Старые тексты (мини) по Белому Кресту

— Это не наша война... — мрачно бросил Фудзимия, ставя точку в споре. Йоджи попытался было возразить, но Рана такие мелочи как чужое мнение давно уже не волновали. Август в Токио выдался жарким и каким-то неприемлемо душным. Казалось, высотки небоскребов своими шпилями просверлили дыры в небесах и оттуда вылилось всё, что могло. Не осталось ни капли. Только колючее солнце исправно поджаривало землю. Газоны, несмотря на регулярную поливку, желтели пожухлой травой. От бензина болела голова, а от людей ощутимо подташнивало. Впрочем, Фудзимия совершенно не был уверен, что в последнем была виновата именно аномальная погода... В середине дня у госпожи Мошо посетителей не было, как не было и кондиционера, и льда. Он кончился ещё на той неделе. Но Фудзимия приходил сюда не за прохладой (в конце концов, её можно было найти как внутри дома, так и в цветочном магазине — и там, и там работала сплит-система), а за правильным чаем и понимающей хозяйкой. Напудренное до фарфоровой белизны лицо, яркие румяна, подведенные выразительные глаза притягивали взгляд, а размеренные неторопливые движения задрапированного в тяжелое кимоно тела успокаивали. И именно спокойствия попытался лишить Рана раздавшийся в голове голос: /Что, сакура завяла, не распустившись?/ Фудзимия даже не удосужился повернуть голову, чтобы удостоить нарушителя тишины своим вниманием. Шульдих подошел и плюхнулся рядом, не заморачиваясь на то, чтобы соблюдать чужие традиции — попросту вытянул ноги. Госпожа Мошо появление ещё одного гостя не замечала и продолжала улыбаться только одному своему посетителю. Это было неправильно. Ран чуть свел брови к переносице. — Ладно-ладно, не дразню самурая... — хмыкнул Шульдих. Госпожа Мошо "случайно" и это не заметила. Фудзимия поднял пиалу и, вдохнув немного древесный запах чая, сделал маленький глоток. И только прикоснувшись к божественному напитку тихо уточнил: — Это деловая или личная инициатива? — И то, и то, — Шульдих улыбнулся, внимательно изучая точеный профиль собеседника. — Нам нечего делить. — Теперь нечего, — согласно кивнул Фудзимия. — Так зачем ты пришел? — Не все из вас разделяют твою точку зрения. Фудзимия пожал плечами, а Шульдих продолжил свою мысль: — Повлияй на них. — Это, кажется, твоя работа... — заметил Ран и чуть повернул голову к собеседнику. Шульдих скривился. — Что, раз телепат, значит затычка во всех смыслах? — вспылил он. У Шульдиха выдался не самый лучший день в его жизни, буквально не день Бекхема. — Тебе виднее, — равнодушно качнул головой Ран. — Они твоя команда, — попробовал Шульдих ещё раз. — Твоя забота. — Кроуфорд у вас заботится и о таких мелочах? — наигранно удивился Фудзимия и вернул пиалу госпоже Мошо, которая снова принялась колдовать над ней. — Вот видишь, как вы с ним похожи... Двое таких ответственных, сильных, умных, принципиальных... — Врагов? — Это незначительные детали. Хотя в одной команде вы бы не ужились. — Почему же? — неожиданно даже для себя возразил Ран. — Два аналитика это прекрасно... Это... — ...ужасно, — закончил Шульдих. — Ни один из вас не сумеет подмять другого, а страдать будут подчиненные. — Компромиссы намного лучше открытой борьбы, — возразил Фудзимия. Пиала снова перекочевала в его руки. — И это мне говоришь ты?! Шульдих не понимал прелести маленьких чашечек. Он предпочитал зеленому чаю черный. Большие "американские кружки" и что-нибудь пожрать. От этой японской бурды его стабильно клонило в сон. — Всё проходит, всё меняется. — То есть ты бы хотел работать с нами? — недоверчиво спросил Шульдих. Он верил в "изменение Фудзимии" так же, как в "новую жизнь с понедельника". Радужно, но не воплотимо в