколотилось. Персонаж поднялся на 4 уровня. И это за время, пока старший трахал его пальцами. И полоса жизни вопреки потраченной энергии показывала максимальную отметку. Вот это, мать их, бонусы!