Тишина твоего подземелья

      Запёкшаяся кровь в темноте угла, коридор, защитные полосы кровавых лазеров, мощью способные разорвать плоть на множество рваных ошмётков — всё это пролетело блеклой картинкой перед затуманенным сознанием. Защита бронированной двери спала, красные нити покорно входят в стену, оголяя мрачное пространство снаружи.       Бронхи мгновенным потоком забила уже знакомая сухость воздуха с реющей в атмосфере пылью, которая была естественной и неотъемлемой частью здешней экологии, если такое понятие вообще можно присвоить пустующей флоре планеты. Воздух спёртый и тяжёлый. Таким воздухом не хочется дышать.       Моему уставшему взгляду предстали те же редкие каменные громадины, стоящие в одиночестве в черноте тёмных бездушных островков. С момента моего прихода ничего не изменилось, но почему-то сейчас оглядываю пустующую нить горизонта с лёгкой потерянностью во взгляде, будто произошло что-то, чего уже не изменить. Высокие глыбы отбрасывали тяжёлые тени, в их темноте скрывались караулящие военные. На другой части планеты, вдалеке, свет звёзд плавно угасал за тонким шлейфом чёрных облаков, так что скалы возвышались в полумраке.       Секунду-вторую я разглядывала расстилающийся хмурый вид со всей присущей мне пессимистичностью, которая в последнее время довольно часто накатывает неожиданной волной.       Внезапно над головой один за другим пронеслись трое патрульных дронов, заставив меня выбраться из-под приятного одеяла забвения и поднять голову. Я с подозрительным прищуром серых глаз кое-как вгляделась в удаляющиеся по небу жужжащие чёрные пятна.       То действительно были дроны. Военные дроны. Они нещадно разрезали низкие мрачные облака, переполненные космическим смогом и золой. По воздуху в разные стороны разлетелась очередная доза удушливого песка.       С дребезжащим писком троица унеслась вдаль на бешеной скорости, ловко обогнули одну из возвышающихся скал, снизились вразнобой и зачем-то принялись тщательно сканировать смирно стоящего сотрудника в боевом костюме. Солдат заметно напрягся. Придав себе суровый вид, он удобнее устроил длинное оптическое оружие на руках. Спустя секунду дроны, очертив вокруг военного очередной круг, удовлетворительно зажужжали, взмыли ввысь и улетели.       От невозможности вдохнуть полной грудью мой вздох получается слишком сдавленным и хриплым, почти болезненным, отчего в лёгких неприятно защекотало. На мгновение мне показалось, что дроны намеревались расстрелять солдата.       Ненадолго вся реальность сосредоточилась вокруг перепугавшегося солдата, в личное пространство которого так беспринципно ворвалась троица летающих машин. Они привлекли моё отстранённое внимание лишь потому, что я подумала, что сейчас на моих глазах произойдет очередное убийство.       Система безопасности сбоку от меня издаёт короткий звук, хотя я уже и позабыла где нахожусь и в ожидании чего стою на месте. Предотвращающая побег защита окончательно спала, и мне наконец позволяют перешагнуть металлический порог, ведущий наружу. Я забываю о дронах и отмечаю в глубине сознания, что попадать в поле зрения машин вовсе нежелательного.       Выйдя за порог, ногой ступаю на всё тот же треклятый бетон, я блекло отметила звук закрывающихся ворот за спиной и мельком оглядела располагающихся по обеим бокам от меня знакомых мрачных дозорных. Знакомых, но от того они не становятся менее угнетающими.       Я молча опускаю взгляд, дабы скрыть за волосами остатки гнева и обиды на собственную опрометчивость, и быстро прохожу мимо, собираясь покинуть это место как можно скорее.       За спиной неожиданно раздаётся знакомый требовательный голос. Я дёрнулась в его сторону, обратив испуганное внимание на говорящего:       — Как всё прошло?       От резкого оборота вьющиеся каштановые локоны вторят движениям, волной перекатываясь за спину. Скрытая во тьме мужская фигура была неподвижна, что только усложняло попытки разглядеть неизвестного. Если не вглядываться, можно сказать, что человека там и не было вовсе.       С недоверчивым прищуром мельком замечаю во тьме воина. Того самого, который встретил и сопроводил меня до входа в изолятор, хотя не был обязан делать этого. На этой планете вообще никто ничего и никому не был должен. А я ведь даже не знаю имени нового «знакомого».       В густой, скрывающей тушу полутьме мужчина выглядел слегка замученным, прислонившись к стене плечом.       — Ты что, стоял тут всё это время? — меня это вовсе не удивляет, но я всё равно вскидываю брови вверх и придаю голосу тонику настороженности, упрямо игнорируя заданный солдатом вопрос. Отчасти потому, что не хотела отвечать. Кажется, в дальнейшем после произошедшего меня вообще сложно будет чем-то удивить, если кому-нибудь, конечно, не придёт в голову мысль притащить в мою комнату Глота.       — Ну, вообще-то, да, — мужчина отстранился от стены и потёр свободной от оружия рукой затылок. Это показалось мне довольно странным движением, учитывая то, что на его голове по прежнему находился шлем, — Подумал, раз уж довёл тебя до сюда, смогу провести и обратно тоже.       Не знаю, стоит ли брать в учёт моё слегка подавленное эмоциональное состояние, которое в эту минуту казалось мне на минимальном уровне своих возможностей, но сейчас мужчина не казался таким грозным и опасным, каким предстал передо мной изначально. Сквозь тонкое бронированное стекло его шлема виднелась лёгкая улыбка, голубые глаза сверкнули странным блеском.       Не услышав от меня ответа, он вновь ухмыльнулся и иронично бросил, видимо, в попытке развеселить, что у него отчасти получилось:       — Уж больно ты маленькая. Вдруг украдут по дороге.       В другой ситуации подобное обращение показалось бы мне излишне фамильярным, вызвав у внутреннего эго массу недовольств, но сейчас, беря в учёт взыгравшую в конечностях усталость и нежелание вступать в конфликт пожалуй с единственным существом на этой планете, способным обращаться ко мне как к чему-то более стоящему, чем мешок ненужного балласта.       — Я училась в кадетском корпусе три года и ростом сто семьдесят, между прочим, — потому я не обиделась, скорее специально поддала голосу напыщенной язвительности и скрестила руки на груди. Появилось острое желание подколоть мужчину в ответ, склонив голову набок: — Я же не виновата, что ты под два метра ростом.       Фигура напротив хохотнула, и я не удержалась от лёгкой улыбки в ответ.       — Тогда этому лучше держаться подальше, да?       От упоминания Глота во рту мгновенно свело неприятным ощущением оскомины, словно ребёнку напомнили о повторном походе к зубному врачу. Скулы напряжённо сжались, плечи осунулись. Последние искры мнимого озорства в моих глазах потухли, словно их отблеск и не появлялся там минуту назад. По началу даже не обращаю внимание на собственные пальцы, что на подсознательном уровне коснулись «пострадавшего» запястья. Чтобы остаться незамеченной, пришлось насильно поднять уголки покусанных губ вверх и коротко кивнуть.       Уж больно искусственно получилось. Военный, кажется, заметил.       Его улыбка исчезла вслед за моей, лицо выдавало плохо скрытое беспокойство, а брови немного сомкнулись в напряжении. Он уже открыл рот, чтобы задать логичный к подобной ситуации вопрос, но я упрямо его опередила:       — Так как тебя зовут? Ты не сказал, и мы как-то сразу перешли на «ты». Немного неловко.       — Итан, — он ответил мгновенно, будто заранее зная, что я хочу спросить. — Прости, что не представился сразу. У нас тут не принято.       — Итан, — задумчиво повторяю его имя и вкрадчиво киваю в ответ. — Меня зовут Глория.       — Так и что там произошло, Глория? Неладно выглядишь, — мужчина показательно кивнул в сторону ворот и строго, но не без видимого беспокойства глянул на меня.       Если скажу правду — будут вопросы. Промолчу — будут вопросы. Да кого я обманываю, даже у меня осталась гора вопросов к самой себе, что уж говорить об ответах на них. Итан и без того выглядит настороженно. Подозреваю, что если расскажу ему о тактильном взаимодействии с объектом, то военный самолично выпроводит меня с планеты, попутно всовывая в руки бланк с заявлением об увольнении. Это в лучшем случае. В худшем — любезно устроит встречу с теми тремя ребятами, именуемых Боевыми дронами.       С выражением лица человека, которому не удалось уйти от нежелательного ответа, я обернулась к Итану и предприняла ленивую попытку отшутиться:       — Что особенного может произойти в камере пирата? Ничего нового. Как обычно. Почти каждый день на работе, и каждый раз, как в первый. Никогда не знаешь, не умрёшь ли ты сегодня. Ты и сам это понимаешь.       — Если под твоим «ничего» есть что-то, на что всё же стоит обратить внимание, то тебе лучше рассказать, — я уже хотела открыть рот и возразить, что всё в норме, но Итану не понадобился мой ответ: — С этим нельзя играть, Глория. И если ты заметила что-то странное, то лучше скажи мне об этом сразу.       В его словах мне слышался едва различимый приказ, слышался тон выученного командира, нотки которого обычному человеку показались бы типичным дружеским беспокойством и желанием сберечь от опасности, но наученный опытом мозг подсказывал, что кроется в сути его слов. Желание мести. Желание впитывать малейшие детали о своём враге, направив каждую полученную крупицу информации на предотвращение любых попыток побега. Как если бы полицейский в комнате допроса выуживал признание из бандита, желая поскорее бросить отброса под железные прутья решётки и забыть.       Я ничего не отвечаю, лишь киваю в очередной раз и отворачиваюсь, ибо продолжать этот диалог, посредственное участие в котором принимал Глот — значило угробить настроение окончательно, а вместе с этим и потерять призрачную мотивацию к возвращению на эту планету.       И всё же, я вернусь. Итан наверняка знает об этом, наверняка видит тухлый огонёк рвения в тёмной радужке моих глаз. Поэтому мужчина тактично замолкает, скорее всего откладывая неприятный диалог на время нашей следующей встречи, позволяя мне погрузиться в глухие присущие Титану звуки.       На моё мысленное удивление, Итан резко сменяет раздражение на веселье, и я с лёгкой заинтересованностью заглядываю в лицо мужчины, на котором уже в улыбке растянулся ряд белых зубов.       Белых.       Прямо как кожа Глота.       Холод чёрной кисти приятной болью стрельнул в груди. Прежде чем я успела как-то повлиять и пресечь собственный порыв, сознание, взяв богатое воображение под контроль, воспроизвело мимолётное касание руки Глота на тонком запястье.       И тут я вдруг вспомнила, что мне тяжело дышать. Пыль, наполняющая воздух, никуда не исчезла — она весь путь оставалась со мной, следовала в молчаливом ожидании. Если Итану не почём — мужчину защищал шлем-фильтратор, то мне, будучи с незащищёнными органами дыхания, было достаточно тяжко выискивать в воздухе потоки чистого кислорода. И лучше бы я умирала от жары, чем от сухого, удушливого ощущения.       Я тихо кашлянула и напряглась, стараясь остаться незамеченной. Итан, тем временем, хмыкнул пару раз своим мыслям и наконец выдал:       — Тебя, кстати, зовут как первую планету соседней от млечного пути галактики. Слыхала?       Теперь я уже немного искренне улыбнулась Итану. Прежде клокочущее в груди сердце немного успокоилось, сбавив обороты на более-менее нормальный темп.       — Да… Планета Глория, — собственное имя в таком обращении звучало смешно, но не нелепо. Всё-таки мама назвала меня в честь этой планеты, она была поистине прекрасна. — Известна богатой экзотической фауной и жёлто-синим окрасом листвы и деревьев. В Москву в Космо-Вет завезли раненного хищника с этой планеты… Правда вывезти оттуда удалось только животное. Тот, кто его спасал — погиб на Глории. Он…       Я не закончила рассказ, потому что ровно в момент моего молчания непринуждённое выражение Итана кардинально переменилось: губы сжались в тонкую линию, брови зло нахмурились, взгляд налился твёрдой сталью. На такую резкую перемену я едва заметно отшатнулась и уже подумала, что ляпнула то, что не следовало бы. Сейчас сквозь оболочку доброго знакомого в мужчине прорезались военные повадки. Облаченный в чёрную броню, он действительно был похож на истинного командира, в регламенте которого нет места для шуток и душевных бесед. Но… Я сказала что-то не то?       Через слой тонкого защитного стекла вижу, как Итан сжимает челюсти. Через плечо он обернулся к одному из сторожевых и кивнул тому, что стоял слева. Тот даже пальцем не пошевелил. Глянцевое чёрное окно полностью загородило его лицо, но даже не видя выражение лица дозорного было понятно — тот смотрел на Итана. Я испугалась ещё больше. Выглядело так, словно я выдала какую-то вселенскую тайну, которую пытались разгадать многие века, и сейчас за моей тушей пригонят отряд, посадят в космолёт и возьмутся за пытки. Ну или расстреляют на месте, приняв за одного из пиратских шпионов.       Левой рукой Итан коснулся уха и шепнул что-то по типу «понял вас». Затем многозначительно оглядел меня, словно решая, что теперь со мной делать, и немного смягчился во взгляде. Я не двинулась, но внутри осела неприятная тревожность. Глаза мужчины наполнились напряжённой решимостью и сожалением. Пару мгновений он задумчиво молчал.       — Что-то случилось? — не выдерживаю внезапно повисшей паузы и задала логичный вопрос. Итан смотрит так, будто в мою спину уже направлен добрый десяток красных лазеров. За одну секунду из добряка, навевавшего какое-никакое положительное настроение, он превратился в квалифицированного воина. Убийцу пиратов.       — Да. Ты слишком долго находишься здесь.       Я уставилась на него слегка ошарашенным взглядом, хотя в его резко брошенных словах не было ничего нового. То, что Титан имел конкретные ограничения по времени пребывания относительно непостоянных сотрудников — было вполне очевидно и прописано на сайте. Но я почему-то всё равно удивилась.       В следующий миг Итан вытянул закрытую тёмной массивной перчаткой кисть вперёд и указал пальцем в смутное небо. Я незамедлительно подняла голову.       — О боже! — от испуга из лёгких разом вылетает весь воздух, и я инстинктивно заставляю и без того натерпевшиеся лёгкие голодать, делая шаг назад. В нескольких метрах над нашими головами нависал громадный боевой дрон, кровавый глаз которого направлен прямо в моё лицо.       — Ей лучше улетать! — тут же вдогонку раздаётся громкий нечеловеческий голос со стороны ворот изолятора, заставляя вздрогнуть ещё больше. Да что такое?!       Широкоплечий дозорный по правую сторону от железной двери повернул голову к Итану, буравя того невидимым взглядом и полностью игнорируя моё присутствие.       Отрываю глаза от реющей надо мной машины и опускаю голову, беспокойно посмотрев на разозлившегося и внезапно подавшего голос сотрудника, его можно понять, моё присутствие бесило. Своим пребыванием невольно доставляю проблемы остальным. Я вновь метнулась испуганными глазами к небу.       Прямо над нами двумя, невысоко в воздухе возвышался патрульный дрон. На столь близком расстоянии летающая машина казалась невероятных размеров, примерно с три футбольных мяча. Он был угловатой формы, снизу свисал ряд патронов, словно заранее предупреждая о том, что несёт лишь опасность, над корпусом располагался небольшой сканирующий прибор. Его «глаз» горел ярко-красным светом, отливая на мои чуть ли не вставшие от страха дыбом волосы, окрашивая те в бордовый. В середине фонаря виднелась небольшая чёрная точка — камера.       Заметив моё запуганное состояние — что в принципе было вполне естественным, не каждый день над тобой находится боевой дрон, угрожая смертной расправой — Итан перевёл взгляд на летающий аппарат и зло оскалил зубы. Мужчина явно испытывал к ним неприязнь, возможно, как и все присутствующие на этой планете.       — Пошли, не бойся. Он отстанет, — я кивнула, хотя дрон не выказывал ни малейшего намека на то, что в ближайшее время собирается улетать, так что я продолжала настороженно смотреть на машину, уже немного успокоившись. Свободной рукой Итан аккуратно обхватил меня за спину и повёл вниз по бетонным ступеням. Мы направились по окаменелой тропе — к стоянке космо-капсул. — А ну свали! Грёбаные машины…       В воспоминаниях всплыл момент, когда трое таких же патрульных дронов окружили одного из солдат.       — Извини за вопрос, но эти ребята всех тут под уздцой держут?       Итан спокойно пожал плечами и отреагировал как человек, который полжизни провёл в компании с выше упомянутыми «ребятами»:       — Некоторые боятся железяк. Но если по шапке дать пару-тройку раз, то можно и приручить.       Я позволила себе улыбку и подумала о том, что Итан всё-таки довольно приятный человек. Из всех здесь присутствующих — он единственный, кто предложил помощь и сопроводил туда и обратно, загородил собой от плывущей за спиной опасности.       Когда мы двинулись, дрон резво облетел нашу компанию кругом, не смея спускать с моего лица кровавый глаз и тихонько пристроился за спиной. Мне пришлось отвернуться на дорогу и слепо надеяться, что не получу разряд электричества в спину.       В попытке сменить тему и вернуть нашей небольшой компании непринуждённый диалог, я старалась хоть на секунду позабыть о пристроившемся сзади дроне.       И до сих пор ощутимом ледяном прикосновении на запястье, словно бы пират его и не отпускал.       — А те двое всегда такие… молчаливые? — я сделала паузу, подбирая наиболее подходящие слова, затем как можно незаметнее киваю на двух мрачных сторожей у ворот позади и натягиваю виноватую улыбку, словно бы это я приказала им молчать.       