действительность. — Это было бы весьма интересно. — Но? — Нет, Шульдих совершенно не собирался предлагать Фудзимии работать со Шварц, но ему было чертовски любопытно, неужели он согласится? — Но нет. А теперь, будь любезен, оставь меня в покое. Шульдих покачал головой, но задерживаться не стал. — Смотри, не пожалей, когда пуля врага поймает тебя. — Тогда будет уже поздно, — индифферентно закончил беседу Ран и, прикрыв глаза, сделал пару глотков чуть остывшего чая. Зеленый чай успокаивал нервы и приносил прохладу. Шульдих вышел на улицу, оскалился навстречу палящему солнцу и зарысил в сторону дома и кондиционера.   Дома у Шварц был рай с постоянным +24. Сплит-система работала прекрасно и бесшумно. Недаром всё-таки Кроуфорд настоял весной на её установке. Правда, сделал он это не из-за грядущей аномальной жары, а из-за перспективы выслушивать нытье рыжего по данному вопросу. В том, что Шульдих осложнил бы жизнь всем рядом находящимся, Кроуфорд ничуть не сомневался. — Безрезультатно? — спросил Наги у заглянувшего на кухню Шульдиха. Наое готовил еду. По крайней мере, то, что он, будучи японцем, таковой считал. Рыжий поморщился: — А пожрать что-нибудь есть? — Немец за годы жизни в Японии так и не привык к местной кухне. Сырую рыбу и рис он потреблять отказывался, органически не мог. Когда пришлось из-за не совсем успешного завершения одной махинации отсиживаться в норе трое суток, даже тогда он не смог пересилить себя. Наое вздохнул. — Для тебя я приготовлю еду позже. Оракул был прав и из разговора ничего путного не вышло? Шульдих обзавелся в холодильнике сыром, утащил пару кусков белого хлеба и устроился за столом. — Интересно, у Кроуфорда нет троюродного японского брата потерянного во младенчестве, а то я, кажется, знаю одну кандидатуру... — Ты ошибаешься. Хотя от такого брата я бы не отказался, — вместо Наги ответил Кроуфорд, который слышал последнюю фразу Шульдиха. — А у нас есть что поесть? — Суши. — Я спрашивал поесть, — уточнил Брэд. — Гайдзины, — привычно огрызнулся Наое. — Вон в холодильнике есть сыр и колбаса. — Вот и он был не против поработать с тобой, но... — задумчиво продолжил свою мысль Шульдих и с заминкой иронично закончил: — ...укрощать своих стремительных барсов правосудия не намерен. Кроуфорд заглянул в холодильник, вытащил все продукты необходимые для создания такого кулинарного шедевра, как сэндвич, и принялся за его приготовление. Прекрасно зная по опыту, что ужин в исполнении Наги — это занятие неспешное, десять раз ещё успеешь проголодаться. — Ну ему же команду потом выхаживать. — Судя по его настроению, он им ещё добавит... для округления больничных счетов в большую сторону. — Даже так? — удивился Кроуфорд и с удовольствием откусил от получившегося ничуть не хуже чем в Сабвее сэндвича. — Насколько я сумел уловить, Йоджи на днях попытался зажать Рана в темном уголке. Кроуфорд оглушительно громко клацнул зубами и чуть не прикусил себе язык. Наги от неожиданности уронил васаби на пол. — Представляете, как мне было трудно сдержаться, когда я выудил слово, которым Йоджи решил приласкать нашего драгоценного оппонента, — с непонятным выражением продолжил Шульдих. — Это каким? — с подозрением уточнил Кроуфорд и с явно читающемся на лице сожалением отложил сэндвич на тарелку. — Может лучше не при Наги? — Нет уж, я тоже хочу узнать! — возмутился Наое, ловко пролевитировал тряпку к оброненному на пол продукту и принялся стирать следы своей неаккуратности. — Ну, я вас предупреждал, — выставил перед собой руки Шульдих и, выдержав красивую паузу, обронил: — "Принцесса". У Кроуфорда приподнялась бровь. Наое с трудом удержал контроль над тряпкой. Рыжий выразительно пожал