Селфхарм I

Следующим утром, пока Мелькор еще не выходил из своей комнаты, Майтимо с остервенением содрал со стен каждую страницу проклятой манги. Бумага рвалась с мясом, оставляя на белом пластике ошметки клея. Потом он ушел к себе и снова углубился в интернет. Но на этот раз он не искал, чем снова досадить Морготу. Несколько дней он листал каталоги музыкальных инструментов, и, наконец, выбрал то, что хотел. Маэдрос заказал гитару. Когда ячейка доставки в стене холла щелкнула, он вытащил инструмент из светлого, почти сияющего дерева. Гитара была акустической, с неуловимо эльфийскими обводами, напоминавшими об изгибах лир в садах Лориэна. Мелькор впервые за долгое время поднял глаза. В них не было привычной злобы — только удивление. Маэдрос молча унес гитару в свою комнату. Следующие два дня квартира наполнялась чистым, глубоким звуком. Маэдрос перебирал струны до онемения пальцев, вспоминая мотивы, которые пели еще до восхода Луны, и вплетал в них ярость, которую нельзя было выплеснуть иначе. На третий день, когда Маэдрос вышел на кухню заварить кофе, оставив гитару на диване в гостиной, он обнаружил Мелькора, который стоял над инструментом, и просто смотрел. Услышав шаги, Мелькор медленно протянул руку, испещренную свежими шрамами и багровыми пятнами ожогов: — Дай... — попросил он. — Дай мне попробовать. — Бери, — Маэдрос коротко кивнул и ушел в кухню к плите. Мелькор взял гитару, сел на пол, прислонившись спиной к стене, и осторожно коснулся струн. Сначала раздался лишь неуклюжий дребезг, но затем из чрева светлого дерева поплыл низкий, гудящий звук. Это не была музыка в привычном смысле. Это был стон пустоты, облеченный в живую вибрацию дерева. Мелькор играл медленно, закрыв глаза, и в каждом аккорде слышалось нечто настолько беспросветное, что воздух, казалось, стал гуще. Маэдрос стоял у стола, сжимая кружку, и слушал.