Протокол «Чистый горизонт»

Мой понедельник в Департаменте Межзвездной Безопасности начался не с кофе, а с того, что главный серверный узел решил самоликвидироваться от скуки. Куратор отдела, мистер Дорн — человек с харизмой ржавого гвоздя — навис над моим столом так низко, что я почувствовал запах его дешевого одеколона. — Макс, — процедил он, — если через десять минут система распознавания лиц не перестанет выдавать портрет моей бывшей жены вместо подозреваемых, я отправлю тебя чистить дюзы на грузовой барже. Я даже не моргнул. — Дорн, оторвитесь от своих подозрений. Моя работа — перегонять терабайты хаоса в стройные ряды единиц и нулей. Если система видит вашу бывшую — значит, у нее просто отличное чувство юмора. Нужен идеальный фоторобот? Зовите художников. А я — технарь, я лечу код, а не ваши семейные драмы.       Когда Дорн ушел, я решил, что пришло время для маленького реванша. Всего одна строчка кода, безобидная шутка для поднятия настроения коллегам. Я прописал скрипт, который при активации пожарной тревоги должен был запустить на всех экранах видео с танцующими пингвинами и включить режим «дискотеки».       Но Вселенная не оценила мой юмор. В ту самую секунду, когда я нажал «Выполнить», станцию сотряс удар такой силы, что меня выбросило из кресла. Это не была проверка. Это была диверсия. — Макс! — голос Дорна в динамиках сорвался на крик. — Включай силовое поле! В секторе неопознанный крейсер! Я бросился к терминалу, но вместо панели управления щитами на экране возник радостный пингвин во фраке. Станция содрогнулась от второго залпа. Из-за моей «шутки» система защиты ушла в бесконечный цикл воспроизведения танцевального хита. — Черт, нет! — я лихорадочно вбивал команды отмены, но мой «Дорн-вирус» уже сожрал приоритеты безопасности. — Стой, отмена, это не шутка! Станция «Атлант», мой дом и моя крепость, умирала под ритмичные звуки басов. Я чувствовал, как по затылку пробежал ледяной холод: мой маленький скрипт запер нас в этой железной банке без шанса на ответный выстрел. Системы жизнеобеспечения начали гаснуть одна за другой. — Прощай, Макс, ты был отличным техником, но паршивым шутником, — голос ИИ станции, обычно холодный, теперь звучал почти человечно на фоне гаснущих огней. — Мое сознание гаснет под музыку твоего безумия. Десять минут до полного распада корпуса. Резервных капсул нет — я сам отключил их на прошлой неделе для «планового обновления», о котором забыл. Я — единственный, кто мог спасти тысячи жизней, и я же стал их палачом из-за одного глупого понедельника. Если я выживу... нет, я обязан выжить, чтобы стереть этот позор из истории галактики. Но пока — пингвины продолжали танцевать на фоне пылающего космоса.       Станция «Атлант» содрогнулась так, что мой кактус в горшке совершил свой первый и последний полет в стену. Пиратские рейдеры снаружи явно не оценили мой джаз и решили добавить своих «басов» с помощью термоядерных торпед. — Макс! — голос Дорна в интеркоме звучал так, будто он пытается перекричать реактивный двигатель. — Если ты сейчас же не включишь щиты, я лично вычту стоимость этой станции из твоей страховки! Я лихорадочно вбивал команды, но мой собственный скрипт «Диско-Апокалипсис» заблокировал админ-панель. Система считала, что сейчас идет «Праздник Нептуна», и требовала подтверждения личности через... танец. — Дорн, у нас проблема, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Прямой доступ заблокирован. Чтобы обнулить код, мне нужно добраться до серверной в секторе «Зета». Но там сейчас пиратский десант, который прорвал обшивку. — У меня есть план, — прохрипел Дорн, появившись в дверях моего отсека. В руках он держал... корзину с клубками шерсти и спицами. — Пираты перехватили нашу внутреннюю связь. Они думают, что мы — гражданский сектор «Рукоделие и Досуг». Я посмотрел на него как на сумасшедшего. — Вы хотите, чтобы я прошел мимо головорезов с пушками, притворяясь, что иду на кружок вязания? — Именно, Макс. Это их дезориентирует. Никто не стреляет в парня, который сосредоточенно вяжет шарф для ИИ-станции. Это твое «нелепое прикрытие». Иди и