Мой любимый учитель Чон

             — Гуки, доброе утро! Тэхён пришёл в себя. Мы собираемся завтракать — говорит в трубку Тея.       — Отлично, как он? — с беспокойством интересуется Чон.       — Да вроде нормально, только кажется растерянным. Наверно, незнакомый дом и мы, чужие ему люди, доставляем ему дискомфорт.       — Ты Чимину позвонила? — спросил Гук.       — Да, он сказал, что минут через сорок подъедет, — отвечает Тея.       — Хорошо, с Паком ему будет спокойнее. Тея ещё врачу позвони, пусть приедет как можно быстрее и осмотрит Тэ. Думаю будет лучше, если врач побеседует с ним до моего приезда, — просит мужчина.       — Конечно, я тоже так считаю. Вам предстоит нелёгкий разговор, поэтому пусть доктор будет поблизости.       — Ну всё, спасибо, что позвонила. Много работы. К обеду постараюсь приехать. Всё пока.

***

      — Тэшечка, привет, я рад, что ты наконец-то с нами — заходит в спальню Пак, с широченной улыбкой на лице.       Тэхён наскоро перекусив и поблагодарив за завтрак, постарался как можно быстрее покинуть столовую, чтобы вернуться в комнату и остаться один на один со своими мыслями. Находиться в чужом доме с малознакомыми людьми было некомфортно и неуютно, поэтому, когда в комнату зашёл Чимин, он вздохнул с облегчением.       — Чимин-а-а-а, зачем я здесь? Почему ты меня бросил? Забери меня отсюда — тянет парень руки к другу для объятий, сидя на кровати.       — Тэ, прости, я был так вымотан: все эти переживания, бессонная ночь, холод, кладбище… Короче, я раскис и был никакой. Когда увидел, как Чон выносит тебя на руках, неся в свою машину, возмутился. Но Чонгук, как будто с ума сошёл, сказал, что не отдаст тебя ни за что. У меня правда не было сил с ним спорить, да и Юнги поклялся, что Гук не причинит тебе зла. И я сдался, извини…       — Чимина, я хочу домой. Мне здесь плохо… Мне больно здесь оставаться… Нам нужно поговорить. Мне так много нужно тебе рассказать… — взволнованно и бессвязно говорит Ким — Чонгук… он учитель… Ну тот самый.       — Тэ, не волнуйся. Посмотри на меня — беря друга за плечи и глядя в глаза — Я всё знаю. Чонгук всё рассказал. Я знаю, что он тот мужчина, которого ты любишь. Я знаю, что он приезжал к тебе в ту ночь, когда не стало господина Кима и что чуть не совершил непоправимое. Сейчас он раскаивается и корит себя за это. Я думаю, что вам нужно поговорить. Слишком долго, вы держите неоправданную обиду друг на друга. И пока вы не объяснитесь между собой, вы будете всё глубже погружаться в эту недосказанность, копя взаимную неприязнь.       — Чима! — с негодованием, в то же время удивлённо — о чём нам разговаривать? Для чего? Смысл этого разговора? Он чужой мужчина… Он несвободен, у него семья… Я просто хочу уйти и не видеть этого человека никогда.       — Тэшечка, успокойся и пожалуйста поверь… Мне поверь…       Пак притянув парня к себе и заключив в объятия, продолжил.       — Ты знаешь, что я поддержу тебя всегда, и чтобы ты не сделал, буду на твоей стороне. Но в данной ситуации доверься мне. Я обещал Чону, что ничего тебе не расскажу, потому что он сам хочет это сделать. Скажу только одно, ты сильно заблуждаешься. Поэтому дай ему шанс всё объяснить, а потом… чтобы ты не выбрал, я буду рядом.       Тэхён собирается возразить другу, но их прерывает стук в дверь и в комнату заходит мужчина в белом халате.       — Доброе утро господа! — и глядя на Чимина, — Не оставите нас наедине с мистером Кимом?       Пак поднимается и пожав в знак поддержки руку друга, скрывается за дверью…

