Мёртвые кварталы

Сегодня день солнечный. Синоптики пообещали +20, но на экране светятся жалкие +15. Немного дует ветер, но это не мешает хорошей прогулке. Высокий парень выходит из подъезда, стряхивая со лба мягкие розовые волосы. На руках у него белый пушистый мальтипу — щенок испуганно машет хвостиком, а своими глазками-бусинками смотрит на уже знакомого ему человека — на протяжении недели каждый вечер его выгуливал один и тот же парень, он уже запомнил его запах, привык, но сегодня всё равно по-особенному вёл себя странно. Хёнджин, тот самый красивый парень с розовыми волосами, похожими на зефир, недавно устроился работать. Он продолжал учиться в университете, поэтому ему нужна была такая подработка, чтобы она не мешала его учёбе. Выгуливать собак — да несложно, у него у самого когда-то была собачка, которую он оставил родителям в Америке. Времени следить за ней не было, а сестра, которая уже год живёт с ним вместе, собак не очень любит. Хёнджин опускает щенка на землю, нежно поглаживая его по мягкой шёрстке. Малыш странно себя ведёт — совсем не ластится, а пушистый хвост еле-еле двигается. Пёс выглядит устало, шарахается от проезжающих мимо машин и, скуля, тянется к стене дома. — Бэкки, ты сегодня какой-то уставший, — Хёнджин произносит это мягким голосом, пытаясь подозвать щенка к себе, поэтому он немного тянет поводок на себя и расслабленное тело с лёгкостью поддаётся. — Пойдём гулять, я угощу тебя твоими любимыми косточками. Парень достаёт из кармана упаковку со сластями для собак, трясёт ей, но на этот звук пёс лишь бросает незаинтересованный взгляд. «Странно, — думает Хёнджин. — Может он не голоден?» Прогулка проходит нормально, пёс достаточно уверенно идёт впереди, но не бросается на каждого воробья, как это бывало обычно. На птиц он даже не смотрит, а всякая дрянь на тратуаре его почему-то не привлекает, что очень странно. — Извините! — Хёнджин и не замечает, как перед ним останавливается парень — чуть ниже его, с красивой необычной внешностью и кепкой на голове. — Он такой милый! Можно его погладить? Хёнджин привык, что Бэкки пользуется особым вниманием прохожих, поэтому не отказывает этому парню. Тот садится на корточки перед щенком и, с улыбкой до ушей, опускает руку на мягкую шерсть. Щенок вяло машет хвостом и глядит прямо в глаза — тоже странно, потому что обычно он начинал заигрывать с прохожими, прыгая и поджимая уши от радости. Хёнджин достаёт из кармана телефон, на который только что пришло уведомление. Он бросает взгляд на экран, но не успеет даже прочитать сообщение — в этот момент раздаётся рычание и крик. Разъярённый мальтипу вцепился в руку незнакомца, тот кричит от боли и паники, пытается как-то выхватить конечность из пасти, но всё безуспешно. Хёнджин летит к ним, хватает пса за морду. Пальцы щупают угол челюсти, надавливают, и пасть отпускает руку. Сочится кровь, незнакомец в панике смотрит на глубокие раны от зубов, а всё его тело покрывается мелкой дрожью. Хёнджин пытается оттащить пса, у которого глаза побелели, а изо рта течёт густая белая слюна. — Сука, — он хочет высказать большее, но ему надо держаться — недалеко от него пострадавший, а рядом извивающийся мальтипу, который орёт не по-собачьему и пытается уцепиться ему в ногу. — Я сейчас позвоню хозяевам, никуда не уходите, я оплачу лечение, — кричит он, перекрывая визг пса, незнакомцу, а тот кивает дрожащей головой. Спустя пять минут после звонка подлетают хозяева — мужчина и женщина. Они выхватывают щенка, который немного успокоился, но всё равно продолжает рычать и скалиться на каждого, кто проходил мимо. Хозяева суетятся, пытаются оказать помощь пострадавшему, но Хёнджин говорит им быстрее ехать в клинику, потому что собаке тоже явно