Проблемы дрессировки особо крупных пород

Субботнее утро в лофте традиционно начиналось с тишины. Андрей любил выходные за возможность выспаться, потом медленно, без спешки, сварить кофе, сесть в кресло с планшетом и час-полтора читать новости, не думая о встречах, клиентах и документах. Идеальный выходной выглядел именно так: никакого Макса до обеда, потому что этот экземпляр в субботу выползал из своей комнаты не раньше двенадцати, а до того лежал в кровати, создавая видимость отсутствия. Но сегодня был не тот случай. Андрей вошёл в гостевую без стука. За это он уже однажды получил возмущённое: «А вдруг я без штанов?» — на что ответил, что если Макс начнёт ходить по его квартире без штанов, то лишится не только их, но и возможности сидеть. С тех пор дверь в гостевую не запиралась, а Макс спал в чём-то, что можно было показывать публике, даже если публика — это Андрей с газетой в руке. В комнате было темно. Шторы задёрнуты, воздух спёртый, из-под одеяла торчала макушка с волосами, стоящими в разные стороны. На тумбочке стоял стакан с остатками воды, рядом лежал телефон, забытая зарядка свисала на пол. Вчерашняя одежда висела на стуле, но в целом бардак был в пределах допустимого — после третьей недели проживания Макс усвоил, что если не хочет получить газетой по затылку, вещи должны быть хотя бы не на полу. — Псина, подъём, — сказал Андрей. Одеяло дёрнулось, но не больше. Из-под него донеслось нечленораздельное мычание. — Я сказал — подъём. — Ты чё, — голос у Макса был низкий, сонный, с хрипотцой, — офигел? Суббота. — Я в курсе. — Выходной. — Я в курсе. — Тогда какого хрена? — Одеяло приподнялось, показав щетинистую физиономию с опухшими со сна глазами. Макс сощурился от света, который Андрей предусмотрительно не включал, но даже того, что пробивалось из коридора, хватило, чтобы тот поморщился. — Ты чё, Серов, совсем? — Одевайся, — сказал Андрей. — Поехали. — Куда? — Макс уже начал зарываться обратно под одеяло. — Никуда я не поеду. У меня выходной. Я буду спать до обеда. Потом, может быть, за пиццей сгоняю. Всё. Отвали. Он попытался натянуть одеяло на голову, но Андрей был быстрее. Схватил край, рванул. Одеяло слетело на пол, обнажив Макса в тёмно-синей футболке с котом на унитазе и длинных домашних штанах с мопсами — видимо, перед сном этот предусмотрительный мудак всё-таки решил не рисковать и надел то, в чём можно пережить внезапное вторжение. Волосы у Макса стояли дыбом, щетина за последние дни опять полезла в разные стороны, делая лицо темнее и грубее. — Ты охренел, — сказал Макс, пытаясь нащупать одеяло ногой. — Мы едем к мастеру, — сказал Андрей. — Приводить в порядок одну отдельно взятую двуногую собаку. Макс замер. Посмотрел на Андрея. На его идеально выглаженные джинсы, свежую футболку, ветровку, которую тот надевал только для выходов. На то, что Андрей был полностью одет, обут и, судя по виду, давно готов к выходу. — К кому? — переспросил Макс. — К мастеру. В барбершоп. К парикмахеру. Называй как хочешь. — Я не пойду, — Макс сел на кровати, нашарил ногой одеяло, натянул обратно на колени. — Со мной всё в порядке. Я и так нормально выгляжу. Андрей посмотрел на него. На волосы, торчащие во все стороны. На щетину, которая уже снова съехала из стадии «небритость» в стадию «я пару недель жил в лесу и ел кору». На руки, лежащие поверх одеяла, — пальцы с ногтями, которые Макс, видимо, считал достаточным обламывать, когда они начинали мешать. — Ты оброс как тварь, — сказал Андрей. — У тебя не ногти, а оскорбление любого порядочного человека. Буквально на кончиках пальцев. — Нормальные ногти, — Макс посмотрел на свои руки. — Не длинные. — Они кривые, они разной длины, и под одним из них, я готов поспорить, можно найти что-то, что не поддаётся биологической классификации. — Это вчерашний хот-дог, — сказал Макс. — Я мыл руки. — Ты мыл руки, но не почистил ногти. И это заметно. Визуально. Без микроскопа. Макс