***

      Чонгук мчится по заснеженной трассе, выкуривая одну сигарету за другой. Вжимая педаль газа в пол, он размышляет о предстоящем разговоре с Тэхёном. Чувствуя себя, как пятнадцатилетний подросток перед первым свиданием: сердце заходится в беспорядочном танце, ладони сжимают кожаный руль до побелевших костяшек, он беспрестанно оттягивает ворот рубашки, который словно сдавливает горло, железными оковами страха… Страха… Да как бы глупо и нелепо это не звучало, но Чон боится. Боится реакции Кима, боится, что не простит, не примет, оттолкнёт.       Когда машина въезжает в ворота особняка, Гук тормозит и, открыв дверь, выходит на улицу, чтобы набрав полные руки снега, остудить пышущее жаром лицо и шею. Холодные кристалики снега, немного помогают прийти в себя. Вытащив из кармана пальто белоснежный платок, Чонгук промокает лицо и руки, а затем вновь усевшись за руль, едет к особняку.

***

      — Я думаю, что парень вполне готов к серьёзному разговору. Он, конечно, ещё в некотором раздрае, но это и понятно, учитывая пережитые события. Но в остальном он абсолютно здоров, — вещает доктор, выходя вслед за Чоном из кабинета хозяина, куда десятью минутами ранее они зашли, чтобы обсудить физическое и эмоциональное состояние Кима.       — Спасибо, доктор, Вы нам очень помогли. Я услышал Вас и постараюсь сделать всё, чтобы господин Ким чувствовал себя наилучшим образом — Гук протягивает мужчине увесистый конверт и распрощавшись с гостем, поднимается на этаж, где располагается комната, в которой находится Тэхён.       Возле двери в спальню Чон немного медлит, но потом, будто собравшись разом, стучит.       Получив положительный ответ, мужчина заходит в комнату. В глаза сразу бросается хрупкая фигура парня, стоящего у окна и смотрящего вдаль.       Чонгуку хочется подойти и обнять этого одинокого и такого трогательного мальчика. Хочется прижать к себе со всей страстью любящего человека, зарывшись носом в эти, цвета солнца кучеряшки и не отпускать. Никогда не отпускать…       — Я готов Вас выслушать, только при условии, что я не буду смотреть на Вас. Мне тяжело, простите… И не подходите, пожалуйста — словно прочитав мысли Чона, говорит Тэ, продолжая лицезреть пейзаж за окном.       — Хорошо, Тэхён. — мужчина направляется к одному из кресел, стоящих у второго окна.       Присев, Чонгук отмечает про себя, что с этого места ему открывается замечательный вид на профиль Кима. На этот, словно написанный искусным портретистом, профиль ещё не мужчины, но уже и не мальчика. В груди щемит от невероятной тоски по упущенным моментам, когда этот парнишка превращался из неуклюжего и угловатого мальчишки в такое чудо-природы. А для Чонгука и правда нет ничего совершеннее этого парня, стоящего у окна и глядящего куда-то вдаль.       Тэхён снова чувствует на себе это непередаваемое ощущение, что его сканируют пронизывающим взглядом и понимает, кто дарил ему это чувство. На мгновение парень поворачивает голову в сторону мужчины и встретившись своими, цвета мёда, глазами с чёрными цвета бездны глазами Чона, замирает. Замирает, утопая в этих бездонных, горячо-любимых, снящихся практически каждую ночь, глазах. Понимая, что слишком долго глядит на учителя, Ким поспешно отворачивается, снова устремляя взгляд в белоснежную даль.       — Я Вас слушаю, — с хрипотцой, надломленно.       И Чонгук, не заставляя себя долго ждать, рассказывает. Всё рассказывает, ничего не утаивая. На некоторых моментах останавливается, словно пытается смягчить истинное положение вещей, происходивших в то время, но подобрав нужные слова, продолжает… По мере того, как рассказ Гука подходит к концу, Тэхён не выдерживает и, повернувшись к Чону лицом, с глазами, полными боли и слёз, срывающимся голосом, чуть ли не переходящим в крик:       — Хватит, хватит врать… Да, то, что Вы перенесли… Это ужасно… Врагу не пожелаешь… Но не говорите, что всё это Вы выдержали только благодаря тому, что любите… Любите меня… Что находили в себе силы идти дальше, надеясь на нашу встречу… Ненавижу лицемерие… Хватит… Любящий человек не станет заводить семью и детей на стороне. Любящий. Не предаст…       — Техен-и, малыш, о какой семье ты говоришь? — искренне удивляясь, говорит Чон.       — Вы за дурака меня держите? Или Вы думаете, я всё ещё тот глупый мальчик, оставшийся в тринадцатилетнем возрасте? –всхлипывая, устав стоять, идя к кровати и присаживаясь на неё с какой-то безысходностью.       — Ваша жена — Теона Чон, а сегодня я познакомился с вашей дочерью Леей.       В комнате повисает тишина.       — Тэ… Господи, с чего ты взял, что мы семья? То есть, мы конечно семья, но не в том смысле, какой ты вкладываешь в это понятие. О, мой Бог! Тэхён, малыш, Теона для меня, как сестра. У нас никогда не было романтических и уж тем более сексуальных отношений. Я дал ей свою фамилию, чтобы защитить… А Лея моя крестница… Да эта маленькая проказница называет меня папой, но она просто ленится выговаривать крёстный… Теона всегда ругается насчёт этого, но я отношусь к этому снисходительно, ведь Лея ещё так мала. Ребёнок подрастёт, и всё встанет на свои места, как только она поймёт разницу в значении слов папа и крёстный папа… Послушай, Тэ, со своим мужем Тея познакомилась и обручилась задолго до того, как мы встретились. Когда она захотела поднять меня на ноги, кроме медицинского интереса, я больше никакого интереса для неё не представлял. Тея была глубоко счастлива в своих отношениях. К тому-же, как только она поделилась с Дэвидом (муж Теоны), своим желанием мне помочь, он присоединился к нам в Японии,и они вместе со мной, прошли весь путь восстановления, став самыми близкими и родными людьми на тот момент моей жизни. Вернувшись после Италии домой, пара через полгода сыграла свадьбу. Всё улеглось, стало входить в нормальную колею. Я занимался освоением бизнеса, молодожёны занимались обустройством семейного гнездышка. Мы общались, но уже не так часто, как раньше. Дэвид продолжил работать с отцом Теоны, как я говорил, тот был криминальным авторитетом, очень известным в своих кругах. Так прошло четыре года. В одну из ночей, мне на телефон пришло СМС от Теи, где она умоляла спасти её… Как оказалось, её отец связался не с теми людьми и очень серьёзно попал то ли на деньги, то ли на товар, в общем, не суть. В ту ночь между двумя бандами разыгралась самая настоящая бойня, в которой погибло очень много народу, в том числе и отец с мужем Теоны. Ей чудом удалось выйти через чёрный вход и выехать за пределы перестрелки. Получив от неё смс, я тут же со своими ребятами выехал к ней навстречу. Все прекрасно понимали, что если мы не успеем, то Теона погибнет, даже несмотря на то, что была на восьмом месяце беременности. Но мы успели перехватить её первыми. С того времени Теона начала жить в моём доме, а чтобы ни у кого не возникало желания её убрать, как наследницу очень немаленького состояния и прикарманить себе все богатства, я дал ей свою фамилию. Автоматически обрубив все поползновения в её сторону. Потому что с кланом Кима Ванхо и Чона Чонгука связываться никто бы в здравом уме не стал так как по сфере влияния и авторитета равных нет. Таким образом, мы снова сблизились с Теоной и наша дружба переросла в нечто большее, мы стали как родные брат и сестра, которых у нас никогда не было. Я был первым человеком, который взял Лею на руки после родов, я же и забирал их с роддома. В месяц с небольшим мы покрестили малышку, и я стал её крестным отцом. С тех пор я чувствую перед этими девочками свою ответственность. Тэхён! Они для меня семья, но они не ты. Ты моё всё… Моё счастье, моя вселенная, моя несбывшаяся мечта.       Чонгук поднимается с кресла и направляется к Тэ. Присев возле ошарашенного парня, Гук берёт его руку и поднеся к губам, начинает покрывать поцелуями каждый пальчик.       — Тэхен, я же в тот вечер, у Ванхо, представил её как свою наречёную сестру, ты разве не слышал?       Ким смутившись:       — Я услышал только имя…       В голове Чона складывается пазл. Вот почему Тэ был в таком состоянии, когда его встретил охранник у ворот. Парень был расстроен из-за него, Чонгука, потому что думал, что Теона его жена. Вот почему называл его предателем…       Чонгука переполняют смешанные чувства, с одной стороны он ликует от того, что, значит, ещё не всё потеряно, Ким любит. А с другой стороны, он готов рвать на себе волосы, за то, что обидел парня, заявившись к нему домой с оскорблениями и чуть не сотворив страшного.       — Малыш! Прости меня… Прости за ту ночь, я бы многое отдал, что бы её вообще не было… Маленький, прости, — мужчина сползает с кровати и садится у ног парня, кладя свою голову ему на колени, — Малыш, только не прогоняй… Я люблю тебя…       В повисшей тишине слышится сбившееся дыхание двоих потерянных, израненных душой, но до безумия любящих друг друга людей. Задумавшись, Тэхён не замечает, как запускает свои длинные пальчики в чёрные пряди чонгуковых волос и с нежностью начинает их перебирать. От нежданной ласки сердце Гука пропускает удар. Он медленно оторвавшись от коленей, поднимает голову и со всей любовью и обожанием смотрит в медовые глаза.       Встретившись взглядами, парни тонут друг в друге, как в бездонном омуте. Чонгук поднимается с колен и снова присаживается рядом с Кимом, и Тэхён не выдержав, склоняет голову на грудь Чона, пряча подступившие слёзы.       