Мой любимый учитель Чон

      Чимин еле разлепляет глаза и упирается взглядом в потолок с облупившейся побелкой:       — Oh my God, am I in heaven or hell? (О мой Бог, я в раю или в аду?)       Парень начинает судорожно вспоминать прошедший день и вместе с этим, водя глазами из стороны в сторону, пытаясь понять, где он есть. Всё тело затекло, во рту пустыня, голова между молотом и наковальней.       — Am I laying in the bathroom? seriously? in the bathroom (Я что лежу в ванной? Серьёзно? В ванной?)       Медленно соображающий мозг, не хочет думать на корейском, в голове из приличного, только англоязычный мат из боевиков, остальное, запикать, как в телешоу. До сознания доходит, что последним человеком, которого видел Пак, был Ким Тэхён. «Значит, я у Кима дома, но почему, блять, в ванне? Че не на коврике в прихожей?»       Дверь в комнату тихо открывается и на пороге появляется Тэ. На лице Кима вселенская печаль, голова перевязана полотенцем.       — Проснулся, алкоголик? Мы выпьем, чтобы чисто расслабиться. Тэ, ну ещё чуть-чуть — передразнивая друга (а теперь уже точно друг, после такой-то попойки), говорит Тэхён.       — Мне в жизни так плохо не было. Я думал с утра, что умру. Спасибо соседке, как всегда выручила, таблетки от похмелья принесла, — бухтит Ким, разглядывая свою опухшую физиономию в зеркале.       — Пак, это же просто пиздец, какая у меня рожа. Если бы в наше время существовали цирки, где показывают уродцев, я, походу, был бы там Примой. Сборы бы только на мне делали, — ржёт Ким и хватается за голову, от резкой боли, бьющей по вискам.       Чимин, продолжая лежать в ванной, тоже смеётся, кривясь от болезненных ощущений, отдающих в голову при каждой вспышке смеха.       — Тэ, ты когда-нибудь видел морских коньков? — спрашивает неожиданно Чим.       — Ты сейчас про что? — искренне удивляется парень.       — Ну, блять, живность такая есть, хрен знает где они живут, то ли в океане, то ли в море, короче… Видел? — достаёт вопросом Чимин.       — Ну по телевизору, наверное, видел. Да к чему ты всё это говоришь? — вопросительно смотрит Тэ.       — А к тому, мой друг, что я после твоей ванны, только так, как эта тварь смогу передвигаться. Буду скакать, Пак-конёк-Чимин, а-ля кривые ножки. Так что, в ёбаном цирке уродцев ты был бы вторым. — выдаёт смеясь Чимин.       Комната наполняется гомерическим хохотом.       Кое-как вытащив нового друга из ванны, Тэ выходит из комнаты, давая парню время привести себя в порядок, а затем ведёт его в гостиную и сажает на диван.       Массируя затёкшее тело, Чимин, глядя на отца Тэ, произносит:       — Господин Ким, Вы извините меня, что без приглашения вчера к Вам пришёл, да ещё и с ночёвкой остался.       — Что ты, Чимин, я очень рад. У Тэхёна никогда не было друзей. Я рад, что ты появился в его жизни. Я вижу, что моему сыну с тобой хорошо, он сразу тебе доверился, — улыбается мужчина.       — Спасибо, я очень бы хотел, стать ему лучшим другом, — мечтательно произносит Пак.       Тем временем Тэхён на кухне разлив по чашкам чай и накрыв простенький завтрак, зовёт к столу. Пак на ватных ногах, опираясь о стены, идёт в кухню. Не успевает он дойти до стола, парни переглядываются, и квартиру вновь наполняет счастливый смех. Смех, который стены этой квартиры никогда не слышали.       Оба опухшие, словно вчера выпили минимум по ведру жидкости, помятые, но почему-то счастливые парни приступают к завтраку.       — Тэ-Тэ, что вчера было? — жуя бутерброд с сыром, спрашивает Чим. — Последнее, что я помню, после того, как мы спускались покурить, мы выпили ещё одну бутылку вина.       — А потом кому-то стало мало, — ехидничает Ким — и мы пошли в круглосуточный магазин. Пешком, ночью, через два квартала. В магазине, блять, не оказалось вина той марки, которую привык пить принц всея Кореи Пак Чимин, и поэтому мы взяли две бутылки соджу. Одну бутылку мы уговорили по дороге, причём пили из горла и без закуски, естественно. Как дошли до дома, помню фрагментами. Знаю только, что тебе снова приспичило покурить. Залезли в машину, мрак… Играет музыка, мы танцуем… Мрак, мрак… Вышел мужик из соседнего подъезда, наорал на нас, что мы два ебанутых урода, врубили музыку на весь двор посреди ночи… Обиделись… Обиженные поднимаемся в квартиру. Опять мрак… Укладываемся спать, ты отказываешься ложиться на мой диван, поэтому взяв подушку и одеяло идёшь в ванную, апеллируя тем, что там ближе к водичке, а ты водный знак, поэтому тебе там и самое место. Мрак до утра…       — Пиздец! К водичке потянуло, — ржёт Пак. — Как хорошо, что меня Юнги не видит, а то бы, блять, развёлся со мной, увидев мою рожу. Надо с этим что-то сделать, — показывая на лицо, говорит Чимин.       И парни снова начинают смеяться.       — Слушай, Тэ, давай в спа-салон съездим, ну реально мне стрёмно в таком виде мужу показываться, ну пожалуйста, — Пак делает умилительную моську и складывает руки в мольбе.       — Чим, извини, но я не могу. Отец и так практически целыми днями один сидит, хотя бы выходные я должен с ним проводить.       Чимин пристально смотрит на парня, как будто что-то обдумывает, а потом, наклонившись поближе, с заговорщическим видом, произносит:       — Ты же мне говорил, что к нему соседка приходит? Говорил. А вдруг ты им мешаешь, а вдруг у них шуры-муры и всё такое…       Ким смотрит на друга, и его губы разъезжаются в широкой улыбке, а затем парень складывается пополам от смеха.       — Чима-а-а, ты дурак?       — Че, блять, сразу дурак, — наигранно обижается, — просто предположил.       Из прихожей раздаётся трель дверного звонка, парни переглядываются, и Тэ идёт открывать.       — Привет Тэхён, Чимин у тебя? — на пороге стоит Хосок, с красиво уложенными волосами, в элегантном костюме и начищенных ботинках, сияющих так, как и улыбка на лице парня.       — Здравствуйте, — Ким теряется от неожиданности, — да, он здесь.       Тэхён отходит в сторону, пропуская Хо в квартиру.       Чимин, услышав знакомый голос, выходит на встречу.       — Господин Пак, Ваша совесть нормально себя чувствует? — обращается охранник к Чиму.       — Что, Юнги орёт? — с извиняющейся миной. — Я же ему сказал, что поеду к Тэ.       — Сказал, но сказал, что на вечер, а не с концами… Где твой телефон? Он дозвониться до тебя не может — спокойно отвечает Хосок.       — Телефон…       Пак с беспокойством смотрит на Кима, ища поддержку.       — Я не знаю, Чим, ты в квартиру пришёл без него, может, в машине, — пожимает плечами парень.       — Окей, ладно. Чимин, собирайся, я отвезу тебя домой. Жду внизу. Тэ, до свидания, — Хосок разворачивается и выходит из квартиры.       — Я сам за рулём, — кричит вдогонку Пак.       — Судя по вашим лицам, кое-кто вчера переусердствовал с алкоголем, поэтому я отвезу тебя, а твою машину пригонят следом, — отвечает Хо и уходит.       — Ну вот, съездили в СПА, — дуется Чим, завязывая шнурки на брендовых кроссовках.       — Ничего, в следующий раз как-нибудь обязательно съездим, — улыбается Тэхён.       — Смотри, обещал, — Пак обнимает друга и попрощавшись, закрывает за собой дверь.