плечами. Хладнокровный, расчетливый убийца никак не совмещался в сознании присутствующих с этим эпитетом. — Так что, если пострадает Кудо, то из больницы его Фудзимия разве что в морг заберет. — А остальные чем успели провиниться? — поинтересовался Кроуфорд, пальцем указав Наги на примеченный им ошметок васаби. — Какая, в сущности, разница? — вопросом на вопрос ответил Шульдих. — Никакой. Но интересно же... — встрял Наое, возвращаясь к кулинарной магии. Рыжий никак на реплику не отреагировал, занятый расправой над бутербродом. — Брэд, может тебе стоит с ним поговорить. — Думаешь, что у меня шансов убедить его больше, чем у тебя? – неожиданно серьёзно спросил Кроуфорд. Телепат пожал плечами. — Я мог убедить его силой, но ты же против подобного исхода. А от тебя, возможно, он воспримет это же предложение иначе. В конце концов, это простая психология. Шульдих флегматично запил бутерброд. — Наверное, стоит попробовать. — Не расскажешь, почему так важно, чтобы эта компания держалась подальше от нашей цели? — Не расскажу, — спокойно ответил Кроуфорд. Он давно уже сбился со счёта. Извечный ответ на этот вопрос давно набил оскомину и перешел в разряд неизбежного зла. — Ненавижу это, — буркнул Шульдих, впрочем, получилось вяло. Скорее по привычке. Молчание, повисшее в кухне, нарушила трель дверного звонка. — Кого это принесло? — Ты будешь удивлен, но это Фудзимия, — откликнулся рыжий. Параноидальная привычка сканировать пространство вокруг себя не вытравливалась ничем. — Пойду, открою, — прихватив с тарелки сэндвич, Кроуфорд отправился встречать неожиданного гостя. Ран встретил жующего Брэда невозмутимым взглядом и, не спросив разрешения, зашел в квартиру. Избавился от обуви и прошел в гостиную. — Здесь будем говорить или пойдем в кабинет? – спросил он, раздумывая, оккупировать ли диван или устроится в кресле. В доме Шварц оказалось прохладно и неожиданно тихо. Почему-то Фудзимия думал, что у них непременно должен быть в доме бардак, как в комнате у Кудо, и шумно, как в оккупированной Кеном гостиной во время очередного матча. — Пошли, — прожевав кусок, распорядился Кроуфорд, и провел гостя в кабинет, который по совместительству исполнял роль библиотеки. — А у вас тут уютно, — в голосе Рана промелькнула легкая зависть. — Чувствуй себя как дома… — Только не забывай, что ты в гостях, и притом не в самых дружелюбно настроенных, — закончил за хозяина Фудзимия. — Если тебе так спокойнее думать, — невозмутимо кивнул Кроуфорд и подпер собой стенку. – Чем обязан? — Скорее, чем я обязан столь пристальному вниманию с вашей стороны? – Ран немигающе уставился в глаза собеседнику. Тот иронично изогнул бровь. — Позволь узнать, а, собственно, о чем ты? — Кроуфорд, мы серьёзные люди, давай не будем играть, а поговорим о деле, — Фудзимия чуть нахмурился, но глаз не отвел. — Наверное, ты полагаешь, что я на досуге вместо здорового сна, вкусного ужина, театра, прогулок, кино и книг только тем и занимаюсь, что предвижу своё, а также чужое будущее? – в голосе Кроуфорда послышалось легкое раздражение и усталость, но яда в нём было значительно больше. — Хм, — Ран бесцеремонно пристроился задницей на рабочем столе Кроуфорда. – То есть те ребята, которые начали пасти меня сразу после общения с твоим телепатом, это не ваши шавки? Брэд поправил очки, скрыв этим жестом мелькнувшее на лице удивление, и сухо отрезал: — Наших псов так просто не засечь. — Что ж… тогда я бы хотел сделать Шварц официальное предложение. — Внимательно слушаю, — Кроуфорд скрестил на груди руки. Не часто коллеги переходили в разряд клиентов. — Вы разберетесь с этими людьми, а я в свою очередь отправлю команду на внеплановый отпуск… — ...