Мужчина крепко прижимает парня к себе, целуя того в макушку. А затем, посидев какое-то время, берёт Тэ за подбородок и поднимает заплаканное лицо, начиная сцеловывать мокрые дорожки со щёк.       — Тшш-ш-ш, маленький, тшш-ш…       Быстрые, почти невесомые поцелуи осыпают лицо парня.       — Прости меня, прости, родной…       Поцелуй останавливается в уголке припухших от слез губ. Чонгук боясь напугать, тихонько, словно пробуя на вкус, целует такие долгожданные и манящие губы, захватывая нижнюю, а затем, не встретив сопротивления, верхнюю, переходя в более чувственный поцелуй.       — Малыш, впусти меня к себе, приоткрой рот — шепчет Гук, и Тэхён подчинившись, ощутил, как чужой язык скользнув между его губ, начал ласкать его язычок.       Повторяя за действиями старшего, парень отдаётся во власть новым, ещё неизведанным для него ощущениям.       — Умничка моя, — нехотя разрывая поцелуй, шепчет Гук, побуждая на более смелые действия парня.       И Тэ не заставляет себя долго ждать, сам, обвив руками шею мужчины, целует. Неумело, робко, но ЦЕЛУЕТ…       Парни с головой окунаются в такую палитру чувств и эмоций, которую ни один из них не испытывал до этого момента. Чонгук не девственник и не монах, у него, естественно, были сексуальные связи. В любовных отношениях он состоял как с девушками, так и с парнями, но такого трепета, обожания, желания, и желания не просто овладеть телом, а запечатлеть, присвоить, сделать своим навсегда, ни с кем не возникало.       А Тэхён словно в какой-то прострации: голова кругом, сердце норовит пробить грудную клетку, внутри тёплой лавой растекается доселе неизведанное чувство. Чувство эйфории, полёта, пресловутых бабочек в животе, а также жгучего желания. Парню хочется снять с обожаемого учителя, эти ненужные пиджак и рубашку и пройти подушечками пальцев по накаченному телу, ощутив игру мышц под ними. Ему хочется попробовать на вкус, эту атласную на вид кожу. Воображение рисует такие откровенные картинки в мозгу Тэ, что он тут же заливается краской, становясь пунцовым. Осознание того, что это происходит здесь и сейчас, что этот такой интимный и долгожданный момент случился, пускает по телам парней мелкую дрожь.       Чонгук понимает, что если они сейчас не остановятся, то желание будет не только внутренним, но и очень явственно нарисуется в виде вставшего члена. Поэтому с большой неохотой он размыкает поцелуй.       — Малыш… Тэ-э-э, мой мальчик! — покрывая лицо нежными поцелуями — Нам нужно остановиться. Иначе моё желание станет слишком очевидным.       Ким смущаясь, утыкается в плечо мужчины. Переведя немного дух и не глядя в глаза, произносит:       — Господин Чон, я хочу уехать. Я хочу побыть один, хочу домой.       Чонгуку словно воздух из лёгких выбивают. Он осторожно берёт парня за подбородок и подняв голову, смотрит в глаза.       — Почему?.. Я обидел?.. Тэ, пожалуйста не уходи… — просит Чон.       — Господин учитель…       — Чонгук, — перебивая — называй меня Чонгук. Тэ, ну в самом деле, перестань мне выкать.       — Господин Чон! — с нажимом, делая акцент — Я хочу домой! У меня есть своя квартира, да, она не блещет красотой и роскошью, и больше похожа на дыру, по Вашим словам, но я не нуждаюсь в Вашей милости. То, что сейчас произошло между нами, давайте считать минутным помутнением рассудка, обещаю, такого больше не повторится.       — Тэхён, да что, блять, не так-то? Что произошло? — не сдержавшись, чуть повышая голос.       — Распорядитесь отдать мои вещи, пожалуйста, — ровным, твёрдым, не терпящим возражения голосом требует Ким.       — Тэ, я же попросил прощения за тот вечер… Могу хоть ещё сто раз попросить, каждый день буду молить о прощении. Но только не уходи вот так, не объяснившись. Малыш, прошу!       — Господин Чон… Знаете о чём я подумал? Когда человек любит, по настоящему любит, он никогда не сделает больно, никогда не оскорбит и не унизит любимого. А Вы… Если бы я был не девственен… Вы бы не остановились и выплеснули на меня всю ту ярость, что испытывали в тот момент… Вы бы не остановились…       — Тэ, зачем надумывать что-то? Зачем думать, что было бы? Не случилось же, обошлось. Да я напугал, я каюсь…       Тэхён, я уже не тот наивный учитель, который верил в розовых слоников и радужных пони, жизнь научила быть жестоким, чтобы выживать. Мне не дали выбора, мне пришлось стать тем, кем я сейчас являюсь. Единственное, что во мне осталось неизменным, это мои чувства к тебе. Я хочу, чтобы ты стал моим, моим навсегда…       — Отпустите меня…