вздохнул. Потянулся к телефону на тумбочке, глянул на время. — Серов, — сказал он. — Половина девятого утра. Суббота. Ты серьёзно? — Абсолютно. — У меня запланирован сон до обеда. — Планы изменились. — Я не могу изменить планы, — Макс сунул телефон под подушку, будто это могло решить проблему. — Это выходной. По закону. — Какой закон регулирует твои планы? — Трудовой кодекс. — Ты работаешь у меня без трудового договора, — напомнил Андрей. — На данный момент ты — физическое лицо, которое получает деньги за оказание услуг. И в выходные ты вполне можешь ехать со мной, если это необходимо для поддержания твоего внешнего вида, который влияет на репутацию конторы. Макс слушал, не открывая глаз. По его лицу было видно, что он ищет аргумент, который перевесит. — В понедельник у нас встреча, — сказал Андрей. — С новым клиентом. Важным. — Я помню, — буркнул Макс. — Ты помнишь, но не понимаешь, что на этой встрече ты не можешь выглядеть как чмо. Даже если очень захочешь. Макс открыл один глаз. — Я не выгляжу как чмо. — Ты выглядишь как человек, который спит в подворотне и ест из помойки. Твоя щетина — это не стильная небритость, это запущенность. Твои волосы — не творческий беспорядок, это то, что бывает, когда человек забывает, что такое расчёска. А твои ногти — это просто повод для клиента задуматься, будем ли мы так же халатно относиться к его делу. Макс молчал. Андрей видел, что аргументы достигли цели — не потому, что Макс вдруг согласился с эстетической стороной вопроса, а потому, что понял: речь идёт о работе. А в работе Макс не подводил. — И поэтому ты решил поднять меня в субботу в восемь утра? — спросил Макс. — Я записал тебя на девять. — На что? — К мастеру. Нормальному. Я уже всё оплатил. Макс сел на кровати, свесил ноги. Посмотрел на Андрея. Взгляд был хмурый, сонный, но уже не такой тупой, как в первую минуту. — А если я скажу, что не поеду? — Я тебя подниму и вынесу в машину в том виде, в котором ты есть, — сказал Андрей. — И ты поедешь в футболке с котом на унитазе и штанах с мопсами. И мастер тебя будет стричь в этом. Как питомца, которого хозяин привёл без подготовки. Макс скривился. — Ты бьёшь ниже пояса. — Я бью туда, где ты чувствуешь. Макс посидел, свесив ноги, почесал живот через футболку. Потом вздохнул тяжело, с таким видом, будто его заставляют копать траншею в вечной мерзлоте. — Ладно, — сказал он. — Но ты мне должен. — Я тебе оплачиваю жильё, которое ты так и не ищешь, покупаю еду, которую ты жрёшь, и плачу деньги, которые выше среднерыночных. Я тебе ничего не должен. — Это всё работа, — отмахнулся Макс. — А это — моральный ущерб. Меня подняли в выходной в половине девятого. — В половине девятого. — Это даже хуже. Андрей скрестил руки на груди. — Я закажу тебе пиццу, — сказал он. Макс поднял голову. — Какую? — Нормальную. Не говно из сетевухи. Из «Терраццы». Макс оживился. «Террацца» была итальянским рестораном, откуда Андрей иногда заказывал, когда не хотел готовить сам, и Макс после первого же раза объявил, что их пицца — единственное, что оправдывает существование человечества. — С какой начинкой? — спросил Макс. — С любой. — Две, — сказал Макс. — Одну. — Две, — повторил Макс. — Я не просто так встал. Я жертвую своим законным выходным. Это стоит двух пицц. Андрей смотрел на него. На этого большого, лохматого, щетинистого человека, который сидел на кровати в идиотской футболке и торговался за пиццу, как будто от этого зависела его жизнь. — Две, — сказал Андрей. — Но ты молчишь всю дорогу и не ноешь. — Идёт, — сказал Макс. — Можно мне будет сожрать их перед теликом? Андрей посмотрел на него. Долго. Потом сказал: — Не борзей. Макс прищурился. В его взгляде снова запрыгали те самые чёртики, от которых у Андрея дёргался глаз. — Если я буду молчать всю дорогу и не ныть, дам себя подстричь и не буду дёргаться, то получу две пиццы, съем их перед телевизором, и ты не будешь гонять меня за это газетой. — Это