Монета с одним лицом

Воспоминания о той ночи в Министерстве накатывали на Драко приступами морской болезни. Вспышки заклятий, крики и липкий страх, от которого немели кончики пальцев. Он помнил, как стоял в кругу Пожирателей, не в силах поднять палочку, и как Люциус смотрел на него — не как на сына, а как на досадную помеху, подлежащую утилизации. Гарри узнал всё гораздо раньше, чем Драко успел осознать это сам. Это началось еще в туалете Плаксы Миртл, когда кровь Драко смешалась с грязной водой после Сектумсемпры. Гарри, застывший над ним, увидел в глазах врага не ненависть, а дикое, затравленное отчаяние. А потом были бесконечные ночи, когда Поттер следил за ним по Карте Мародеров, видя, как точка с именем «Драко Малфой» часами мечется по Астрономической башне, замирая у самого края. Гарри понял: Драко не злой. Он просто сломлен. И эта хрупкость стала для Поттера навязчивой идеей. — Ты не понимаешь, Артур, — голос Гарри, доносившийся из-за двери кухни несколько недель назад, был хриплым и пугающе твердым. — Если он вернется в Мэнор, Волан-де-Морт убьет его на глазах у родителей просто ради забавы. Или сделает из него то, что уже нельзя будет починить. Драко, привалившись к стене в коридоре, тогда затаил дыхание. — Но держать его здесь силой... — голос мистера Уизли дрожал. — Гарри, это... это методы другой стороны. — Нет, — отрезал Поттер. — Это методы выживания. У нас есть информация, что Люциус готов выдать Драко Лорду как «искупление» за свои провалы. Ордену нужен Малфой как свидетель? Пожалуйста. Но мне он нужен живым. Орден согласился не из милосердия. Грюму нужен был инсайдер (даже если Драко молчал). Люпину было жаль «потерянного мальчика». А Молли... Молли просто не могла видеть, как Гарри медленно сходит с ума от ответственности и вины. Они коллективно решили, что площадь Гриммо — это безопасная гавань, а не тюрьма. Они убедили себя, что спасают его. Само похищение произошло в хаосе отступления из Министерства. Когда Пожиратели начали трансгрессировать, Гарри просто не отпустил его. Он сбил Драко с ног, накрыл мантией-невидимкой и, игнорируя протесты и удары локтями, втащил его в охранный периметр Ордена. — Ты — мой должник по праву жизни, — прошептал тогда Гарри ему на ухо, пока они неслись сквозь мглу. — И я не позволю тебе этот долг аннулировать через смерть. Теперь, сидя в своей комнате, Драко понимал: Гарри не просто спас его. Он его присвоил. С молчаливого, приправленного виной согласия всех тех, кого Малфой раньше считал «святошами».