Кажется, мужчина не сразу услышал вопрос, находясь в каком-то тоскливом раздумье. Он украдкой обернулся, смотря то ли на летящий рядом объект, то ли на отдаляющихся по мере нашего пути дозорных. После чего тоже ухмыльнулся, заглядывая в мои глаза.       — Эти парни всегда такие. Им отдан приказ молчать. Каждое их слово прослушивается наверху. На северной половине Титана тоже ворота. Там точно так же, только командующий не я, а другой.       Вторые врата. Подумать только. Невероятных размеров тюрьма. Бетонная глыба весом в несколько тысяч тонн. Я сглотнула возникший в горле ком, слюна нещадно мешалась с попадающей в глотку серой грязью.       С почерневшего неба на нас медленно спустилось тяжёлое облако золы и дыма. Кровь стыла в жилах от мысли, что первая половина изолятора практически полностью была посвящена персоне Глота.       — Кем отдан приказ?       Зрачки моего сопровождающего помрачнели. Он быстро окинул окружающий пейзаж гневным взглядом, будто лев оглядывал свои владения, на которые посмели посягнуть его братья. Мне было нетрудно догадаться, кому была направлена каждая крупица его ненависти.       — Мной и отдан.       — Пожалуйста, предъявите допуск в течении тридцати секунд, иначе…       Внезапно дрон подал голос, видимо, заскучав от нашего невнимания и решил заявить на права. Наверное, тихо следующей за нами машине надоело играть роль третьего лишнего. Меня слегка тряхнуло от неожиданности ворвавшегося в наш диалог механического голоса, но оборачиваться я не стала. За-то обернулся Итан.       Реющая позади железка не успела закончить встроенное в голосовую базу предложение, как мужчина поднял с земли небольшой камень. Резко размахнулся, и в следующую секунду булыжник со скрежетом отскакивает от металлического корпуса дрона. Тот покачнулся, хоть камень и не мог доставить бронированной обшивке никаких «травм». Послышался жалобный писк. Летающий объект взмыл в воздух и удалился так же бесшумно и незаметно, как появился.       На мгновение мне даже стало жаль машину, пусть он и угрожал мне лишением жизни пару секунд назад. Уж больно дрон стал похож на обиженное человеком животное в тот момент. Предположение того, что дрон действительно мог «обидеться», слегка посмешило.       Я недоуменно посмотрела на Итана, а затем обернулась в след машине, которой и след простыл, оставив после себя только поднятую с земли густую пелену. Дрон так просто улетел, оставив нас в покое? Или внутренние алгоритмы что-то спутали, приняв кусок щебня за личный документ?       — Я же говорил.       Мужчина хитро ухмыльнулся и аккуратно опустил руку мне на талию. Грубость военных перчаток чувствовалась через слои одежды, но я не стала обращать внимание на этот жест. Он пояснил:       — Этим дронам недавно вшили искусственный интеллект ради эксперимента, полагая, что так они станут более эффективны в работе. Теперь у каждого из них якобы есть понимание. Сама подумай… Кусок железа с пониманием.       Сейчас искусственный интеллект вселенски распространён, по большей части из-за достойного подвига Вертера, помощь которого оказалась довольно значимой в обезвреживании сильнейшего пирата галактик. Но факт того, что после того, как слава о компании подростков с дроном распространилась на достаточном уровне, искусственный интеллект вклинили даже в роботов-патрульных, служащих тюрьмам и напрямую предназначенных для убийств, приводит меня в небольшой шок. Этот эксперимент рискует обернуться печальной историей.       — Но… Он что, обиделся только что?       — Без понятия. Мне плевать. Этот бред не делает груду металла чем-то особенным. В моих глазах — точно. Если я прикажу, они перережут всё живое в этих дебрях и взорвут планету к чертям собачьим. Именно это отличает их чувства от наших. Живой организм пойдёт против бредового приказа, а дрон, со своей мнимой способностью к эмпатии, сможет разве что убить побыстрее, чтобы не мучался.       Я удивилась гневной тираде Итана, но ничего не сказала. Вероятно, эти мысли долго мучали его, но возможности изложить кому-либо хранящиеся в душе переживания не было. Не было не только возможности, но и людей.       В его словах была добрая доля правды. Ни один искусственно встроенный интеллект не способен унять жестокие механизмы боевого дрона, программой заточенного рвать и метать. Вертер — другое дело. Судя по источникам, он изначально является этим интеллектом. Вертер не просто его часть, не встроенный модуль в машине, нет, он сам — интеллект.       