требуется помощь. — Поехали в травмпункт, — говорит Хёнджин испуганному незнакомцу, который пытается остановить кровотечение носовым платком. Он никак не верит в произошедшее и трясётся не столько от боли, сколько от страха за себя и свою жизнь. — Всё будет хорошо, не переживайте. Хёнджин вызывает такси. Чёрный хёндай приезжает через пять минут, а за это время незнакомец успел накрутить себя настолько, что дошёл до собственных похорон. — Я больше никогда не буду трогать животных, — тянет он, сжимая больную руку. — Ведь реально никогда, мне осталась всего неделя. — Не нагоняйте панику, сейчас медицина продвинулась. Сделают вам прививку и всё наладится, — Хёнджин сам не верит своим словам, чувствует, как стыд пробирается до его ушей — они начинают гореть. Пока такси едет, он успевает разглядеть жертву своей несчастной подработки — парень выглядит молодо, одет очень стильно, наверное, танцор. Его белые волосы собраны в хвост и спрятаны под кепкой, которая надета задом наперёд. На лице из-за слёз сияют веснушки, которых невообразимо много — Хёнджин никогда не видел азиатов с таким количеством веснушек. — Я Ли Феликс, — парень протягивает здоровую руку и улыбается сквозь слёзы. — Запомните меня таким, пожалуйста. И помолитесь кому-нибудь, если я откину коньки через недельку. Хёнджин немного в ступоре. Что значит помолиться кому-нибудь...? Он не предполагает смерти Феликса, не хочет принимать факт, что бешенство никак не вылечишь. — Я Хван Хёнджин, — он жмёт руку, натягивая улыбку, пытаясь ей перекрыть весь ужас на своём лице. — Не накручивайте себя, всё... наладится. — Хёнджин, бешенство это конец. Я обещал маме, что поступлю в вуз, эх!.. походу не сдержу я своё обещание, я плохой сын... — Феликс вздыхает, глядя куда-то вдаль. Ветер колышет прядки волос, которые торчат из-под кепки. — Передайте ей, что я её очень сильно люблю и что мне стыдно за то, что я так и не оправдал её ожиданий. — Э... — это единственное, что вылетает изо рта Хвана. Он не понимает, как реагировать на это всё. Вдобавок ещё ужасно стыдно, он практически своими руками убил человека... Практически убил. — Такси подъехало, пойдёмте. Хёнджин называет адрес ближайшего травмпункта, пока таксист с опаской смотрит через зеркало на разбитого Феликса. Его уже не трясёт, он как будто даже смирился и теперь задумчиво глядит по сторонам, продолжая прижимать кровавый платок к месту укуса. Хёнджин не знает, что ему чувствовать. Его просто распирает от стыда, он и сам будто готов умереть за этого Феликса, лишь бы искупить вину. Или лучше не заморачиваться и ненароком узнать религию Ли, чтобы хоть помолиться за него после его смерти? Нет, это всё ужасно угнетает! До места назначения они доезжают достаточно быстро. Всю дорогу Феликс молчал, внимательно разглядывая город за окном машины, будто прощаясь. Жалкая картина на самом деле. *** — Его укусила бешеная собака, сделайте что-нибудь, пожалуйста! — какая-то паника накрыла Хёнджина в кабинете врача, и он вдруг осознал всю серьёзность ситуации. — Вы уверены, что она была бешеная? — монотонный голос врача добивает. Он осматривает рану, которая уже перестала кровить. Выглядит рука ужасно. Из-за количества запёкшейся крови кажется, что её спасёт только ампутация. — Я выгуливаю этого пса каждый день, я знаю, как он ведёт себя в обычные дни, но сначала он был вялым и не заинтересованным. Когда Феликс подошёл погладить, он вдруг кинулся на него. Врач слушает, параллельно промывая рану. Вся кровь смыта, а на предплечье красуется целый ряд из точек прямо по очертанию пасти. Четыре из них, которые расположены два на два, параллельно друг другу, особенно глубокие — от клыков. Зрелище неприятное. — Была ли пена изо рта? Или ещё что-то