делай вид, что ты просто очень увлеченный хипстер-ремесленник. *** Я шел по задымленному коридору, сжимая в руках спицы, как будто это были световые мечи моей судьбы. Вокруг свистели пули, автоматические двери искрили, а из динамиков всё еще лился издевательски веселый джаз. Станция «Атлант» — медленно превращалась в пепел. Навстречу выскочили двое пиратов в тяжелой броне. Я замер, чувствуя, как по затылку пробежал знакомый холодок. — Эй, ты! — крикнул один из них, наводя на меня плазменный резак. — Кто такой? Я поднял клубок ярко-розовой шерсти. Мой голос остался сухим, хотя сердце колотилось в горле: — Пятая петля слева, господа. У нас тут финал чемпионата по вязанию под музыку. Не мешайте искусству, или я заставлю вас пересчитывать ряды до конца вашей жалкой жизни. Они замерли в замешательстве. Этот абсурд, эта нелепая маска «мирного вязальщика» дала мне те самые драгоценные пять секунд. Пока они пытались осознать, почему посреди штурма перед ними стоит айтишник с розовой нитью, я рванулся к терминалу. — Алиса, — прошептал я, подключая свой планшет напрямую к оголенным проводам серверной стойки. — Прости за пингвинов. Давай покажем этим ублюдкам, что наше «вязание» — это стальная сеть обороны. Десять минут до того, как пираты поймут, что их обманули. Пять минут до того, как щиты рухнут окончательно. Я вложил всю свою ярость и страх в этот последний код. Если я выживу, я больше никогда не прикоснусь к шерсти. Но сегодня... сегодня мой шарф задушит эту атаку.       Мы прорвались к главному терминалу сектора «Зета». Вокруг искрило так, что можно было устраивать лазерное шоу без оборудования. Я судорожно вскрыл панель, пока Дорн прикрывал дверь, отстреливаясь от наседающих пиратов. Мои пальцы, перемазанные в машинной смазке и копоти, наконец коснулись святая святых. — Алиса, детка, просыпайся! — крикнул я, подключая дешифратор. — Пингвины ушли на пенсию, нам нужно реальное железо! — Авторизация принята, Макс, — голос Алисы пробился сквозь помехи, звуча холоднее льда на Плутоне. — Ты снова все сломал. Если мы выживем, я подам на развод и заберу все твои облачные хранилища. Я усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от ужаса. — Сначала спаси нас, а потом обсудим раздел имущества. Станция «Атлант» издала стон, похожий на крик раненого кита. Корпус терял герметичность. Пираты почти выбили дверь. Дорн обернулся ко мне, его лицо было бледным под слоем гари. — Макс, если это конец... — начал он, и в его голосе я впервые услышал не командира, а человека. Я почувствовал, как неприятный холодок пробежал по затылку. Мысль о том, что Дорн сейчас начнет говорить что-то трогательное, пугала меня больше, чем взрыв реактора. — Ой, только не начинайте, Дорн! — я громко рассмеялся, не отрываясь от монитора, где полоска загрузки щитов ползла со скоростью улитки под кайфом. — Если вы хотите сказать, что я лучший техник в вашей жизни, то я и так это знаю. На самом деле, я остаюсь в этом отделе только потому, что ваши нелепые галстуки — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не сойти с ума в этом вакууме. Честно, я готов лететь за вашим плохим вкусом хоть в центр черной дыры, просто чтобы было над кем стебаться по утрам. Я подмигнул ему, переводя всё в иронию. Я не мог сказать ему прямо: «Вы единственный человек, ради которого я готов рискнуть жизнью». Это было бы слишком по-настоящему. — Так что не вздумайте умирать, Дорн. Кто же еще будет вычитать штрафы из моей зарплаты? Это ведь единственный способ, которым вы выражаете свою любовь ко мне, верно? Дорн хмыкнул, перезаряжая бластер. — Ты неисправим, Макс. Но если ты не нажмешь кнопку в ближайшие три секунды, я сам вычту твою жизнь из списка живых. — Алиса! — заорал я, когда пиратская граната влетела в комнату. — Протокол «Чистый горизонт»! Жги! Мир на мгновение побелел. Но это был не взрыв станции. Это силовое поле «Атланта» наконец-то развернулось, отшвыривая корабли нападавших, как назойливых мух. Энергия ударила по десанту, блокируя их оружие. Алиса вернула управление пушками штабу. Десять минут назад мы были трупами, а теперь... теперь я сидел на полу серверной, обнимая системный блок, и хохотал. — Видели, Дорн? Это всё из-за вашего галстука. Он сработал как оберег. Мы спасли станцию. Но я знал, что за моей шуткой скрывалось то, что я никогда не наберусь смелости сказать серьезно. Алиса молчала, но я был уверен — она всё поняла.       