Моя душа

В ночь победы… — Понимаешь, во время войны долгий период мы скитались, прятались. В один момент остались только я и Гермиона, — Гарри заложил руки за голову и закрыл глаза. — Она стригла меня. Мы готовили еду из того, что могли добыть. Порой мы голодали. Тренировали новые заклинания, которые Гермиона изучала по книгам. — Тогда… — Гарри было тяжело говорить, но он хотел поведать ей свою историю, часть своей жизни, которая сделала его тем, кто он сейчас. Пэнси это чувствовала, она протянула к нему руку. — В Годриковой впадине она даже спасла меня от Нагайны. Мы стали друг другу огромной поддержкой. Семьей. Когда Рон психанул и оставил нас, мы боролись вдвоём. Она не оставила меня, не усомнилась во мне. Тогда-то Гермиона и призналась мне, что она сделала. Я знал, что что-то случилось и её это мучило. Она была разбита, но она боролась. Всегда. Пэнси, она забрала все воспоминания у своих родителей. Все до единого. Всё о ней. Для них её не существовало всё это время. Её мать никогда не беременела, отец не узнавал, что у него будет дочка. Они не держали её на руках, не видели её первых шагов. Я считаю это хуже, чем смерть. «Гарри, мне так жаль, что я не могу понять тебя, мои родители живы, хоть и не знают о моём существовании, но я сделаю всё, чтобы быть тебе семьёй», — эти слова она сказала мне в одну из ночей скитаний. — Пока мы искали крестражи, мы подвергали себя неописуемой опасности. Когда находили их, были вынуждены взаимодействовать с ними. Это ужасная, тёмная магия. Она повлияла на каждого из нас. Оставила свой отпечаток в душе. Никто из нас не остался прежним. Перед тем как вернуться в школу, мы летали в Австралию вдвоём. Рон отказался лететь с нами. Война изменила его больше остальных. Гермиона попыталась вернуть родителям воспоминания, но, как ты уже поняла сегодня, что-то пошло не так. Мы не знаем, что. В общем, они знают, кто она, но это просто знание. Как брошюра. Сон. Мираж. Как просто информация. Они не знают, что она по-настоящему их дочь. Мы прочитали множество фолиантов, побеседовали со многими волшебниками и целителями. Все они как один говорят одно: «Слишком поздно». — Гарри закрыл лицо руками. Он был открыт перед ней полностью и не хотел, да и не собирался прятаться. — Гермиона оставалась всегда смелой и сильной, не сломалась даже тогда, когда Беллатриса издевалась над ней в Малфой-мэноре, когда умер Добби. Смерть Фреда, Тонкс и Люпина. Она самая сильная и самая смелая, я уже молчу про её ум. Но когда она увидела меня на руках у Хагрида, она надломилась, и до сих пор, как бы мы ни старались, не смогли залечить это. Я виню себя, я же мог сказать ей перед уходом. Пэнси, она моя семья, моя поддержка. Как и я для неё. Я хочу, чтобы ты знала, что и кто она для меня, и никогда не ревновала. — Парень засмеялся. — Прости, я не знаю, зачем сказал это. Гарри рассказывал ей всё: все годы учёбы и опасности, предательства, любви. Рассказал всю правду о Джинни. Пэнси видела: в его глазах появился блеск, это были слёзы. Она чувствовала его боль. Она села и прижалась к нему. — Спасибо! Спасибо, что доверился мне… — Ведьма глубоко вздохнула, отодвинулась от него и, набираясь сил, решилась открыться в ответ. — Мои родители хотели, да и уверена, что ещё хотят, чтобы я вышла замуж за какого-то чистокровного мужика, даже дедульку, лишь бы стать богаче и влиятельнее. Даже после этого ужаса они всё ещё повёрнуты на чистоте крови, власти, деньгах. Они хотят увезти меня в Сибирь и выдать за него. — На одном дыхании выпалила ведьма. — Я узнала об этом от нашего эльфа Мипси - она воспитывала меня, в день, когда меня должны были отправить, как посылку-трофей. Ночью я собрала вещи, и Мипси помогла мне бежать к Блейзу. Они даже не знают, что я в школе. Когда я бежала, я освободила Мипси, и её наказали. Утром после побега она пришла к Блейзу: её маленькие ручки были обожжены, платье разорвано, и мне кажется, один глаз больше не видит. Её прекрасные фиалковые глазки пострадали из-за любви ко мне. Гарри, мне некуда возвращаться. Блейз, Драко, Тео — не просто мои лучшие друзья. Они моя семья, те, кто знает всё. Теперь и ты знаешь это. Гарри, я понимаю, что значит для тебя Гермиона. Я с большим удовольствием стану частью вашей компании, для меня честь с ней подружиться, если она даст мне шанс. Если вы дадите мне шанс. — Ведьма говорила это, а на глазах были слёзы. — Гарри, я хочу… со временем я расскажу тебе всю свою жизнь. Доверю тебе все свои страхи, переживания и радости. Я поддержу тебя во всём и всегда буду с тобой честна. — Пэнси подняла глаза и увидела его прекрасные зелёные глаза, в которых было столько нежности, понимания и трепета. Гарри аккуратно придвинулся ещё ближе к ведьме. Его рука нежно коснулась её щеки, большой палец огладил скулу, провёл по губам. Положив вторую руку ей на шею, Гарри приблизился и коснулся своим лбом её лба. Пэнси чувствовала тепло его дыхания и ласку рук. Она чувствовала себя спокойно и в безопасности. Её взгляд коснулся его губ. Гарри не упустил этого и не заставил девушку долго ждать. Его губы накрыли её. Поцелуй был нежным, трепетным. Пэнси приоткрыла рот, давая понять, чтобы он не останавливался. Язык ласково коснулся её верхней губы, вторгаясь в рот. Коснулся нёба и её языка. Пальцы прочёсывали её лёгкие волосы. Она откинула голову назад, давая больший доступ. — Ммм, — девушка простонала прямо в рот Гарри. Он сразу обхватил её за бёдра и усадил на себя. И углубил поцелуй. Так, в спокойной обстановке, двое сломленных, но не сломанных стали колоссальной поддержкой друг другу. В этой тёмной комнате, в змеином логове зарождалось что-то серьёзное. Ничего не было, кроме нежных поцелуев и огромных секретов. Эти двое обнажили друг перед другом самое драгоценное — свои души. Они нашли то единственное во всей Вселенной, чего хочет каждый: родственную душу, которую можно полюбить раз и на вечность.