***

      — Намджун, брат, как я скучал, — Чон заключает друга в крепкие объятия.       — Не в обиду Юнги будет сказано, но с ним я хоть изредка, но виделся. Джун-и, целых десять лет… блять. Как я тосковал по нашим посиделкам. Мы же неразлучны были с самого первого класса. Брат, я так рад тебя видеть… Чон прячет повлажневшие глаза на плече друга.       Намджун, вытирая глаза и со смущением глядя на Чона:       — Гук, хватит, а то я сейчас разрыдаюсь как баба… Ты знаешь, что я чувствую… мы же как братья… всё поровну… всё вместе. Я поэтому рвал и метал, когда ты неожиданно исчез…       Нам достаёт из кармана носовой платок и вытирает глаза.       — Сука-а-а, расквасился… Мужики, давайте накатим, иначе пиздец будет, — срывающимся голосом, произносит парень.       Юнги, до этого стоявший у окна и разглядывающий природный пейзаж, чтоб ещё больше не смущать друзей своим присутствием, разворачивается и направляется к бару. Разлив по бокалам выдержанный виски, Мин разносит его парням, и все трое, чокнувшись, выпивают. Поставив пустые бокалы на журнальный столик, парни рассаживаются на мягких диванах.       — Намджун, если бы не ты, я бы тогда загнулся. Реально, я уже был на последнем издыхании… Спасибо, я вечный твой должник… — Чон снова обнимает друга.       — Брось, Гук, ты поступил бы так же. У тебя, кроме меня и Юнги, никого нет. Кому, если не нам тебе помогать?       — Но ты ради меня переступил через свою гордость, практически, через себя переступил, когда к Ванхо обратился. Вы, кстати, с ним сейчас общаетесь? — интересуется Чонгук.       — Очень редко, мы слишком разные. Я занимаюсь политикой, являюсь чиновником, лицом так сказать, страны, а он преступник, да с большими связями, огромным состоянием, но преступник. Ну ты сам всё знаешь. Тогда, в твоей ситуации, никто бы не смог помочь, кроме него. Чхве слишком влиятелен и переиграть его мог только человек с ещё более обширным влиянием, а как известно, Ванхо серый кардинал всего теневого бизнеса страны.       — Но он твой родной брат, Намджун?! — говорит Чон.       — Он был им, ровно до того момента, пока не решил забрать мою девушку себе, наплевав на мои чувства. Сука, я его брат… БРАТ. Но его, блять, это не остановило. С какого-то хуя он решил, что Суён, подходит ему больше. Так по-твоему должны поступать родные люди? — со злостью Намджун хлопает по своей коленке.       — Ты до сих пор не можешь отпустить ту ситуацию с Суён? — удивлённо вскидывает брови Мин.       — Да причем тут она… Сам факт того, что так со мной поступил родной брат, убило во мне всё доверие и уважение к этому человеку. И вообще, давайте закроем эту тему, я друга не видел десять лет, а мы разбираем мои внутрисемейные отношения, — решил закончить этот никчёмный разговор мужчина.       — Да, конечно, Джун, ты прав. У нас есть о чём поговорить, просто ты же понимаешь, что я и Ванхо мы теперь очень сильно связаны. Ведь всё, что у меня сейчас есть, это только благодаря ему. И если выражаться твоим языком, я такой же преступник, как и он, только вся моя деятельность происходит за границей. Да и вернулся я в страну не только для того чтобы мстить Чхве, Ванхо хочет сделать меня своим преемником, о чём в скором времени и объявит. Поэтому хочешь ты того или нет, но вам придётся начать общаться, — говорит Чон, хлопая рядом сидящего друга по плечу.       — Ну вот как надо будет, так и начну. И кстати, сейчас нам нужно встречаться как можно реже и аккуратнее. Чхве, конечно, доверяет мне, но осторожность не помешает. Не думаю, что он устраивает за мной слежку, но лучше, следовать принципу «доверяй, но проверяй», чем облажаться практически на финишной прямой. Чем ближе выборы, тем больше этот старый козёл параноит, — Намджун встаёт с дивана и направляется к бару.       — Кому ещё плеснуть виски?       — Я пас, мне нужно в офис заскочить, там блять, какие-то проблемы возникли. Да и домой надо ехать, Паку пиздюлей вставить, поехал вчера к новому знакомому, посидеть, выпить и пропал. Хорошо,хоть Хосок отзвонился, сказал, что нашёл его и привез домой, — говорит Юнги, глядя на часы.       — А мне нужно подготовиться к приезду семьи, нужно дать распоряжение, чтобы одну гостевую комнату переоборудовали под детскую, — отвечает Чонгук Намджуну.       — Как хотите, а я с вашего позволения, выпью, — наливая в бокал порцию виски, отзывается Нам.       — Ты всё-таки решил перевезти их сюда? — глядя на Чонгука, спрашивает Мин.       — Да, я очень сильно скучаю по своим девочкам. С нетерпением жду их прилёта, — улыбается Чон другу, а в глазах расплывается безграничные любовь и нежность…

***

Спустя месяц.

      Здание Национального собрания, Сеул.       — Намджун, зайди ко мне, — слышит в трубке требовательный голос Ким.       — Хорошо, господин Чхве, уже иду, — отвечает парень, кладя трубку и поднимаясь из-за стола.       — Хосок, дождись меня, мы не договорили, — бросает Ким парню, сидящему на диванчике и листающему какой-то журнал.       — Ок, шеф. Жду, — улыбаются в ответ лучезарной улыбкой.