шантаж. — Это бизнес, — сказал Макс. — Ты меня учил. Надо называть свою цену. Андрей выдохнул. Потёр переносицу. — Две пиццы, — сказал он. — Перед телевизором. Но если хоть одна крошка упадёт на диван — ты её не слижешь, ты её руками соберёшь, потом пропылесосишь швы и ещё раз протрёшь кожу. Всё понял? — Идёт, — сказал Макс с таким довольным видом, будто только что заключил сделку века. — Я быстро. Дай пятнадцать минут. Он схватил одежду, висевшую на стуле, и вышел в коридор, направляясь в ванную. Андрей остался в комнате, посмотрел на скомканное одеяло на полу, на подушку с вмятиной от головы. Поднял одеяло, сложил, положил на кровать. Поправил подушку. Потом вышел и закрыл дверь. Из ванной доносился шум воды — Макс включил душ. Андрей прошёл на кухню, поставил чайник. Включил телефон, нашёл сайт «Терраццы», открыл меню. Маргарита, пепперони и одна с грибами, которую любил сам. Оформил заказ на вечер, указал время доставки. Чайник закипел, он заварил кофе, сел за стол. Ровно через пятнадцать минут из коридора вышел Макс. Он был в джинсах — нормальных, тёмных, без дырок, — и в чёрной футболке без принта. Волосы мокрые, зачёсаны назад, щетина всё ещё на месте, но хотя бы чистая. На ногах — новые кроссовки, которые Андрей видел на нём впервые. — Норм? — спросил Макс, поворачиваясь. — Норм, — сказал Андрей. — Поехали. Барбершоп, который выбрал Андрей, находился в центре, занимал первый этаж старого здания с высокими потолками и внутри больше напоминал джентльменский клуб, чем парикмахерскую. Кожаные кресла, зеркала в тяжёлых рамах, запах дорогого одеколона и кофе. Мастера работали в чёрных фартуках, и каждый выглядел так, будто только что сошёл с обложки мужского журнала. Макс вошёл, огляделся и сразу подобрался — не испуганно, а настороженно. Как большой дворовый кобель, которого завели в слишком приличное место и который пока не понял, будут его тут стричь или кастрировать. — Не дёргайся, — сказал Андрей. — Я не дёргаюсь. — У тебя плечи напряжены, и ты смотришь на дверь. Макс расслабил плечи, но не до конца. Подошёл к стойке администратора, где их уже ждали. Мастера звали Илья. Он был невысокий, плотный, с аккуратной бородой и быстрыми руками. Посмотрел на Макса, потом на Андрея. — Клиент? — Да, — сказал Андрей. — Полный порядок: волосы, лицо, руки. Макс дёрнулся. — Лицо? — Щетину привести в порядок, — уточнил Андрей. — Не сбривать полностью, но сделать аккуратно. — А руки? — переспросил Макс. — Ногти. Кутикула. Всё, что нужно. Макс посмотрел на свои руки. Поднял глаза на Андрея. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты хочешь, чтобы мне ногти полировали? — Я хочу, чтобы ты на встрече не отвлекал клиента своим видом, — сказал Андрей. — Иди. Не позорь меня. Илья едва заметно хмыкнул и кивнул в сторону кресла. Макс постоял секунду, перевёл взгляд с Андрея на мастера и обратно. Потом вздохнул и пошёл. Он сел в кресло, и оно жалобно скрипнуло под его весом. Илья накинул на него чёрную пелерину, затянул на шее. — Что делаем? — спросил он, глядя в зеркало. — Не знаю, — сказал Макс. — Я вообще не хотел ехать. — Он хочет, чтобы вы выглядели как человек, — подал голос Андрей, устроившийся в кресле для ожидания с чашкой кофе. — Сделайте так, чтобы он выглядел как человек. Илья хмыкнул. Взял расчёску, провёл по волосам Макса, оценивая структуру и объём. — Волос густой, — сказал он. — Стригли давно? — Не помню, — честно сказал Макс. Илья посмотрел на Андрея в зеркале. Андрей кивнул: делайте что нужно. Работа заняла полтора часа. Андрей наблюдал, как мастер сначала долго и методично расчёсывает спутанные волосы, потом наносит что-то, потом стрижёт — быстро, чётко, с каким-то особым ритмом. Макс сидел смирно, но Андрей видел, как тот напряжён: плечи не расслаблялись до конца, пальцы рук сжимали подлокотники кресла. Когда Илья взял машинку, Макс закрыл глаза и сидел так, пока мастер работал над затылком и висками. Потом была