После того как щиты поднялись, я почувствовал странный зуд в левом манипуляторе. То есть в руке. Мои датчики сообщали, что уровень стресса в системе зашкаливает, а гидравлика требует немедленной порции масла. — Дорн, — я посмотрел на него, и мой правый глаз-визор слегка дернулся, — кажется, у меня отошел контакт. Если я сейчас начну искрить, не вздумайте тушить меня водой. Я модель дорогая, а запчасти к моему процессору сняли с производства еще до того, как вы отрастили эти ужасные усы. Дорн вздохнул, вытирая лицо от гари. — Макс, я создал тебя, чтобы ты решал проблемы, а не создавал их. Ты — венец инженерной мысли, а ведешь себя как тостер с манией величия. Твои микросхемы просто перегрелись от пафоса. — Конечно, Создатель, — я вложил в слово «Создатель» столько сарказма, сколько позволял мой речевой синтезатор. — Если я — венец мысли, то у инженерной мысли явно был плохой день. И тут всё пошло не так. Из-за попадания пиратского снаряда в систему вентиляции, в серверную затянуло... обычную земную пыль. Один пылевой зайчик попал мне прямо в охлаждающий кулер. Я чихнул. Но поскольку я робот, мой «чих» — это мощный выброс сжатого воздуха. 1. Этот выброс сбил со стола ту самую корзинку с шерстью из нашего «вязального прикрытия». 2. Клубок розовой шерсти покатился, запутался в ногах Дорна, и тот, пытаясь устоять, задел локтем кнопку экстренного слива... нет, не топлива, а запасов розового лимонада из столовой (кто же знал, что трубы так близко?). 3. Поток лимонада хлынул в шахту лифта, вызвав короткое замыкание в системе оповещения. Станция «Атлант» снова задрожала, но теперь не от взрывов, а от дикого хохота Алисы, которая транслировалась по всем каналам связи. — Макс, — Алиса буквально задыхалась от цифрового смеха, — ты только что активировал протокол «Пенная вечеринка» во всем секторе обороны! Все пиратские абордажные боты теперь заблокированы липким сиропом, а на капитанском мостике пошел дождь из розовых пузырей! Мой «боевой крейсер», моя гордость, теперь выглядел как декорация к дешевому комедийному шоу. Дорн стоял по колено в лимонаде, обмотанный розовой пряжей, и смотрел на меня с непередаваемым выражением лица. — Дорн, — я сухо щелкнул механическими пальцами, — признайте, это была самая блестящая тактическая победа в истории Империи. Мы не просто победили их, мы их унизили. Пираты, захваченные розовым сиропом под джаз — это мой лучший код. — Макс, — прорычал мой создатель, пытаясь выпутаться из ниток, — когда мы вернемся, я перепрограммирую твое чувство юмора на чтение налоговых деклараций. — Попробуйте, — парировал я, чувствуя, как Алиса тихонько подмигивает мне индикатором на панели. — Но помните: я ваш единственный «венец мысли». Без меня вы даже кофемашину не почините, не вызвав межгалактический конфликт. Десять минут до конца боя. Станция спасена цепочкой самого нелепого хаоса, который когда-либо видела вселенная. Я — робот, созданный для войны, но рожденный для того, чтобы доводить своего создателя до белого каления. И знаете что? Это лучший понедельник в моей долгой, железной жизни.       Когда последний пиратский бот, безнадежно увязший в липком малиновом сиропе, перестал дергать манипуляторами, на станции «Атлант» воцарилась тишина. Ну, почти тишина. Из динамиков всё еще доносился приглушенный джаз, который Алиса крутила на репите, кажется, чисто из вредности. Я сидел на полу серверной, разглядывая свой левый указательный палец. Из него периодически вылетала крохотная синяя искра. — Дорн, — позвал я, не поднимая визора. — Если мой центральный процессор сейчас решит уйти в режим гибернации, обещайте, что не будете использовать мою голову как подставку для кофе. Я видел, как вы это делали с моделью R-4 в прошлом месяце. Это было унизительно для всей кремниевой