И всё-таки… Дрон расстроился?       Как только мы обогнули очередную скалу на безопасном расстоянии — с вершин нещадно сыпалась чёрная известь и скатывались камни, заставляя идти по вытоптанному бетону в обход — перед нами возникли двое военных, словно бы те выбрались из-под земли. Кисть с моей талии наконец пропала, Итан крепче обхватил оружие уже двумя руками. Все как один вокруг были одеты в тот же тёмный боевой костюм, что и Итан. Эти двое не стали исключением. Близнецы неизвестной мне расы, повинуясь молчаливому приказу, пристроились по обоим сторонам и двинулись за нами, не забыв бросить на меня пару презрительных взглядов.       Мне вдруг стало неловко. Я немного наклоняюсь головой к плечу мужчины, стараясь говорить тише и придаю голосу непринуждённости, чтобы мужчина не дай бог не подумал, что я пытаюсь избавиться от его общества.       — Кажется, меня проводят? Ты можешь идти, если занят.       — Я доведу, — Итан улыбнулся, но с появлением в нашей компании посторонних в голубых глазах перестали играть искры веселья. В небесной радужке читалось раздражение. Я ответила ему благодарной улыбкой.       Неподалеку виднелась уже знакомая транспортировочная космо-капсула. Кто-то вызвал её заранее. Видимо всех на этой планете сильно беспокоит то, чтобы я ни на минуту не задерживалась на Титане. Боятся посланников альянса? Неужели мой облик, мою мягкую манеру можно сравнить с пиратскими замашками? Не верю.       В последнее время давеча распавшийся альянс вновь пришёл в движение, набирая страшные обороты и обретая силу, а вместе с этим и кровавую власть. Новых соплеменников, жаждущих освобождения. Мести, за участь своего капитана.       Так что опасения всех этих сурово настроенных ребят вполне обоснованы. Никому не хочется стать одной из жертв, а тем более свидетелем побега Глота… Даже не представляю, что из этого страшнее — умереть от рук того, кого поклялся ненавидеть, или погрузиться в бесконечное пожирающее разум чувство вины за то, что не смог воспрепятствовать побегу врага.       Капсула-мини приветственно щёлкнула в готовности открыть посадочный отсек, завидя поблизости внесённые в базу памяти знакомые черты пассажира. Двое грузных близнецов разошлись по бокам от капсулы, охраняя, словно в ожидании, что та вот-вот сорвётся с места и убежит.       Я остановилась поблизости и обернулась, опасливо рыская глазами в поиске докучливого дрона на горизонте. К счастью, его нигде не было видно. Итан молча встал напротив меня, и это стало для меня своеобразным знаком, что пора прощаться.       — Увидимся через день.       — Увидимся, если не умру тут до твоего прихода.       — Не будь так категоричен к себе. Всё будет хорошо, вот увидишь, — я постаралась натянуть более-менее искреннею улыбку, дабы подбодрить скептически настроенного мужчину, но получилось скудно. Двое стоящих позади охранников пристально глядели на меня, что только усложняло концентрировать беспокойное внимание на собеседнике. Наверняка мечтали силой впихнуть в космическое «такси» и поскорее избавиться, но подозревали, что строгому Итану такое обращение со мной придётся не по душе. — Мысли с позитивом.       — Место не подходящее, Глория.       — Никогда не поздно что-то менять.       Итан сжал губы и кивнул, потупив взгляд в серой земле под ботинками, он явно распознал мой намёк с правильной стороны. Заметив мой тревожный взгляд, устремлённый за его спину, мужчина обернулся.       Один из близнецов-военных моментально отвернулся, сделав вид, что очень заинтересовался цепочкой громоздких скал, возвышающихся в дали. Тот, что стоял по левую сторону, набрался смелости заявить:       — Сэр, пора.       Словно в доказательство этим коротко брошенным словам за спиной Итана послышалось угрожающее жужжание и громкий шум разрезающих серую гладь двигателей. Обогнув небольшую скалу, в дали из-за тумана пыльного облака вереницей выскочили трое боевых дронов. Кажется, троицу возглавлял тот самый, в которого не по случайности прилетело куском камня. Он что, привёл друзей?       И смех и грех, ей богу. Вот тебе и «искусственный интеллект».       Я с удивлением и небольшим умилением во взгляде смотрела на летящих в нашу сторону дронов, правда по мере их приближения острое чувство опасности нарастало, а инстинкт самосохранения заставил мозг мыслить здраво, сменяя умиление на нарастающий страх.       — Итан, там…       Но Итан, по видимому, знал о наступающей угрозе, которая свирепо гудела за его спиной. Не удосужив дронов и взглядом, сопровождавший меня военный хватает за локоть и заставляет отступить внутрь перевозной капсулы.       — Всё. Иди.       — Они тебя не тронут? — глупый вопрос, но на фоне стремительно приближающихся дронов, сверкающих алыми бликами по серой земле, звучал вполне разумно. Их лазеры быстро метались то в спину Итану, то на меня, будто раздумывая, стоит ли пытать удачу в присутствии командира. Но Итан был непреклонен, а вот военные по бокам заметно напряглись.       — Ничего. У меня для железяк ещё трое камней в запасе найдется, — он хитро улыбнулся, а затем многозначительно махнул рукой в воздухе. Через секунду механическая дверь сверху непривычно резко съехала вниз, звонким стуком ударяясь о покрытые полимерной сталью бортики.       И мне ничего не стоило, чтобы заметить неестественное поведение капсулы-мини: умные датчики безопасности давно успели зафиксировать угрозу извне. Эта планета сама являлась одной большой угрозой для жизни любой живой материи, которой не посчастливилось оказаться на поверхности Титана, и потому как только моя нога зашла на борт, не удосужив мою персону даже привычным приветствием в сопровождении приятного женского голоса, вся конструкция быстро, но плавно взмыла в воздух и замерла в ожидании чего-то.       С замиранием сердца я наблюдала, как боевые летяги опасно окружили высокую фигуру Итана. Приближаясь к мужчине, дроны предупреждающе навели кровавые лазеры на его грудь. Теперь тело мужчины украшали небольшие светящиеся алые точки.       — Итан! — я не кричу, но дыхание всё равно замирает в испуганном ожидании.       Сейчас казалось, что разозлившиеся машины всерьёз намеревались его расстрелять. Да ещё и рассказ Итана об встроенном в них искусственном интеллекте подействовал на меня, как страшилка на маленького ребёнка: не известно к каким последствиям приведёт «безобидный» эксперимент инженеров.       К счастью, дроны лишь сканировали мужчину. Резко обводили яркими разводными лучами с головы до ног и обратно, выискивая намёк на враждебность. Не завидя в нём угрозы — или что там трое летунов пытались прошарить красными глазами на теле мужчины — двое из машин, приведённых на подмогу своим расстроившимся собратом, устремились прочь, и, не смея изменять врождённой скорости, исчезли, оставляя давеча обиженного дрона в одиночестве.       Тем временем постепенно впадающая в панику от происходящего система безопасности уже активировала невидимую пуленепробиваемую сеть, полностью окутав округлый металлический корпус защитой. Вслед пошла и звукоизоляция, оставляя за собой и моим тревожным тоном лишь звенящую тишину внутри салона, нарушало которую только моё испуганное дыхание.       Итан что-то грозно прорычал оставшемуся перед ним дрону. Одетая в черную перчатку широкая рука грубо схватила боевую машину за корпус и оттолкнула, но на этот раз дрон не спешил так просто сбегать: лишь пошатнулся и принял исходное положение в воздухе.       Мужчина оглянулся в мою сторону через плечо, оставляя назойливую «железку», которая продолжает что-то требовать, без внимания, и я подозреваю, что под этим «что-то» подразумевается допуск. Он поднял голову и немного грустно, но не теряя злой серьёзности, кивнул. Я не стала отвечать на этот жест, по прежнему пытаясь выровнить сбившиеся дыхание — мужчина всё равно не увидит моей реакции, да и кивнул он далеко не мне.       Получив безмолвное разрешение, капсула ринулась к небу, набрала скорость и только после того, как убедилась в окружающей безопасности, поприветствовала.       Перевозчик скрылся в густой пучине бледно-коричневых облаков, намереваясь покинуть кишащую пылью атмосферу Титана. Исчезающий в дали Итан, вместе с «охраняющим» его боевым дроном, остались позади. Мне оставалось только надеяться, что по причине моей неосторожности у мужчины не возникнет серьёзных проблем с выше стоящими чинами.       Предпочитаю об этом не думать, всё будет хорошо, верно? Сегодня моё состояние слишком эмоционально, и это считалось грубой ошибкой, которую впредь допускать опасно. Смертельно опасно. В компетентности работы подобной классификации предусматривается максимальная осторожность буквально во всём. В отношениях с преступными лицами, в собственных действиях, словах, взгляде, жестах и эмоциях, вплоть до полного отсутствия последних.       