подозрительное? — Да... Да! Слюни выглядели очень густо и были какими-то... белыми. А ещё глаза побелели. Пёс вообще неуправляемым стал, я такие вопли только в фильмах ужасов слышал. Врач поднимает взгляд и, немного поразмыслив, наконец даёт ответ: — Тогда ждать нельзя, надо делать полный курс вакцинации, — мужчина поворачивается к медсестре. — Антирабический иммуноглобулин, весь в рану. И вакцину сегодня же. — Я буду жить? — сглатывает Феликс. От такого сложного названия, которое он никогда в жизни не выговорит, даже как-то не так больно стало. Звучит просто ужасно. — Да. Мы вовремя промыли рану, вирус ещё не успел распространиться по организму, — врач принимает от медсестры поднос с подготовленными препаратами. — Курс на 14 дней, дальше будем продолжать наблюдать. Риск есть, и он очень большой, но если вовремя предпринять меры — всё может обойтись. — И когда нам в следующий раз приходить? — Хёнджин, который уже успел слиться со стеной от страха, облегчённо выдыхает. — Через три дня. После всех важных процедур, Феликсу перебинтовывают руку. Парень недоверчиво смотрит на бинт, но видно, что его немного отпускает шок. — Если почувствуете себя неладно, сразу приходите, — врач перед уходом парней даёт важные наставления. — Если почувствуете, что не можете пить — незамедлительно вызывайте скорую. Исход может быть летальным, так что постоянно следите за своим состоянием. Оказавшись в коридоре, Феликс тут же валится на лавку. Парень хватается за сердце, жадно вдыхая воздух. — Я уже почти попрощался со своей жизнью, хорошо, что всё обошлось. — Я со своей так-то тоже... — добавляет Хёнджин, присаживаясь рядом. — И, кажется, с работой я тоже попрощался. — Как там собачка? — Феликс обеспокоенно поворачивается к парню, в глазах у него искренний испуг и волнение. — Эта собачка вас чуть не убила... — Хёнджин бросает недоумевающий взгляд на пострадавшего, а потом смотрит в экран телефона, который достал из кармана, чтобы проверить сообщения. — Хозяйка сказала, что Бэкки будут усыплять. Жаль, конечно, такой хороший пёсик был. На глазах у Феликса выступают слёзы. Парень поворачивается обратно, наконец усаживаясь ровно. За глубоким вздохом слышится лёгкий всхлип. — Это так грустно, он же ни в чём не виноват. — Да, согласен. Хозяйка сказала, что на тренировке у Бэкки со шпицем произошла небольшая драка, в ходе которой его укусили, — Хёнджин откладывает телефон, вращая его в руке. — Получается, шпиц уже был заражён бешенством... Сколько ещё собак могли пострадать от его укуса? — Бедные собачки... — А вам не смущает, что на месте этих собачек сейчас именно вы, Феликс? — Хван поворачивается к нему и с искренним возмущением смотрит в невинные глаза-бусинки. Он замечает веснушки, нелепо разбросанные по всему лицу, которые прямо-таки приковывают взгляд к себе и не дают его отвести. — Мне становится страшно из-за того, что вы мне выкаете... Мне кажется, мы ровесники, сколько вам лет? Хёнджин ещё раз оглядывает парня с головы до ног — он выглядит ещё подростком, нежные черты лица будто бы сводят его возраст к юношеству, но при этом низкий голос говорит уже о полном половом созревании. Внешность немного путает. — Мне двадцать два года, а.... тебе? — Двадцать один, — отрезает парень, после чего Хёнджин немного удивляется — он думал, Феликсу максимум лет семнадцать. — Поэтому нечего выкать, мы всё равно в одной тарелке. — Насчёт этого... — он включает свой телефон и поворачивает экраном к Феликсу. — Дай свой номер, будем на связи в случае чего. Пиши мне о своём состоянии, мне очень жаль, что так вышло, прости меня. — Да ты не виноват в том, что чужая собака была заражена, ты об этом не знал, — Ли тепло улыбается и набирает свой номер. — Тем более