щетина. Илья нанёс тёплый гель, подождал, прошёлся опасной бритвой — аккуратно, не спеша, выверяя линию скул и шеи. Макс сидел неподвижно, только кадык дёрнулся, когда лезвие прошло по горлу. Андрей заметил, как напряглись его плечи, и усмехнулся в кружку. — Не дёргайся, — сказал он. — Убьют — я заберу твою пиццу. Макс не ответил. Только стрельнул глазами в зеркале. После бритья Илья достал какие-то баночки, начал наносить на лицо Макса что-то, что пахло мятой и ещё чем-то травяным. Потом смыл, потом нанёс другое. Макс терпел, хотя по его лицу было видно, что он не понимает, зачем всё это. — А теперь руки, — сказал Илья. — Руки я сам, — сказал Макс. — Руки сделает мастер, — сказал Андрей. — Не спорь. Макс хотел возразить, но Илья уже взял его руку, положил на специальную подушечку и начал обрабатывать ногти. Макс смотрел на это с таким выражением, будто ему делают что-то неприличное. Андрей наблюдал, как мастер подпиливает ногти, убирает кутикулу, обрабатывает кожу вокруг. Пальцы у Макса были большие, с широкими ногтевыми пластинами, и под одним из них действительно оказалось что-то тёмное, что Илья удалил специальной палочкой. Макс покраснел. Андрей сделал вид, что не заметил. Когда всё закончилось, Илья снял пелерину, отступил на шаг, оглядывая результат. — Ну, — сказал он. — Смотрите. Макс повернулся к зеркалу. Андрей смотрел из-за его плеча. В зеркале сидел другой человек. Волосы — короткие, но не слишком, уложенные так, что стала видна форма головы, и это придавало Максу собранный, жёсткий вид. Не выбритый под ноль, не модельный вариант — просто аккуратный, мужской, дорогой. Лицо — щетина осталась, но теперь она была не запущенной, а оформленной: чёткая линия скул, подбородок, шея. Макс выглядел так, будто он из тех людей, кто может позволить себе лёгкую небрежность, потому что всё остальное у него в полном порядке. Руки — ногти коротко острижены, обработаны, без заусенцев и тёмных пятен. Чистые, сильные, ухоженные. Илья свою работу сделал на совесть. — Охуеть, — сказал Макс, поворачивая голову. Андрей молчал. Он смотрел на отражение Макса и думал о том, что теперь этот человек не просто выглядит как ухоженный профессионал. Он выглядит как опасный ухоженный профессионал. Тот самый, которого Андрей хотел видеть на встречах. Тот самый, ради которого полтора года назад понял, что без этого человека его контора будет просто одной из многих. — Норм, — сказал Андрей. Макс повернулся к нему. — Норм? — Норм, — повторил Андрей. — В понедельник не опозоришься. Макс смотрел на него, и в его глазах постепенно проступало то, что Андрей видел только на работе: спокойная, жёсткая уверенность. Не бытовая дурашливость, не домашнее бесстыдство, а холодная собранность человека, который знает, что может сделать и что ему за это будет. — Я и так не опозорился бы, — сказал Макс. — В том виде, в котором ты был утром? — Андрей поднял бровь. — Опозорился бы. Сильно. Макс усмехнулся, но усмешка вышла другой — не домашней, а той, рабочей, от которой у собеседников по спине шли мурашки. — Не было бы у тебя этой встречи, — сказал он. — Если бы я на ней был не в порядке. — Я знаю, — сказал Андрей. — Поэтому и притащил тебя сюда. Иди, я уже расплатился. Он подошёл к стойке, забрал карту, поставил подпись. Макс стоял у зеркала, рассматривал себя. Крутил головой, смотрел на руки, трогал щетину. — Это сколько стоило? — спросил он. — Не твоё дело. — Много? — Достаточно. Макс помолчал. — Ты мог просто сказать, чтобы я побрился и ногти подстриг, — сказал он. — Я тебе говорил. Ты сказал, что у тебя всё в порядке. — Ну, я же не знал, что так можно. Андрей надел ветровку, поправил воротник. — Теперь знаешь. В следующий раз будешь поддерживать сам. Или я снова привезу тебя сюда. Макс посмотрел на него в зеркале. Уголки губ дрогнули, но он сдержал ухмылку. — А пицца? — Пицца будет. — Две? — Две, — подтвердил Андрей. — Пошли. Они вышли из барбершопа. На