на месяц, — быстро сориентировался Брэд. — Хорошо, — покладисто согласился Ран. — В принципе, нас это устраивает. Только один вопрос… — Кроуфорд подошел к Фудзимии вплотную. – Почему ты не хочешь разобраться с этим сам? — Ну… одна почтенная дама посоветовала мне обратиться за решением этой проблемы к врагам и тогда быть может у меня будет шанс выжить, — Ран говорил медленно, нехотя. Он не любил признаваться в собственной слабости. — Ты веришь гадалкам? – удивился Кроуфорд. — Ну, оракулы же существуют, — парировал собеседник и, спрыгнув со стола, протянул Кроуфорду руку для скрепления сделки. — Репетировал? – усмехнулся он. — Немного. Плохо вышло? — Да нет… Думаю, надо ещё немного потренироваться, и ничто, кроме разреза глаз, не будет выдавать в тебе японца. Будешь вылитым гайдзином.   Фудзимия нежился в прохладе дома Шварц, когда в гостиную заглянул Шульдих. — А вы с ним спите? – лениво спросил Ран. Телепат встал, как вкопанный, и уставился на Фудзимию как на приведение. — Чего? – ошарашено возмутился рыжий. — Надо же, и правда, работает, — констатировал Ран. – Действительно, телепатия не нужна. На журнальном столике рядом с его креслом лежала магистерская работа Шульдиха по «нетелепатическим влияниям». Шульдих тряхнул головой и рухнул на диван. С удовольствием вытянул ноги и прикрыл глаза. — Тебе вредно находится в нашем доме. Ты начинаешь становиться таким же, как Кроуфорд… теоретиком. — Разобрались? – проигнорировав замечание рыжего, Ран задал интересующий его вопрос. — Парень с катаной привлек внимание полиции. — Всего лишь? – неприятно удивился Фудзимия. Шульдих повернул голову и посмотрел на нанимателя оценивающе. — Всё-таки вы с Кроуфордом бы не сработались. — Это почему же? – этот вопрос Рана не волновал, но рамки приличий требовали, чтобы он его озвучил. — Вы оба слишком любите деньги. Прибыль бы не поделили.   За окном шел дождь. В комнате было тепло, но больной всё равно был укрыт двумя одеялами. Снотворное подействовало, и он провалился в благословенное беспамятство. Кроуфорд вздохнул и углубился в книгу. До конца его дежурства оставалось ещё четыре часа, и ещё три придется дожидаться Шульдиха, который застрянет в пробке. «Портрет Дориана Грея» приятно оттягивал руку. — Брэд? – тихий голос вырвал начинающего засыпать Кроуфорда из объятий Морфея. Он поднял голову. Книга с глухим ударом упала на пол. Толстый ковер заглушил звук. — Как ты себя чувствуешь, Ран? – спросил он, переместившись из кресла на постель больного. — Как труп, по которому проехали катком… — выдохнул Фудзимия. — Значит, идешь на поправку… — резюмировал Кроуфорд и проверил на ощупь температуру у подопечного. — Я помню почтовый ящик, мальчишку, резкую боль… — Ран попробовал пошевелиться и скривился. — Не дёргайся, — остудил его порыв Кроуфорд. — Почему я жив? – отдышавшись и снова вернув себе способность говорить, спросил Ран. Перспектива всю жизнь отрабатывать Шварц своё спасение его не прельщала. — Ну ты же нанял нас разобраться с твоим «предсказанием смерти», вот мы и разобрались, — пожал плечами Кроуфорд. — Это было год назад. Формально вы свой контракт выполнили – убрали ищеек. — Считай, что это разовая акция аттракциона неслыханной щедрости. Нам на том свете зачтется, — усмехнулся Кроуфорд. Фудзимия прикрыл глаза и надолго замолчал. — Почему? — Моего врага могу убить только я, — шепнул Брэд, — а если я этого не делаю, то на это у меня есть веские причины. — И ты мне о них не скажешь? — Разумеется, нет. А теперь молчи и набирайся сил. Кроуфорд вернулся в кресло и уткнулся в книгу. Иногда это чертовски удобно — быть оракулом: своё нежелание говорить правду можно легко списать на «таинственное будущее, которое не терпит вмешательств».