Сегодня, кажется, я нарушила все вышеперечисленные пункты, которые сама себе и прививала за долгие годы службы в подобных местах. Виной тому Глот. Чёртов манипулятор с режущей нутро пустотой во взгляде.       Ну… Ничего страшного? Я ведь жива, верно? Первый день комом, это… Смертельно, но не в моём случае. Не в первый же день. Теперь я знала, что делать.       Не смотреть. Не думать. Не подходить.       Три основных фактора существования и хотя бы одностороннего понимания рядом с космическим пиратом. Вот только этим пиратом являлся Глот, для которого разрушить троицу моих вербальных осторожностей не составит особого труда. И доказательством тому являлись долбаные холодные пальцы на хрупком запястье, ощущение которых колом впивалось в память с каждой секундой с того момента, как я вышла за бетонный порог изолятора.       И если бледный как снег мужчина действительно намеревался сбить меня с должности по первому же велению своей больной прихоти, то вряд-ли остановится на одной попытке.       Хорошо. Мне нужно подумать об этом позже. Не сейчас, когда от одного мысленного упоминания существа сердце ухает вниз и раненой птицей бьётся в рёбрах. Не сейчас, когда воспалённое сознание подкидывает чёткие образы выпирающих позвонков, плавно двигающихся под идеальной белой кожей.       Решу, что делать с этими мыслями в свой законный воскресный выходной.       После многочисленного молчания, за время которого я уже успела насчитать пару десятков звёзд и погрузиться в глубину тяжких раздумий, женский голос зачем-то извинилась за «сложившуюся ситуацию», к которой она в принципе никакого отношения не имела, спросила, не ранена ли я, и когда не получила от меня ответа ни на один из вежливо заданных вопросов, уточнила проложенный маршрут.       Мягкие надувные ткани окутывали тело со спины, подстраиваясь под женские изгибы. За окном виднелись бесконечное сияние звезд и мелькающие мимо неизвестные мне планеты. Мы неслись сквозь непроглядную черноту космоса с бешеной скоростью, лавировали и уклонялись, поэтому находящиеся в округе планеты смешивались в разноцветные пятна, сверкали и размывались в смутную картинку перед моим уставшим взором пепельных глаз.       В атмосфере планеты Титан словно бы летали острые осколки. Они впивались в язык, мешая глотать, въедались в гортань и сухим комом забивались в трахеи буквально при любом неосторожном вдохе. Поэтому встроенный в капсулу фильтратор с чистым кислородом показался мне раем.       Как ранее объяснялось в предоставленной мне рабочей инструкции, та грязь и зола, что находится на поверхности Титана — для существ, находящихся в исключительно кратковременном пребывании на планете, не приносит никакого вреда. При регулярном поступлении свежего воздуха в организм и отсутствии врождённых аллергий, естественно. Именно по этой причине защитных кислородных масок временным смотрителям тюрем не выделялось от слова "совсем" и "никогда", основываясь на каких-то личных принципах неизвестно кого.       Ну и пусть. Если понадобится, пройду восстановительный курс. Потрачу драгоценные тридцать минут. Да, с одной стороны — ничего не остаётся без последствий, как постоянно твердила мне мать, но полученные деньги и опыт пребывания в наверняка опаснейшем из всех изоляторов месте будет стоить потраченных времени и нервов… и моих лёгких, наверное, тоже. Последнее, кстати, возможно восстановить, в отличие от второго. Но это лишь моё личное утешение. Главная загвоздка заключалась в другом.       Но я не собираюсь жалеть о выборе профессии прямо сейчас, когда годы учёбы в одном из лучших кадетских корпусов позади.       Тело слегка тряхнуло, когда мы облетели несущийся навстречу небольшой астероид, но я не обратила на это внимание. Он пронёсся мимо, и капсула вновь приняла начальное положение, слегка сбавляя скорость на всякий случай.       Я блаженно закрываю глаза, вбирая в себя прохладный воздух вшитого в салон кондиционера. Засыпать не было смысла, время полета в среднем составляет не больше тридцати минут при благополучном прогнозе. Но наполненный переживаниями мозг твердит своё, а сознание заволакивает приятная тёмная дымка. Я неосознанно проваливаюсь в сон, позволяя забрать разум в свои объятия.