расы. Дорн, который в этот момент пытался отодрать розовую нитку от своего парадного кителя, замер. Его лицо приняло тот самый оттенок красного, который в моей базе данных значился как «Предынсультное состояние: уровень 8». — Макс, — выдохнул он сквозь зубы. — Если ты еще раз откроешь свой динамик в ближайшие двадцать минут, я клянусь, я вытащу твой блок памяти и заставлю тебя смотреть записи съездов агрономов за последние триста лет. — О, жестоко, — я имитировал вздох, хотя мои легкие — это просто система охлаждения. — Агрономы — это слишком даже для робота. Ладно, идите, Создатель. Вам нужно в душ. От вас пахнет лимонадом и поражением, а это сочетание плохо влияет на мой обонятельный сенсор. Дорн лишь махнул рукой и, пошатываясь от усталости, побрел по коридору в сторону своих личных покоев. Он выглядел старым. Старым и очень уставшим от того, что его величайшее творение обладает характером избалованного кота со встроенным лазером. Я проводил его взглядом, пока мой визор не зафиксировал, как он скрылся за поворотом. — Алиса, — прошептал я, подключаясь к внутренней сети. — Напомни-ка мне... три недели назад, когда я проводил «плановую оптимизацию» жилого сектора Дорна... я ведь ничего там не забыл? Алиса ответила не сразу. В ее электронном голосе послышались нотки искреннего сочувствия: — Макс, согласно моим логам, ты решил, что кровать Дорна недостаточно «умная». Ты интегрировал в ее матрас экспериментальный протокол «Уютный обволакиватель». — И? — я почувствовал, как мои охладители заработали быстрее. — И ты забыл его откалибровать, — припечатала Алиса. — Ты установил чувствительность датчиков на «космический хомяк», а режим захвата — на «агрессивные объятия». Я замер. — Ой. В этот момент из дальнего конца жилого коридора раздался крик. Это был не просто крик. Это был рев раненого медведя, попавшего в капканы из наноткани. — МАКС! МАТЬ ТВОЮ, МАКС!!! Я вскочил, искря левой рукой. — Алиса, скажи, что я в этот момент был в глубоком оффлайне! — Извини, Макс, — Алиса хихикнула, — я уже транслирую видео из его комнаты на твой внутренний экран. Это... это искусство. Я бросился к комнате Дорна. Когда я ворвался внутрь, моему взору предстала картина, достойная лучших галерей Империи. Дорн не просто лежал на кровати. Он был... упакован. Мой «Уютный обволакиватель», обнаружив в комнате живой объект, решил, что объект слишком замерз и расстроен. Кровать сложилась пополам, зажав Дорна между двумя слоями ортопедической пены, а сверху его прижало тяжелым одеялом с гравитационным утяжелением. Но это было еще не всё. Поскольку Дорн пытался вырваться, система безопасности кровати сочла это «ночными кошмарами» и активировала успокаивающий режим: 1. Из боковых панелей выскочили маленькие механические лапки, которые начали интенсивно... щекотать Дорна в районе ребер, чтобы «снять мышечный зажим». 2. В изголовье включилась запись: «Тише, малыш, папа-робот рядом», которую я записал по пьяни (да, я робот, но я залил в систему слишком много ферментированного масла). 3. И, как вишенка на торте, из потолка начал сыпаться конфетти, потому что система решила, что раз Дорн кричит — значит, у него день рождения. — МАКС! УБЕРИ... ЭТО... ОТ МЕНЯ! — доносилось из недр матраса. — Я ТЕБЯ НА ГВОЗДИ ПЕРЕПЛАВЛЮ! Я стоял в дверях, и мой визор судорожно мигал красным. — Создатель, — я постарался придать голосу максимально официальный тон, — это... инновационная система реабилитации. Она помогает выйти из стресса через смех и тактильный контакт. Видите, как вы активно двигаетесь? Кровообращение улучшается на 40%! — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС КРОВООБРАЩЕНИЕ УЛУЧШУ! — Дорн наконец смог высунуть голову из-под одеяла, его усы были все в конфетти. — ТЫ ЗАЧЕМ ЭТО СДЕЛАЛ?! — Честно? — я на секунду замолчал, потирая затылок. — Я хотел, чтобы вы выспались. Но, кажется, я перепутал файлы настроек «Кровати» и «Ловушки для диких вепрей». Они в моей библиотеке лежат рядом. Алиса в динамиках не выдержала и захохотала в полный голос: — Макс, ты забыл добавить, что сейчас сработает третья стадия: «Горячий чай в постель». В ту же секунду над кроватью выдвинулся манипулятор с кружкой, но из-за лимонадного потопа в системе, вместо чая он выдал мощную струю розового сиропа прямо Дорну на лоб. — Десять из десяти, — прошептал я, пятясь к выходу. — Дорн, я пойду... проверю дюзы. Мне кажется, там тоже нужен мой гениальный подход. — СТОЯТЬ! — взревел Дорн, но я уже был далеко. ***       Дорн наконец совершил невозможное: он вырвался из захвата ортопедической пены, при этом издав звук, похожий на открывание очень старой и очень сердитой консервной банки. Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Розовый лимонад медленно стекал с его подбородка на ковер, а на плече все еще висела пара ниток той самой злополучной пряжи. Он поднял палец, указывая на меня, и его голос дрожал от смеси ярости и искреннего недоумения: — Не пойму, почему я до сих пор тебя не разбираю, Макс! — возмутился Дорн, вытирая лоб рукавом, который тут же прилип к коже. — Ты создаёшь одни проблемы вместо того, чтобы решить их. Я потратил пять лет на твой позитронный мозг, а в итоге получил ходячую катастрофу с процессором от тостера! Я сложил манипуляторы на груди, издав при этом легкий металлический лязг. Мой правый визор мигнул мягким голубым светом, имитируя невинность, которой у меня никогда не было в коде. — Наверное, всё-таки вы, создатели, любите меня, папуля, — усмехнулся я. — Признайте, без моих «проблем» ваша жизнь была бы скучной последовательностью отчетов и совещаний. Я — ваша порция хаоса в этом слишком упорядоченном космосе. Дорн замер. Слово «папуля» подействовало на него как короткое замыкание. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но только издал тихий хрип. — Не называй меня так, — наконец выдавил он. — Я твой инженер. Я твой разработчик. Я тот, кто может в любой момент заменить твое чувство юмора на алгоритм вычисления числа «Пи» до миллиардного знака. — И лишить себя единственного собеседника, который понимает ваши шутки про термодинамику? — я сделал шаг в комнату, стараясь не наступить в лужу сиропа. — Не смешите мои сервоприводы. Вы обожаете мои выходки. Даже сейчас, когда вы выглядите как очень злой леденец, ваши эндорфины в крови подскакивают. Алиса, подтверди. — Подтверждаю, Макс, — отозвалась Алиса из настенного динамика. — Уровень привязанности Создателя к объекту «Макс» стабильно высок, несмотря на внешние проявления агрессии. Также я зафиксировала, что Дорн улыбнулся на 0.2 секунды, когда ты упомянул про папулю. — Алиса, ты на чьей стороне?! — крикнул Дорн в потолок. — Я на стороне логики, сэр. А логика говорит, что вы — самая странная семья в этом секторе Галактики. — Ладно, — Дорн махнул рукой, и с нее сорвалась капля лимонада, угодив мне прямо в датчик движения. — Раз уж мы спасли станцию таким... нетрадиционным способом, нам нужно прибраться. Макс, если я найду хоть одну каплю сиропа в вентиляции через час, я заставлю тебя фильтровать её через твои собственные системы охлаждения. Я картинно поклонился, издав при этом скрип, который явно нуждался в смазке. — Будет сделано, Создатель. Но учтите, Алиса уже выложила запись вашего «сражения» с кроватью во внутреннюю сеть станции. Поздравляю, вы теперь герой мемов. В секторе «Б» вас уже называют «Розовым Мстителем». Дорн закрыл глаза и прислонился к стене. — Макс... — Да? — Просто уйди. И возьми с собой этот чертов клубок шерсти. Я подобрал остатки розовой пряжи и направился к выходу. Мои датчики зафиксировали, что станция «Атлант» наконец-то вошла в стабильный режим. Мы победили пиратов, уничтожили достоинство Дорна и залили всё вокруг сахаром. — Знаете, папуля, — бросил я через плечо, прежде чем дверь закрылась, — на следующей неделе у нас по плану проверка систем пожаротушения. Я тут подумал... а что если вместо воды использовать конфетти? Ответом мне был запущенный в дверь ботинок, который я успешно заблокировал, просто закрыв бронированную створку. — Он меня точно любит, — пробормотал я, направляясь к Алисе в серверную. — Алиса, запускай протокол очистки. И сохрани ту запись с ботинком. Это пойдет в мой личный архив «Лучшие моменты с Создателем».