всё вроде как обошлось... — Угу... — небольшая пауза, потому что согласиться он всё ещё не может, стыдно так-то. — Через три дня я заеду за тобой, вместе приедем на следующую процедуру. *** — Йеджи, ты не представляешь, — Хёнджин заходит в квартиру и, не снимая с себя олимпийку, влетает в комнату сестры. Та недовольно ворчит, мол, почему без стука. — Я чуть человека не убил. — Ого, я и не удивлена, и удивлена одновременно, — девушка старательно выводит стрелку, но рука дрожит, и вновь выходит криво, поэтому она берёт уже и так чёрную, испачканную в подводке, салфетку и начинает тереть веко. — Каким образом хоть? — Я гулял с мальтипу этим, помнишь же? — девушка угукает. — В общем, с самого начала прогулки Бэкки показался мне странным. Он никак не реагировал на вкусняшки, очень вяло двигался, даже на воробьёв не кидался, прикинь? — Ну, воробьи это святое. — Вот именно! А потом к нам подошёл паренёк, попросил погладить, а Бэкки его цапнул за руку. Я давай вырывать его... — Парня или Бэкки? — Пасть Бэкки, конечно же, — он сглатывает, вновь набирает воздух. — С горем пополам оторвал его от прохожего, но знаешь, что меня напугало? Помнишь все вот эти рассказы о бешеных лисах от бабушки? — Йеджи хмурит брови, вспоминая, а потом кивает. Стрелка наконец-то выходит ровной, поэтому девушка поворачивается к брату и продолжает его слушать. — Что у них пена изо рта и всё такое. Так вот! У Бэкки тоже самое было, я думал, почему слюни так странно выглядят? А потом увидел его побелевшие глаза! А ещё Бэкки орал как резаный, я впервые такие вопли слышал. — А что с тем парнем то? — Йеджи продолжает внимательно слушать, мимикой отражая все свои эмоции по поводу рассказа брата. Тот эмоционально жестикулирует, видимо, до сих пор не может отойти от случившегося. — Мы поехали в травмпункт, раны выглядят просто ужасно. Ему вкололи вакцину, обработали всё, но я теперь перед ним в долгу, — парень пожимает плечами, почёсывая висок. — Я не могу даже представить, что у него на душе творится. — Это ужасно просто... В такой ситуации оказаться и врагу не пожелаешь. Хёнджин рассказывает ей о том, как они ехали в такси, о просьбе Феликса передать весточку матери и помолиться после его смерти. Йеджи смеётся над этим, но понимает, что это и правда большой стресс — ты не знаешь, когда проявятся симптомы, не знаешь, заразился ли ты или эта участь всё же обошла тебя. — Кстати, в последнее время много новостей о нападении бешеных животных, — девушка достаёт телефон, начиная в нём что-то искать, а параллельно продолжает рассказывать. — Недавно в подъезде нашем, дней может... пять назад бабушка погибла. На пятом этаже жила, мы ещё ей как-то помогали донести пакеты до двери, когда она руку сломала, — Хёнджин кивает, припоминая соседку. — Говорят, кота уличного подобрала к себе, а тот бешеным оказался, укусил её. Она рассказала об этом дочери, но в больницу не обратилась. Не выходила на связь сутки, дочь приехала, а та мертва... — Это ужас какой-то... — парень хватается за голову и какое-то ужасное осознание начинает приходить в его голову. — Даже когда старушка перестала пить воду, никто из родных не забил тревогу. Она померла в страшных муках, это ужасно... — Блять, Йеджи, мне теперь так страшно за Феликса... Я будто только сейчас начинаю осознавать этот ужас, он умрёт? — парень закрывает рот рукой, чувствуя, как собственное сердце стучит где-то в висках. — Вы быстро обратились к врачу, он промыл рану и сделал прививку. Всё должно обойтись, но... — она отводит взгляд на стол с косметикой и делает голос тише. — Инкубационный период может длиться год, так что... он может и не сейчас откинуться. — Спасибо, ты меня прям успокоила! — возмущается парень. — Но мне и правда