улице было солнечно, по-осеннему свежо. Макс глубоко вдохнул, повёл плечами. Он двигался иначе — свободнее, увереннее. Не как человек, который вышел из дома в мятой футболке, а как тот, кто знает, что выглядит хорошо. Андрей шёл рядом, поглядывая на него краем глаза. Отмечая про себя, что это сработало. Что Макс теперь выглядит не просто прилично, а так, как нужно. Что в понедельник, когда они войдут в кабинет к новому клиенту, никто не посмотрит на них с сомнением. Что всё идёт по плану. Макс, заметив взгляд, повернулся. — Чего? — Ничего, — Андрей открыл машину. — Садись. Макс сел, пристегнулся. Андрей завёл двигатель, вырулил на дорогу. Макс молчал, как обещал, но Андрей чувствовал на себе его взгляд. — Что? — спросил он, не оборачиваясь. — Да так, — Макс отвернулся к окну. — Думаю. — О чём? — О том, что ты странный. — Это я странный? — Ну, — Макс положил руку на подлокотник, и рука эта теперь выглядела иначе — чистая, ухоженная, сильная. — Ты мог бы просто наорать. Или газетой дать. А ты повёз к мастеру. Потратил время, деньги. В выходной. — Я вложил в тебя деньги, — сказал Андрей. — Ты — мой зам. Твой внешний вид — часть работы. Это инвестиция. — Инвестиция, — повторил Макс. — А пицца? — Пицца — мотивация. Макс хмыкнул. Больше не спрашивал. Сидел, смотрел в окно, и в стекле отражалось его лицо — с чёткой линией скул, с новой стрижкой, которая делала его похожим на того, кем он был на самом деле. Не на лохматого распиздяя в штанах с мопсами, а на человека, который может договориться с кем угодно, решить любую проблему и не развалиться в самый ответственный момент. Андрей вёл машину и думал о том, что сейчас, в этом чистом, ухоженном виде, Макс выглядит именно так, как нужно. Что в понедельник клиент увидит именно этого человека. И что все вложения — и деньги на барбершоп, и пицца, и даже этот выебанный выходной — окупятся с первой же встречи. Он свернул на свою улицу, припарковался. Макс вышел из машины, потянулся, и в этом движении на секунду мелькнуло что-то от старого, домашнего Макса — расслабленность, широта, полное отсутствие позы. — Слушай, — сказал Макс, когда они зашли в лофт. — А пиццу когда привезут? — В семь, — сказал Андрей, снимая ветровку. — Сейчас час дня. Ты хотел спать до обеда. У тебя есть пять часов. Макс глянул на часы, потом на Андрея. — А можно я тогда посплю? — Можно. — А ты меня будить будешь? — Нет. — А если я просплю? — Я съем твою пиццу, — сказал Андрей. — Обе. Макс посмотрел на него. В глазах снова запрыгали чёртики. — Ты бы не съел, — сказал он. — Попробуй не прийти. Макс растянул рот в наглой довольной ухмылке, развернулся и пошёл в свою комнату, на ходу стягивая футболку. Андрей отвернулся, сделал вид, что поправляет что-то на полке. Из коридора донеслось: — Спокойной ночи! — На час дня — «спокойной ночи»? — Для меня — спокойной! Хлопнула дверь. Андрей остался в гостиной один. Подошёл к окну, посмотрел на улицу. День был солнечный, безоблачный, и в отражении стекла он видел свою квартиру — чистую, тихую, идеальную. И в этой чистоте и тишине не хватало только шума, который обычно производил Макс. Он пошёл на кухню, налил себе кофе. Достал телефон, проверил заказ — пиццу должны были привезти в семь, всё подтверждено. Сел в кресло, взял планшет. Попытался читать новости, но поймал себя на том, что смотрит в одну точку и думает о том, как Макс сейчас лежит в своей комнате, спит, и волосы у него теперь лежат правильно, и лицо выглядит так, что его не стыдно показать. Андрей отложил планшет. — Инвестиция, — сказал он вслух. Повторил, пробуя слово на вкус. — Просто инвестиция. Из комнаты Макса донеслось — храп. Тихо, размеренно. Андрей прислушался, покачал головой. Взял планшет, открыл новости. Решил, что до семи вечера будет отдыхать. По-настоящему. Без Макса, без разговоров, без попыток объяснить взрослому человеку, почему нельзя ставить кружку на мрамор. До семи оставалось пять часов.