***

      — Намджун, до меня дошли слухи, что Ванхо хочет представить обществу своего преемника, тебе что-то известно об этом? — глядя на парня прожигающим взглядом, спрашивает Чхве.       — Да ровно же столько, сколько и Вам. Вы же знаете, что я с братом не общаюсь больше пятнадцати лет, — пожимает плечами Нам.       — Просто слишком подозрительно, что Ванхо именно сейчас захотел его привести в структуру. Если с самим Ванхо у нас есть негласное соглашение не лезть на территорию друг друга, то с приходом новенького у меня нет никаких гарантий, что он не начнёт вставлять мне палки в колёса. Нужно узнать, кто это? Откуда? Вывернуть всю его жизнь наизнанку. Думаю, не просто так эта фигура появляется на горизонте именно в это время, когда выборы уже на носу.       — Босс, единственное, что я знаю, что это молодой человек, который лет десять тому назад уехал из Кореи на ПМЖ в другую страну. Ну а сейчас вернулся по приглашению Ванхо. И вообще, я не думаю, что Вам нужно переживать по этому поводу. Скорее всего, Ван просто решил немного разгрузить себя, отдав бразды правления более молодому и энергичному. Навряд ли они полезут в политику. Да и если бы Ванхо захотел вдруг стать политиком, он сделал бы это лет двадцать назад.       — Очень на это надеюсь, но больше меня беспокоит мой бизнес, не положил ли на него глаз твой брат, — интересуется Чхве.       — Босс, Ваш бизнес оформлен на подставных лиц, кроме меня и Вас о нём больше не знает никто, не о чем беспокоиться, — успокаивает Джун.       — Намджун, я рад, что именно ты являешься моей правой рукой. С твоим приходом моя политическая карьера идёт только в гору. Я думаю, после выборов, наш тандем поставит эту страну на колени, — развалившись в кресле,улыбается Чхве.       — Да будет так, босс, Вы заслужили стоять у штурвала. Кто, если не Вы…       Ким кланяется и выходит из кабинета, улыбка тут же сползает с лица парня. Бросив полный ненависти взгляд на только что закрытую дверь, Намджун идёт к себе.

***

      — Сонсенним Ким, подождите пожалуйста — кричит за спиной Тэхёна миловидная девушка, протискиваясь через толпу студентов.       Тэхён останавливается и вопросительным взглядом наблюдает за студенткой, которая с широкой улыбкой идёт к нему.       — Сонсенним, извините пожалуйста, — кланяется в уважительном поклоне — Я Ая Чхве, со второго курса. По независящим от меня обстоятельствам я пропустила очень много занятий по Вашему предмету, а уже совсем скоро сессия, и я боюсь, что не сдам. Не могли бы Вы мне помочь? Моя мама оплатит Вам всё затраченное на меня время, сонсенним, пожалуйста.       Тэхён смотрит на умоляющее личико девушки и с улыбкой произносит:       — Я посмотрю, что можно сделать. Просто у меня уже есть один ученик, с которым я занимаюсь два раза в неделю. Завтра я смогу дать Вам точный ответ.       Девушка снова кланяется:       — Спасибо большое, господин Ким. До свидания.       — Пока не за что, до завтра. До свидания. — Тэ разворачивается и идёт на выход, где его поджидает ставший уже таким близким друг Чимин.       — Тэшечка, привет, у меня для тебя отличная новость. В конце следующей недели мы идем с тобой на «великосветский» приём. Ну, то есть, нас с Юнги пригласили, а я его упросил, чтобы и тебя с собой взять.       — Чимин, даже не заикайся, я никуда не пойду, придумал тоже. Да я сроду не был в таких местах, Пак, не проси, не пойду, — хмурится Ким, усаживаясь на переднее сидение машины друга.       — Тэ-э-э, не будь таким вредным, ну пожалуйста. Без тебя я умру там от скуки, Юнги будет занят, а я буду слоняться из угла в угол, как неприкаянный. Тэшечка, ну Тэ-э-э, ну Техен-а-а-а…       — Пак, хорош придуряться. Ну представь меня и то общество… У меня даже приличной одежды нет, а тратить деньги на неё нет желания. Ты прекрасно знаешь, что сейчас весь мой заработок уходит на содержание отца в клинике. Поэтому извини, я должен тебе отказать.       — Если дело только в одежде, то мой гардероб полностью в твоём распоряжении. Ты же видел, что там полно неношеных вещей, мы обязательно подберём тебе что-нибудь. А насчёт самого мероприятия, я же не заставляю тебя общаться с кем-нибудь, просто будем рядом друг с другом, выпьем вкусненького шампусика, посмотрим на напыщенных индюков и их не менее напыщенных клуш, Тэ, будет забавно. Ну соглашайся…       — Пак, ты же не отстанешь? — делает вывод Тэхён.       — Нет, не отстану, буду галдеть всю неделю, ещё и маме Хосока расскажу и твоему отцу пожалуюсь, а уж мы втроём тебя уломаем, — смеётся Чим.       — Пипец, послал же Бог друга, — закатывает глаза Ким — Хорошо, я согласен.