страшно! Я совершенно не знаю, что делать. От моих рук может погибнуть человек, это невыносимо просто! — А ты всегда таким был, — хмыкает она и пропускает мимо ушей вопрос «чё?» — Тебе надо всех вылечить и всем помочь, Хёнджин. Ты слишком хороший для этого мира, но... Прикинь, начнётся зомби-апокалипсис и придётся биться за жизнь? — Да брось! — хмыкает Хёнджин, отмахиваясь рукой. — Насмотрелась своих дорам, теперь о зомби думаешь, — парень поднимается с места и направляется к двери, по пути наконец снимая с себя ветровку. — А насчёт Феликса, — вдруг произносит Йеджи. — Окажи ему максимальную поддержку, это и правда очень страшная ситуация. Брат улыбается сестре и выходит из её комнаты. Глубокий вдох и он пытается успокоиться и перестать накручивать себя. Хван Хёнджин и Хван Йеджи живут вместе уже год. Когда брат окончил школу, семья переехала в Америку, оставив его в Корее одного. Спустя какое-то время к нему переехала сестра, так как очень хотела поступить именно в корейский университет, но ей не хватило проходных баллов, поэтому весь год, прожитый у брата, она тратила только на учёбу. Иногда Хёнджину казалось, что у него нет никого ближе Йеджи. Друзья появлялись и уходили, но сестра стала самым постоянным и близким человеком в его жизни. Они с детства всегда были вместе, редко ссорились (если это и было, то только по пустякам). Они сидели за одной партой, вместе делали уроки, а на последнем семестре школы Хёнджин подговорил учителя, чтобы тот поставил в пару с Йеджи на выпускной вальс одноклассника, который ей тогда очень нравился. Он был свидетелем её первой любви, слушал рассказы о парнях, которые ей нравились, давал советы, а иногда помогал ей оправиться после болезненных расставаний. Сестра — вся жизнь для него. Нет никого ближе, надёжнее и роднее. — Хёнджин, я на занятия! — кричит Йеджи, обуваясь в прихожей. Слышно, как у неё из рук падает ложка для обуви, которая со звоном ударяется о плитку. — Я приготовила суп из морепродуктов, он в холодильнике. С тебя паста на ужин, а я побежала! — Хорошо! — говорит он ей вслед, а сам открывает дверцу холодильника — и правда суп из морепродуктов. Уже холодный, но аромат от него дразнит и так голодный желудок. Хёнджин ставит кастрюлю на плиту, нажимает на нужные кнопочки и, оперевшись на столешницу, достаёт телефон из заднего кармана джинс. Перед ним — пустой чат с Феликсом. Он внимательно рассматривает профиль и его взгляд цепляется за милую аватарку — парень широко улыбается, зажмурив глазки, пока яркое солнце освещает его всего. Волосы слегка топорщатся в стороны, словно лучики, а на лице очень ярко выделяются точечки-веснушки. — Такой жизнерадостный, — вздыхает Хёнджин. — Не дай бог помрёт из-за этого мальтипу, я себе этого никогда не прощу. Он тыкает по значку трубки в верхнем правом углу и прикладывает телефон к уху. Спустя несколько коротких гудков в динамике наконец слышится уже знакомый бас. — Да? — Это я, тот, из-за кого ты пострадал сегодня... — мямлит он, почёсывая затылок рукой. В трубке тянется «А-а, точно... ». — Как ты себя чувствуешь? Ещё не боишься воды? А тело двигается? — Всё нормально, мне уже лучше, — хмыкает Феликс. — Я со страху перечитал все сайты, где есть слово «бешенство», так что я не могу утверждать, когда я заболею, но... — раздаётся тихий смешок. — Воду я могу пить, шевелиться, всё нормально. — Прости меня ещё раз, пожалуйста. Мне очень жаль, как я могу искупить свою вину? — Да ничего не поделаешь, Хёнджин. Случилось и случилось, не ты же меня укусил? — в голосе собеседника слышится подозрительная лёгкость, насмешка. Феликс либо полностью смирился, либо у него такая защитная реакция. — Ну... Из-за меня ты пострадал, и я... — Мне будет достаточно