***

      — Теона, как ты думаешь, у них там всё нормально? Что-то слишком долго они разговаривают, — беспокоится Пак, сидя на кухне и попивая свежезаваренный, ароматный чай.       — Я надеюсь, что они не поубивали там друг друга, и что у Чона хватит ума не напугать Тэ ещё больше ,— продолжает Чимин, поглядывая на часы.       — Чима, я очень хочу, чтобы они всё выяснили между собой. Я очень хочу, чтобы Гуки был счастлив. Невыносимо смотреть на то, как он изводит себя.       Девушка встаёт из-за стола и собирается отнести пустую чашку в раковину, как со стороны лестницы слышатся шаги. Тея и Пак, побросав грязную посуду на столе, чуть ли не бегом несутся в гостиную.       — Тэхёна, всё хорошо? Ты в порядке? –подойдя к другу, который полностью одет для выхода на улицу, спрашивает Чимин.       — Да, Чима, всё хорошо. Поехали домой, — с вымученной улыбкой на лице отвечает Ким.       — Да, конечно. Сейчас оденусь и поедем, –направляясь за своей верхней одеждой, говорит блондин.       — А где Чонгук? — глядя каким-то настороженным взглядом, спрашивает Теона.       — Он остался там, наверху, — отвечает Тэ и направляется к зовущему его другу, — Теона, до свидания, спасибо Вам за гостеприимство, –обернувшись, почти у самой двери, прощается Ким и выходит с Паком на улицу…

***

      — Тэ, ты это решил окончательно? Ты даже не оставишь ему шанса? — тормозит на обочине Пак, глядя широко распахнутыми глазами на друга.       — Я правда не знаю, Чима, что мне делать? Моё сердце рвётся к этому мужчине, моё тело хочет этого мужчину, да, я это признаю. Но мой разум говорит, что если он сорвался один раз, то может случиться и второй, и третий… Понимаешь, я изначально не хочу обрекать себя на болезненные отношения. Да, я понимаю, что жизнь это не сказка, где всё хорошо и гладко. Понимаю, что в реальной жизни, между людьми, любящими людьми, бывают ссоры, скандалы, но не насилие, не унижения… Может, ты подумаешь, что для влюблённого человека, я слишком трезво рассуждаю… Но я действительно не готов броситься в этот омут с головой. Мне слишком многое пришлось пережить, чтобы оказаться там, где я сейчас есть. И честно, я не готов всё это поменять на золотую клетку, пусть даже и с любимым человеком…