того, чтобы ты оплачивал мне такси до больницы. Я живу в другом районе и до этого врача мне далековато ехать, поэтому... — Я тебя услышал. Они ещё недолго говорят по телефону, обсуждая лечение, и обговаривают дату следующей встречи, которая состоится у больницы. Хёнджин чувствует некое облегчение после этого разговора и всё же решает надеяться на лучшее, ведь всё пока хорошо, нет смысла переживать, наверное... *** Последующие две недели проходят очень быстро. Весь курс вакцинации был пройден, ни один симптом не проявился — от этого на душе у Хёнджина стало чуть легче. Всё это время он находился в ужасном стрессе не только из-за ситуации с Феликсом — вдобавок к этому на него взвалились долги и все зачёты, про которые он совершенно забыл, но успешно сдал. Выходные. Наконец-то. Можно расслабиться после тяжёлых дней, выдохнуть и идти дальше, ибо все события, произошедшие за этот короткий период, выбили из колеи: сначала Феликс с мальтипу, а потом и университет со своими зачётами, злыми преподавателями и бессонными ночами. Хёнджин плюхается на диван, доставая из под себя пульт от телевизора, который он изначально не заметил. Он щёлкает на кнопку, сам уткнувшись в какое-то видео в своём телефоне. «Участились случаи заражения бешенством, — доносится из телевизора, Хёнджин цепляет внимание за эти слова. Он отвлекается от телефона и переводит свой взгляд на телевизор. — Службы сейчас внимательно следят за бездомными животными в городе. Но вирус распространяется не только на животных — граждане стали обращаться в больницы после укусов домашних условиях или бездомных животных. К сожалению, многие приходят, когда их состояние доходит до последней стадии. Об этом нам расскажет специалист из больницы номер 67 района К. — Ким Чон Ук, — на экране появляется врач. На его фоне много колб с разной жидкостью, на полках стоят лекарства и другие медицинские предметы. — Инкубационный период бешенства может длиться от нескольких дней, до года. Второй — продромальный или начальный — длится один-три дня. У больных повышается температура, появляется головная боль и общее недомогание. Место укуса болит и чешется. Часто заражённых мучает бессонница. В период разгара появляется неконтролируемая агрессия. Человек может кидаться на окружающих, проявляя нечеловеческую силу. Между приступами сознание проясняется. Самый яркий признак в этот период — гидрофобия. При попытке попить или даже при виде воды возникают сильные спазмы мышц горла и гортани. Также больных мучает обильное слюнотечение — слюна постоянно вытекает изо рта. И в самый последний период заражённым начинает казаться, что состояние улучшается, но на деле это не так. Постепенно парализуются конечности и человек умирает от паралича дыхательного центра и остановки сердца...» Хёнджин уже и не слушает этот рассказ — всё о бешенстве он уже изучил, когда только пришёл с той злосчасной прогулки, поэтому эта информация ему ничего нового не давала. Но всё таки что-то смогло заинтересовать его в репортаже новостей... «Обычно на последнем периоде заражённые умирают, — говорит всё тот же мужчина. — Но мы заметили кое-что странное. Тело больных полностью парализуется, но сердце по прежнему продолжает работать зрачки реагируют на свет, дыхание присутствует. Мы пытаемся разобраться с этим, пока можем предполагать, что вирус мутировал за время своего существования, и теперь больные не умирают, а остаются прикованными к кровати... — Хёнджин нервно жмёт на кнопку громкости. — У некоторых больных, которые прибыли к нам ещё месяц назад, конечности вновь стали шевелиться, но их сердцебиение и пульс остановились. Они не в сознании, но могут шевелиться, и пока молча разглядывают комнату. Они — словно живые мертвецы.»